Самые лучшие

Those Nights – Bastille

      Задушевные перешептывания на вольные темы бывших братьев под окнами штаба Ордо Фавониус незаметно перетекли в неспешную прогулку по еще шумящему городу. Время совсем детское – никому и в голову пока не приходило идти спать.       Кэйа первым решился нарушить вполне комфортную тишину:       – Так что там за Полуночный герой?       Дилюк многозначительно на него зыркнул, поправляя воротник жесткого пальто.       – Какое же пошлое прозвище... – нахмурившись еще заметнее, Рагнвиндр тем не менее невесомо улыбнулся. – Меня так обозвали. Я тогда был в потерянном кем-то в Доле Ангелов плаще и после битвы снял его – стало жарко от притока пиро-стихии, – винодел неосознанно чуть сжал глаз бога на бедре. – А Джинн этим воспользовалась, сказав, что “таинственный незнакомец” вместе с преступником и исчез.       Приглушенно посмеявшись в кулак, Альберих таким и остался – веселым, расслабленным и с легкой улыбкой. Было правда очень хорошо и спокойно, тем более что разум покорно уводил из-под носа факт того, что через несколько дней придется разбираться с вернувшимся Дайнслейфом. А Дилюку под боком было хорошо, потому что и Кэйе – хорошо. Увлеченные каждый своими думами мужчины и не заметили, как дошли к главным воротам, стоящие у которых патрульные рыцари легонько кивнули в знак приветствия старшему по званию, стараясь не отвлекать его от своего спутника.       Рагнвиндр застыл в неловкости и незнании, какие слова подобрать для прощания. Дальше с ним Кэйе идти смысла не было, а дорога винодела лежала к винокурне в паре часов ходьбы. Хотя, если честно, прощаться не хотелось вовсе – за то и ухватился Дилюк.       – Аделинда поделилась на днях, что тебя уже очень давно не было дома, – произнес, изучающе разглядывая мигом смутившееся лицо спутника. Кэйа определенно точно специально опустил голову – всегда так делал в попытках скрывать рвущиеся наружу эмоции еще с детства. Из-за чего тогда выглядел крайне умилительно, а сейчас – больше загадочно и таинственно-привлекательно. Правда, и так, и так на него хотелось смотреть. – Если я не ошибаюсь, твоя комната до сих пор стоит нетронутой, в ней разве что убирались все это время.       Альберих уже не знал, куда и как прятать растянутые в широкой улыбке губы... Поэтому решил легонько поддеть:       – О, это приглашение на ужин при свечах? Я польщен.       – Да, – парировал Дилюк слишком уж спокойно для себя, в сердцах действительно смутившись. Такое он тоже помнил: Кэйа часто выводил его на самые разнообразные эмоции, тем не менее четко видя грань адекватного и дозволенного, ни разу за нее не заходя. – Разве что с тем учетом, что за столом будут обрадованные горничные. Все по тебе соскучились, Кэйа, – обернул против бывшего брата его же оружие.       – Звучит очень заманчиво, – Альберих обернулся куда-то назад, глядя в сторону невидного сейчас за домами штаба Ордена. Где-то там, тихо-мирно и никому не мешая, пустовала тесная комнатка в казармах, предназначенная одному капитану и заваленная его немногочисленными пожитками. И пускай жалования Кэйе как капитану позволяли приобрести неплохую квартиру, он так этого и не сделал. Наверно, просто питал надежды однажды вернуться на винокурню, пускай и неосознанно. И ведь не зря, получается. – Но после ужина будет уже крайне поздно, а возвращаться в Мондштадт – долго, так что...       – Я вроде уже сказал, что твоя комната свободна и вполне пригодна для заселения без излишней подготовки, – перебил Дилюк, слегка задрав голову. Какие еще отговорки будет подбирать?       Кэйа хмыкнул, осознавая, что проиграл Рагнвиндру уже тогда, когда впервые с ним заговорил после долгой разлуки. А строить из себя непонятно кого – просто не имело смысла. Хотя бы перед самыми близкими людьми.       – Тогда веди меня, – Альберих аккуратно взял своего спутника под локоть, слегка стукнувшись бедрами с ним. – Боюсь, что уже позабыл путь-дорогу к твоему особняку.       И ведь Дилюк, покраснев и улыбнувшись шире, действительно повел. А безучастные рыцари у ворот, молчаливо переглянувшись, резонно решили сделать вид, что ничегошеньки не видели и не слышали.              После разговора с хозяином Аделинда узнала, что сэр Кэйа действительно в ближайшие несколько дней таки объявится на винокурне, но чтобы сразу и в этот же день... Она была абсолютно к этому не подготовлена. Потому и послала Хилли (под едва сдерживаемые усмешки Моко) быстро прибраться в его бывшей комнате – на памяти Аделинды плановая уборка была достаточно давно, чтобы все покрылось легким слоем пыли.       Молодые горничные в поместье были наняты не так уж и давно, и потому нахождение Альбериха в нем не застали. Но были крайне наслышаны: красавец во плоти и крови, высокий, статный, со смугловатой кожей, еще и рыцарь... Девушки очень хотели провести с ним хотя бы один вечер, а не просто пересечься мимоходом на улочках города свободы. А ведь они еще даже не успели полностью насладиться созерцанием возмужавшего хозяина винокурни...       Словом, встретили Кэйю настолько тепло, что главная горничная вообще еле удержала себя от того, чтобы влепить ему легкую затрещину.       – Мастер Дилюк, хотя бы вы отчитайте его! – Аделинда быстро спустилась с крыльца, тут же ежась. – На улице зима скоро, а он раскрытый совсем! – подойдя к до сих пор неловко сцепившимся мужчинам, горничная взялась за рубашку Альбериха, уверенно сводя ее края и прикрывая действительно заметно раскрытую грудь.       Рагнвиндр тихо прыснул в кулак с происходящего действа, а приметив, с каким выражением лица Кэйа смотрел на Аделинду – так и вовсе расхохотался совсем, тщательно пытаясь заглушить смех рукой.       Внешний вид капитана кавалерии Ордо Фавониус – вообще отдельная тема, которую мастер обязательно с ним наедине однажды затронет, а пока он просто воздерживался от комментариев, банально ссылаясь на то, что Кэйа знает, как себя преподнести, и активно этим пользуется. И что на этот счет думает Дилюк – вообще другой вопрос.       – Ростом вырос, а умом – совсем нет, – причитала Аделинда, укутывая Кэйю с самым мучительным лицом во всем Тейвате в его легкую шубку. – Чтобы я больше такого не видела!       – Ну что вы так себя изводите, – Альберих тем не менее послушно укутывался, где-то внутри ощущая себя счастливейшим человеком в этом городе. – Я ведь, кажется, уже говорил, что почти совсем не ощущаю холода с получением глаза бога.       Главная горничная совсем невесомо пристукнула Кэйю по плечу.       – О здоровье своем подумай! Ты может холода и не ощущаешь, но от простуды отнюдь не застрахован! – фыркнув на капитана, Аделинда принялась заталкивать и его-оболтуса, и все еще хихикающего Дилюка в большие двери винокурни. – Живо домой!              На главный холл поместья Кэйа смотрел с нечитаемым выражением лица. Распирающее самыми разнообразными чувствами сердце так и норовило выскочить из тесной груди, пройтись широким кругом по каждой из комнат винодельни и остаться тут навсегда. Правда хотелось сперва прогуляться по особняку, но главная горничная, видимо, сама растрогавшись и обрадовавшись визиту, решила совсем укрыть Альбериха своей заботой: торопливо усадила того в кресло у камина, поразглядывала смущенно улыбающегося капитана пару секунд и умчалась раздавать распоряжения об ужине.       И только убедившись, что Аделинда действительно ушла, Кэйа смог вдохнуть полной грудью и поправить свою одежду так, как она должна выглядеть.       – И давно она такая сентиментальная? – Альберих обернулся на закрытую дверь, ведущую на кухню. – Нет, она, конечно, всегда была достаточно заботливой, но такой вдохновенной я ее еще не видел.       Дилюк улыбнулся одними уголками губ, вешая пальто на вешалку у входной двери. И, немного помедлив, присел в соседнее от бывшего брата кресло у камина.       – Примерно с моего возвращения, – Рагнвиндр снял перчатки, небрежно подбрасывая их на полку рядом с собой. – Но буду честен, тебя она встретила... Эмоциональнее, чем меня.       Кэйа показательно хмыкнул, переводя взгляд с огненных всполохов на точно такие же всполохи, но уже волос. Собранный на затылке толстый хвост казался забавным и в какой-то мере даже немного милым: волосы Дилюка с взрослением становятся все непослушнее и непослушнее, скручиваясь у концов. Насколько он помнил, Крепус кучерявостью не отличался, значит, у госпожи Рагнвиндр были очень волнистые волосы. Или у кого-то из родственников подальше.       – Люк.       Дилюк сиюсекундно поднял голову и глянул в лицо бывшего брата. Который, если честно, излучал расслабленность и умиротворенность на расстояние минимум от винодельни до Мондштадта и обратно. И молчал, зачарованно скользя взглядом по Рагнвиндру, что тот с непривычки румянцем заметно покрылся.       – Что? – в итоге не вынес тишины смущенный винодел, скрещивая руки на груди. Да и это его “Люк”... Так Дилюка называл только Кэйа, притом преимущественно наедине. Это как будто было их маленьким общим секретом и напоминанием, что еще с детства их судьбы бесповоротно и навсегда сплелись. Приятно.       – Да так, – в глазу Альбериха заплясали чертики – на этот раз не такие, как обычно. Эти были... Более спокойными, но гораздо более сильными. И просыпались только когда капитан смотрел на винодела – он специально обратил внимание. От них одновременно хотелось и скрыться, и никогда не скрываться. Надежно пленили, заставляя разглядывать, много думать и еще больше – чувствовать. – Я просто очень рад, что у нас все хорошо.       “Не совсем, – подумал Дилюк слишком мимолетно, чтобы обратить внимание, чуть нахмурившись. – Потому что я снова перестал тебя полностью понимать”.              Садились за стол тихо, но крайне занимательно: хозяин поместья благодушно позволил горничным присоединиться к трапезе, и потому Моко и Хилли так и норовили облепить Кэйю со всех сторон, и хорошо еще, что тот успел занять место рядом с Дилюком – открытого внимания сразу двоих девушек даже он, любитель и ценитель внимания, не вынес бы.       Казалось, за столом всего пятеро – а шуму как от толпы на многолюдном балу. Аделинда интересовалась жизнями обоих бывших братьев, и те не чурались рассказывать как можно больше. Оставшиеся горничные преимущественно шептались между друг дружкой, комментируя ситуации и бесконечно споря, кто как мужчина лучше – Кэйа или Дилюк.       Так продолжалось вплоть до того, как Хилли крайне нескромно поинтересовалась:       – Мастер Дилюк, а почему вы покинули поместье? Поиск вдохновения – это конечно само собой разумеющееся, но... Это ведь несправедливо – так все бросать на госпожу Аделинду.       Моко согласно кивнула, глянув на винодела. А чуть призадумавшись, дополнила слова подруги:       – И вы, сэр Кэйа. Могли ведь остаться и помочь с ведением дел на винокурне, тут всегда не хватало лишних рук!       Обескураженные, бывшие братья переглянулись абсолютно синхронно и как можно более незаметно, чуть нахмурившись. Пока главная горничная весьма уверенно прожигала взглядом сквозные дыры во лбах своих подчиненных.       – Видите ли, я связал свою жизнь с военной службой, – терпеливо заметил Альберих, чуть улыбнувшись. – А это обязует меня находиться как можно ближе к городу, чтобы быть в самом месте событий, случись что. Да и вино я хоть и люблю, но знаю о процессе его производства слишком мало. Так что от меня все это время проку было бы ничуть не больше, чем от вас.       Дилюк ухмыльнулся, скрывая изогнувшийся в неприятельском оскале рот рукой с салфеткой. И все же Кэйа – очень интересный человек. Умный, хитрый, умело ведет светские беседы – Рагнвиндр всегда этому поражался. Потому что даже ребенком он мог на равных поддерживать разговор с Крепусом, чего нельзя сказать о самом юном мастере.       Осадившиеся сразу двумя людьми – Кэйей и Аделиндой – тотчас же притихли, смущенно поджав губы.       – Я согласен с несправедливостью своего выбора, – тем не менее решился с ответом Дилюк. – Вот только я все равно бы не смог в полной мере перенять дела покойного мастера Крепуса. Мне ведь было всего шестнадцать.       Все еще очень больно говорить о смерти отца вслух. Все путешествие Рагнвиндр постоянно спотыкался о мысль: а вдруг он вернется в Мондштдат – и там все хорошо? Живой и счастливый Крепус, обучающий Кэйю ведению боя с одноручным мечом. И с самим Альберихом все просто и хорошо: никаких скрытых мотивов, невысказанных правд и невыясненных отношений. Безусловно, доверять бывшему брату он не переставал ни на секунду, – он вообще больше себе начал не доверять, чем ему – в итоге просто придя к выводу, что Кэйа выбрал не то время и не то место для своего рассказа.       Больше неприятные темы за столом не затрагивались.              По окончании трапезы оба мужчины помогли горничным прибраться, хоть те и настаивали на обратном. Так что вскоре Дилюк мог отпустить всех девушек по своим комнатам со спокойной душой, неспокойно оставаясь сам на сам с бывшим братом.       После невежливого прерывания милой беседы, полной исключительно приятных воспоминаний, Кэйа заметно стих. Должно быть, банально вернулся со счастливых небес на жесткую и холодную землю.       – Что думаешь делать с тем парнем? – аккуратно поинтересовался Рагнвиндр, чуть зажато располагаясь в одном из краев небольшого дивана.       Альберих тоже присел на диван, правда на почтительном расстоянии от бывшего брата. Уже давно без меха на плечах и жилетки, расхаживая по первому этажу особняка в одной рубашке с корсетом поверх да штанах – в помещении было достаточно тепло, чтобы обладателю крио глаза бога стало жарковато.       – Драться смысла точно нет, да и он во всяком случае не станет на меня нападать, в этом могу быть уверен, – Кэйа откинулся на спинку дивана, глядя куда-то сквозь потолок. Последние дни получаются какими-то слишком уж эмоциональными – тяжко вот так сразу с места неизвестности в карьер бесконечных чувств и эмоций. – Так что просто поговорю.       – О чем? – видя в бывшем брате расслабленность, Дилюк стал успокаиваться и сам, усаживаясь поудобнее.       – Хочу разъяснить ему свое мнение о Каэнри’ах. И высказать несколько других мыслей по его ситуации.       Рагнвиндр потер пальцами пульсирующие виски.       – Ты ведь знаешь, что делаешь?       – Сомневаешься во мне? – Кэйа беззлобно нахмурился, поворачивая голову в сторону мастера.       – Не в тебе, – Дилюк же смотрел в лицо напротив в ответ с нечитаемым выражением и посылом. Потому что не мог сказать, в чем он больше сомневался: в этих его “мыслях по ситуации” или возможностях противостоять Дайнслейфу, причем не только физически. Потому что когда Альберих в прошлый раз говорил о Каэнри’ах – ему пришлось для этого немало выпить.       Капитан задорно хихикнул, на лице сразу выплыл злобно-незлобно-опасный оскал.       – Ладно, не буду расспрашивать, – в итоге выказал, не переставая так противно улыбаться. – Да, я знаю, что делаю.       Дилюк шумно вздохнул, кивнув сам себе.       – Хорошо, что у тебя получилось принять решение.       Кэйа усмехнулся, притом куда более искренне на этот раз. Вот как он догадался? Да, принял. И больше о принятом решении жалеть не собирался, как и болезненно метаться из стороны в сторону – тоже.