На языке песка

— Я именно этого и боюсь, Драко, — говорит она. Боится. Потерять меня? Это ведь смешно. Закусываю губу, чтобы не засмеяться от горечи, и быстро смотрю вверх, в сторону часов. Уже скоро. Так чертовски скоро, и я не знаю, как сказать ей об этом, как подготовить её, что сделать. Мне страшно. Говорю Грейнджер, что ей не о чем волноваться. Упоминаю о том, что уже обо всём позаботился. Это правда, настоящая правда, и мне гордостно говорить это вслух. Я позаботился обо всём, что может случиться с ними в будущем. Что бы не случилось сегодня, она будет в безопасности, она будет жить дальше. Я рад, что смог решить хотя бы это. И мне страшно. — Если ты правда думаешь, что меня волнует лишь моя жизнь, ты заблуждаешься, Драко Малфой. Я сказала «было», если ты заметил. Всё изменилось. Я заметил. Я всё замечаю, Грейнджер. Когда ты говоришь «мне всё равно, умру ли я» и «было» в одном предложении, это первое, на что я обращаю внимание. Я надеюсь, что твоё «было» не из-за меня, ведь мне страшно. — Со мной всё будет в порядке, если ты об этом, я… Они тут. Прямо сейчас они тут, во дворе. Их много. Они рядом. Я начинаю нервничать, запинаюсь, так и не договорив что-то, но сразу понимаю, что мне делать дальше. — У нас гости. Кто-то на территории особняка. — Что? Но, ты говорил, что он закрыт для… — Да, так и есть, да, — встаю с места, обходя чёртов стол, крепко сжимаю палочку и прокручиваю в голове последовательность своих следующих действий. Я не должен пропустить ни один пункт, составленный мною. Я повторял его месяц. — Тебе нужно аппарировать. Держу её за плечи, смотрю ей в глаза. Такая красивая, такая испуганная Гермиона Грейнджер. — Ты что? Нет, подожди, если это кто-то, кто хочет тебе навредить, то мы должны аппарировать. Давай просто аппарируем вместе, ладно? Я пытаюсь объяснить ей, но она не слушает, не верит, вижу это по её глазам. Боюсь ей врать, боюсь говорить правду, не знаю, чего хочу от неё и от себя. Одно знаю точно — она должна уйти отсюда, аппарировать в ближайшее время, ведь я не знаю подробностей, не знаю, не взлетит ли этот дом в следующую минуту вместе с нами. Гермиона настырная, уверенная. Я давно не видел её такой, давно забыл о том, как выглядит огонь, уверенность в её глазах. Мне кажется приятным то, что именно я вызвал это в ней, я вернул это, у меня получилось. Её глаза чуть позже становятся мокрыми, но я отвожу взгляд, не смотрю, не могу себе позволить. — Ты что-то чувствуешь, да? Там не твои знакомые? Она смотрит на меня с надеждой, держит за футболку крепко, боится услышать то, что должна, а я боюсь сказать. Мне страшно. Вместо этого притягиваю её к себе и целую, безответно, но хочу этого и делаю, здесь и сейчас. Я не знаю, что будет дальше. Может быть, это последний поцелуй с ней, поэтому беру от него всё и продолжаю целовать, пока мне не становится достаточно. Не назову это достаточно, никогда не смогу, но всё же заканчиваю. Я надеюсь, что смогу — я смотрю в её глаза своего любимого цвета и вижу свет, возможность в будущем. Может, я и смогу. — Ты была моей надеждой, моим смыслом, Гермиона, очень долгое время. Ты останешься им. Я обещаю тебе, что надолго. Прошу тебя, послушай меня, — говорю это и верю, почти точно верю в свои слова, и возможно мне больше не так страшно. Но я всё же нервничаю. Волнуюсь, объясняя ей, что делать дальше, а потом даже кричу пару раз. Я чувствую большое количество людей, совсем рядом, приближающееся. Они не смогут просто войти внутрь дома, но я не хочу ей рисковать, не хочу бояться. Хочу сказать ей, что чувствую. Не знаю, как это называется точно, может быть это любовь. Не хочу лгать Грейнджер особенно сейчас, поэтому не говорю этого слова, но говорю нечто подобное, обещаю, что хочу сказать ей об этом в будущем — не лгу, ведь я мечтаю об этом. Я молю её уходить, сначала словами, а потом своим взглядом. Клянусь, я молюсь всем маггловском Богам в эту секунду, чтобы они услышали меня и помогли уговорить её, увели Грейнджер отсюда прямо сейчас. — Спасибо за надежду, — шепчет Гермиона, смотря на меня, её глаза стеклянные и мокрые, не могу выдержать этого, — Я буду ждать тебя, — приближаясь ко мне, добавляет она, убивает меня своими словами. Её поцелуй не солёный и не мокрый, это поцелуй со вкусом веры. Я верю. В эту секунду я начинаю верить, и даже её уходящий силуэт не пугает меня, я верю ей и доверяю себе. Я хочу увидеть её снова. Мне кажется, что я сделаю для этого всё. Наверное, смотрю в двери комнаты, где она скрылась, около минуты, но у меня нет больше времени. Я нахожу перо, бумагу и начинаю писать. «Драко Малфой — не надежда, не путь спасения, не смысл жизни, Грейнджер. Я надеюсь, ты понимаешь это, или поймёшь, когда прочтёшь ещё раз, а может быть ещё несколько. Я верю, что это дойдёт до тебя, что до умнейшей ведьмы столетия обязательно дойдёт что-то настолько простое. Пожалуйста. У меня нет времени. Кажется, его нет абсолютно всегда, это уже даже не смешно, но в этот раз его правда очень мало. Я хочу писать тебе письма. Хочу написать минимум сто, рассказать тебе всё, что не мог сказать сегодня, прямо и в глаза, хочу расписать всё поминутно и объяснить, разложить по полкам. Ты прочитала бы их все за одну ночь, я знаю, уверен, ты бы держала их в коробке под своей кроватью, перечитывала перед сном и улыбалась, зная, что всё не так горько, как казалось целый год. Я мечтал писать тебе письма, Грейнджер, хотя бы их, каждую ночь и каждое утро, просто знай. Но я стою здесь, в соседней от тебя комнате, я дрожу и мне страшно, мне не стыдно признаться в этом. Мне не было страшно вчера, я не боялся два месяца назад, когда понял, что должен сделать это. Мир так устроен. Не вини кого-то вокруг. Чтобы Свет победил Тьму, нужен я. Мне казалось несложным пожертвовать собой ради этого, ради тебя, я изначально знал свой конец и знал, что будет нечто подобное. Поэтому я не боялся. Ни одной эмоции, когда аппарировал из дома у моря, но ты пошла за мной и оказалась рядом, ты заговорила, ты, блять, сделала это, и теперь я боюсь, мне страшно, ты понимаешь причину? Конечно, чёрт возьми, ты её понимаешь. Ты понимаешь, почему я смотрел на тебя. Почему молчал, просто слушая тебя. Я не чувствовал страха, отправляясь к месту, где должен был умереть сегодня, но этот страх внедрила в меня ты — Гермиона Грейнджер. Гермиона, мать вашу, Грейнджер. Так близко, и так далеко всё это время. P.S. Да, я боюсь, но это самый приятный страх в моей жизни, это страх с верой в себя и в нас в будущем. Знай, я боялся за нас до конца. Г. Г. Единственному хорошему, что было и есть в моей жизни.» Я держу письмо дрожащими руками, смотрю на него, но больше нет времени думать. Щёлкаю пальцем и письмо исчезает, ещё две секунды смотрю в пустоту. Это так смешно. Действительно, правда. Ради неё я стал романтиком — как драматично, я герой романа, это, блять, просто невероятно. Делаю первый шаг в сторону двери, как и обещал — мне страшно, но я думаю о ней и сжимаю палочку перед собой, отгоняю страх подальше, ведь не могу просрать всё снова. Я знаю, что должен, у меня есть все шансы на то, чтобы сразиться и победить. Это будет неправильно. Придётся пожертвовать миром чтобы спасти себя ради неё, но я готов, я сделаю это. За моей спиной уже пять шагов. Думаю о том, что несмотря на Саймона со мной ей будет безопаснее, проще, спокойнее. Если у меня будет шанс сразиться за это, то я сделаю, использую его, у меня просто нет выбора. Она стоит этого, гораздо большего, чем то, что я могу исполнить. Если у меня не получится… Грейнджер, ты была со мной. Даже если ты уже не тут, далеко, ты всё равно была со мной до конца.