Груз

«Мираж-два» летел прочь от Кроунеста. Чоппер вёл шаттл, а Эзра и Кэнан сидели на «пассажирских» местах, погружённые в свои мысли. Каждый из них думал о своём. В глубине души Эзра знал, что эта миссия закончится именно так. Их корабль улетает прочь от заснеженной родины Сабин, в то время как сама мандалорка остаётся там, внизу, вместе со своей семьёй. Эзра был искренне рад, что его подруга наконец смогла воссоединиться со своей роднёй. Его огорчало лишь то, что он не мог последовать её примеру. С тех пор, как Тирен погиб на Лотале, Эзра явствено ощущал, что уход человека, заменившего ему отца, действительно оставил в его душе пустоту. Фантомы старались заполнить её, и у них это даже получалось, но одно напоминание — вроде миссии на Кроунесте — о том, что он снова остался без семьи, к которой мог бы вернуться, и все усилия экипажа «Призрака» обращаются в ничто, оставляя лишь всё ту же зияющую пустоту. И ещё больше Эзру огорчало то, что он не оправдал веру Тирена. Несмотря на то, что на нём сейчас beskar’gam, он не мандалорец. Он не принадлежит этому миру. Его место — на борту «Призрака», и больше нигде он не будет чувствовть себя… частью того, что его окружает. Хотя это всё равно не то же самое, что быть вместе со своими родителями, вместе с Тиреном. Это юноша и высказал Кэнану в ответ на замечание шатена о том, что он, Эзра, может уйти вслед за Сабин. Впрочем, Фенн Рау, слышавший этот разговор, был не вполне согласен с Шаном. Когда повстанцы уже собирались улетать, Защитник подозвал Эзру к себе. — Быть может, сейчас ты и прав, юноша, — сказал тогда он, — но не думай, что этот выбор — навечно, и путь на Мандалор для тебя навсегда закрыт. Никто не знает, как сложится твоя судьба, даже ты сам. Не относись к наследию своего отца так, как будто здесь уже ничего не изменить. Тогда Эзра согласился с Защитником, но, несмотря на это, он всё ещё не считал, что принадлежит или когда-нибудь будет принадлежать к мандалорцам. Наверное, Тирен был прав: их пути слишком разные. И осознание того, что Эзра никогда не сможет по-настоящему принять наследие своего отца, своей семьи, было невыносимо. «Мираж-два» ушёл в гиперпространство.

* * *

База «Эхо». Так командование решило назвать это место. Эзра усмехнулся: несомненно, идею подал кто-то из Фантомов. Нет, ему, конечно, приятно, но всё же… «Эхо»? Серьёзно? Как будто он один участвовал в поисках базы. Нет, правда: «База "Фантом"» по мнению Эзры звучало бы куда лучше. Так или иначе, переустройство базы-ловушки КНС под нужды Альянса было той ещё задачкой: так как её создатели не предполагали, что их творение будет использоваться по прямому назначению, а не как западня, то и структура у него была соответствующей: запутанная сеть узких туннелей с одним «главным», ведущим к комнате управления, ангар, да ещё пара технических помещений — вот и всё устройство базы. По достоинству её могли оценить разве что джеонозианцы, похожим образом проектировавшие свои ульи — вероятно, они и строили эту базу, сами или при помощи дроидов. Как жаль, что единственный оставшийся в живых джеонозианец находился на расстоянии многих световых лет от Хота. Впрочем, несмотря на сложность задачи, добровольцев было хоть отбавляй: все понимали важность этого проекта для общего дела, и каждый мечтал принять в нём участие. Фантомы не были исключением. В первую очередь встал вопрос отопления: так как на базе живого персонала никогда не было, а температура Хота для дроидов Конфедерации была приемлемой, то никаких источников тепла помимо генераторов и главного компьютера на базе и в помине не было: температура внутри была той же, что и снаружи. К счастью, решение этой проблемы нашлось быстро: главный компьютер потреблял львиную долю энергии, вырабатываемой генератором базы — больше потребляла только ионная пушка, для которой создатели базы установили отдельный генератор — и теперь, после того, как он был уничтожен, свободной мощности с лихвой хватило на то, чтобы установить обогреватели по всей базе. Сами устройства, к слову, были «позаимствованы» у Империи всё теми же Фантомами. Помимо собственно перестройки базы, у добровольцев были и другие дела — вроде поиска «подарков» от КНС в окрестностях. В частности, оказалось, что старые хозяева базы создали скрытую под толщей снега сенсорную сеть, тянувшуюся от базы на километры. В конце концов повстанцы смогли её реактивировать (сеть также была подключена к главному компьютеру базы, а потому вышла из строя после взрыва вместе с дроидами), значительно упрочив свои позиции на Хоте. Однако не всё наследие сепаратистов было таким безобидным: как оказалось, создатели базы предусмотрели возможность уничтожения противником компьютера. То тут, то там, на базе обнаруживались засады из дроидов, не связанных с главным компьютером. Машины включались, стоило только кому-то из незадачливых добровольцев подойти достаточно близко. На счастье повстанцев, первым в такую ловушку угодил Рекс, даже по базе Альянса расхаживавший в полном обмундировании. Во избежание жертв командование приостановило перестройку на пару дней, отправив с десяток человек, включая Фантомов, обшарить каждый уголок базы на предмет других «мин». Поиски оказались отнюдь не бесплодными: повстанцы нашли и обезвредили добрую дюжину таких групп дроидов. Этот инцидент, в сочетании с успешным восстановлением сенсорной сети, натолкнул руководство Альянса на мысль: есть ли способ поставить дроидов на службу повстанцам, сделать из них ещё одну линию обороны базы? Впрочем, здесь мятежников ждала неудача: после отключения от главного компьютера вся электронная начинка дроидов самоуничтожилась. Кроме того, даже если бы дроидов можно было реактивировать, вряд ли на это хватило бы энергии: устройства повстанцев, вроде тех же обогревателей, работали от генератора, который до этого питал в основном главный компьютер и, как выяснилось в ходе перепланировки, был сконструирован так, чтобы энергии было «впритык». Сепаратисты явно не хотели давать тем, кто отнимет у них базу, ни единого лишнего преимущества. После этой неудачи в штабе встал резонный вопрос: что если ионная пушка, главный козырь базы «Эхо», защищена таким же механизмом? Как тогда быть? К счастью, в этом случае всё сравнительно обошлось: само орудие заминировано не было, в отличие от питавшего его генератора. Ремонт последнего не представлялся возможным, но, как показал Атоллон, создание нового генератора было лишь вопросом времени и нескольких рейдов по мирам Империи за нужными компонентами. Конечно, если имперцы дадут себе труд проанализировать нападения, они поймут, что у Восстания наконец появилась новая база, но тут уж ничего не поделаешь — у силы вроде тяжёлой ионной пушки есть своя цена. За месяц база… не сказать, чтобы была готова, скорее стала пригодна для использования. Руководство Альянса немедленно перебазировалось туда, а вот большая часть рядовых повстанцев осталась в положении разрозненных ячеек. Безусловно, время от времени они прибывали на базу, но всё же последняя в основном использовалась как координационный центр. Изменится ли эта роль в будущем — время покажет. К слову, среди штабного персонала Фантомы встретили и одного из своих знакомых, Вокса Стиммера. Их седоволосый знакомый сейчас руководил группой, анализировавшей собранную по Инквизиторию информацию. Сказывалась предыстория, с которой этот человек пришёл в Альянс: львиную долю этих данных составляло то, что удалось добыть самому Стиммеру. С того дня, когда Фантомы в последний раз видели Стиммера, тот сильно осунулся. Было видно, что этот человек долгое время испытывал сильнейшее нервное напряжение. Когда Линн спросил Вокса, в чём дело, тот поначалу отмалчивался, но под напором мальчика всё же сдался и рассказал тому, что послужило причиной перемен, случившихся с ним. Его группе, помимо всего прочего, удалось узнать, как именно Инквизиторий вербует в свои ряды чувствительных к Силе людей. Некоторые встают на службу к Императору добровольно, а у большинства остальных есть свои «рычаги», на которые давят адепты Тёмной стороны: кто-то присоединяется под страхом смерти, кого-то шантажируют жизнями его близких, а к кому-то применяют более грубые методы. Но если ничего из этого не помогает… Когда Гранд-Инквизитор решает, что подобные методы безрезультатны, он переходит к тем, которые считает более действенными. Вместо того, чтобы склонять будущего Инквизитора к переходу на Тёмную сторону, он начинает лишать его рассудка. Сначала Инквизиторы с помощью специальных техник Тёмной стороны делают разум жертвы более податливым, более восприимчивым к происходящему вокруг. Затем слуги ситхов совершают перед глазами несчастного… что-то настолько ужасное и дикое, что «размягчённому» сознанию жертвы не остаётся ничего, кроме как вобрать в себя всю эту тьму. Человек превращается в полубезумную марионетку Тёмной стороны, и уже ничто не может его спасти. Стиммер отказался говорить Линну, что именно делали Инквизиторы — даже осознать подобное может быть не всем под силу. И, судя по выражению ужаса на лице седого аналитика, люди, не способные вообразить себе такую мерзость — счастливчики. И больше всего Вокса страшился того, что, возможно, всё это Инквизиторы уже проделали над его племянником. Седоволосого аналитика повергала в дрожб одна мысль, о том, что где-то в галактике сейчас рыщет в поисках неугодных Империи бездушная кукла, не так давно носившая имя Стокк Стиммер. Рыщет в том числе в поисках самого Вокса. Линн тогда восхитился тем, что седой аналитик, несмотря на страх узнать, что его худшие опасения подтвердятся, продолжает собирать и систематизировать информацию об Инквизитории. О чём мальчик и сказал Воксу. Тот ответил, что он бы давно сдался, если бы не надежда на то, что в конце концов выяснится, что его племянник в порядке, что Инквизиторию не удалось до него добраться — если мальчик вообще чувствителен к Силе — и сейчас он прячется… где-то. Где-то в достаточно безопасном месте. Если же это не так… ну что же, жизнь на этом не кончается, и Стиммер был уверен, что подобное его не подкосит.

* * *

В то время, как Линн проведывал старых знакомых, его учитель, Эзра, заводил новых. Несмотря на то, что группы вроде Фантомов на базе «Эхо» не задерживались (впрочем, на самих Фантомов, продолжавших обустраивать базу это не распространялось), было несколько команд, негласно приписанных к штабу. Эти повстанцы чаще других выполняли поручения руководства, а также выполняли роль посредников при передаче грузов командованию от отдельных ячеек. Среди таких групп были и Соколы — экипаж «Сокола тысячелетия». С Соколом-один и Соколом-два — Ханом Соло и его вторым пилотом Чубаккой из расы вуки — Эзра уже был знаком, а вот о третьем до того лишь раз слышал от Сабин. Люк Скайуокер. Бывший фермер, ровесник Эзры с точностью до дня и человек, уничтоживший «Звезду Смерти». «Типичный послужной список моего знакомого» — мысленно усмехнулся Эзра. Так или иначе, по Альянсу ходили слухи о том, что этот юноша чувствителен к Силе — до Эзры силами Сабин эти слухи дошли ещё в день его воссоединения с Фантомами — и следовало выяснить, так ли это. Найти бывшего фермера оказалось несложно: Эзре повезло столкнуться с Люком в одном из коридоров базы «Эхо». К слову о базе: за прошедший месяц перестройка сети снежных катакомб была почти завершена. Многие туннели были обрушены за ненадобностью, большую часть оставшихся же расширили до размеров главного, а их концы расширили в дополнительные комнаты для базы. Результат всё ещё напоминал улей джеонозианцев, но теперь он был пригоден и для работы координационного центра Альянса. Всё, что оставалось сделать — достроить несколько комнат и обрушить пару так и не пригодившихся туннелей. Люк и Эзра быстро нашли общий язык. Юноши разговорились, и вот уже мандалорец собирается задать вопрос, ради которого всё и затевалось. — Послушай, Люк, — осторожно начал он. — Не могу не задать тебе один вопрос. По базе ходят слухи о том, что ты… скажем так, не совсем обычный человек. Вопрос на пару секунд вогнал Люка в ступор. Затем он быстро оглядел людное помещение базы, у стены которого сейчас стояли юноши. Приняв решение, он бросил Эзре «Не здесь», и направился к выходу из помещения, сделав знак мандалорцу идти с ним. Эзра, удивлённый такой резкой переменой, всё же пошёл вслед за Люком. Наконец юноши пришли в ангар базы, где стоял «Сокол тысячелетия». К нему и направлялся Люк. Как только герои поднялись на борт грузовика, Эзра, не видя смысла больше ждать, спросил: — В чём дело? К чему все эти предосторожности? — Слухи не врут, — быстро проговорил в ответ Люк. — Но я хочу, чтобы они так и оставались слухами. — Почему? — Я… — татуинец замялся, — я не хочу излишнего внимания. Понимаю, — быстро добавил он, глядя на ухмылку, расползавшуюся по лицу Эзры, — странно такое слышать от человека, уничтожившего «Звезду Смерти», но всё же. И так все повстанцы оборачиваются в мою сторону, когда я прохожу мимо них. Это… напрягает. — Хотел бы я сказать, что понимаю тебя, — после небольшой паузы ответил Эзра. — Но я не понимаю. Что в этом такого неприятного? — Я не знаю, — покачал головой Люк. — Ладно. Следующий вопрос: если тебе так претит особое внимание со стороны окружающих, почему мы сейчас разговариваем? Настал черёд Люка улыбаться: — Слухи о вернувшемся джедае-мандалорце распространяются среди повстанцев быстрее, чем слухи о пилоте, взорвавшем имперское супероружие. — Мне, конечно, приятно, — до комичного серьёзно ответил Эзра, — но, боюсь, ты ошибаешься. О тебе я услышал ещё до того, как вернулся в Альянс. — Потом обязательно расскажешь. Так или иначе, в чём смысл скрывать то, что я чувствителен к Силе, от тебя? — Твоя правда, — кивнул мандалорец. — Тогда… а впрочем, почему бы нам не продолжить наш разговор в более комфортной обстановке? Из своего последнего визита на «Сокол» я помню, что у вас где-то должно быть место как раз для таких бесед. Продолжили разговор юноши уже на диване, сидя за шахматным столом. — Так вот, — сказал Эзра. — Полагаю, раз ты уже давно знаешь обо мне, ты и мою историю знаешь? — В общих чертах, — кивнул Люк. — Тогда, думаю, будет честно, если и ты мне расскажешь «в общих чертах», как ты оказался в Альянсе. Люк не возражал. Бывший фермер вкратце рассказал мандалорцу о своей жизни до Альянса, о встрече с Оби-Ваном Кеноби, о приключениях с чертежами «Звезды Смерти», в ходе которых они случайно вызволили принцессу Лею из плена Империи, и о своём участии в битве при Явине. Практически с начала повествования Эзру мучил один вопрос, и, когда Люк окончил свой рассказ, он всё же его задал: — А что стало с магистром Кеноби? Он теперь тоже в Альянсе? — Нет, — удручённо покачал головой Люк. — Старый Бен погиб на Звезде Смерти. Его, — юноша сглотнул, — убил Вейдер. Эзра молча кивнул. Ему самому доводилось встречаться с Дартом Вейдером, и он прекрасно помнил, какую ауру тёмных эмоций тот источал, словно бы пропитывая горечью и страхом все связанные с ним воспоминания мандалорца. Неудивительно, что Люк не стал поначалу рассказывать о гибели магистра Кеноби, да и сейчас говорил об этом с большой неохотой. — Подожди, — вдруг оживился Люк. — Ты говоришь так, как будто тоже знаешь его! Эзра кивнул: — Мы с ним… разговаривали однажды. Меня занесло на Татуин в поисках одного моего… нехорошего знакомого. Этот знакомый сам искал магистра Кеноби, но я встретился с ним раньше. Я рассказал ему о «знакомом», но он — магистр Кеноби — посоветовал мне улетать, сказав, что совсем разберётся. Видимо, он разобрался. Люк кивнул. Повисло молчание. — Кстати, — снова подал голос Эзра, — почему ты назвал его Беном? — Всю жизнь я знал Оби-Вана под именем Бена Кеноби. Настоящее его имя я узнал лишь незадолго до… — Люк не нашёл в себе силы сказать «его смерти». — По привычке зову его Беном.

* * *

Спустя ещё полмесяца база «Эхо» была полностью готова. Для стороннего наблюдателя база выглядела так же, как и полтора месяца назад, разве что пропала парочка зданий-входов, да появилось несколько небольших снежных холмиков. Но это для стороннего наблюдателя, которому не стоило вообще знать о существовании базы «Эхо». На самом деле под неприметными снежными холмиками располагались «сложенные» противопехотные и противотанковые оборонительные башни, способные развернуться при наличии угрозы за какие-то пару минут. Кроме того, как уже говорилось, сама система туннелей базы была перестроена почти полностью. За эти полтора месяца повстанцы превратили западню КНС в свой новый дом. Между тем, вместе с окончанием перестройки подходило к концу и пребывание Фантомов на базе «Эхо». Совсем скоро им дадут новое задание, и тогда «Призрак» вместе со своим экипажем вернуться к привычной жизни. Всё же было что-то в том, чтобы действовать отчасти самостоятельно, как будто они не вполне принадлежат к Альянсу повстанцев. С такими мыслями Рекс зашёл в свою каюту на борту «Призрака». Несмотря на то, что на базе «Эхо» уже были оборудованы помещения для персонала базы, и каждому Фантому была выделена своя койка, клон предпочитал спать на корабле. Здесь он чувствовал себя как дома. Кто-то мог бы сказать, что клону, органическому дроиду, созданному для войны, подобная эмоция должна быть чужда, и много лет назад Рекс бы согласился с таким суждением, но с тех пор многое изменилось в картине мира бывшего солдата Великой армии Республики. Размышления клона прервал звук помех. Издавал его передатчик, лежавший на верхней койке. Эту устройство клон хранил у себя с тех пор, как оно был найдено Эзрой и Сабин на повреждённом шаттле КНС. Передатчик с эмблемой Ордена джедаев. Передатчик, как-то связанный с его братьями, убитыми слугами Империи. Рекс остановился посреди каюты и прислушался. Голос, доносившийся из передатчика, определённо принадлежал клону — такому же, как и он. Как старый солдат ни вслушивался в сообщение, сквозь помехи он смог разобрать лишь два слова. Но и этого было достаточно, чтобы лишить его дара речи. «Коди» и «Умбара».