Ночник души

Сэм был человеком, поэтому перемены в окружающем пространстве заметил только после победы над Чаком. Стало светло. Даже слишком. В бункере всюду появились лампы, поставлены новые лампочки вместо нерабочих, разнообразные светильники и ночники, потому что «он выглядел прикольно, не мог не взять», а про гирлянды и светодиодные ленты в комнате Дина вообще говорит нечего. Стоило только появиться его брату как в комнате сразу же становилось светлее. Это играло на руку, когда он с братом, слипающимися от усталости глазами, пытались найти необходимую информацию. Потом после победы это приобрело поистине широкий размах. Куда бы теперь не пошёл Сэм везде горел свет: в комнате с картой две настольные лампы; на кухне гарнитур и появился ночник в виде Луны, который мог менять цвет; в библиотеке напольная лампа у диванчика и несколько ламп на столах и так далее. Было ощущение, что он не видел столько света за всю жизнь, сколько за эти две недели. Хотя ночнику с космическим небом он был благороден. Попытка узнать о причинах такого поведения были провальны — Дин просто отшучивался. В интернете ничего интересного не было кроме одной статьи, от которой он и начал рассуждать. Чуть позже, спустя ещё неделю, до него дошло — тот ждёт Каса и спасает себя. Мучительно и верно ждёт своего ангела, призывая всем этим светом как мотылька. Ангел любил свет, как бы глупо это не звучало: разглядывал игру света, следил за солнечными зайчиками, рассматривал блеск Импалы в лучах солнца и обожал закаты и восходы. Он никогда не говорил почему так любит это делать, а они и не спрашивали, занятые своими проблемами. Сэм был рад, что брат пытается справиться со своим одиночеством, а не погружается в него ещё сильнее, закрываясь от всех. В темноте время течёт иначе и ночной час раздумий оказывается двумя реальными, которые необходимы организму для восстановления. В темноте одиночество пожирает тебя изнутри клетка за клеткой, пока на утро не останется лишь пустая оболочка. Таким как он с братом лучше не оставаться в темноте. Все было более менее нормально до тех пор пока Дин не зашёл в его комнату. Он и раньше так делал, вламывался без стука с громким криком «Саманта» и убегал, даже не скрывая свой смех. Тогда тот тихо возник в помещении, словно из ниоткуда, становясь молчаливой статуей у его кровати, и если бы не охотничьи навыки, он бы даже не заметил присутствия брата. - Я молился ему. Это последняя молитва, он точно не ответит, - слова даются тяжело. Голос дрожит, а из глаз начинают идти слезы. - Все же он умер. Окончательно, - Сэм молча притягивает брата к себе, видя как того накрывает, позволяя выплеснуть эту бурю эмоций на себя. В тот вечер они заснули вместе, прижимаясь друг другу, как в детстве, когда ему самому снились кошмары, а брат обещал защитить от всех монстров. Сейчас его очередь это делать, но убить чудовище легко, а что делать, если главный монстр это твои эмоции? Ничего. Спустя две недели Сэм вспоминает их ночной разговор на кухне, поэтому направляется в комнату брата. Дверь не закрыта на замок, поэтому он спокойно заходит внутрь. Дин спит, а комната будто живёт отдельной жизнью: то тут, то там медленно вспыхивают ночники, мигают гирлянды и лампы. На тумбочке у кровати он видит небольшой плоский ночник в виде пера с голубой подсветкой, из-за чего сердце пропускает несколько ударов. Он тоже скучает по ангелу, но даже не осознавал насколько тяжело это далось Дину. Сэм громко топает к кровати, надеясь разбудить брата так, прежде чем в него упрется дуло пистолета - издержки профессии. Тот тут же вскидывается и смотрит в упор на него: - Чего надо? - после сна Дин очень ворчливый, поэтому на тумбочку сразу же ставится кружка кофе. Тот благосклонно кивает и садится, чтобы выпить его. Спустя несколько минут тот возвращает своё внимание на брата. - Так чего хотел? - Дин, помнишь, ты говорил, что если хочешь что-то сделать, то сделай это? Я хочу поехать с тобой в магазин, поэтому собирайся, - Сэм очень хочет, чтобы всё вновь стало хорошо, поэтому он вытащит Дина, чего бы это ему не стоило. Тот тяжело вздыхает и молча кивает. - Через двадцать минут у Импалы, - он радостно улыбается, покидая комнату. Дин медленно, но входит в привычный ритм жизни. Они ездили несколько раз в магазин и смотрели пару фильмов, а так же несколько раз охотились. Всё постепенно возвращалось в колею, что радовало обоих, но напоминанием о боли был самодельный ночник. Дин потратил на него несколько суток, но тот полностью соответствует его ожиданием: горит неярким голубым светом и работает от прикуривателя. Наверное это была его самая крутая самоделка в жизни. Он убрал часть источников света из своей комнаты и иногда, очень редко, не включал весь свет в помещении. Финальной точкой его реабилитации стал поход на фестиваль, где они оба смеялись от души друг над другом и кидались пирогами. Это был определённо лучший день за эти два месяца. Тогда же в его голове всплыла мысль о том, чтобы бросить охоту. Звонко смеясь над Сэмом, она вспыхнула на несколько секунд, но осознал он её лишь уже в своей комнате, когда улыбка не хотела сходить с его лица. Мелкому наверняка понравится его идея. И Сэму понравилась. Они выбрали своё последнее дело громким, чтобы потом объявить по всём каналам, что уходят. Бобби бы наверняка гордился ими - его мальчики покинули это гиблое дело. Но кто же знал, что охота закончится так. Откуда вообще в этом амбаре арматура? - Дин, ты не можешь бросить меня, - шепчет Сэм. Каждый вдох отдаётся нестерпимой болью, но столь желанен. Мысли путаются, но он ещё держится. - Сэмми, пообещай, что заживешь нормальной жизнью, - тихо просит Дин. Он рад, что Сэм сейчас находится под эмоциями, чтобы понять, что он сможет выжить, если тот сейчас вызывет скорую. - Я не могу, - тот делает хриплый вздох, и он видит как пузыриться кровь. - Я слишком устал. Я люблю тебя, Сэм, - он никогда не говорил этих слов своему брату, поэтому сейчас их ценность и искренность неизмерима. Сэм прижимается к нему лбом, надеюсь сохранить хоть частичку тепла дорогого для него человека, но Дин слишком холодный. Он не будет вызывать Джека, чтобы тот спас его, это будет слишком нечестно по отношению к брату. Он принимает его решение уйти, как бы больно не было самому.