Самые лучшие

Something In The Way – Nirvana

             Джинн честно простояла под дверьми таверны мучительно долгие полчаса. Потопала в немом ожидании носками туфлей, поразглядывала обволакиваемое облаками бесцветное небо, пару раз даже порывалась заглянуть в притихшее помещение, но, благо, вовремя себя одергивала.       Раздраженно цокнув в никуда, магистр нетерпеливо присела за ближайший к двери уличный столик. На сердце было как-то неспокойно: Гуннхильдр очень хотела, чтобы бывшие братья хотя бы немного наладили отношения, но... Кэйа очень изменился. Про Дилюка еще рано что-то говорить, но наверняка и он не смог остаться тем же. Учитывая все вышеперечисленное, какова вероятность, что их взаимоотношения смогут остаться теми же?       Кажется, время потихоньку заходило за полночь – улочки совсем опустели, город услужливо притих в ожидании нового дня и очередного рассвета, и только редкие патрульные офицеры проходили мимо, машинально отдавая честь своему магистру. Джинн негодовала: “Если эти двое не дадут о себе знать в ближайшие десять минут, я сама их проверю! Рано утром что мне, что Кэйе нужно работать”.       Гуннхильдр набрала в легкие побольше воздуха, вынуждая себя держать беспокойство в узде. А поняв, что простого вздоха недостаточно, она легонько ударила себя по щекам, подгоняя кровь к голове. Вот и первое оправдание повторного посещения таверны нарисовалось: Джинн сразу как узнала о приезде Дилюка в Мондштадт спрятала в карман его глаз бога и, увлеченная разговором и наблюдением за возмужавшим другом, забыла отдать. Прекрасное оправдание, как она думала.       За рассматриванием проводника пиро-стихии магистр не заметила приближения патрулирующего рыцаря, поэтому чуть дрогнула, когда он ее поприветствовал. Кивнув, Джинн приподняла голову... И встретилась взглядом с выходящим из-за поворота незнакомцем. Не сказать, чтобы заграничные путешественники были редкостью в Монде, но уж больно подозрительным казался именно этот. В иссиня-черном плаще со стоячим воротником, еще и в маске на пол-лица, такой же черной. Обычно в таких роскошных одеждах расхаживали как минимум владельцы глаза бога, а максимум – именитые аристократы. Но что делать в городе свободы что одним, что другим?..       Гуннхильдр дернула за рукав не успевшего отойти рыцаря, заставляя того присесть напротив.       – Ох, как же давно мы не виделись! Как жена, как дети? – нарочно громко протараторила она.       Бедный офицер едва ли соображал, что от него хотела привставшая и наклонившаяся к нему магистр, поэтому тупо смотрел ей в лицо с округлившимися глазами и резким желанием завести себе жену и детей, лишь бы было что ответить.       Джинн же на немое изумление не реагировала вообще. А подобравшись достаточно близко к офицеру, едва различимо прошептала:       – Не оборачивайся, – прокомандовала она. – За твоей спиной подозрительный мужчина. Сейчас встанешь, как ни в чем не бывало пойдешь туда, куда шел, но за поворотом свернешь к южным воротам и спросишь патрульных офицеров о нем, так что обязательно запомни, как он выглядит. И подыграй мне, – потребовала магистр.       Гуннхильдр вновь улыбнулась только тогда, когда бедный рыцарь поспешно пролепетал:       – Знаете, очень хорошо! Простите, что так рано вас покидаю, но мне стоит продолжать патруль. Удачного вечера!       Подскочив с места, офицер широкой дугой развернулся и послушно пошел выполнять приказ. Джинн же осталась на месте, одобрительно кивая и в легкой заинтересованности рассматривая таинственного незнакомца. Плохое предчувствие медленно закрадалось в сердце и оседало неприятными сгустками, и хотя бы из-за этого стоило попытаться все перепроверить.       Чужеземец шел медленно, отмеряя каждый шаг, изучая внимательным взглядом каждый уголок города, не особо заметно заглядывая в каждое окно. Джинн на секунду показалось, что ее присутствие намеренно игнорируют, стараясь лишний раз не привлекать внимание. Естественно, магистр не пожелала остаться в стороне, потому активно махнула пару раз.       – Мои приветствия в городе свободы. Вы ведь недавно прибыли, верно? Не припоминаю вашего лица.       Которое не выдало ни грамма удивления, на что у магистра даже глаз дернулся раз-другой: “Точно нарочно игнорировал!”. Мужчина наконец глянул в ее сторону, улыбнулся, неспешно махнув в ответ.       – Верно, – голос тягучий, низкий, почти бархатный. От такого у недоверчивой Джинн мурашки пошли по рукам. – Еще осматриваюсь, Мондштадт удивителен. Жаль, что я прибыл сюда не в час пик.       Гуннхильдр ласково улыбнулась, едва сдерживаясь, чтобы не нахмуриться:       – Присаживайтесь, наверняка устали с дороги, – магистр указала на стул перед собой. – Как я могу вас называть?       Незнакомец даже глаза чуть прикрыл – вот насколько улыбка была широка и натянута. Оба понимали, что обмениваются любезностями, но негоже ведь выказывать недоверие друг к другу напрямую?       – Дайнслейф, – мужчина чуть склонил голову к плечу, изучая стол и девушку в форме за ним. – И я откажусь, меня ждут дела.       – Как дела, да ночью? Что же вы так, передохните. У вас хоть есть место для ночлега? Если что, Ордо Фавониус в моем лице готов приютить всех нуждающихся.       – Вот как, – черты его лица заметно погрубели. Как если бы он слегка занервничал. – Но не переживайте, мне есть где переночевать.       Магистр победно улыбнулась, уверенная, что поймала этого Дайнслейфа на горячем.       – Позвольте тогда сопроводить. Город хоть и достаточно безопасен, но ни в чем нельзя быть уверенным в темное время суток.       Уголки губ чужеземца медленно тянулись вниз, хоть он и старался быть учтив:       – Не волнуйтесь, я сумею за себя постоять.       – Я настаиваю, – не унималась Джинн. – Не поймите неправильно, это ведь моя работа – следить за порядком и помогать всем, кому могу помочь.       Магистр не удержалась от злорадной ухмылки, видя смятение на лице мужчины. Думала: “Попался”, но, видимо, поторопилась... Потому что он, приметив приближающегося и почти белого от переживаний офицера, который только недавно тут проходил, развернулся одним резким движением и умчал вперед на всех парах.       Гуннхильдр охнула, обернувшись на рыцаря. Приказала громко и размашисто:       – Преследуй!       Пока сама, подорвавшись с места, ринулась к таверне, подбирая оставленный на столе глаз бога. Распахнула массивную дверь, моментально поймав на себе взгляд трех внимательно-настороженных глаз.       – Лови! – и кинула пиро глазом бога в Дилюка. Тот, неловко и быстро выбравшись из объятий с бывшим братом, глаз все-таки поймал. И уставился попеременно то на Джинн, то на собственный проводник стихии. – Кэйа... Нет, вы оба! Быстро за мной! – и умчалась куда-то в сторону, что даже капитан кавалерии не успел предупредить, что прямо сейчас вообще-то пьян...       Приученный реагировать быстро далеко не одним годом военной службы Кэйа и сейчас не мешкал: утянул оставленные еще в начале вечера ножны со стола в углу таверны и поспешно последовал, стараясь совершать как можно меньше маневров – голову крутило от выпитого алкоголя, а, учитывая вид взволнованной Джинн, ночка предстояла долгая и крайне интересная.              Брови свелись друг к дружке в нахмуренности, пока Дилюк, шумно топая к кладовой, прятал свой глаз бога в карман. На руках не было ни его ремешка, чтобы прикрепить осколок стихии, ни в самом осколке – элементальной энергии. Пролежав долгие годы вдали от своего хозяина, пиро глаз бога уподобился симпатичному драгоценному камню, притом абсолютно бесполезному, и должно пройти хоть какое-то время прежде, чем Рагнвиндр сможет разжечь в руках всего лишь крохотный огонек. Ну ничего, пусть лежит и заряжается – всяко лучше, чем вообще с ничем.       Словом, именно потому Дилюк и задержался в подсобке, вытаскивая из пыльного шкафа в темном углу припрятанный на черный день тяжелый двуручный меч. Хватая его и пальто со стола, он ринулся нагонять своих друзей.       Ночной, тихий и холодный город, на удивление, встретил винодела темнотой, тишиной и холодом. Рагнвиндр накинул на плечи пиджак... Слишком поздно осознав, что это даже и не его пиджак, а чей-то плащ. Чернющий как смоль, с широким капюшоном. Дилюк раздраженно махнул рукой: терять время еще больше не хотелось, а на улице достаточно холодно, чтобы не хотеть раздеваться. И потому, с мечом наперевес, он осмотрелся, примечая едва различимую белую дорожку, ведущую за первый же поворот. Присмотрелся – понял, что снег. Даже пьяный, Кэйа очень умен и сообразителен, продумывая, казалось, абсолютно каждые мелочи в своих стратегиях. Беззлобно ухмыльнувшись, Дилюк поспешил по следу.       Который обрывался только на подходе к площади. Прикинув, что первое время можно оставаться незамеченным, Рагнвиндр так и поступил, едва-едва выглядывая со ступеней на происходящее и прислушиваясь.       Взору открывалась крайне замысловатая картина: в самой гуще событий – Кэйа и неизвестный мужчина, совсем рядышком, очень стараясь быть полезным, ошивался патрульный офицер, и немного поодаль – держащаяся за плечо Джинн с еще одним офицером. Видно, что раненая. Но все равно старалась помогать элементальными атаками и реакциями.       Бой равным было не назвать: даже Альберих с отточенными почти до абсолюта движениями преимущественно защищался, то и дело спасая и приятелей по оружию. Оценив обстановку, Дилюк, стараясь быть как можно тише, побежал на лестницу с противоположной стороны, лишь бы смочь совершить нападение на противника со спины.       Таких, как Дайнслейф, называли мастерами боевых искусств и сажали в роли учителей в самые известные школы. Каждый поворот, изгиб ноги и руки с мечом – точно выверенные движения без доли секунды на задержу, точно доработанные до автоматизма. Взгляд зоркий и внимательный – мужчина легко парировал все немногочисленные атаки Кэйи, которого еще не успел задеть ни одной своей. А ведь он мог... Неужели изучал противника?       Разогнавшись как можно безшумнее и эффективнее, Дилюк влетел на площадь, замахиваясь мечом как раз над плечом Дайнслейфа... Который, гад, все-таки смог подставиться своим оружием. Находившийся сейчас на расстоянии Кэйа, казалось, и того больше удивился подкреплению, прекрасно зная о нем, чем их общий противник. Ослепленный всего на четверть секунды отлетевшими от мечей искрами, Альберих в этот раз не смог защитить себя: слишком поздно заметил, каким широким рывком чужеземец его настиг, готовый убить... Но в итоге даже и не тронул острием. Лишь моментально рукоятью выбил меч из рук, хватая и больно их заламывая. Как на зло элементальная энергия была на исходе, и потому Кэйа только и мог, что слегка неуклюже, но очень настойчиво пытаться высвободиться. Пусть вся священная семерка его покарает, когда он решится снова выпить с Дилюком – очень чревато.       Рагнвиндр, грозно приподняв собственный меч на врага и бывшего брата в его руках, потихоньку отступал к раненой Джинн и двум уже заметно уставшим офицерам.       – Что тебе нужно? – рявкнул он, не желая церемониться.       Дайнслейф будто и вовсе потерял интерес к кучке разномастных солдат: смотрел только на Кэйю, въедливо изучая каждое его обрывистое движение и ловя гневный взгляд одного глаза своими крайне заинтересованными. Даже Дилюку стало не по себе, хотя он стоял на достаточном расстоянии от мерзкой сцены. Магистр за его спиной тоже заметно сжалась и притихла, не без доли тревоги наблюдая за другом.       – Скажи мне, как тебя зовут? – произнес чужеземец задорно, почти ласково. Альберих поежился, одергивая голову в сторону от тянувшихся к ней чужих рук.       – Кэйа, – понимал: молчать смысла не было вообще. Так что стоило или тянуть время, или судорожно думать, как все-таки выбраться из цепкой хватки. – Капитан Ордо Фавониус к вашим услугам.       Джинн где-то за спиной скомандовала звать подмогу, а Дилюк напряженно ждал развязки. Или когда зарядится глаз бога... Если второе – Кэйа просто искренне надеялся, что его непутевый братец додумается не использовать стихию пиро, когда чужой со своим стоят почти вцепившись друг в друга. Офицеры помчались стремглав, постоянно оборачиваясь. Сопротивления не последовало вообще никакого – Дайнслейф смотрел исключительно на капитана в своих руках.       – Мне нужна фамилия, – Альберих даже удивился, как голос одновременно мог быть таким приторным и железным, нарочито теплым и подобным закаленному металлу. А когда смысл слов дошел до мозга, он широко распахнул единственный глаз, приподнял голову, всматриваясь в зрачки врага... Холодные ромбы. Как и у него самого. Как и у всех каэнрианцев. А он, пьянь несусветная, заметил это только сейчас. Кэйа широко улыбнулся, опуская голову и радуясь, что сейчас на площади были только они вдвоем, Джинн и Дилюк.       – Да как смеешь ты, презренный, обращаться ко мне таким тоном, – капитан одернул руки, благо, что теперь это сделать было легко. Услышав столь властный и аристократичный говор, Дайнслейф тут же отступил, выпуская пленного из рук.       – Неужели вы?.. – пролепетал чужеземец, меняясь в лице так активно и до такой неузнаваемости, что у обоих невольных зрителей данного разговора чуть челюсти не отвисли.       – Я – Альберих, – заключил Кэйа, выравниваясь и потирая затекшие руки. Какое счастье, что вовремя появившийся козырь сработал так, как он надеялся. – На колени, – добавил в итоге, заставляя собственный голос звучать настолько всеобъемлюще воинственно, с нескрываемой неприязнью, что Джинн у Дилюка за спиной с непривычки чуть сама не пала ниц. Рагнвиндр же еще немножко соображал, безуспешно пытаясь собрать по крупицам в голове общую картину происходящего с учетом всего, что ему сегодня наговорил Кэйа. Картинка получалась убогая с рваными краями и дырой в самом центре.       – Мой король! – вскрикнул Дайнслейф, тотчас же исполняя приказ, почти что утыкаясь лбом в грязную площадную плитку. А у Дилюка, кажется, последний недостающий кусочек стал на свое место.       Альберих цокнул, всеми силами удерживая себя от броска нервно-напуганного взгляда в сторону друзей. От происходящего начинало очень неприятно шуметь в ушах, сдавливая всю голову обручем болезненных ощущений.       – Меня еще не короновали, – сквозь зубы прошипел Кэйа. Ох, как бы он хотел развернуться, сделать вид, что ничего не было, и пойти дальше выпивать и разговаривать с Джинн и Дилюком попеременно. В голову била с новой силой только что пришедшая мысль: уже не будет, как раньше. Гуннхильдр вообще все слышит впервые, и, узнав хотя бы половину из его секретов, наверняка отвернется, а Рагнвиндр... Альберих снова что-то скрыл от своего бывшего брата. Невыносимо. Невыносимый. Патологический лжец.       Он впился взглядом в светлый затылок склонившегося мужчины:       – Имя, звание. Кто ты, как тут оказался и зачем?       – Дайнслейф, глава королевской гвардии Каэнри’ах, – где-то у одной Джинн задергался глаз. – Почти пятьсот лет назад получил проклятие о бессмертии. А несколько лет назад вышел на очень настойчиво изучавшего историю Каэнри’ах господина, – он указал дрожащей рукой на Дилюка, так и не поднимая головы. – Подумал, что он сможет меня привести хоть к каким-нибудь сведениям. И не ошибся!       Кэйа скривился, но все равно так и не обернулся на зрителей. Поджал губы в неровную тонкую линию, поднял меч с земли, снова выровнялся на почти не гнувшихся ногах.       – Прочь из этого города, – Альберих злился. Очень. Потому что его голосом и выражением лица можно было убивать женщин и детей. – Чтобы я более не видел тебя и не слышал ничего о тебе.       – Но мой принц! – возразил Дайнслейф, поднимая взор бесконечно очарованных глаз на своего правителя. Фанатики королевской семьи – таких Кэйа презирал. – За все свое скитание я не нашел ни одного каэнрианца! И теперь, объединившись, мы уж точно сможем восстановить государство и нацию!       Альберих поднял голову, впервые на памяти что Дилюка, что Джинн смотря на собеседника сверху вниз. Рагнвиндр только сейчас осознал, сколько много на самом деле в его бывшем брате было от аристократа. Осанка, движения, голос, слова, взгляды – каждая его составляющая сквозила шармом и элегантной отдаленностью. Даже винодела это всегда завораживало, а ведь он тоже был достаточно родовит и обучен манерам.       – Да как ты смеешь мне перечить? – от тона и обрушившегося до умопомрачения грозного взгляда Дайнслейф у ног своего принца дрогнул, краем собственного глаза все-таки замечая приближающийся патруль рыцарей. Их было слишком много. И Кэйа тоже их вовремя приметил. – Прочь.       Чужеземец по наитию подвелся и вытянулся по струнке смирно.       – Но Каэнри’ах... – он быстро захлопнул рот под крайней остроты и пристальности взглядом Альбериха. Глава гвардии не мог возражать этой фамилии, потому низко поклонился. – Я вернусь через несколько дней, а до этого молю, подумайте над моими словами, – все-таки успел воспротивиться до того, как бесследно исчез в первом же темном переулке.       Совсем обессиленный Кэйа неуклюже присел на грязную землю, не найдя в себе смелости посмотреть дорогим друзьям в глаза.              Всему патрулю Мондштадта не удалось найти ни Дайнслейфа, ни его следов, ни того, каким образом он смог пробраться в город незамеченным. Некоторые разбуженные ночным копошением на улицах гражданские даже повылазили из своих домов – нечасто в такое спокойное время можно увидеть весь Орден при параде.       Так что пока Джинн была занята организовыванием поисковой операции, а Дилюк – дачей свидетельских показаний, Кэйа незаметно улизнул с площади. В мимике Гуннхильдр уже прослеживались сотни немых вопросов, а у Дилюка, наверняка, уже чесались руки врезать раз-другой своему бывшему брату.              Раннее утро лениво зевало в ухо так и не сомкнувшей глаз за всю ночь магистру великого Ордо Фавониус, упустившего потенциального преступника этой пресловутой ночью. И если первую ее половину Джинн действительно была занята работой, то вторую провела с Дилюком – слушая его рассказы о Кэйе, о истинной причине ссоры между двумя братьями, о том, как сам Рагнвиндр относится к произошедшему, о... Всем. Словом, друзья наверстали четыре года отсутствия общения.       Оставалось только надеяться, что Альберих выйдет на работу.       И ведь надежды были приняты Архонтами: Кэйа действительно пришел. Осторожно поскребся в кабинет магистра, спрашивая разрешения войти и получив его – несмело протиснулся в дверь, прикрывая ее за собой.       Джинн опустила напряженные плечи, уткнувшись лицом в подставленные ладони.       – Я... Я пойму, если после этого меня уволят, – как бы между делом, не касаясь болезненных тем, подал голос капитан.       Гуннхильдр улыбнулась в руки.       – Как же ты любишь делать поспешные выводы, – она подняла голову, все так же почти по-сестрински нежно улыбаясь. – Дилюк мне все рассказал, и я не вижу ни одного повода для твоего увольнения.       Кэйа раскрыл рот в незнании, как вообще еще отреагировать на услышанное. Но он был рад, притом просто запредельно. И с тем одновременно напряжен: теперь, значит, знает. Но вроде не ненавидит. Это невероятно чудесное ощущение.       Найтись с ответом получилось нескоро:       – А что же с нападением? Его ведь половина Ордо Фавониус видела.       – Нас спас ты, но город считает, что это дело рук невероятного незнакомца – Полуночного героя, – и задорно подмигнула, вырывая своим хорошим расположением духа на устах у собеседника улыбку.