150 дней до моего дня рождения

К середине мая даже Антон, весьма легкомысленно относящийся к экзаменам как к явлению, чувствует напряг. Пока его одноклассники и друзья с утроенной силой бегают по курсам, репетиторам и вебинарам, он чуть более тревожно пишет эссе по обществу и сдаёт их вовремя — впервые за весь год. Состояние общей нервозности никак не улучшает тот факт, что у Арса умудряется заболеть дочь — как это могло произойти, когда на улице почти летняя погода, не знает никто, но глаза и без того затурканного к концу учебного года Арсения окончательно тонут в синяках от плохого сна и дополнительных переживаний. Они проводят совсем мало времени вместе, и Шаст с каждым днём чувствует себя всё больше уставшим. Усталость усугубляется волнением за Арса и Кьяру — пусть они с девочкой виделись лишь однажды, Арсений постоянно говорит о ней с огромной любовью, и Антон сам начинает любить её, прекрасно понимая, насколько значительную роль она играет в его жизни. И всё-таки об Арсе он волнуется сильнее, но совершенно не знает, как ему помочь. Ситуация обостряется, когда Кьяру вместе с мамой кладут в больницу. Антон узнаёт об этом, когда случайно видит после звонка с последнего урока взмыленного Попова, уже собранного, чтобы быстро покинуть школу. На удивлённый взгляд (они обычно уходят вместе, когда у них было одинаковое количество уроков) Шаст слышит причину спешки: — Кьяра с Алёной в больнице. Я к ним. Извини. Антон, конечно, извиняет: он же не долбоёб, чтобы закатывать истерики из-за такого — хотя у него есть знакомые, которые закатывают. Долбоёбы. Из-за того, что теперь практически каждый день Арс навещает Алёну с дочерью, отвозит им лекарства и еду (все мы знаем, как кормят в больницах), они видятся ещё реже. Антон не ревнует, хотя по идее должен: его парень проводит со своей бывшей женой больше времени, чем с ним. Но обстоятельства и тот факт, что она мать его любимого ребёнка, перечёркивают любые причины, оставляя место лишь благодарности за то, что она есть у Арса. И это тоже немаловажно: Шаст влюбился в Арсения, когда Алёна уже была важной его частью, а потому всегда воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Арс живёт с лучшим другом, чаю предпочитает кофе, носит печатку на безымянном пальце правой руки, души не чает в маленькой дочке и поддерживает тёплые отношения с бывшей женой — так было, когда они начали общаться, когда впервые увиделись вне школы и когда в первый раз поцеловались, и так правильно. Так должно быть. Антон скучает, заходит в их диалог чаще обычного, но совершенно не знает, как поддержать Арса. У Добровольского и то получается лучше — хотя бы за счёт того, что он сам отец маленького, примерно возраста Кьяры, сына и не понаслышке знает, о чём переживает друг и какие слова ему будет важно услышать. Шаст заходит в школу с бумажным стаканчиком с кофе — сегодня он заморочился настолько, что вышел на две остановки раньше, чтобы зайти в приличную кофейню, а не привычно заглянуть в киоск около школы. Хочется показать Арсению, что не только он может заботиться, но и о нём тоже — и парень не придумывает ничего лучше, чем возобновить их утренний ритуал с кофе на работу. Жаль только, что не в постель, но однажды они и к этому придут. Во всяком случае Шаст очень на это надеется. Арс обнаруживается не в своём кабинете, а на полпути — в дверях учительской вместе с Павлом Алексеевичем. Антон несколько секунд раздумывает, стоит ли подходить, но стаканчик в руке горячее не становится, а завуч смотрит на Арсения слишком тепло для обсуждения каких-то рабочих вопросов, которые могут оказаться не для Антоновых ушей. — Ляся с Робом провалялись там неделю, зато выписались здоровыми, как огурцы! Так что не переживай, Кьяре с А… — Добровольский, и без того понизивший тон, осекается на полуслове, когда Шаст оказывается рядом. Арс выглядит ужасно усталым, как будто пришёл не на работу, а на каторгу, но при виде Антона обрадованно улыбается. У того сердце сжимается, и он даже на мгновение забывает, зачем подошёл. — Здравствуйте, — улыбается в ответ он и протягивает кофе. — Это вам. — Арсений удивляется, узнавая кофейню, но стаканчик берёт и даже легонько приобнимает его за талию — Шаст льнёт к нему и неосознанно жмурится, надеясь хотя бы немного закрыть потребность в его тепле, но ожидаемо не успевает. — Спасибо большое, — благодарит он, отстраняясь и заглядывая в глаза парня. «Мне очень важно твоё внимание, прости, что не могу пока ответить тебе тем же», — читает Антон в голубых глазах и улыбается шире. Взгляд Павла Алексеевича, слегка настороженного из-за вмешательства в беседу, смягчается, когда Арс обнимает бумажный стаканчик руками и отпивает глоток. — Как Кьяра? — осторожно интересуется Антон, оглядываясь на проходящую мимо физичку. Арс тоже провожает её взглядом и тихо отвечает: — Ей не лучше, но и не хуже. Поеду сегодня опять в больницу: хочу отвезти Алёне витамины, чтобы она там сама не заболела, и фруктов им обеим. — Вы к ним прямо как на работу, — шутит Шаст, и учитель кивает: — А что поделать? Я же переживаю. — Смотрите сами не заразитесь, — просит Антон, и это действительно волнует его: Арс бывает в больнице — или в больничном дворе, если внутрь не пускают, — каждый день, а на фоне постоянного стресса иммунитет легко может дать слабину… — Не переживай, я тоже пью витаминчики, меня уже даже Серёжа подкалывает на эту тему, — усмехается Арсений. — А чё он подкалывает? — не понимает Павел Алексеевич. Арс пожимает плечами. — Это ж Матвиенко, что ты от него хочешь? — И правда, — бурчит Добровольский, но по-доброму: видно, они с Серёгой тоже давно и близко знакомы. Интересно, а с Арсом они подружились уже в школе или до того, как стали работать тут?.. Антон вдруг вспоминает, что должен ещё забежать к Илюхе на физру, желает малышке скорейшего выздоровления и прощается до встречи на уроке. Арсений желает ему хорошего дня, а Павел Алексеевич, стоит Шасту отойти, с удивлением спрашивает: — Шастун что, знает?.. — Знает, — твёрдо отвечает Арс. Антон закусывает щёку, чтобы не разулыбаться. Конечно, он знает. И Добровольский теперь тоже знает, что он знает, а это что-то да значит. Однако за неоспоримыми минусами сложившейся ситуации неожиданно проступают и плюсы — неожиданные, но для Антона неочевидно важные. Практически перестав видеться за пределами школы, они продолжили переписываться — немного меньше, потому что Арс то за рулём, то в больнице, то на репетиторстве, зато стала затрагиваться и постепенно освещаться тема, которая для Шаста оставалась тёмным пятном Арсовой биографии. Он стал говорить об Алёне. Это логично: они видятся каждый день, и скрывать её присутствие в его жизни становится бессмысленным. Хотя Антон с самого начала не понимал, почему Арс ничего о ней не рассказывает. Не хотел посвящать в подробности своей личной жизни? Раньше это было понятно, но потом Антон сам стал его личной жизнью. Боялся, что Шаст будет ревновать? Но ведь всегда нужно знать врага в лицо! Тем более Шаст её врагом не считает и не считал никогда: сначала он вообще не знал, что она есть, потом — со знакомством с Кьярой — выяснил, что они в разводе, но сохраняют дружеские отношения. В конце концов она ведь никак не помешала им начать отношения — а это единственное, что могло бы настроить Антона против Алёны. Раньше он боялся даже задавать вопросы об их семейной жизни, а тут вдруг чувствует, что теперь можно. И он спрашивает: о том, как они познакомились, почему решили сыграть свадьбу, что он чувствовал, когда Алёна забеременела и родила, и по какой причине они в итоге разошлись. Какие-то вопросы Арсений в своей излюбленной манере игнорирует, переводя тему, а на некоторые отвечает очень подробно — так, как Шаст и не надеялся. Благодаря длинным голосовым Антон знакомится с Арсением-студентом, узнаёт о закулисье театрального кружка, который свёл их с Алёной, и почти физически чувствует ту любовь, с которой он рассказывает о ней. Это светлое чувство неожиданно отзывается в сердце болью: Антону хочется верить, что Арс любит его хоть вполовину так, как Алёну когда-то. Потому что Шаст любит, закутывается в его голос, как в одеяло, ныряет в воспоминания о его юности и видит в его первой большой влюблённости свою — к нему. Он очень хочет обнять Арса, уткнуться носом в его волосы и замереть так дольше, чем на несколько секунд, доступных в школе. Он скучает по нему так сильно, что хоть волком вой, а конец учебного года и экзамены, дышащие в спину, не только не помогают отвлечься, но ещё и усукабляют положение бедного влюблённого выпускника. Который одним внезапно дождливым (под стать настроению) утром решает, что надо что-то менять. Порывшись в памяти и выудив из неё всё, что он помнит о четверговом ученике Арсения, он пишет Оксане.

Окси, привет! Срочно нужна твоя помощь

Нужно найти кое-кого

И тебе не хворать! Что за срочность? Кого искать?

Мне нужен Эд из 11 класса 68 школы

Я думала, тебе нужен только Арс :D Неужто изменить ему надумал??!!?

Наоборот

Он занимается с ним по четвергам вечером, я хочу подождать его у дома этого Эда, это где-то рядом со мной, чтобы увидеться

А то он курсирует между школой, больницей и учениками

Я пока не вписываюсь в этот маршрут

Хотя бы фамилию его ты знаешь? Эд — это Эдуард типа?

Не знаю

Скорее всего

Ладно, я Маринку спрошу, она у меня во всех школах района связи имеет Шаст раньше не обращал внимания, а теперь вдруг улыбается от этого Оксанкиного «она у меня». Хочется тоже говорить об Арсе исключительно с уточнениями «мой» и «он у меня», хотя Антон не собственник — ровно до того момента, пока к Арсению Сергеевичу не начинают клеиться другие ученицы. Или учительницы. Отличительные черты может знаешь какие-нибудь?

Ну, у него татухи вроде есть

Уже лучше, чем ничего Ладно, жди!

Спасибо! Ты лучшая!

Пока не за что) Марина и правда творит чудеса — находит страничку Эда Выграновского через своих знакомых и скидывает Шасту, который с удивлением видит, что даже с ним у него есть несколько общих друзей. К его огромной радости, Арсения Попова среди них нет. Наверное, всё-таки собственник, отстранённо думает Антон, пролистывая профиль паренька и с восторгом цепляясь взглядом за фото. Арсений когда-то просто бросил, что у его ученика есть татуировки, но Шаст не ожидал увидеть целые рукава. Он реально крут, оценивает он и чувствует ещё один укол ревности — видит в нём соперника. Но, отбросив предрассудки, он открывает диалог с ним и как можно доброжелательнее пишет:

Привет! Мы не знакомы, но я знаю, что мой математик — твой репетитор

Ты не мог бы мне помочь кое с чем?

Уже конец года, а он не хочет исправлять мой тройбан

А мне нужен хороший аттестат, а то мама прибьёт! Думаю, ты понимаешь

Антон долго придумывал легенду, которая выглядела бы более-менее адекватно и благодаря которой Эд не пошлёт его нахуй сразу. Он про Выграновского не знает вообще ничего, кроме того, что смог найти на страничке: он похож на скинхэда и слушает рок, металл и рэп. Ну и Арс отзывался о нём как о весьма сознательном и трудолюбивом ученике, что с его образом, признаться, совсем не вяжется. Поэтому, испытывая некоторые опасения относительно его реакции, Шаст решает не вываливать главный вопрос сразу, а подождать, пока он появится в сети и ответит. Ждать приходится по меньшей мере полчаса, и отвлечься не помогает даже домашка по математике, с которой у Антона, разумеется, никаких проблем нет. Просто история про несправедливого математика, которого нужно «дожать» до четвёрки хотя бы за пределами школы, показалась ему убедительной. Правда, к тридцатой минуте ожидания Антон сам же разносит её в пух и прах. Во-первых, учителей более понимающих, чем Попов, не существует в природе. Ну, кроме Добровольского, наверное. Но он не в счёт, потому что имеет к Попову непосредственное отношение. В шастуновской картине мира. Во-вторых, караулить учителей у домов учеников, с которыми они занимаются, чуть ли не страннее, чем у их собственного дома. И тут Шаст чувствует себя полным придурком, потому что можно же подкараулить Арса у его подъезда, но потом вспоминает, что отказался от этой идеи сразу, чтобы это не выглядело так, будто он напрашивается к вымотанному парню в гости. А он позовёт чисто из вежливости, а потом будет ждать, когда он уйдёт. Или всё-таки не позовёт, а быстро попрощается, сказав, что Антон зря пришёл, потому что он слишком устал и вообще его не звал. А тут можно сделать вид, что он просто гулял недалеко от собственного дома… Именно в четверг вечером, когда Арс репетиторствует. Это просто совпадение, Арс, ты что! Кстати, давай обниматься на заднем сиденье твоей машины, потому что я так соскучился и устал от конца четверти и подготовки к экзаменам, что готов на стенку лезть без тебя? привет! Арсений Сергеевич крутой, он в твоей школе работает? завидую! а как ты хочешь чтобы я помог? Гордость за Арса растекается по груди и подбирается к горлу, танцует на кончике языка: да, такой он у Антона крутой, лучше всех преподаёт математику и готовит к профилю! Даже Выграновский моментально начинает нравиться: не может совсем отстойник так правильно говорить о его парне!

Просто я живу рядом с твоей школой, подумал, если ты тоже рядом, то я мог бы встретить его около твоего дома после вашего занятия и ещё раз попросить исправить оценку

Только ты не подумай, я не гопарь какой-то, в морду бить его не буду! Правда просто попрошу, может, он в неформальной обстановке быстрее пойдёт навстречу

Теперь вместо гордости в горле бешено бьётся сердце. Шаст аж пальцы скрещивает, чтобы Эд всё правильно (точнее, неправильно, но как нужно) понял и без расспросов назвал ему свой адрес. И даже если сам Шаст в свою авантюру уже не верит, надежду на всякий случай не теряет. попахивает сталкерством :D Антон аж задерживает дыхание от напряжения и вязкого предвкушения провала. но лады, я андерстенд, ситуация сос мы по четвергам занимаемся, с семи до восьми он у меня только давай без выкрутасов, понял? я за Поповского если что порву, он мне очень помог с матешей! Шаст наконец-то выдыхает, ловя при этом жесточайший откат. Сердце колотится, как после марафона, исковерканная фамилия вызывает не желание дать в нос, а приступ смеха и неконтролируемой нежности, а на «если что, порву» хочется ответить: «я тоже». Но это будет не очень уместно, раз речь идёт о «вытрясывании оценки». А потому он просто спешит заверить своего нового знакомого, который успевает уже скинуть адрес:

Всё будет цивильно, зуб даю!

Только Арсу не говори, пожалуйста

вы его типа Арсом зовёте? прикол не скажу

Спасибо за помощь! С меня пиво!

ооо пивчанский эт тема так бы сразу и сказал))) я тёмное люблю кста а тебе восемнадцать есть? я бар один крутой и недорогой знаю, но там по паспорту обслуживают можно и без извернуться, но лучше с ним

Да, уже есть

тогда заебок! предлагаю пивасика там навернуть и кстать, крутые цепи! выглядишь с ними как рэпер Антон от комплимента даже немного смущается, но ему, безусловно, приятно. Всё-таки не зря Арс его хвалил! Свой пацан оказался.

А у тебя татухи! Охуенные

Больно было бить?

терпимо. больнее было расставаться с деньгами за них :D но искусство ценнее денег!

Ауф!

Вспоминается Арс с его пассажем про волков, и Шаст хихикает. Они ещё какое-то время обсуждают татуировки и другие способы самовыражения, Шаст выясняет, что Эд пишет рэп и даже записывает какие-то трэки у друга в студии и тоже, как и Антон, планирует поступать на менеджера. будь моя воля я бы вообще никуда не поступал, но предки просят

Чем бы ты тогда занимался вместо уника?

татухи б бил, у меня френд владелец салона и трэки записывал

Оо интересно

С Выграновским оказывается действительно интересно поболтать, но он скоро уходит делать домашку для Арса, а Антон снова пишет Оксане с Мариной, рассыпаясь в благодарностях и рассказывая, какие они золотые. Окси привычно принимает все комплименты и требует ещё, потому что «что-то мало ты в последнее время меня хвалишь. Разлюбил, что ли?», а Маринка ожидаемо смущается и сообщает, что ей было нетрудно и она всегда рада помочь. В четверг, пока Антон на уроках, его мама в свой внезапный выходной очень своевременно печёт шарлотку, а Шаст по возвращении предусмотрительно ныкает три куска: себе и Арсу с Серёжей. С балластом в виде пирога уже не отмажешься, что просто гулял, но теперь можно с чистой совестью сказать, что он подружился с Эдом и слишком соскучился по Арсению, чтобы не воспользоваться информацией об адресе его ученика и по совместительству нового друга Антона, и это будет правдой. А не накормить Арса домашней выпечкой Шаст уж точно не может. Переволновавшись из-за предстоящей встречи, — как перед первым свиданием, ей-богу! — Антон приходит к дому Эда за двадцать минут до нужного времени и с облегчением обнаруживает во дворе знакомый автомобиль. Уточнить подъезд он благополучно забывает, поэтому просто находит лавочку, с которой открывается обзор на чёрный кроссовер, и устраивается ждать. Ближе к восьми он убирает телефон и закуривает уже третью сигарету за вечер. Если Арс узнает, он его по головке за это точно не погладит, но он же не узнает, верно? Поэтому можно со спокойной душой курить и вздрагивать от каждой открывающейся подъездной двери. В восемь десять его всё ещё нет, и Антон начинает беспокоиться. Успокаивает только машина, которая постоянно находится в поле зрения, но всё равно лишь до ближайшего взгляда на часы. В восемь семнадцать Шаст, умудрившийся продрогнуть в одной футболке, снова вздрагивает от пиликанья подъезда, но в этот раз не вхолостую: из второго справа наконец-то выходит Арсений и быстрым шагом направляется к авто. Антон, глубоко вздохнув, подрывается ему навстречу. — Антон? — Брови Арса летят к чёлке, когда парень останавливается напротив него. — Ты что здесь делаешь? — Я соскучился по тебе, поэтому пришёл, — выдаёт он, рассчитывая, что за правду не бьют. — А как ты узнал, где меня искать? — Антон не может прочитать по лицу Арсения, обрадован он или расстроен, и это невероятно смущает. — Мне Эд сказал. — Шаст заглядывает ему в глаза, ловя реакцию. — Мы подружились. Арс ещё пару секунд удивлённо смотрит на него, а потом вдруг смеётся, отводя взгляд и хватаясь за локоть Антона — такой знакомый жест, что Шаст тоже смеётся, чувствуя, как образовавшаяся за две минуты гора с грохотом падает с плеч. — Когда только успел? — качает головой он и обнимает парня, с силой притягивая его к себе. — Засранец, — шепчет он куда-то в шею, и Антон прикрывает глаза, с наслаждением обвивая руками Арсения. Он очень надеется, что Эд не решил проконтролировать, чтобы «без выкрутасов», из окна, а то будет трудновато объяснить, почему вместо выяснения, какая у Шаста будет итоговая оценка, он обнимается со своим учителем. — Так и будешь тут стоять? — насмешливо интересуется Арсений через минуту. Антон выпускает его из объятий и кивает на машину. — Давай сядем? Только на заднее, — просит он. — Что ты задумал? — щурится Арс, но не перестаёт улыбаться, разблокирует двери и открывает ближайшую, пропуская длинноногого Антона вперёд. — Только там детское кресло, нам не тесно будет? — Ты действительно думаешь, что в нашем случае в тесноте — это в обиде? — фыркает Шаст наполовину из салона. — Ты прав, — поразмыслив пару секунд, соглашается он и заползает следом. Он прижимается бедром к бедру Антона, а когда тот немного поворачивается, они сталкиваются коленками. Шаст, изнемогающий от недостатка прикосновений, чувствует себя нариком во время ломки, которому вдруг дают новую дозу. Только вместо наркотиков — Арс, горячий, живой и до чёртиков любимый, который захлопывает дверь и с предвкушением смотрит на него, но вдруг хмурится и хватается тёплыми пальцами за холодное плечо Антона. — Ты обалдел вечером в одной футболке гулять? — ни с того ни с сего начинает отчитывать Арсений. Шаст виновато втягивает голову в плечи. — Да там не холодно, а я ж тут рядом совсем живу, ничего страшного… — Ты ж холодный весь! А ну дай сюда нос. — Вместо того, чтобы, как все нормальные люди, коснуться его тыльной стороной ладони, он внезапно подаётся вперёд и касается его губами. Антон с открытым ртом хлопает глазами, когда горячее дыхание опаляет его лицо, а Арс с самым задумчивым видом измеряет температуру его носа. — И нос холодный! Антон, ты в могилу меня решил свести? Думаешь, мне мало Кьяры в больнице? — Я не заболею, обещаю, — куксится Шаст. Стать ещё одной причиной Арсовых волнений он не хочет и тут же загоняется, хотя до конца неправым себя не считает: середина мая, уже даже вторая его половина, камон! Ему же не четыре года, чтобы не уследить за погодой и разболеться прям перед экзаменами?! Арсений ещё несколько секунд смотрит на него строго, а потом наконец делает то, ради чего Антон и затащил его на заднее сиденье — крепко обнимает. Ногам становится совсем тесно, и Шаст обязательно бы закинул свои на поповские, но мешает переднее кресло, поэтому он плюёт на неудобства и закидывает руки ему на плечи, обвивает шею и удобно устраивает голову, закрывая глаза. Это именно то, о чём он мечтал и ради чего подготовил сегодняшнюю встречу, и даже целоваться хочется не так, как просто сидеть в обнимку. В идеале хотелось бы в обнимку уснуть, но они оба очень устали, а Антон бросил сам себе вызов — в случае успеха запланированного мероприятия он решает вариант по русскому и вариант (или хотя бы только тестовую часть) по обществу, а рядом с Арсом он сможет только валяться и бесконечно наслаждаться его компанией. — Я так сильно по тебе скучаю, — шепчет Антон. Арс сильнее сжимает его бока. — Прости меня, барашек. Я тоже очень скучаю, правда. Просто Кьяра… — Я всё понимаю, Арс. — Шаст отклоняет голову, но не отпускает рук — смотрит впритык, видит искреннее сожаление в небесного цвета глазах. — Я не обвиняю тебя ни в чём, ладно? Не объясняй. На Антона ещё никогда не смотрели с такой смесью эмоций. За долю минуты он успевает увидеть восхищение, восторг, благодарность, вину, усталость и лучистую любовь — а потом всё то же самое он чувствует в нежных губах, которые на этот раз находят его губы, и сильных руках, что гладят его по спине; слышит в ласковом голосе, который спрашивает об успехах в подготовке к ЕГЭ, благодарит за пирог — Арс радуется ему так, словно Антон сам его приготовил, — и безапелляционно заявляет, что подвезёт его до дома, совершенно не принимая никаких возражений. — Ты слишком легко одет, Тох, давай не выделывайся, — отрезает он, покидая пассажирское сиденье и садясь за руль. Шаст решает не дёргаться лишний раз: ему в зеркало заднего вида открывается прекрасный обзор на вид передний в лице Арсения, а большего ему и не надо. Арс высаживает его прямо у подъезда, целует в щёку, просунувшись между передними креслами, и машет рукой, когда Антон обходит машину спереди и подходит к домофону. Тем же вечером он передаёт пламенные благодарности от них с Серёжей и просит поцеловать за них обоих маму — Шаст пишет, что не планировал ревновать своего парня к собственной матери, но, видимо, он не оставляет выбора. Через неделю, как Павел Алексеевич и обещал, абсолютно здоровую Кьяру выписывают из больницы.