fuck your feelings.

На берег пустынный, на старые серые камни Осеннее солнце прощально и нежно упало. На тёмные камни бросаются жадные волны И солнце смывают в холодное синее море. И медные листья деревьев, оборваны ветром осенним, Мелькают сквозь пену прибоя, как пестрые мертвые птицы, А бледное небо — печально, и гневное море — угрюмо. Одно только солнце смеется, склоняясь покорно к закату.

      Уже вечереет. Солнце перед самым закатом вышло из-за серых туч, покрывающих тёплое небо, и золотистыми лучами осветило всё пространство: тучи, над которыми стеной стоит резкая зелень, и тёмно-синее море, привычно пустующее и непокрытое никакими кораблями и лодками, но колыхаемое лёгким ветром ровной широкой зыбью, наводя на мысли о приближающемся шторме.       Се Лянь смотрит неотрывно и пристально на неспокойную гладь моря, такого бесконечного и прекрасного, чуть тронутого небольшой рябью и жёлто-оранжевыми бликами; на гладь, простирающуюся до самого горизонта, туда, где кромка неба и границы моря едва различимы. Чёрные Воды по-своему становятся красивы, когда солнце начинает приближаться к воде. Опускается медленно и не спеша. По мере приближения, море начинает окрашиваться в тёплые цвета, поражая двух мужчин не присущей себе душащей нежностью и устрашающей ласковостью. И постепенно солнце опускается все ниже, до самой кромки — огненный цвет простирается к берегу, к двум стоящим на нём могущественным существам — трижды Вознесшемуся Небожителю и Непревзойдённому Демону.       И Се Лянь ощущает кожей эту звенящую тишину, будто сама природа дает пару минут на отдых, возвращая в эти края покой и умиротворение, восстанавливая шаткий баланс и равновесие. Всё кругом замирает, словно прощаясь с уходящим днём. Приветствует сменяющую его иллюзорную ночь. Небожитель чувствует, как сердце устрашающе замедляется, следом — ускоряется в несколько раз быстрее, делая кульбит за кульбитом.       Проходит ещё несколько мгновений, и солнце растворяется в Чёрных Водах, отдавая им все краски и тепло, а видимый след догорает где-то в глубине морской бездны, окрашивая поверхность в мягкий нежно-розовый цвет.       Его Высочество чувствует себя как-то непонятно, неописуемо — словно они с Сань Ланом сейчас находятся в одном из самых уютных и спокойных уголках мира, но в подлинно жестоком, чудовищном и страшном месте, откуда хочется сбежать и больше никогда не возвращаться. Каждый раз, смотря на это безжизненное море, где обитают только рыбьи скелеты, пожирая всех морских обитателей и заплывающих на их территорию корабли, Его Высочество представляет, как его дражайший друг, Повелитель Ветров, звеня цепями и крича так громко, что наверняка небеса содрогнулись в неописуемом ужасе, плакал навзрыд, стоя на коленях в той темнице. Выл брошенным псом среди умалишённых сумасшедших и умолял о милосердии Непревзойдённого Демона Хэ Сюаня, молил о помощи, затравленно хватал ртом воздух, прекрасно понимая, что никто не придет их с братом спасать. Небеса не успели. Се Ляня не отпустил Хуа Чэн, и если надо — приковал бы к своему телу стальными цепями, но не позволил бы ещё больше рисковать и сталкиваться с разъяренным Хэ Сюанем. Сам же Собиратель цветов под кровавым дождем связан по рукам и ногам закрепленным кровью между демонами договором.       И эти встающие перед глазами ужасные картины, хорошо сочетающиеся с мертвой тишиной, хрустом костей, чавканьем багряной крови и насмешливым смехом сумасшедших, непроизвольно заставляют человеческое тело задрожать то ли от пробирающего холода мёртвого моря, то ли от леденящего душу ужаса, пропитавшего это место. Его Высочество замирает на месте, прикрывая глаза, и слышит только тихо шепчущее и повторяющее, словно мантру:

«проиграл, он проиграл, отдав свою собачью голову… проиграл, он проиграл, поддавшись безумию…»

      Хуа Чэн молча наблюдает за возлюбленным, прекрасно зная, какого рода мысли посещают эту мудрую головушку. И это его совсем не устраивает. Иногда Собиратель цветов под кровавым дождем задаётся вопросом — как можно так сильно любить одного человека не годами, а целыми столетиями, становясь зависимым и ведомым бесконечной любовью и привязанностью к нему. А потом, минутой позже, вопрос забывается. Их глаза встречаются — Его Высочество наследный принц был предписан Хуа Чэну, ребенку, рождённому под Звездой Одиночества, самой судьбой, не иначе. Он так легко поддаётся каждый раз влиянию этой мягкой и нежной улыбки, блестящим живым глазам, сияющим и таящим в себе любовь и необыкновенную чувственность, трепетным легким касаниям кожа к коже, словно произошла нелепая случайность, и сладкого убаюкивающего голоса:       «Сань Лан, ну мы же просто прогуляемся. А если ты не хочешь, то я и один могу пройтись. Погода такая хорошая…»       Знает он Его Высочество наследного принца как облупленного, тому только дай одному остаться хотя бы на минуту, как тут же небо с землей сравняется, а в центре всего хаоса будет именно его любимый Се Лянь.       — Гэгэ, этот паршивый пёс и медяка не стоит, — бархатный низкий голос выбивает небожителя из поглощающих тепло тела мыслей, заставив открыть глаза и непроизвольно вздрогнуть, вспомнить, что он на этом берегу не один, — Пока рыбья голова не явится сама, искать его бесполезно, — с примесью насмешливости и недовольства натянуто улыбнулся Хуа Чэн.       А после скрестил руки на груди и посмотрел на стоящего перед ним принца, пнув носком черного сапога лежавший под ногами камень в воду, пустив тем самым небольшие блинчики по морской глади. Демон наблюдает за Его Высочеством наследным принцем, оглядывающим одинокий берег беспокойным взглядом, и улыбается собственным коварным мыслям.       — Пойдем уже домой? Я замёрз, согрей меня.       — Не говори так, Сань Лан, — ловко отмахивается Се Лянь, специально не поворачиваясь лицом к ухмыляющемуся Непревзойдённому Демону и почти спокойно пропуская мимо ушей чужое ехидство. Небожитель чувствует кожей, как начинает медленно, но верно краснеть, из-за таких вечно смущающих шуточек, продолжая смотреть на бушующие волны моря, — Его Высочества Повелителя Ветров давно никто не видел, я переживаю, поэтому стоит спросить об этом у Хозяина Чёрных Вод.       — Гэгэ, почему ты так уверен, что Хэ Сюань взял и не убил его, оторвав голову так же, как и старшему брату? — Сань Лан подходит медленно, крадущимся хищником, голодным взглядом скользя по красивому телу, облачённому в белые одеяния. Смотрит на изящный выточенный стан, не отводя темнеющего взгляда, — Да, он вернул починенный веер и дал немного своей силы Повелителю Ветров, в который раз помог тому не умереть. Но кто знает, что у морского дьявола на уме? Не стоит сквозь туман смотреть на цветы. Их красота может оказаться дурманом.       Хуа Чэн укладывает широкие ладони на немного подрагивающие чужие плечи от холодного ветра, а сам скользит руками вниз, открыто наслаждаясь моментом близости и уединенности, подушечками пальцев скользит по белому одеянию и неохотно останавливается, крепко окольцовывая руками талию и любовно прижимая озябшее тело к своему, тёплому и неживому.       — С-Сань Л-лан?..       — Давай просто постоим вот так, а после вернёмся домой? — демон укладывает подбородок тому на мягкую макушку и блаженно начинает улыбаться, отлично чувствуя то, как его возлюбленный непроизвольно задержал дыхание, зардевшись ещё сильнее. — Солнце и Луна не покинут небосвод, если гэгэ в этот раз не станет вмешиваться в чужие любовные распри.       — Любовные?.. — Се Лянь в один миг непонимающе повернулся лицом к демону, практически сразу же уткнувшись носом в чужие ключицы. Ветер перестал быть прохладным, вещавшим о приближающемся шторме, а чужое тело трястись от холода и мерзлоты. Запах тела Хуа Чэна дурманит голову крепче, чем самодельное вино, и Его Высочество наследный принц, медленно млея от родной теплоты и уюта, уже начал забывать о всех переживаниях, тревожащих его душу на протяжении нескольких прошедших дней, о мыслях, терзающих его даже ночью о судьбе его дорогого друга. Его обуяло необыкновенное, неиспытанное раньше спокойствие. Все насущные проблемы в один миг отошли на второй и третий план. Его Высочество не слышит всплески волн и шум морской пены, только своё слишком громкое сердцебиение. И было в этом что-то, настолько умиротворяющее и не поддающееся объяснению. Говорить не хотелось. Только прижаться ещё сильнее к крепкой груди, быть ближе, вплотную, обняв руками чужую талию, хотелось просто чувствовать настоящее тепло тела, которого ему не хватало столетиями.       Хуа Чэн вздыхает и чувствует, тепло Се Ляня заполняет пустоту мёртвого тела, он её ощущал всю прожитую им жизнь, находясь вдали от любимого человека. Стоит молча, а Се Лянь просто дышит рядом с ним, уткнувшись холодным носом в его ключицы, подтверждая одну маленькую мысль, не дающую покоя восемьсот прошедших лет. Он был прав, только Его Высочество наследный принц, спасавший каждый раз его беспокойную душу, способен очистить его сердце и разум от ядовитых, залегших глубоко внутри миазм. Се Лянь был его панацеей от всех недугов, был путеводной звездой для потерянного в морских просторах корабля, был единственной обжигающей нутро надеждой, был его непоколебимой религией и стальной верой. Он делал его счастливым одним лишь своим присутствием, но сам принц чувствовал раздирающую внутренности боль от предательств и несчастий.       Се Лянь — эталон человеческой добродетели, непостижимый и высший благодетель, из-за чего те, кто ни капли не был на него похож — пытались сломать его сильную душу, но тем самым только убивали человечность в Хуа Чэне, не идеальном и безупречном — далеком от совершенства. Но прижимая любимое тело к своему собственному, Сань Лан соглашается с своими мыслями — если бы его сердце всё ещё продолжало бы биться, то непременно бы растаяло благодаря драгоценному мужчине в его объятьях.       И Хуа Чэн признаёт, что безумно становится живым и счастливым рядом с ним. Он бесконечно рад, что может чувствовать его и видеть эти прекрасные всё ещё, вопреки всему, живые глаза, смотрящие на него одного, вечный румянец на щеках от двусмысленных фраз и шуток демона, добродушные и ослепительные улыбки, понимающие и открывающие второе и третье дыхание. Сань Лан спрашивает себя, скучал ли я по нему? Спрашивает самого себя, спрашивает у своего сердца, не бьющегося уже несколько столетий; сердца, что ощущается опустошённым, но на самом деле заполненного до краёв любовью к этому невероятному человеку. Самому родному и нужному. Хуа Чэн из прошлого мёртв. Каждое его грёбаное решение, каждый ошибочный выбор погребен на двадцать футов под ним, не меньше. Сань Лан стал другим благодаря Его Высочеству.       Боже, храни Се Ляня и его бесконечную любовь, его нежные очаровательные улыбки. Сияющие в полумраке бесценные карие глаза, бескорыстную доброту ко всему живому и мёртвому, звонкий игриво-детский смех, когда нечего и некого стесняться, его несломленную веру в людей и богов.       Это всё любовь Се Ляня к жизни, что на самом деле ощущалась одинокой маленькой лодкой, застрявшей посреди чертового океана, не имеющей противостоять буре.       Но Сань Лан прав — Его Высочество наследный принц не может быть полностью уверенным в здравомыслии и рассудительности Хозяина Чёрных Вод, ведь тот всегда был весьма сложным человеком с очень тяжелым прошлым. Загадочности и мрачной таинственности в нём — число равное песчинкам на берегах Ганга. Все небожители знают его только как Мин И, вечно мрачного и хмурого, нелюдимого Повелителя Земли, но никому неизвестен настоящий Хэ Сюань, Непревзойдённый Демон Чёрных Вод. Се Лянь не сможет дать хоть какую-то верную и точную характеристику этому человеку. Никто его толком не видел в истинном обличии, когда эмоции вырываются наружу из распахнутой настежь души. Никто, очевидно, кроме Собирателя цветов под кровавым дождем. Несмотря на все нелестные комментарии про второго равного ему по силе демона, Хуа Чэн внутри уважает Хэ Сюаня и немного, но всё же беспокоится о нём, хоть и даёт понять другим, что, кроме его дражайшего «супруга», ему никто не интересен. Никто ему не мил, кроме любимого «гэгэ». А уважение Собирателя цветов под кровавым дождем многого стоит. Его нужно заслужить, что сделать порой бывает нереально.       Но и просто так сдаваться Его Высочество не намерен. Да, возможно, Демон Хэ Сюань не тот, кого стоит тревожить по всяким мелочам, тем более спрашивать про потерянного Се Лянем Повелителя Ветров, человека, отобравшего у него всё дорогое ещё живому и бьющемуся в то время сердцу. Но и забросить подальше беспокойные мысли о друге, пропавшем без вести, не мог. Се Лянь привык доверять Сань Лану, потому что по-другому и быть не может, но и безукоризненно слушаться его не намерен. Может, Солнце и Луна действительно не покинут небосвод, но никто другой не пойдёт на этот риск ради какого-то низверженного небожителя. Ведь такие ничего не стоят для тех, кто всё ещё обитает в Небесной столице. Такие, как Ши Цинсюань и Се Лянь, считаются мусором.       А Его Высочество наследный принц готов на всё, даже если придётся лично встретиться с Дьяволом Морской Бездны. Лицом к лицу. Один на один. Без Сань Лана и Жоё.       Естественно, недовольный и вечно ворчащий Хуа Чэн пойдёт следом.                     

☁ ☁ ☁

      Прохладной ночью луна, появившаяся на живописном своде, безразлично проходит сквозь разорванные тёмные облака, завораживает и притягивает чужие взгляды, будь то демон, небожитель или обычный человек. Само небо тяжелое, из-за чего начинает понемногу тревожиться сердце, предчувствуя что-то иное, чем просто неописуемую красоту. Притихший лес безлюден, тени в ночи, как и всегда, пугающие и устрашающие своей неизвестностью. Мерцающий свет, сверху входя в лес, пронзает их тела, пуская по человеческой коже небольшие мурашки. Всё плывет в неслышных и невидимых струйках прохлады, проталкивающей запах росы и зелени с низин, низкий и медленный в движении, — весь остальной мир за этими пределами тих, словно всего касается единое.       Несмотря на все уговоры Хуа Чэна, Се Лянь решил пройтись пешком до монастыря Водных Каштанов и насладиться прохладой и уединенностью с потрясающей природой. Небожитель поднимает свой сияющий взгляд и видит, что небо за луной над силуэтами высоких деревьев — пространство с бесконечно удаленной, но видной границей; спокойное смешение зеленого и синего, какого-то серого и серебряного оттенков. И эта красота неостановимо тянет взгляд карих глаз к себе, оставляя его там, растворяя в крутящихся линиях. Струится бледный свет луны по ветвям деревьев, а даль за небом и горизонтом слишком темна и сумрачна.       Лес, безжизненный и пустой, звенит неподвижными ветвями от стволов деревьев тени-плоскости, и звон этот едва слышен под глубоким обсидиановым небом. На душе становится странно и беспокойно, когда тени глубокой ночью жутковато преследуют тело в огромном лесу, и создается ощущение, что ты один, вынужденный следовать своему предчувствию, становящемуся своеобразной несмешной игрой, ловушкой для собственного разума. И внутри тела остается лишь инерция, какая-то непонятная душе странность ощущений.       Се Ляню не страшно. Ему комфортно гулять посреди леса глубокой ночью, смотреть на всепрощающее небо и чувствовать фибрами души пассивную опасность, прекрасно зная, что рядом всегда будет Сань Лан, хоть и уставший, немного хмурый и ворчащий, недовольный ночной прогулкой.       Добравшись до реки, не терпя возражений, Хуа Чэн поднял на руки Его Высочество, полностью игнорируя надувшиеся пухлые губы и сдерживая свой порыв укусить принца за неожиданную вредность. Река была не особо широкой, но довольно бурной в этом месте, образуя на камнях небольшие пороги. Глубина же в месте переправы доходила демону до середины голени.       Впереди стала видна темная неровная полоса. Лишь через несколько секунд уставший Се Лянь вспомнил, что это холмы, вновь поросшие лесом, до которых им необходимо добраться, а за ними уже будет и деревня Водных Кашанов. И тут неожиданно возникла в голове колкая мысль, что лучше бы принц согласился на призрачную колесницу, ведомую двумя скелетами Градоначальника Хуа. И они добрались бы в считанные мгновения до дома, не сильно уставшие и безумно вспотевшие, несмотря на ночную прохладу. Небожитель же продолжал настаивать на своей пешей прогулке, за что и корит себя, удобно устроившись на сильных руках Сань Лана, прижимающих Его Высочество к себе настолько крепко, что если под ногами разверзнется огромная дыра — демон не пошатнется, не уронит, с места не сдвинется.       Сам Непревзойдённый Демон всей душой желал просто добраться до монастыря и упасть замертво на притащенную из Призрачного города мягкую кровать, от которой долгие месяцы отказывался Се Лянь, из последних сил борясь за потрепанную старую циновку, следом — подмять под себя Его Высочество и всю оставшуюся ночь не выпускать желанное тело из объятий.       Не почувствовав никаких уколов совести. Заслужил.       — Сань Лан? — обеспокоенно спросил Се Лянь, заметивший, что они так и не достигли берега, остановившись чуть ли не на середине реки. А лицо Сань Лана стало непроницаемым, каким-то задумавшимся и серьезным. И Се Лянь поспешно начал волноваться.       Мысль о теплом теле под боком и мягкой кровати засела глубоко в сознании. И противиться собственным желаниям не осталось сил.       — Гэгэ, держись крепче.       — Что-       Не успев ничего толком спросить, Се Лянь почувствовал, как сердце нещадно рухнуло прямо в желудок, из-за чего пришлось на секунду прикрыть глаза и сильнее обхватить руками шею, вжавшись холодным носом в тёплую ямку ключиц.       — Сань Лан?..       — Гэгэ, можешь открыть глаза, — тепло улыбнулся Хуа Чэн, чуть ли не млея от приятных ощущений кожи к коже.       Они оказались перед монастырём Водных Каштанов: всё та же починенная Сань Ланом деревянная дверь с гладкой поверхностью, искусной работы, а не та что была, когда тот находился в аварийном состоянии; красивые деревянные окна, не дыры, впускающие холод ночи до тех пор, пока принц не повстречал на своём пути Непревзойдённого Демона.       Всё внутреннее убранство можно было рассмотреть с одного взгляда, его было не так много — только всё необходимое для жизни: здесь стоит лишь прямоугольный стол для подношений, на котором ранним утром жители деревни оставили фрукты и вкусные маньтоу, приготовленную молодыми девушками кашу и новую курильницу для благовоний. Над столом висит портрет самого Его Высочества наследного принца, созданный золотыми руками Сань Лана, а слева от стола стоят два табурета, круглая подстилка из тростника да ящик для пожертвований на ремонт монастыря. Каждый раз Хуа Чэн пытался обсудить с Его Высочеством аварийное состояние их «дома» и убедить его, что сможет обустроить всё так, как заслуживает этого его возлюбленный. А Се Лянь заслуживает все богатства этого бренного мира, не меньше. Но сколько демон уговаривал принца, столько и получал вежливых, но скрытно-строгих отказов.       Се Лянь всегда добивался всего сам, несмотря на все сложности и трудности. И часто винил себя за то, что так «нагло» пользуется добротой и заботой Сань Лана, на что тот быстро и незаметно закатывал глаза, но всё равно улыбался, влюблённо и слишком преданно.       — Сань Лан, побудь…пожалуйста, немного в комнате, — быстро протараторил принц, отводя взгляд и смотря куда угодно, но только не на демона, приподнявшего левую бровь. Принц вновь вспыхнул румянцем, осознав, что только что слишком сильно вжался носом в теплую вкусно пахнущую кожу демона. Поистине грешно.       — Гэгэ?       — Я хочу искупаться, но… ты…я… — раскраснелся пущее прежнего Се Лянь, начав тихо и очень быстро подбирать нужные слова, но остановился, — Сань Лан! — недовольно воскликнул, когда заметил улыбающегося демона, догадавшегося обо всём ещё в самом начале.       — Гэгэ, ты меня стесняешься? — Непревзойдённый Демон бесшумно подкрадывался всё ближе к вновь отвернувшемуся в сторону принцу, подойдя вплотную сзади и наклонившись, он плутовато улыбнулся, хитро прошептав на ушко красному, как варёный рак, Се Ляню, шумно выдохнул и нежно прикусил зубами мочку, пустив мурашки по прекрасному чужому телу, — Гэгэ, разве я давал повода для беспокойства?       — Сань Лан.       — Ладно-ладно, уже ухожу. Если нужна будет помощь, позови меня, гэгэ.       Собиратель цветов под кровавым дождем последний раз скользнул темнеющим взглядом по желанному телу принца, заставляя того вспыхнуть, так, что теперь стало красным не только всегда лилейно-бледное лицо, но и шея с ушами, а после закрыл за собой дверь их комнаты.                                   Прошло не так много времени, когда Се Лянь, хорошо искупавшийся и разморённый теплой водой и жарким воздухом, зашёл в комнату, где спокойно дремал Хуа Чэн на мягкой кровати. Но почувствовав присутствие Его Высочества, приоткрыл левый глаз, неожиданно потеряв нить собственных мыслей и впав в немой ступор.       Хуа Чэн бесстыдно и немного ошарашенно залип, влюблённым взглядом рассматривая своего «мужа»: его не уложенные впервые за долгое время длинные шелковистые волосы, ещё влажные после купания, белую немного открытую одежду и отсутствие ненавистных бинтов, что Его Высочество наследный принц не снимал даже при Сань Лане, чувствуя себя совсем некомфортно без них, и обычно это приравнивалось к уязвлённости и некой обнажённости. Первая проклятая канга крепко опоясывала его шею, вторая плотно обнимала ногу. И каждый раз натыкаясь на них обсидиановым взглядом, Хуа Чэн чувствовал необъятную злость. Не на Се Ляня — на слабого себя, на гребаного Цзюнь У, на чертовы небеса, на жалких смертных.       Демон рассматривал его пристально, жадно запоминая каждую мелочь в его облике — его изящные и слишком красивые длинные пальцы, тоненькие эстетичные запястья, не широкие плечи, лебединую шею, утонченные черты лица, более женственные, если сравнивать с чертами того же Сань Лана. Но всё ещё присущую Се Ляню элегантность и изящество ничем было не скрыть. Никакими бинтами, никакими одеждами. Его Высочество всегда был, как нечто прекрасное, искусное, словно филигранная, рафинированная, ювелирная работа. Изысканная драгоценность. Его движения, мимика, жесты завораживали, но, конечно, Хуа Чэн понимал, что другие не так сильно замечают эту красоту, это чертово искусство чистой воды, чему и рад демон — сам был чертовски влюблён в Се Ляня бесконечно долго.       И это эфемерное чувство вскружило Непревзойдённому Демону голову.       Они целовались долго, мучительно медленно, а порой жадно, словно в последний раз. Хуа Чэн ни капли не терпеливый демон, поэтому и сорвался с цепи, тут же подлетев к раскрасневшемуся принцу, опешившему от чужой напористости. Ошеломляющей настойчивости. Приглушенный свет, из-за одной единственной горящей свечи, успокаивал и создавал расслабляющую атмосферу. Хуа Чэн сгреб влажные волосы Се Ляня, отводя их от белоснежного лица, и схватив зубами искусанную губу, слегка оттянул её и лукаво улыбнулся. Их поцелуи никогда не напоминали соревнование за доминирующую и ведущую роль. Его Высочество полностью был рад быть ведомым и млеющим от слишком приятных ласк Сань Лана. Ему нравилось впервые в жизни не только отдавать, но и получать что-то взамен. А получать любовь Непревзойдённого Демона — потрясающе и восхитительно. Головокружительно и пленительно. И Хуа Чэн нагло этим пользовался — его возлюбленный открыто наслаждался этой долгожданной близостью, теряя рассудок от его губ и рук, блуждающих по красивому телу. Ловкие длинные пальцы медленно снимали белое одеяние, оголяя привлекательные немного порозовевшие плечи, а нетерпящие возражения губы оставляли на нежной бархатной коже поцелуи, словно трепетное касание крыльев призрачно-серебряной бабочки. Сам же Се Лянь боролся с желанием разорвать эту мешающую красную одежду и обнажить стальную рельефную грудь Сань Лана, отчего сильнее прикусывал нижнюю губу, оставляя небольшие кровавые ранки, чувствуя неприятный металлический привкус. И немного оторвавшись от зацелованной кожи, Хуа Чэн недовольно нахмурился, пристально смотря на опухшие алые уста, начиная ворчать по поводу того, что его гэгэ должен кусать его губы, а не терзать свои собственные.       Встретился с плывущим взглядом напротив. Смотрел влюблённо и преданно, словно не мог принять того факта, что сейчас его возлюбленный, любимый Се Лянь, находится в его сильных руках. Так близко, почти под кожей, из-за чего безумие вперемешку с жадностью дурманит разум окончательно, бесповоротно. Хуа Чэн проводит языком по пухлым израненным губам небожителя, слизывая капли крови и исцеляя их, улыбается хитро, плутовато. И в этой улыбке столько любви и нежности, сколько и голода с желанием. Жажды прикосновений. Его Высочество от неожиданности охнул и тут же ещё больше вспыхнул румянцем, немного ёрзая на чужих бедрах. Этими немного грешными и пошлыми круговыми движениями собственных бедёр он смог вызвать сдавленные, хриплые выдохи демона, а после обвил руками крепкую жилистую шею, запуская тонкие пальцы в обсидиановые волосы Сань Лана, массируя аристократичными длинными пальцами кожу головы. Он так смущён, что, кажется, готов умереть от своих же непристойных действий и слетающих с опухших ярко-красных губ приглушенных стонов. Томного задыхающегося шёпота.       — Сань Лан, я-       Его Высочество прервал неожиданный стук, раздавшийся со стороны входной двери, размеренный и твердый. Оба в этот же миг замерли, прервавшись на самом интересном, прислушиваясь к собственным ощущениям. Се Лянь так и не договорил то, что так сильно хотел услышать от него Хуа Чэн.       — Нас нет дома, гэгэ, ты что-то хотел сказать?       Но стук не прекращался, и настойчивый незваный гость продолжал стучать по входной двери ещё громче, прекрасно зная, что Его Высочество наследный принц находится дома со своим преданным псом Хуа Чэном.       — Нет, Сань Лан, а если это что-то срочное? — поспешно начал суетиться принц, пытаясь выбраться из крепких и очень прочных объятий демона, медленно подходящего к точке кипения. Ему хочется убивать. Так, чтобы грязно, кроваво, уродливо, страшно и мерзко. Непристойно. Так, чтобы от тела ни черта не осталось. Но Сань Лан не спешит отпускать его, наслаждаясь ещё минутой близости, игнорируя копошение зардевшегося в край Се Ляня, бубнящего под нос, что им нужно остановиться сегодня на этом.       Сам же Демон уже тысячу раз проклял незваного гостя, которого одним лишь взглядом разорвёт на мелкие куски, превратив того в кровавые ошмётки за столь грубый поздней ночью визит к его гэгэ. Но сам тут же запнулся об ещё одну мысль:       «Что за бесстрашный пёс ночью явился к моему гэгэ?»       И душу Собирателя цветов под кровавым дождем охватила безумная ревность.       — Подожди меня здесь, гэгэ, — попросил Хуа Чэн, пересадив со своих бедер небожителя на кровать и заметив, что тот уже собирался встать и направиться к двери.       — Но…       — Гэгэ, я сам. Отдохни, — чмокнув в последний раз любимые губы «супруга», Хуа Чэн направился в сторону и, оставив ошарашенного румяного Се Ляня, прикрыл за собой дверь       Непревзойдённый Демон попытался прислушаться к внутренним ощущениям, и чувствовало нутро что-то непонятное и странное, словно чёрные вороны, те самые предвестники смерти, окружили монастырь Водных Каштанов, что ничего хорошего, в общем-то, не сулило.       Атмосфера давящая и тяжелая. Местность при тусклом свете луны простирается далеко — сколько хватает взору. Проходят чередой облака, закрывая сияющую луну тонкой волнистой пеленой, и все небо наполняется чем-то таинственным, устрашающим, вселяющим анафемский ужас. Местность темнеет. Рваные облака полностью спрятали в себе луну, и сразу же через пару мгновений выпустили её из собственного плена, методично и медленно плывя по небосводу. И это будет повторяться до тех пор, пока не наступит прохладное влажное утро.       Хуа Чэн не может дать точное определение своим ощущениям. Но если бы он не был уверен в собственных силах — не стал бы Непревзойдённым демоном Хуа Чэном, Собирателем цветов под кровавым дождем, поэтому входную дверь открыл хладнокровно и резко, сразу же встретившись с грифельным взглядом напротив.       — Черновод?.. — язвительно приподнял левую бровь Сань Лан, глумливо смотря прямо в чужие глаза, но не чувствуя теперь никакой уже опасности, исходящей от ещё одного Непревзойдённого.       — Собиратель цветов под кровавым дождем. — тяжело вздохнул Хозяин Чёрных Вод, и в этот же момент Хуа Чэн опустил взгляд на тело, бережно и довольно аккуратно лежащее на руках Хэ Сюаня. Ши Цинсюань, завёрнутый в темные одеяния и уткнувшийся заложенным носом в холодную шею демона, очень похудел и осунулся, под глазами залегли нездоровые темные круги, а испарина на лбу давала понять, что ни о каком порядке речи быть не может.       — Прошу прощения за поздний визит, — хрипло и совсем тихо проговорил извинения Черновод, глядя за спину Хуа Чэна. Тому даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто же такой любопытный и непослушный стоит за ним с тёплой обеспокоенной улыбкой на губах.       — Ничего страшного, Ваше Высочество Князь Демонов, прошу проходите, — мягко ответил Се Лянь.       Но Хуа Чэн не сдвинулся с места, продолжая буравить озлобленным взглядом незваного гостя, которого уж точно не желал видеть в своем доме, тем более в присутствии Се Ляня, вечно по доброте душевной влезающего в чужие распри и проблемы. И своим одним видом демон давал понять, что Хэ Сюаню здесь не рады. И дело не в том, что Черновод был тому противен, ведь Сюань был намного лучше компании того же Лазурного Демона, или нёс в себе скрытую опасность, всё-таки договор был в силе и не разорван, а в том, что на руках у того лежал в бессознательном состоянии Повелитель Ветров. И это наводило на мысль, что в их скромный семейный уголок на некоторое время ворвётся шумный и очень болтливый человек, оставленный Хозяином Чёрных Вод с просьбой позаботиться о заболевшем Повелителе Ветров. Тут даже думать не о чем, Хуа Чэн понимал того без слов, как и тот, в свою очередь, Собирателя цветов под кровавым дождем видел насквозь.       Но это никак не входило в планы Хуа Чэна, он всё-таки много столетий терпел и ждал спокойного времени и совместной жизни со своим возлюбленным, а лишние помехи ему не нужны. Слишком много хлопот.       Зато Его Высочество наследный принц думал совсем иначе.       — Сань Лан, — он, встав сзади почти вплотную, аккуратно погладил Хуа Чэна по плечу, понизив голос до нежного шёпота.       Когда Се Лянь, будучи маленьким ребёнком, злился или расстраивался, родители именно так и поступали — мягко гладили его по спине и нежным голосом повторяли слова утешения, поэтому принц решил применить тот же способ к Хуа Чэну. К его неожиданности это подействовало — только что взгляд Хуа Чэна был замутнён гневом, но после нескольких поглаживаний постепенно охладел и сделался ясным, губы его чуть шевельнулись, дрогнув уголками.       — Не доставляй проблем гэгэ, — стальным голосом бросил Собиратель цветов под кровавым дождем, скрипнув челюстью и отойдя в сторону, пропустил Сюаня внутрь.       — Не собирался, только попрошу об одной услуге и сразу же уйду, — так же апатично и равнодушно ответил в тон Хозяин Чёрных Вод, — ещё раз прошу прощения Ваше Высочество наследный принц…       Хозяин Чёрных Вод запнулся, не договорив до конца, встретившись с добрыми глазами небожителя своими пустыми и мёртвыми. Се Лянь только вновь искренне улыбнулся, одним лишь взглядом успокоив Хэ Сюаня и мысленно заверив его в правильности принятого демоном решения. Всё-таки Повелителю Ветров будет лучше рядом с дорогим заботливым другом, коим никогда не являлся сам Черновод.

Ведь он не «Мин-сюн». Он — Демон Хэ Сюань, Хозяин Морской Бездны.