150 дней до моего дня рождения

— Тох, ты решил уже, как ДР будешь праздновать? — Оксанка оставляет попытки взгромоздиться на любимый подоконник и оставляет на нём рюкзак, прислоняясь к нему. — Я ещё как-то не думал об этом, — пожимает плечами Шаст. — А пора бы уже! — восклицает Макар. — Реально, Шаст, меньше недели осталось, — замечает Поз. — О чём болтаете? — Арс появляется словно из ниоткуда, хотя на деле просто выходит из-за поворота за спиной Антона. Арсений сегодня одет просто убийственно: чёрные скинни джинсы, чёрная рубашка со стоящим горлом и массивная цепь с замком. Антон, перестав пожирать его глазами, сглатывает: кэжуал католический священник, ей-богу! Ребята здороваются с учителем. Он подмигивает Шасту. — Привет-привет! Извините, если что, не хотел помешать. — Вы ничуть не помешали! — заверяет его Окси. — Мы тут спрашиваем у Антона, какие у него планы на день рождения. — И какие же у Антона планы на день рождения? — неподдельно интересуется Арсений, поворачиваясь к нему. Он снова пожимает плечами. — Говорит, что ещё не думал об этом, — подаёт голос Ира. — Меньше недели осталось! — удивляется Арс. — Поз ему то же самое сказал, — поддерживает Илья. — Ну-у, — неловко тянет Антон, — я подумаю. Не может же он при всех признаться в том, что он напиздел! О своём дне рождения он думает постоянно, — спасибо Арсу! — и во всех его думах как раз он и мелькает. Друзья — это очень хорошо, и Шаст обязательно соберётся с ними на выходных, но идеальное 19 апреля в его представлении — это он, Арс и никакой школы. Ни у одного, ни у второго. Но его день выпадает на вторник, и если сам Антон без зазрения совести прогуляет свои уроки, то Арсений Сергеевич на такое не пойдёт. Даже ради Антона. Потому что он слишком ответственный и вообще учитель. — Не затягивай с этим, — усмехается Арс и переключается на рабочий лад. — Ира, Илья, зайдёте после четвёртого урока, пожалуйста? Есть парочка замечаний по вашим пробникам. Хочется решить всё перед выходными, чтобы не откладывать дела в долгий ящик. Оксана, Антон, Дима — к вам вопросов нет, молодцы! — Хорошо, — слегка хмурится, но быстро справляется с эмоциями и улыбается Кузнецова. — У нас четвёртым физра, я могу задержаться немного в раздевалке, — предупреждает Макар. — Ничего страшного, — кивает Арсений. — Тогда не вопрос! — Спасибо! В таком случае более не отвлекаю! Учитель ещё раз кивает, на этот раз прощаясь, и уходит дальше по коридору. — Интересно, что у меня там не так? — задумчиво тянет Ира. — Вроде нормально написала… Во всяком случае мне так показалось. — Да брось, мелочь небось какая-нибудь, — успокаивает её подруга. — Не парься, это ж Арс. Ругать не будет, может, поможет даже. — Это понятно, что ругать не будет, — мотает головой девушка. — Просто в чём я могла накосячить… — Может, в лес на выходных? — вмешивается в процесс самокопания Шаст. — На следующих, после моего ДР. Отметим хоть, шашлыков пожарим, м? — По мне, так отличная идея! — с энтузиазмом подхватывает Илья. — Да, я тоже согласен, — поддакивает Дима. — Я затрахался уже с этой подготовкой к ЕГЭ, репетами, пробниками… — А можно я Маринку с собой возьму? — просит Окси. — Конечно! — улыбается Шаст. — Я и сам бы её позвал, но давай лучше ты. Ир? — Я спрошу у родителей, — обещает она. — Но я хочу. — Нормально ты за десять минут всё придумал, — одобрительно хлопает его по плечу Макар. — Импровизатор, хуле, — довольно отвечает Антон, не показывая внутреннего волнения: придумать-то придумал, вот только с Арсом пока не очень понятно. После четвёртого урока он вызывается составить Ире компанию в походе к Арсению Сергеевичу. Ему вообще-то не нужно, просто хочется лишний раз крутануться у любимого кабинета. Ну и подругу поддержать, разумеется. — А с Арсом ты отмечать будешь? — негромко спрашивает она. Висящая на сгибе локтя сумка с тетрадями случайно влетает Антону в бедро. — Ой, извини. — Ничего. — Он потирает ушибленное место и вспоминает совершенно о другом сгибе локтя. Вместе с мыслями о сегодняшнем горячем образе Арса и недавнем сне, это воспоминание имеет вполне ожидаемый эффект. Шаст старается незаметно потрясти головой, но Ира изумлённо приподнимает одну бровь. — Не знаю, я с ним ещё не говорил об этом. — М-м, — понимающе вздыхает она. — Я тебя, наверное, в коридоре подожду, — предлагает Шаст около нужной двери. — Спасибо. Надеюсь, скоро приду. Антон останавливается у излюбленного окна. Сегодня пасмурно, и хоть он не может описать своё настроение такой погодой, что-то в этом всё равно есть. Серые тучи — это, например, его сомнения. Арс развёл интригу вселенского масштаба, чтобы что? Он планирует что-то сам или готов согласиться на любое предложение отпраздновать от Антона? А что Шаст вообще может предложить? Прогулять учебный и рабочий день — исключено: он не хочет слышать отказ, а согласие ценой репутации его парня ему не нужно. Поехать после уроков в ресторан и чинно-благородно посидеть с бутылочкой вина? Это даже звучит нестерпимо скучно! И Арс просто так уже водил его в не самые дешёвые заведения, чтобы выбирать такой же сценарий в день шастуновского совершеннолетия. А что если… В голову приходит одна мысль — настолько желанная, но нереалистичная, что Шасту страшно даже думать её. Но с каждой секундой, когда он пытается не думать, она крепнет в его мозгу и становится всё более реалистичной, тяжёлой и жизненно необходимой. Илюха, весь красный после физры, прибегает как никогда вовремя. Антон машет ему рукой и кивает на дверь: Ира уже там, на что он благодарно кивает и идёт в указанном направлении. Они с Кузней сталкиваются в дверях. — Как оно? — спрашивает Макаров. — Всё нормально, мы парочку номеров разобрали, где у меня ошибки были, — машет рукой она. — И впрямь глупость оказалась. — Она оборачивается в кабинет и резко хмурится. — Антон, там… кажется, нужна твоя помощь. — Сейчас разберёмся, — в один голос заверяют воинственный Макар и мгновенно оказавшийся рядом Шаст. Открывшаяся взору картина повергает Антона в настоящий шок. Залуцкий, склонившись над учительским столом, едва не трётся задницей о плечо учителя, а Арс, тоже находящийся в состоянии ахуя, почему-то никак это не пресекает. Шастун бы даже подумал, что ему это нравится, не знай он Арса: во-первых, его ничьи задницы, кроме задницы Антона, не интересуют (а о том, что его интересует Антонова задница, не позволяют забыть десяток и ещё одно покушение на шлепок, которые ему лишь в пятидесяти процентах случаев удавалось предотвратить благодаря быстроте реакции). Во-вторых, он никогда не позволяет ничего подобного никому из своих учеников, даже Шастуну. В-третьих… красные пятна на учительском лице явно видит не только Антон. — Залуцкий! — зло окрикивает его он. Паша поворачивает голову, но позиции не меняет. Шаст пытается скрыть ревность и сыграть те чувства, которые мог бы испытывать, будучи просто учеником из параллели. — Подойди ко мне, разговор есть! Ой, Арсений Сергеевич, я помешал? Извините, не заметил вас, — за секунду меняет тон на ангельский он. Простая ошибка, простите пожалуйста! Если бы только из глаз молнии не вылетали. Арсений, хвала всем богам, понимает всё правильно и быстро ориентируется в сложившейся ситуации. — Нет-нет, Антон, мы уже закончили, — быстро проговаривает он, отодвигаясь от наглеца. — Но тут же ещё… — растерянно заводит Залуцкий, но Арс почти выхватывает у него листки. — Мы закончили, — отрезает он. В голосе — сплошной металл, прямо как на шее. Антон прячет улыбку: его. Паша неохотно отходит и с опаской двигается в сторону Антона. Тот чистым усилием воли не хватает его за грудки сразу же, как только он оказывается в радиусе досягаемости, а ждёт, пока он выйдет из кабинета. Благодарный взгляд Арса очень помогает: Шаст не хочет, чтобы у того были проблемы. Илья не знает, куда ему кидаться: на подмогу к другу или к учителю, к которому он и пришёл. — Илья, заходи, пожалуйста, — подсказывает Арс и добавляет немного тише: — Они сами разберутся. — Понял, — кивает он. — Иду. Антон, конечно, разбирается сам — достаточно всего лишь припугнуть этого засранца. И плевать, что они вместе концертом занимались. — Ещё раз увижу, как ты трёшься об кого-то из учителей, — ноги вырву, — грозно предупреждает он. У Залуцкого хватает инстинкта самосохранения смыться в сторону лестницы. И ведь не сказать, что он сильно слабее или более тощий. Просто Антон выше его на голову. И за Арса порвать готов. — Спасибо тебе. — Арсений выходит вместе с Макаром, когда звенит звонок. Ира, бросив, что опаздывать на физику — себе дороже, убегает, не дожидаясь Шаста. — На здоровье, — бурчит Антон. — Почему вы сами ничего ему не сказали? — Я не ожидал, что наглость бывает столь большой, — признаётся он. Макар, извинившись, тоже скрывается за поворотом. — Вот так оставляй вас без присмотра, — улыбается Шаст и ловит ответную улыбку. — А ты чего на урок не идёшь? — Я тут подумал про мой день рождения… — признаётся он. — Поговорим об этом после уроков? — Шустро ты! Конечно, заходи, — удивляется, но с радостью поддерживает Арс. Подходя в понедельник вечером к дому Арса, Антон всё ещё не до конца верит в происходящее. Он согласился на его просьбу так быстро, словно знал обо всём заранее или даже планировал самостоятельно, но это уже совсем нереально. Так или иначе, Антон привычно заходит в нужный подъезд, квартира привычно встречает теплом и запахом чего-то очень вкусного, а Арс привычно красивый. — Привет, — улыбается он, пропуская Шаста внутрь. — Привет, — всё ещё немного неловко здоровается тот, стаскивая ветровку. На Арсении всё те же серые штаны, но футболка на этот раз тёмная, с каким-то геометрическим узором, а на носу большие круглые очки — красиво. — У меня в рюкзаке сменная одежда, — зачем-то извещает парень. — Мог не брать, я бы дал тебе что-нибудь из своего. Ты, конечно, шпала, но вещи оверсайз у меня есть, — цокает Арс. Антон тут же жалеет о том, что взял с собой пижаму. А ведь мог бы расхаживать в одежде Арса… — Да и в школу с утра, не тащить же лишнюю одежду на уроки? — продолжает рассуждать Арсений. — Оставишь у меня, значит. Никуда твои шмотки не денутся. Сожаление моментально уступает место радости. Собственный комплект одежды в квартире Арса — это даже круче, чем разовое пользование его шмотками! И всё-таки очень хорошо, что он взял с собой сменку. Удачно. Арсений даёт ему тапочки («Хватит тебе по полу в одних носках шлёпать!») и наконец-то целует, на пару секунд прижимаясь к его груди, прежде чем уходит на кухню. У Антона на губах остаётся его запах. — А где Серёга? — осознав, что они в квартире одни, интересуется Антон. — У Оли, — следует незамедлительный ответ. — Это с ней он на свидание ходил неделю назад? — догадывается он. — Точно. Тош, я не знал, что ты захочешь, поэтому купил только торт — достаточно с учительского стола, как думаешь? — подмигивает Арсений. — Суши не предлагаю, пиццу мы ели в прошлый раз… Можно сообразить пасту или полазить по каким-нибудь доставкам… У Шаста сердце замирает: такой внимательный, заботливый… По-домашнему растрёпанный рядом с высоким белым холодильником. Внутри что-то звякает, когда Арс закрывает крышку. Антон ухмыляется: — Напитки к торту, я слышу, ты тоже приобрёл? — Ничего-то от тебя не скроешь! — подхватывает его весёлость Арс. — Восемнадцать не каждый день исполняется. — Обратный отсчёт по часам вести не заставишь? — улыбается Антон. — Ближе часам к одиннадцати ты сам начнёшь, — уверяет его Арсений. — Сразу по минутам. Так что будем делать с едой? — Давай… давай, может, приготовим что-нибудь сами? Пасту, как ты сказал? — предлагает Шаст и сам же пугается: — Только я готовить не умею… — Это несложно, — успокаивает Арс. — Тогда иди переодевайся и присоединяйся ко мне. — А куда можно… — Переодевайся где хочешь, я буду тут. Одежду можешь сложить в моей спальне на стуле — следующая дверь после кухни, — подробно объясняет он. — Спасибо! Комната Арса не очень большая, но вот кровать… Антон закусывает губу, представляя, как он вдавливает Арсения в матрас, нависает над ним, покрывая поцелуями всё, до чего может дотянуться, вылизывает шею и ключицы — девушкам это нравится; интересно, а ему понравится?.. Щёки алеют слишком стремительно, чтобы Шаст мог как-то повлиять на процесс, но он всё равно отворачивается, надеясь отвлечься на что-нибудь. На письменном столе обнаруживается фотография Арса с Кьярой — Антону становится ещё более стыдно, так что он быстро натягивает длинные штаны и огромную чёрную футболку, складывая уличную одежду на кресле, как ему и сказали. Мда, в таком виде из него соблазнитель так себе. Секс, что говорится, умер. Так и не родившись причём. Но Арс веру в секс возрождает мгновенно. Его домашний look хоть и тоже свободный, но куда менее, чем у Антона; во всяком случае штаны обтягивают его задницу очень даже привлекательно. Он колдует над столешницей, нарезая чеснок, бекон и что-то ещё, на плите булькает вода под спагетти, и Шаст помогает, как может. А именно — не мешает, издалека наблюдая за тем, как сильные руки орудуют ножом, а стройные ноги танцуют от рабочей поверхности к плите. У Антона руки чешутся подойти сзади, обнять и зарыться носом в волосы на затылке, но он чувствует, что отвлекать его сейчас — не лучшая идея. Арсений наконец-то замечает, что он вернулся. — Уже переоделся? — оборачивается он. — Так и будешь тут сидеть? День рождения у тебя только завтра, так что тёрку в одну руку, сыр в другую — и вперёд! Сыр возьми в холодильнике, тёрку с тарелкой я поставил рядом с холодильником. Шаст страдальчески вздыхает, но послушно берёт с верхней полки сыр, забирает посуду и устраивается за столом. — Сколько тереть? — спрашивает он. — Грамм сто, — отзывается Арс. Антон закашливается. — А как я должен на глаз определить, где там сто грамм? — недоумевает он. — Я не продавщица в мясном отделе, чтобы точный вес без весов отрезать! Арсений вздыхает ещё более страдальчески, чем Шаст минуту назад. — Где-то треть куска, — переводит в понятную Антону единицу измерения он. — Вот, это совсем другое дело, — улыбается Антон. После него весь стол оказывается в тёртом сыре, что глубоко поражает его: он тёркой не размахивал, вообще её не отрывал от тарелки, почему стол выглядит так, словно над ним устроили сырный салют? Но Арсений ни словом, ни взглядом не упрекает его, только искренне благодарит за помощь и в два счёта протирает водонепроницаемую скатерть. — Почти готово, — улыбается он так обворожительно, что Шаст готов не есть, не пить, а лишь только сидеть напротив него, держась за руки, и смотреть в его прекрасные лучистые глаза. Урчащий желудок не согласен с ним в корне. Сколько они ни ходили по кафешкам, Антон так и не разгадал, как Арс умудряется красиво есть. У Шастуна заботливо приготовленная (безумно вкусная!) паста чуть ли не на ушах висит, а Арс ест так аккуратно, как Антон только в фильмах видел. В тех самых, в которых главный герой красиво спит, красиво бежит, красиво готовит и потом красиво ест. Арсений точно выпрыгнул из какого-то такого фильма. А трахается он тоже красиво? Антон, честно, очень хочет узнать. Почувствовать его руки на своей спине, увидеть красивый — Антон в этом даже не сомневается: это же часть абсолютно красивого Арсения — член, услышать, как он стонет — или простонать самому, цепляясь за его шею, подставиться под руки и губы, запрокинуть голову, чтобы не смотреть, а ощущать. Шаст никогда бы не подумал, что однажды будет мечтать о сексе с каким-то мужиком. Даже с таким потрясающим, как Арс. Мысли о том, чтобы потрахаться с кем-то своего пола, вообще не приходила в его голову — несмотря на то, что свою бисексуальность он осознал много раньше, чем влюбился в Попова. Арс вообще весь — сплошное удивление. За восемнадцать лет жизни Антон не встречал никого похожего: настолько умного и весёлого, осторожного и заботливого, простого в общении и сложного в построении причинно-следственных связей и логических цепочек в этой удивительной голове. Шастун ещё уверен в том, что более прекрасных мужчин не существует на свете, и никакие Томы Хиддлстоны и Джонни Деппы рядом не стояли с его Арсом. Наверное, дело как раз в этом «его». Вообще-то Антону похуй. — Есть предложения, чем заняться до полуночи? — неожиданно интересуется Арс. Антон вздрагивает и смотрит на часы: ещё только половина десятого. Он мотает головой. — Признаться, мне нужно проверить часть самостоятельных работ… Ты можешь пока посмотреть телевизор в гостиной или просто посидеть в телефоне, — предлагает он. — Порешаю тесты по обществу, — улыбается Шаст. — Нам Зульфира задала сегодня. Только можно я с тобой? Пожалуйста. Если Арс и удивляется, то виду не подаёт. — Пойдём, — поднимается из-за стола он. Тарелки отправляются в раковину, и Шаст дёргается помыть — Арсений не возражает, и поэтому удивляется уже Антон. — Твой день рождения через два с половиной часа, а пока я в праве не ухаживать за тобой, — усмехается он в ответ на недоумённый взгляд. — Ты и через два с половиной часа будешь в праве не обслуживать меня во всём, ты в курсе? — напоминает Антон, включая воду. — Мне совесть не позволит спихивать на тебя дела, — улыбается он. — Всё-таки это твой день, и он должен быть твоим от начала и до конца. — А если я хочу тебе помочь? — не унимается Шаст, намыливая тарелки. — Какой же ты… Ове́н, — смеётся Арс. Шаст пожимает плечами: такой вот уродился. Буквально. Кресло в комнате одно, так что Антону предложено расположиться на кровати. Он складывает ноги по-турецки рядом со своей одеждой, временно переложенной с кресла, а Арс достаёт стопку тетрадей и к верхнему свету включает ещё и настольную лампу. Первое время Антон правда пытается заниматься, даже открывает вкладку с тестом, но взгляд неизменно притягивает фигура за столом. Шаст миллион раз наблюдал за ним в школе, но одно дело — рабочая обстановка и строгий костюм, и совсем другое — домашняя расслабленность, но всё такое же сосредоточенное выражение лица. Арсений за работой по-своему притягателен: серьёзный, внимательный, он выглядит так, что у Антона сбивается дыхание. Впервые он понимает на все сто процентов, что такого девчонки находят в мужиках, именуемых daddy. Впервые он близок к тому, чтобы причислить к их числу Арса. — Антон, пожалуйста, не нужно сверлить меня взглядом, это очень отвлекает, — подаёт вдруг голос он. Шаст на мгновение конфузится, но с изумлением обнаруживает, что строгий тон ему даже нравится. Совсем не так, как он вообще может нравиться. — Если хочешь, чтобы моё внимание скорее было обращено только на тебя, помоги лучше. — Давай, — соглашается Антон. — Что делать надо? — Неси стул из кухни, сейчас покажу. За письменным столом им немного тесно, но в тесноте, да не в обиде, решает про себя Шаст. Зато в таком положении можно без зазрения совести вжиматься в Арсово бедро своей ногой. Но даже это уходит на второй план, когда учитель называет критерии оценивания и даёт образец проверенной работы. — Слушай, они у тебя совсем тупые, что ли? — восклицает периодически Антон, ставя жирный минус напротив очередного неправильно решённого задания. Арс сдержанно хмыкает. — Поверь, у вас в параллели тоже таких хватает. Да что там в параллели — в твоём классе. Таких, как вы с Димкой, меньшинство. — Жесть, — подытоживает Антон. Час проходит молниеносно. С работами они расправляются гораздо быстрее, но в самом конце зацепляются за какой-то пример, решённый кем-то очень странным способом, но имеющим на выходе верный результат, и долго пытаются разобраться в логике такого решения. Они спорят и расписывают его в четыре (точнее, в две правые) руки, стараясь доказать друг другу то логику выдвинутого каждым варианта, то полное отсутствие логики у нерадивого ученика. В конечном итоге на тетрадных полях появляется красный вопросительный знак, а губы проверяющих случайно находят друг друга. Когда воздуха совсем перестаёт хватать, они отстраняются. Ладонь Шаста на Арсовой шее ползёт вверх, массируя затылок. Арс прикрывает глаза и довольно мурлычет. Сердце сжимается от нежности. — Ну что, пойдём уже праздновать? — предлагает Арсений на выдохе. — Типа как на Новый год — сначала надо старый проводить? — усмехается Антон. — Типа того, — улыбается Арс. — Двенадцатый час, а нам обоим завтра рано вставать в школу. — Хорошо, что ты на машине, — блаженно тянет Антон, поднимаясь и разминая ноги. — Чтобы поехать завтра на машине, мне нужно много не пить сегодня, — замечает Арсений. — Хорошо, что не я за рулём, — злорадно лыбится Шаст. — Вот зараза, — беззлобно отмахивается от него Арс и достаёт шампанское. — Я забыл спросить, что ты пьёшь, поэтому взял то же, что было на моём дне рождения. Тебе вроде понравилось. — Да, вкусное было, — кивает Антон. — А пью я пиво, можешь даже не спрашивать. — Понял. Арсений достаёт торт и фужеры, ставит перед собой и Антоном. — Извини, свечей нет. — Плохо подготовился! — цокает Шаст — конечно, не всерьёз. Он рад одному тому, что через полчаса ему исполняется восемнадцать, а он встречает совершеннолетие вместе со своим парнем. Маме пришлось сказать, что он у Димки. — В следующий раз буду предусмотрительнее, — усмехается Арс. — В следующий раз мне не восемнадцать исполнится! — Всё, не пизди, — картинно морщится он. Вот такого Арса Антон любит. Обожает просто! День рождения без свечек и с тортом-муравейником, но с вкусным шампанским и любимым парнем — Антон не знает, что может быть лучше. Арсений отрезает им по кусочку и с хлопком открывает бутылку, разливает игристое по бокалам — Антон подносит свой к носу и почти чихает: пузырьки щекочут нос. — За будущее совершеннолетие, — произносит тост Арс. Шаст с удовольствием чокается и отпивает несколько глотков. Горло щекочет тоже, но недолго. — Мне однозначно нравится твой выбор алкоголя, — комплиментирует Шаст. — Рад, что тебе нравится. Выбор торта Антону нравится точно: он выглядит не очень по-деньрожденчески, но на вкус вкусный. А выбору парня он уже месяц нарадоваться не может. Он осушает бокал, и Арс наполняет его снова. — Общество так и не порешал? — Да ладно, до следующих курсов неделя ещё, — отмахивается Шаст. — А с друзьями ты будешь праздновать? — Да, на выходных. — Антон рассказывает подробности, и Арсений очень внимательно слушает, качая в пальцах бокал. Шампанское растекается по стенкам и отражает тёплый кухонный свет — эти же свет и тепло расползаются по внутренностям Антона. Как заворожённый, он следит за тем, как Арс допивает своё шампанское, облизывает губы — тело напрягается и резко расслабляется — и наливает ещё — себе немного и Шасту. — Арс, мне бы покурить, — просит Антон, не справляясь с таким зрелищем. — Я с тобой, — не спорит он. — Ты всегда куришь, когда выпьешь? — лениво спрашивает Шаст, отбирая у парня свою сигарету. — Нет, только когда ты рядом, — с хрипотцой отвечает он. Антон жадно затягивается и выпускает дым в открытое балконное окно. — И в прошлый раз я так и не покурил. Только твоего дыма наглотался. Арс тянется к его запястью, обхватывает поперёк и подносит ко рту, затягиваясь из Шастовых пальцев. Он вздрагивает, но Арс держит крепко, смотрит на Антона лукаво и выпускает дым колечками. Выпендривается. Шаст готов смотреть на него сто часов подряд: выёбываться Арс умеет. И сигарета ему идёт пиздец. И дым вылетает из розовых губ слишком правильно, чтобы поверить в то, что вообще-то он не курит. Хотя по общедоступной информации и они не встречаются. — Арс, ты такой красивый, ёб твою мать, — не выдерживает Антон, в последний раз прикладывается к фильтру, тушит сигарету и оставляет в новой пепельнице: Арсений подготовился к его приезду лучше, чем хочет показать. Почему пытается скрыть этот очевидный факт?.. — Не красивее тебя, — шепчет он, позволяя притянуть себя ближе и заткнуть требовательным поцелуем. К концу апреля уже тепло, но не настолько, чтобы целоваться на балконе и не замёрзнуть. Арс сцепляет их руки, и вместе они вываливаются в тёплую кухню. Шастун хмурится: хочется обратно сократить расстояние между ними, одних сцеплённых рук оказывается катастрофически мало. — С днём рождения тебя, Антон, — улыбается Арс. — Что, уже? — озирается Шаст. На стене висят часы — минутная стрелка, действительно, уже переваливает за «12». — Спасибо! — Я долго думал, что тебе подарить… — Ничего не надо, ты охренел? Ты и так… — Антон обводит взглядом кухню и останавливается на самом прекрасном лице на свете. Зрачки практически заполняют радужку, делая обычно голубые глаза почти чёрными. Прямо как месяц назад. — …Но я всё-таки придумал, — неуклонно продолжает он. Когда Арс отпускает его ладонь, чтобы дотянуться до чего-то на холодильнике, Антон готов отказаться от всех подарков, лишь бы всегда касаться его. Хотя вынужденное отдаление длится не дольше десяти секунд. — Что это? — не понимает Шаст, когда в его руках оказывается плотный лист бумаги. — Сертификат. — На прокол языка? — Антон не верит своим глазам. — Он действителен полгода, поэтому можешь воспользоваться им в любой момент до октября, — поясняет Арс. — Советую после экзаменов… — Но нельзя будет курить… Ты специально, да? — Шаст смотрит на него огромными глазами, и серьёзный Арсений, не выдержав, прыскает. — Вот сволочь! — восхищённо тянет Антон. — А целоваться… Целоваться же тоже нельзя будет! — Зато сейчас можно, — подмигивает Арс, снова дотягиваясь до его губ. Шаст обхватывает его голову двумя руками, целует долго, вкладывая в поцелуй всю благодарность, на которую способен. Арсений запомнил брошенную спьяну фразу, нашёл салон, оформил сертификат! Рассчитал даже, когда можно это сделать! Антон близок к тому, чтобы расплакаться, когда резко понимает, что это всё алкоголь. Хотя какая разница что, если он счастлив, как последний дурак! — Спасибо, спасибо-спасибо-спасибо! — скороговоркой шепчет Антон, крепко обнимая Арса. Он прижимает его к себе, выдыхает в ухо: — Пойдём. Широкая кровать свободно вмещает их обоих, и они сначала просто лежат, переплетясь конечностями и зацеловывая лица друг друга. В какой-то момент Антон чувствует на собственных щеках влажные дорожки — заплакал-таки. Почему-то это проявление, по его мнению, слабости только распаляет — он вцепляется в плечи Арсения, в последний раз глубоко целует в губы и спускается ниже, лижет шею, целует кадык. Арсово горло дрожит, когда он тихо рычит и осторожно выпутывается из цепкой хватки Антона. — Погоди-погоди, — сбивчиво просит он. — Шаст, стой. Я в душ. Отпускать его жутко не хочется, но Шаст совершает усилие — и чувствует, как неправильно просторно становится на кровати без Арсения. Горячего, обнимающего всеми руками и ногами, сумасшедше вкусного Арсения, который приготовил ему ужин, купил вкусное шампанское и устроил лучшее совершеннолетие, о котором он мог мечтать. И это тот самый уникальный случай, когда реальность краше любой фантазии. Арс возвращается из ванной с влажными на кончиках волосами и капельками воды на шее и облепляющей тело футболке. Антон так засматривается на него, что не сразу замечает пушистое полотенце в руках. — Это твоё, — протягивает его Арсений. Шаст автоматически забирает, касаясь прохладных пальцев. — Спасибо. Я сейчас. Мог ли он представить месяц назад, когда впервые зашёл помыть руки, что будет стоять здесь под горячими струями в начале первого ночи в свой день рождения? Да он ещё в начале прошлой недели ни о чём таком не думал! Да и в конце тоже. Антон находит гель для душа и вволю намыливается, надеясь только, что это не Серёгин. Нос улавливает знакомые нотки — нет, всё-таки Арсов. Антон улыбается, втирая в кожу запах человека, в которого до смерти влюблён. Человека с лучшими на свете поцелуями. Человека, у которого он впервые остаётся на ночь. Арс за то время, что Шаст был в душе, расстилает постель и забирается под одеяло, оставив уголок откинутым. Антон выключает свет и заползает в объятия Арсения, приникает к его груди и ловит мягкий поцелуй. Расслабляясь в ласковых руках, Антон выгибается ему навстречу и открывает глаза, когда он нависает над юношей. Арсений трепетно целует его щёку и пылающее ухо, оглаживает впалый живот, проникая под футболку. Антон рвано выдыхает, когда Арс касается сначала одного его соска, потом второго, оттягивая футболку и опаляя дыханием подбородок Шаста. Арсения много, он сверху, сбоку и как будто вообще со всех сторон разом, и когда он сжимает резинку штанов, захватывая при этом и трусы, Шаст скулит. — Какой ты хороший, — нежно шепчет Арс ему в губы, медленно ведёт руку ниже и сквозь ткань несильно сжимает подрагивающий член. — Арс… — тихо зовёт Антон. От осторожного прикосновения он вздрагивает всем телом, а внутри вдруг всё сжимается. — Что такое, Тош? — Арс замирает, заглядывает в глаза — Антону не хватает воздуха от нереальности момента. Откуда-то выползает страх: иррациональный, ненужный, совершенно необоснованный, но слишком сильный, чтобы можно было его игнорировать. — Арс, я… Ну… Блядь. — Антон, не выдержав, отводит взгляд. Арсений аккуратно отстраняется, ложится рядом, больше не нависая над ним. — Тош, всё в порядке, — успокаивающе шепчет Арс, обнимая его. Антону очень неловко, и он пытается сильнее отвернуться, но Арсений твёрдо удерживает его. — Антон, нам необязательно заниматься сексом, если ты не хочешь, слышишь? — зовёт он. Шаст краснеет. — Я… я, кажется, не хочу сейчас, — машет головой он. — Значит, не будем, — умиротворяюще заключает Арс. — Всё правда в порядке, Тош. — Но я хотел! Типа, я не выёбывался! — Антону вдруг становится важно доказать: он не просто так изводил его в последнее время, у него правда стоял! Да и сейчас стоит, просто… — Тише, я верю, — шепчет Арсений, целуя его в висок. От этого простого действия Шаста колбасит, и он наконец поворачивается к обнимающему его Арсу, утыкается лбом ему в ключицу. — У тебя до этого не было парней? — Тихое «нет» теряется в его шее. — Ничего страшного! Мы вернёмся к этому, когда ты будешь готов. — Но ты… — Антон поднимает голову, заглядывая Арсу в глаза. Он обнимает его лицо ладонью. — Я взрослый мальчик, не пропаду, — улыбается он. И Антон ему верит. — Спасибо тебе, — одними губами произносит он. — Спокойной ночи, Тош. Не бери в голову. Уже задрёмывая, Шаст закидывает согнутую в колене ногу на Арса. Тот тут же перекладывает ладонь с бока Антона на его бедро и сонно сопит где-то около кудряшек. Шаст давно не засыпал так сладко.