150 дней до моего дня рождения

Антон ничего не хочет сильнее, чем уснуть. Тело после оргазма наливается тяжестью, а горячий любимый Арс, обнимающий его и позволяющий улечься практически сверху, круче любого матраса и одеяла. Даже мысли в голове тягучие и сладкие, сводятся лишь к одному: он любит Арса. Нежного, чуткого, красивого и такого близкого, что страшно открывать глаза: вдруг исчезнет. Но задремать он не успевает: Арсений, завозившись под ним, ещё раз прижимается губами ко лбу, осторожно высвобождает руку и медленно приподнимается на локтях. — Тош, давай собираться, — зовёт он, ласково зачёсывая его кудри. Шаст мурлычет, тянется за его ладонью и совершенно не хочет ни вставать, ни тем более куда-то собираться. — Можно я у тебя сегодня останусь? — просит он, строя самый жалостливый свой взгляд. — Пожалуйста! — Антон, Серёжа может вернуться в любой момент, — строго замечает Арс, но тут же смягчается: — Хотя бы оденься для начала, потом поговорим. Антон всё-таки поднимается и тянется за боксёрами, пряча победную улыбку. Если Арс не отказал сразу, значит, шансов остаться больше, чем быть отправленным домой. — Теперь-то ты согласен пообедать? — усмехается Арсений, когда Антон облачается в домашнее. Футболка пахнет Арсом, и это до дрожи приятно. — Согласен, — несколько раз кивает Шаст. Желудок одобрительно бурчит. Антон впервые так рад супу. — М-м, как пахнет! — блаженно тянет он, набирая целую столовую ложку и принюхиваясь. Арс с улыбкой смотрит на него, дуя на свою ложку. — За суп тоже спасибо Серёге, это он сварил вчера. — Обалдеть! Очень вкусно, — восхищается Антон, попробовав. Языку горячо, но действительно вкусно, и он сметает всю тарелку за несколько минут, даже забыв пожелать Арсу приятного аппетита. Он, видимо, тоже проголодался, потому что ест молча, только поглядывает время от времени на Антона и улыбается одними уголками губ. — Чаю? — предлагает он, поднимаясь из-за стола и забирая у парня пустую тарелку. — Да, спасибо. Так можно я останусь? — опять просит Шастун, гипнотизируя Арса взглядом. Он с сомнением смотрит в ответ. — Серёга сегодня ночует дома, я не буду просить его куда-то убраться из-за тебя. — Арс звучит почти грозно, но Антон слишком разнежен, чтобы обращать внимание на что-то, кроме отсутствия прямого ответа на его вопрос. — А зачем ему куда-то убираться? — удивляется он. — Я просто хочу побыть с тобой, уснуть в обнимку… Мне понравилось в тот раз, — признаётся он, надеясь, что вяло сопротивляющийся Арсений совсем растает. Не ошибается. — У тебя же нет с собой завтрашних уроков, — предпринимает последнюю — Антон слышит по уже на всё согласному голосу — попытку Арс. — Они завтра неважные, пофиг, — заверяет его Шаст. Арсений изгибает бровь. — У тебя завтра математика, а сегодня её не было, — щурится он. Шасту смешно. — Ну Арсений Сергеич, — канючит он, выбираясь из-за стола и подходя к Арсу. Он заинтересованно смотрит на него и ничуть не возражает, когда длинные руки оплетают его талию. — Давайте я сейчас лично при вас сделаю домашку, а завтра вы разрешите мне писать на листочке? — заискивающе заглядывает в добрые голубые глаза Антон. — У вас же есть учебник? — А давайте, — вдруг соглашается он. — Учебник есть, пойдём в комнату. — Блядь, — вырывается у Антона. Он ожидал, что Арс откажется и разрешит ему всё просто так — за восхитительный отсос красивые глаза. Вообще-то силы свои он оценивает адекватно, прекрасно осознавая, что первый в жизни отсос не может быть крышесносным. Но Арс же кончил? Кончил! Зарядил ему спермой прям в глотку! И, что самое удивительное, Шаст совершенно не был против… — Не матерись при учителе, Шастун, — шутливо осаждает его Арсений. — Не выёбывайся при своём парне, Попов, — парирует он, плюхаясь обратно за стол. — Я ещё чай не попил. — Чай — это святое, — усмехается Арс, ставя перед ним кружку. — А что матери скажешь? — Как обычно, скажу, что у Димки, — пожимает плечами Шаст, громко отхлёбывая обжигающий напиток. Надо его предупредить, кстати. Арсений неодобрительно качает головой. Антон его игнорирует и, извинившись, уходит на поиски телефона в комнату. Дима не в сети и был давно. Антон не особо переживает по поводу его целости и сохранности, но предупредить нужно чем скорее, тем лучше, поэтому он находит его номер в списке контактов и нажимает на «вызов». — Слушаю, — серьезно отвечает Поз после нескольких гудков. — Диман, привет! Слушай, я маме сказал, что у тебя сегодня ночую. Прикроешь, если что, по-братски? Пожалуйста! — Не вопрос, — тут же соглашается он и через паузу интересуется: — Ты у Арса? — Откуда ты..? — Антон ошеломлён, обескуражен, в шоке и полном ахуевозе. Он же только Оксанке обо всём рассказывал! Не могла же она растрепать всё Димке?.. — Ты на выхах набухался и всё нам растрындел, — спокойно объясняет Дима, — поэтому все, кто был у тебя на днюхе, в курсе. Можешь больше не изображать идиота. И, кстати, я давно догадывался. Мог бы и рассказать лучшему другу, а то всё Оксана, Оксана… Антону становится стыдно. — Прости, Поз, я просто боялся, что ты не поймёшь. Всё-таки Арс: учитель, мужик… — Какой ты дурак, Шаст, — вздыхает Поз. — Ладно, забей. Я прикрою, конечно. — Спасибо тебе, дружище! — так искренне, как никогда раньше, благодарит Антон. — Ага, на здоровье. Всё, до связи, а то я занят немного. — На заднем фоне слышатся какие-то шебуршения и женский смех, в котором Шаст безошибочно угадывает Катю. Ему становится ещё более стыдно — теперь ещё и за то, что отвлёк друга от чего-то наверняка очень приятного. — Арсу привет. — Спасибо, Поз, но я не буду передавать, — неловко хмыкает Антон. — Как хочешь. Пока. — Пока. — Шаст не уверен, что его прощание было услышано, но это и не важно. Рассказал всем на днюхе. Блядь. Вернувшись на кухню, он не может перестать думать об услышанном. Глобально ничего страшного не произошло: у него на дне рождения были только те люди, которым он доверяет. Относительно залётной там была только Катя, но сомневаться в девушке Поза у Антона нет вообще никаких поводов. Удивляет то, что никто ни словом, ни жестом не обмолвился о его пьяном каминг-ауте. Может, Илюха тоже ни о чём не помнит, как и Шаст? И Ира тоже?.. — Всё в порядке? — с беспокойством интересуется Арс, но Шаст быстро улыбается и прячет улыбку в кружке с чаем: всё хорошо, мол, забей. И он забивает, отвлекаясь на эппл вотчи — когда он успел надеть их? И даже садясь за обещанную домашку, Антон мысленно возвращается в выходные: в реки алкоголя, по-весеннему тёплую погоду за городом и смех любимых друзей. И пусть он не запомнил момент, когда объявлял об их с Арсом отношениях, совершенно отчётливо он помнит разговор с Окси, для которого он даже увёл её у Марины. — Окс, мне очень нужно с тобой поговорить, — наклонился к подруге Шаст, игнорируя орущую музыку и Макара, выделывающего кренделя в паре метрах от них. Она подняла на него удивлённый взгляд. — Что-то случилось? — Это по поводу Арса, — понижает голос он. — Поняла. Солнышко, я сейчас приду, — поцеловала Марину, которая беспомощно оглянулась, но увидела Антона и успокоилась, она. — Ну, в общем… Я хотел спросить совета, — неловко начал он, когда они зашли в первую попавшуюся комнату и плотно закрыли дверь. — Валяй, — заинтересованно кивнула она. — Ты же помнишь, я во вторник ночевал у Арса, и мы… — Он замялся, стесняясь говорить об этом с подругой, и даже алкоголь не уменьшал градус неловкости. — Вы переспали? — подсказала Оксана. У кого раскрепощённости хоть отбавляй, так это у неё! — Нет, — порозовел Шаст. Она изумлённо воззрилась на него, уверенная, что ей послышалось. — В том-то и дело. Я… — Ты напросился к своему парню в ночь на собственное совершеннолетие, и вы не потрахались? — переспросила она, повышая голос. — Шаст, ты меня удивляешь! Я никогда не думала, что у тебя какие-то проблемы с сексом! Сам же рассказывал, как вы с… — Вот именно, — окончательно заалел Антон. — У меня никогда не было проблем с сексом, с девушками всё было окей, а с Арсом… Я испугался, кажется. — То есть у вас всё к этому шло? — обрадовалась Окси. — А я уж испугалась, что Арс третировал тебя обратным отсчётом, чтобы просто впервые в жизни вовремя уложить спать! А оно вон что. — Тьфу ты, Оксанка! — отмахнулся от неё Шаст, но шутка разрядила обстановку — ему правда стало немного легче. — А что не так, Тош? — ласково спросила она, заметив, что друг расслабился. — Он оказался активом, и ты испугался за свою жопу? — Нет, он не актив, — вздохнул он и, заметив охуевающий взгляд Оксаны, замахал руками: — Нет, блядь, ты всё не так поняла! Он не только актив, то есть он может по-разному, то есть… Тьфу, бля, дело вообще не в этом! — А в чём тогда? — проглотив вертящиеся на языке вопросы (ещё бы: не каждый день узнаёшь о сексуальных предпочтениях своего математика), уточнила она. — Я… я не знаю, — сознался Антон. — Всё было нормально, мы целовались, он обнимал и гладил меня, и мне было охуенно! А потом он положил руку мне на хуй, и мне стало страшно. — То есть вы успели раздеться и перейти к прелюдии, а потом ты ему не дал? — попыталась собрать всё воедино Окси. — Нет, мы не разделись! — Вы ещё даже не разделись, а ты уже зассал? — в который раз за последние полчаса удивилась девушка. Антон кивнул. — Так, ладно… А почему? — Что — почему? — Почему ты испугался? Чего? Ты не хочешь его? — Очень хочу! — воскликнул Шаст. — Он такой секси, ты же сама видишь! — Оксана кивнула, тактично не напоминая о том, что она лесбиянка и мужчины не входят в её понятие «секси» по определению. Даже парни лучших друзей. — Но… не хочу, — задумчиво сообщил он и тоже удивился. — Ты не хочешь его, потому что он тебя не привлекает или потому что ты чего-то боишься? — Он меня очень привлекает! — горячо возразил Шастун и даже покивал для убедительности. — Просто… — Он задумался, прислушиваясь к собственным ощущениям. В ночь на свой день рождения он не анализировал собственные реакции: слишком много было эмоций и впечатлений за короткое время, зато теперь под внимательным взглядом Оксаны, которая искренне хотела помочь ему разобраться в себе, он решил забраться поглубже. Невозможно даже предположить, что Антон Арсения на самом деле не хочет, — хочет, и ещё как, иначе не дрочил бы на него вечерами и не раздевал взглядом всякий раз, когда тот выглядит особенно хорошо. А хорошо он выглядит всегда. И целуется тоже хорошо, так, что в жар бросает каждый раз, даже когда это ленивые мягкие поцелуи, вовсе не имеющие цели возбудить и как-то ещё сексуально всколыхнуть. Так почему же Шаст Арса — человека, рядом с которым спокойно, как дома, на которого можно смотреть с открытым ртом, которого постоянно хочется касаться и с которым хочется провести всю оставшуюся жизнь, — боится? — …Просто у меня никогда не было парней, — сделал единственный логичный вывод он. — А ещё Арс, он… Он такой хороший, Ксан! Он заботится обо мне, вкусно кормит, защищает перед учителями, — помнишь, даже перед Добровольским! А ещё он такой крутой, привлекательный, его полшколы хочет… Вдруг он разочаруется во мне? Зачем ему я, если какая-нибудь англичанка наверняка и в сексе круче, и готовить умеет, и вообще… — Придурок ты, Шаст, вот ты кто! — вздохнула Оксана. — На кой икс ему какая-нибудь англичанка, если он тебя любит? — С чего ты взяла, что он меня любит? — смутился Антон. — Потому что он с тобой носится, как с главной драгоценностью, водит по кафешкам и к себе домой — ты можешь представить какую-нибудь англичанку у него дома? — Шаст, на мгновение задумавшись, усиленно замотал головой. — Вот именно! И уж точно ни на кого больше он так не смотрит, как на тебя. Так что хорош загоняться из-за глупостей и иди соблазняй Арса! — Но я ничего не умею! — простонал парень, вцепляясь в волосы. — Я боюсь облажаться… — Фанфики иди почитай и на бананах потренируйся сосать, — фыркнула Окси, но быстро снова стала серьёзной: — Шаст, не важно, насколько ты крутой любовник. Важно, что у вас обоих при виде друг друга коленки подгибаются, а это верный признак того, что всё получится. — Ничего у него при виде меня не подгибается, — буркнул Антон, не веря, что его Арса — пусть даже самого нежного и заботливого на свете — можно уличить в подгибающихся из-за кого-либо (не говоря уж об Антоне) коленках. — Со стороны виднее, — отрезала подруга, бупая его нос. Шаст хотел ещё что-нибудь возразить, но не нашёл слов. И сейчас, сидя в спальне Арса за столом, пока тот с ноутбуком работает в кровати, где они час назад занимались сексом и этой ночью вместе уснут, он согласен с Оксаной на все сто: он полный идиот. Потому что только идиот может почти на полторы недели отсрочить оргазм от рук любимого парня, в стёклах очков которого так красиво отражается свет от экрана ноута. Парня, который наливает ему суп, разрешает остаться у него и слишком трепетно, чем то может позволить школьная субординация, смотрит на него во время урока. Арсений замечает пристальное внимание и поднимает взгляд. — Ты уже закончил? — Нет, только начал, — своим самым тупым — влюблённым — голосом отвечает Антон. — Тогда что такое? — недоумевает он. Антон улыбается. — Ты красивый очень, — выдыхает он, а Арс вдруг смущается, отводит взгляд и нервно поправляет очки. Его губы расплываются в улыбке, и Шаст плавится от нежности: его, такого неприступного и уверенного в себе на работе, так легко смутить простым комплиментом дома, где они одни. — До тебя мне далеко, — отзывается он, и Антону хочется выть: это же ты, ты самый красивый человек на планете, почему ты не видишь этого? Как ты можешь сравнивать себя с ним — высоченным, нескладным, с дурацкой родинкой на носу? Зачем переводить комплимент на кого-то ещё, если главное произведение искусства — вот оно, смотрит пронзительными голубыми глазами с лучиками-морщинками в уголках и белозубо улыбается? Серёжа возвращается домой только часов в семь, когда Антон уже сделал математику, Арс проверил и окончательно разрешил остаться и они поменялись местами: Шаст удобно расположился на кровати, а Арсений переместился за стол. — Стас, сука, на полдня меня задержал, — вместо приветствия жалуется Матвиенко и только потом замечает чужое присутствие. — Арс, у тебя гости? — Привет! — кричит Антон из комнаты: вставать катастрофически лень. — Привет, Тох, — дружелюбно здоровается Серёга, но интонация неуловимо меняется. — Ты надолго к нам? — До утра, — подаёт голос Арс, откидываясь на спинку и снимая очки. Он протирает уставшие глаза и смотрит на друга. — Шаст переночует у меня, а завтра мы вместе поедем в школу. — Понятно. — Серёжа разувается и идёт в ванную, шумит водой и возвращается в прихожую, замирая в дверном проёме комнаты. — Какие планы на вечер? — Мне нужно поработать, а этот лоботряс не хочет готовиться к экзаменам, поэтому абсолютно свободен, — кивает на Шаста Арс. Тот надувается, но не спорит: правда же балду гоняет вместо того, чтобы тупые определения по общаге зубрить. — Зачем ты понадобился Стасу? Ещё и так надолго… — Да там стажёр его, тупень очкастый, наворотил какую-то херню, а мне разбираться, — закатывает глаза Серёга. — Потому что я, видите ли, его лучший работник. — А премию за выполнение не своих обязанностей он тебе не выписал? — Чувствую, что выпишет, — делится он. — Иначе я вообще больше с места не сдвинусь! Шаст, — резко переключает внимание программист, — ты в плойку рубишься? — О-о, обожаю это дело! — радостно кивает Антон. — Тогда погнали со мной! — обрадованно предлагает Серёга. — Мне надо разгрузиться после этих долбоёбов. Ща, я поем только, а то голодный, как волк. — Волк — это не тот, кто волк, а тот волк, кто волк, — глубокомысленно изрекает Арс. Две пары глаз воззряются на него. Антон не выдерживает первым. — Арс, ты чё? — с опаской спрашивает Серёга, пока Шаст ржёт, сложившись пополам от смеха. — Не тот волк… Арс, бля… — попискивает он сквозь хохот. — Дурдом, — заключает Матвиенко и уходит на кухню. Арс невозмутимо надевает очки, смотрит на катающегося по кровати Шаста и хихикает, через секунду заливаясь смехом вместе с ним. Перед сном Арсений выдаёт ему зарядку для телефона и новую зубную щётку, а уже в постели нежно целует за ушком — по всему телу бегут мурашки. Антон прижимается к нему спиной, переплетает их пальцы, когда он обнимает его поперёк живота и тихо сопит в шею. Он слишком нежный, чтобы не умирать от любви каждую секунду. Антон совершенно точно не мог не влюбиться в него. Арс уникальный — такой неожиданный и разный, что не поверишь, пока сам не увидишь. Вот кто ещё стал бы ни с того ни с сего цитировать мемы про волка? Ещё и с таким умным видом, будто урок ведёт! А потом обнимать Антона, как плюшевого мишку. Или отчитывать за неправильное ударение, пока пытаешься его накормить? Или прямо во время урока, склонившись якобы объяснить что-то, прошептать на ухо, что Шаст в облегающих джинсах очень горячий — а ведь он просто спросонья перепутал и надел те, что ему уже малы, но переодеваться было некогда: он опаздывал. А потом сидел пол-урока с алыми ушами. Но горячим Антона считает только Арс. Вся остальная школа сходится во мнении, что самый горячий здесь Арсений Сергеевич Попов. И, с одной стороны, Антону даже лестно, что самый горячий парень — учитель — в школе — это его парень и учитель, а с другой… Антон ревнует, как пиздец, потому что чем ближе к маю, тем больше старшеклассницы как с цепи срываются и всячески пытаются завладеть вниманием Арса. Иногда даже наплевав на стоящего рядом Антона. Они болтают около учительской, и в кои-то веки по делу: Ира Мягкова попросила узнать, что ей делать с пропущенным из-за болезни пробником. Арсений как раз сверяет их расписания, чтобы выбрать день и урок, когда она сможет его написать (он сразу предложил забить хрен и не волноваться по этому поводу, но Ира сама хотела проверить свои силы), как к нему подходит десятиклассница — Шаст не помнит её по своей параллели — и чуть ли не вешается на его плечо. — Арсений Сергеевич, здравствуйте! — ослепительно улыбается она, а Антон чувствует себя шуткой какой-то. — Здравствуйте, — автоматически здоровается он, глядя на девицу, которая почти на голову его ниже — что, в общем-то, неудивительно, но всё равно выглядит немного комично. — А вы повезёте нас завтра на экскурсию? — хлопает глазками она, вставая между ним и Антоном, который, ошалев от такой наглости, лишь переводит взгляд с Арса на её макушку. — Да, мы с Зинаидой Витальевной будем сопровождающими, — вежливо кивает он, бросая попытки сосредоточиться на расписании, пока девица рядом. — А во сколько мы завтра собираемся? — не унимается она. — Вам разве Павел Алексеевич не сообщил на прошлой перемене? — удивляется учитель. — В восемь тридцать около школы, приедут автобусы… — А место рядом с вами свободно? — ничуть не смущаясь, интересуется десятиклассница. Шаст закашливается, и Арс переводит прифигевший взгляд на него. — Арсений Сергеевич, — подаёт голос он, — мне бы по поводу Иры… — Извините, я немного занят сейчас, — приходит в себя Арсений, но от неожиданности переходя на вы с ученицей, которая кидает на Антона злой взгляд. — Мы завтра всё решим: и по поводу рассадки, и по другим организационным вопросам. — Тогда до завтра, — сладко улыбается она и упархивает за поворот. — Всего хорошего, — негромко прощается Арсений и смотрит на Антона. — Спасибо! — Это что такое было? — кивает он вслед девице. Вопрос риторический: по Арсу заметно, что он в таком же ахуе от девичьей беспардонности, как и Шаст. — Не имею представления, — вздыхает он. — Боже, и мне с ними завтра целый день возиться… — Держитесь Зинаиды Витальевны, — ухмыляется Шаст, представляя, как Арсений прячется за грузной биологичкой — в их параллели она ведёт только у «Г» класса. — Придётся, — улыбается он. — Передай Ире, что можно будет в следующий четверг на третьем и четвёртом уроках, с Пашей я договорюсь. Только пусть сначала выздоравливает! — Хорошо, я передам. Спасибо! — Тебе спасибо. Ты настоящий друг. Настоящие друзья настоящими друзьями, а парень он точно настоящий, поэтому, подсмотрев окна Арса, он тянет руку на русском и выходит «в туалет». На деле «туалет» располагается на несколько дверей правее положенного и представляет собой кабинет математики. Прежде чем зайти, он стучит и очень удивляется, когда слышит щелчок замка. Арсений, выглядывающий в коридор, совершенно не ожидает его увидеть. — Что ты тут делаешь? — снизу вверх смотрит он. — А почему вы запираетесь? — игнорирует его вопрос Шаст. — Что-то с дверью, она перестала плотно закрываться, — начинает объяснять Арс, но вдруг прерывается и отступает: — Проходи давай. Так чего ты пришёл? Антон, успевший зайти, закрывает за собой дверь, поворачивает ключ и в одну секунду меняется с Арсом местами, прижимая его к двери и замирая в сантиметре от его лица. — Напомнить, что у тебя есть вариантик поинтереснее экскурсионных девок. Непонимание в глазах Арсения за мгновение сменяется довольной хитрецой, и он сразу отвечает на поцелуй, кладёт руку на шею Антона сзади и слегка надавливает, притягивая его теснее и слегка массируя. Вторую руку он кладёт ему на грудь, и Шаст сжимает его запястье окольцованными пальцами — металл приятно контрастирует с кожей, и Арс податливо выдыхает ему в губы. — Я помню об этом всегда. Антон возвращается на урок взлохмаченный и слишком счастливый для человека, который только из туалета. Поз толкает его в плечо: — Пригладь волосы, дурак. Или попроси, чтобы он не трогал твою шевелюру, если ты забываешь её поправить. Шаст тянется к торчащей чёлке и не может согнать с лица улыбку. Пусть дурак, зато Арсов.