Солнце Мондштадта

Отчаяние. Горьким сиропом оно разливается внутри и обжигает душу. Скребется где-то под ребрами, заставляя задыхаться, и больным комом подкатывает к горлу. Принуждает кусать губы до крови, чтобы заставить наивно поверить в то, что ее спасительный вкус хоть ненадолго отвлечет. А затем жгучей болью вырывается наружу горячими слезами, что, скатываясь по щекам, успевают безвозвратно остыть. Кэйа взглянул на свое отражение в окне штаба — ничего не выдавало в нем того, кто действительно может быть в глубоком отчаянии. Юноша усмехнулся этой мысли. Усмехнулся тому, как хорошо он научился скрывать то, что чувствует на самом деле. Но затем изменился в лице — исчезла улыбка и наигранная беззаботность, но лишь на мгновение, и лишь потому, что сейчас рядом никого не было. «А был ли вообще кто-то когда-то рядом?» Даже тогда, когда вокруг столько людей и каждый готов протянуть руку помощи, были ли они по-настоящему рядом? Ведь ни один из них не знал правды… Хотя один человек все же знал, и этот человек был всем для Кэйи. По крайней мере, в ту пору, когда не был посвящен в эту тайну… " — Кэйа! — Дилюк возник словно из ниоткуда, вспыхнув своей ярко-красной шевелюрой, и приземлился под высоким дубом рядом с Кэйей. То были счастливые времена их ранней юности, тот прекрасный возраст, когда юноша уже не ребенок, но еще не взрослый. Кэйа молча посмотрел на того, кто нарушил его покой, и не смог сдержать улыбки. — Разве ты не должен заниматься? — Кэйа спросил это без упрека, просто из интереса. — Сегодня нет тренировки, выходной. — проговорил Дилюк, откидываясь на ствол дерева и облегченно вздыхая. — Что читаешь? — Рекомендации и правила Ордо Фавониус. — ответил Кэйа, показывая обложку. Дилюк многозначительно промычал и вновь откинул голову назад, опираясь на широкий ствол дуба. Листья, раздуваемые ветром, шелестели над головой, где-то вдали, под голубым небом, проглядывались силуэты аистов, величественно взмахивающих большими крыльями. Дилюк глянул в сторону поместья, где суетились слуги, но картина эта не вызывала у него особого интереса, а потому он тут же перевел свой взгляд на то, что было за поместьем, величественно и строго над ним возвышаясь, туда, где белели заснеженные вершины Драконьего Хребта. — Когда-нибудь я покорю Драконий Хребет и принесу тебе самый лучший трофей с его вершины, — уверенно произнес он, не сводя восхищенного взгляда со снежных скал. — Я пойду с тобой! — Кэйа тут же отложил книгу и придвинулся к «брату», стараясь таким образом доказать серьезность своих намерений. Дилюк удивленно посмотрел на него, не ожидая такой реакции, но тут же на лице его появилась мягкая улыбка: — Это слишком опасно… К тому же у тебя нет Глаза Бога… — Я получу Глаз Бога, и мы пойдем на Хребет вместе! — Кэйа вцепился в ладонь Дилюка, боясь отпустить, будто если он сделает это, то упрямый Рагнвиндр возьмет и уйдет прямо сейчас. Дилюк оглядел обеспокоенное лицо Кэйи и, мягко улыбнувшись, произнес: — Хорошо. Успокоившись, Кэйа отпустил руку «брата» и, отклонившись на ствол дерева, тоже устремил взгляд к вершинам Драконьего Хребта. Они просидели так некоторое время, пока Дилюк вдруг не нарушил безмятежное молчание: — Кэйа? — М? — Я тут узнал одну вещь, — Рагнвиндр повернулся к Кэйе и придвинулся так близко, словно собирался рассказать великую тайну. — Что ты узнал? — осторожно, почти шепотом проговорил Кэйа. — Что если ты кого-то любишь, то нужно делать так, — Дилюк приподнялся, перекинул ногу через Кэйю, садясь ему на колени, — ты же меня любишь? — спросил он, нахмурив брови. — А‐ага… — растерянно протянул Кэйа, смотря на Дилюка снизу вверх. — Вот и я тебя люблю, — совершенно беззаботно улыбнулся Дилюк, — Смотри, — Он осторожно положил руки на щеки Кэйи и, закрыв глаза, склонился к нему, касаясь губами его губ. Но не прошло и пары секунд, и Дилюк отстранился. — Глупый, ты должен был тоже закрыть глаза! — Рагнвиндр нахмурился, но посмотрев на раскрасневшегося Кэйю, тут же сбавил обороты. — Ладно, давай попробуем еще раз, закрой глаза… Но Кэйа отвернулся, вцепившись в белую рубашку Дилюка: — Ты точно ничего не перепутал? — проговорил он, избегая взгляда ярко-красных глаз. — Тебе не понравилось? — Дилюк наклонился к Кэйе, заглядывая в его лицо. — Нет! То есть да. Мне понравилось… — краснея, запинался юноша. — Просто странное чувство. Юный Рагнвиндр поерзал на коленях Кэйи, находя удобное положение: — Давай попробуем еще. — не унимался он, заглядывая в лицо «брата». Кэйа поддался напору и повернулся к Дилюку, который, тут же воспользовавшись моментом, вновь припал к его губам. Вопреки смущению и непривычному ощущению, что-то не давало им разорвать поцелуй, но вдруг Рагнвиндр провел языком по нижней губе юноши. Кэйа тут же испуганно отпрянул. — Дилюк, мне кажется ты немного не верно понял. Таким не занимаются друзья, это другая любовь… — Я знаю. — улыбнулся Рагнвиндр, разглядывая взволнованного Кэйю. Мгновение он о чем-то думал, затем поднялся с коленей, отряхнул свою белую рубашку, убрал за ухо выпавшую прядь алых волос, после чего, вновь посмотрев на «брата», произнес: — Пойдем пособираем ракушки. " — Черт. — печально усмехнулся Кэйа, оперевшись рукой на дубовый стол. Дилюк ведь намекал тогда, но Кэйя слишком испугался. Чего? Сейчас он использовал бы любую возможность, чтоб вновь сблизиться как тогда… Капитан сел за стол, перебирая бумаги о каком-то нападении на торговую повозку. Прочитал три строки. Снова вернулся к началу. Спустя пять строк вновь вернулся к первой. Он внимательно просматривал каждое слово, но никак не мог собрать вместе всю суть, мысли сейчас были совсем не здесь. " — Кэйа… — прошептал Дилюк, будто нарочно задевая губами мочку уха. Им по семнадцать. Дилюк — юный капитан кавалерии Ордо Фавониус. Кэйа — его правая рука и опора. Во всех битвах они стоят плечом к плечу, а потом Дилюк ругается, что Кэйа лезет вперед, подставляясь под удар. Но после всегда целует его синяки и ссадины, когда они остаются наедине. — Ну почему ты меня не слушаешь? — проговаривает Дилюк, уткнувшись в шею Кэйи, чувствуя, как руки юноши по его спине поднимаются выше, задирая рубашку. — Хочу защищать тебя, — отвечает тот, целуя в щеку Дилюка. — Отсутствие глаза бога для меня не повод прятаться за твоей спиной. Дилюк молча утыкается в чужое плечо и шумно выдыхает, чувствуя, как Кэйя проходится пальцами по его позвоночнику и спускается ниже. — Кэйа, — укоризненно произносит Дилюк, резко отодвинувшись от «брата», когда тот начинает расстегивать его брюки. — Отец дома, скоро Аделинда позовет на ужин. — проговаривает он, чувствуя, как Кэйа, игнорируя его слова, оставляет на шее поцелуи. — Знаете, что делают люди, которые любят друг друга, капитан Дилюк? — продолжая игнорировать, Кэйа, руками оперевшись на подушки, прижимает Рагнвиндра к спинке кровати, — Ты же любишь меня? — достав из своего арсенала самую невинную улыбку, проговаривает юноша. — Подло. — отвечает Дилюк, прекрасно помня тот самый диалог под дубом из детства. Но в следующее мгновение, толкнув Кэйю так, что теперь тот оказался прижат к спинке кровати, кладет руки к нему на плечи и садится сверху на его ноги. — Засмущаешься и придумаешь глупую отговорку как тогда? — усмехается Дилюк, глядя на юношу сверху вниз. — Давай проверим. — проговоривает Кэйа и, взяв Дилюка за бедра, резко придвигает его ближе к себе. Близко настолько, что можно услышать биение чужого сердца и почувствовать весь масштаб дискомфорта внизу. Не дожидаясь следующих действий нетерпеливого юноши, Дилюк, запустив руки в темно-синие волосы, припадает к его губам, теперь уже не боясь позволять себе больше. Кэйа обвивает руками талию, заставляя выгнуться и прижаться к нему. Торопливо расстегивает верхние пуговицы темной рубашки Дилюка, целует за ухом, прикусывает шею, получая в ответ тихое мурлыканье. Кончиком языка проходится по слегка выпирающей ключице. Чуть ниже, под шумный вдох юного капитна, втянув светлую кожу губами, оставляет бледно-красный след. Дилюк, взяв в ладони лицо Кэйи, целует в уголок губ, затем углубляет поцелуй и с силой прикусывает его нижнюю губу, тут же зализывая укус. Кэйа судорожно выдыхает, сжав пальцами ребра Дилюка, и поддается вперед. Резко стягивает с него рубашку, оставляя ее висеть на руках. Чувствует, как Дилюк сжимает волосы на его затылке. Но в дверь вдруг раздается стук. Вздрогнув, Рагнвиндр разрывает поцелуй, чувствуя, как руки Кэйи тем не менее лишь сильнее сжали его ребра, не намереваясь отпускать. — Господин Дилюк, ужин накрыт. — приглушенно раздается голос главной горничной из-за двери. Дилюк молча смотрит на Кэйю, как-то заговорчески улыбающегося. Тот вдруг тянется к его уху, осторожно прикусывает мочку, а руку кладет вниз, туда, где в брюках тесно уже до невозможности. — Ну же, ответь ей что-нибудь. — шепчет юноша, начиная движения рукой сквозь ткань брюк. Дилюк судорожно выдыхает, но собрав всю свою волю в кулак, отвечает: — Мы с Кэйей закончим… партию и спустимся. Передай отцу. Партию чего Дилюк не сказал, но за дверью послышалось: — Хорошо. — после чего шаги стали удаляться. Кэйа тихо рассмеялся, целуя раскрасневшиеся щеки юноши. — Интересная у нас с тобой партия выходит. — шепотом смеялся он на ухо. — Придурок. — отвечал юноша, наблюдая за довольным прищуром синего, не перекрытого повязкой глаза. Кэйа, прикрыв глаза, потянулся за поцелуем, однако губы его встретились с теплой ладонью Дилюка. — Ты же не собираешься сейчас продолжить? — с какой-то строгостью в голосе проговорил Рагнвиндр. Не растерявшись, Кэйа, взяв, преграждавшую путь ладонь Дилюка, оставил пару легких поцелуев на его пальцах. — Кэйа, нас ждут. — Дилюк сказал это мягче, чем хотел бы. Кэйа поднес запястье к губам, невесомо поцеловал синеющие из-под кожи венки. — Да, ты прав… " Вернувшись из таких трепетных воспоминаний, Кэйа больно приземлился на твердый бетон реальности. Заходило солнце за горизонт, бросая свои красные лучи в окно кабинета, освещая книжный шкаф позади капитана уютным теплым светом. В этих закатных лучах виднелась пыль, лениво кружащая по всему помещению. Зеленые кроны деревьев за окном мирно покачивались в этом свете солнца, готовясь ко сну. Закаты в Мондштадте невероятно красивы, однако Кэйа не видел этой красоты. «Закат всегда напоминает мне о нем…» Кэйа закрыл лицо ладонями, склонившись над грудой бумаг. — Снова пришли посмеяться надо мной? — обратился он к лучам, насмешливо скачущим по рабочему столу. В глазах все поплыло, в голове смешались голоса: — «Ты наша последняя надежда, Кэйа.» — Что мне сделать, чего вы хотите от меня? — «Это твой новый дом.» — Но я должен… что… я должен? — «Меня зовут Дилюк!» — Дилюк… похож на солнце… — «Ты же любишь меня?» — Я… не могу… я должен… — «Чью сторону выберешь когда придет время?» — Я… я не знаю… оставьте меня, кто вы? — «Мы это ты.» — «Ты ничего не сможешь. Ты бездарен. Даже родному отцу не нужен. Сплошное разочарование. Ха-ха!» — Это не так! Оставьте меня! Уйдите из моей головы! — «Ну почему ты никогда о себе не думаешь?» — Но ведь я ничего не стою… — «Я люблю тебя.» — Я… нельзя… ты ведь ничего не знаешь… — «Кэйа… как ты мог?» — Прости меня… я был должен… Ничего перед собой не видя, капитан сбивает груду бумаг. Шурша, те падают на пол, разлетаясь по всему кабинету. На ощупь Кэйа добирается до окна и облокачивается на подоконник. Поднимает взгляд. Солнце. Красное солнце, заливающее улочки своим прощальным светом, осветило лицо Кэйи, отпечаталось на сетчатке глаза и по нервным окончаниям добралось до самого мозга, а затем голлограммой отразилось в сердце. — Как красиво… Впервые за долгое время Кэйа вспомнил эту красоту. Впервые за долгое время сердце вдруг остановилось, отдышалось, и забилось в новом темпе. — Как же красиво… — вновь пробормотал капитан, затем вдруг сорвался с места и вышел из кабинета.