Это были мы

— Братик, а ты привезёшь мне что-нибудь из поездки? — Джефф с интересом наблюдает за тем, как его брат собирает вещи в рюкзак. — Да, конечно. — Значит, вы поедете на автобусе? — миссис Гаррати заглядывает в комнату, вытирая тарелку. — Угу, администрация заказала его специально для нашей школы. — застёгивает молнию рюкзака. — Ехать четырнадцать часов. Будет три остановки через каждые четыре с половиной часа. — Понятно. — женщина подходит к нему и зачёсывает назад густые светлые волосы. — Мой мальчик стал совсем взрослым. Уже в этом году в университет поступает. — Ма-ам, даже результаты ведь не пришли ещё. Вдруг меня вообще не приняли? Не обнадёживай себя почём зря. — А я уверена, ты поступишь. Миссис Гаррати уходит, взяв на руки Джеффа и оставив старшего сына в гордом одиночестве. Тот лишь вздыхает, сжимая в руках болотно-зелёную футболку. Интересно, относилась бы она к нему так же, если бы знала, что он гей? Он медленно и верно приближается к тому возрасту, когда начинают спрашивать о девушке и детях. Что ему отвечать на это? «Прости, мам, я влюблён в своего лучшего друга-идиота»? Пора бы наверное отпустить ситуацию, слезть с эмоциональных качелей, расставить все точки над И, да найти себе девушку. Может быть, в универе он встретит свою судьбу с прекрасными длинными волосами и густыми ресницами, оленьими глазками, в розовом платьице… Не такое будущее он себе хочет, и об этом ему сообщает кошка, скребущаяся под сердцем, словно напоминая. Рэймонд сглатывает, кидая футболку куда-то в угол комнаты, садится на кровать и запускает пальцы в свои волосы, сжимая их, опускает на лицо, трёт переносицу и складывает ладони домиком перед собой. Его взгляд цепляется за кожаный браслет на запястье, с гербом «разведкорпуса» из аниме «Атака титанов». Может, стоит поговорить с матерью? Она женщина понимающая. По крайней мере, хочется в это верить. Только он хочет встать, чтобы позвать маму, как она сама кричит ему с коридора: — Рэй, тут Питер пришёл! Вот только его тут и не хватало. Сделает каминг-аут матери и сразу же представит своего избранника. Потрясающее комбо, не правда ли? Что ж, разговор с мамой откладывается до того момента, как они с ней останутся наедине. Гаррати поднимается с кровати и выходит из комнаты в коридор, где видит своего друга в дверном проёме. — Не хочешь погулять? — Ты мог написать мне об этом. — Я приверженец старых традиций. Мне нравится не оставлять людям выбора. — Ты ведь знаешь, что я мог и отказаться? — Рэй фыркает, подходя к нему и попутно снимая ветровку с вешалки рядом с дверью. — Мне ты отказать не можешь. — Пит щёлкает его по носу указательным пальцем. Гаррати толкает его за дверь и выходит, закрывая её и прощаясь с мамой. А ведь доля правды в этом есть — он не может отказать его щенячьим глазам, его фирменной чуть кривой улыбке и тёплому голосу. Они уходят с каменной тропинки у дома и начинают идти вдоль тратуара. — Просто я люблю тебя, вот и всё. — пожимает плечами Гаррати, заставляя друга прокашляться и остановиться. — Что? — Что слышал. Странно дружить без эмпатии. Или ты не привык к тому, что парни вроде нас умеют о чувствах говорить? Спешу разочаровать, амигос. Двадцать первый век на дворе. — Рэймонд хмурится, не останавливаясь шагает дальше. Макврайсу сначала приятно колет сердце, а потом это чувство сменяется чем-то удушающим. Казалось бы, вот этот момент, скажи ему, что он тебе не просто друг. Но Питер молчит, потому что он трус. Жалкий трус во всём том, что касается человеческих чувств. Но всё же он нагоняет своего друга и искоса осматривает его немного нахмуренное лицо. — Что-то не так? — Да вот, подумал о том, что крошка Рэй самый красивый в этом мире. — Сколько раз я тебе говорить не звать меня так?! — Гаррати начинает слабо бить его по плечам и голове. Всё это перерастает в шуточную драку, по итогу которой оба оказываются на траве. Макврайс одерживает победу, в прочем, как и всегда, ведь неоднократный победитель уличных боёв будет куда сильнее. Рэймонд, придавленный чужим телом к траве, пытается ворочаться, но его запястья в точно такой же ловушке, что затрудняет положение. — Ты слезать собираешься? А если до нас докопается кто-нибудь? — У меня всегда есть с собой нож. — Мы не так далеко от моего дома, нас может док увидеть. Да и магазин, в который мне нужно, скоро закроется. — дёргается Гаррати, но без толку. Его друг слишком увлечён тем, что разглядывает его с такого ракурса, и, кажется, он вполне доволен как собой, так и картиной перед глазами. Снова эта кривая ухмылка, а в глазах словно черти пляшут. — А крошка Рэй и правда самый красивый в мире. Питер наклоняется и прижимается губами к чужой щеке, оставляя после себя «горящее» пятнышко. Гаррати перестаёт дышать, смотря на него. Заместо кривой ухмылки уже тёплая влюблённая улыбка. Рэй не помнит, чтобы тот так смотрел на кого-то, кроме него. Даже на ту девушку в парке. И всё равно пытается вырваться, фыркая, чувствуя, как уши слабо краснеют в сумерках. — Пусти, нас увидит моя мать, если решит встретить дока. — Хорошо-хорошо. — говорит Пит и падает рядом на траву, ложась на ней звёздочкой. Рэймонд, которому вроде как в магазин надо, тоже не спешит подниматься, вместо этого он лежит и смотрит на своего товарища, который глядит в сумеречное небо. Стоит ли сейчас?.. Давай, скажи же. — Пит, я… — О, вы посмотрите, какие люди. Питер Макврайс. — снова этот голос, через который так и сочится яд. — Снова решил охмурить невинную душонку? — Вали, куда шла. — Макврайс садится на траве и упёр полный ненависти взгляд в девушку, стоящую перед ними. — Как грубо. В прочем, как был хабалом, так и остался. — Могу сказать в ещё более грубой форме: чтобы ты пиздовала восвояси. — на шее юноши взбухает венка, из-за чего Рэй сглатывает, думая, как бы это всё не переросло в драку, садясь на траве. — Иначе что? Ударишь меня? Тогда твой дружок точно в тебе разочаруется. — Не смей даже смотреть в его сторону. Произносить его имя тем более. Иначе… — Иначе что? — Я убью тебя. — Воу-воу, чел, тебя кто так учил с девушкой разговаривать? — к Присцилле подходит парень, намерившийся отстоять честь своей дамы, но, кажется, он очень резко передумывает, встретившись с пронизывающим взглядом чёрных глаз, в которых исчезли блики. Либо он просто знает, кто такой Питер Макврайс, что тоже не исключение, ведь он говорит Присцилле, что им лучше свалить отсюда поскорее и едва ли не утаскивает её, держа под локоть. От Макврайса исходит чёрная аура, из-за которой даже его другу становится как-то не по себе. Но всё же Гаррати перешагивает через свой страх и дотрагивается до его плеча. — Пит… — Извини, лучше я пойду. Эта шваль совсем запорола мне настроение. — он даже не даёт договорить ему, поднимаясь с травы и уходя быстрым шагом, едва ли не срываясь на бег. Вот так вот и признавайся этим вашим парням, постоянно о каких-то левых бабах думают. Ситуация сюр. И, честно говоря, как бы иронично не звучало, Рэймонд начинает лучше понимать женщин.

***

9:23pm

Рэймонд Гаррати: Я чуть не признался Питеру. Колли Паркер: Словосочетание «чуть не» мне не нравится. Рэймонд Гаррати: По правде говоря, я всё ещё боюсь. Колли Паркер: Боишься чего? Рэймонд Гаррати: Потерять то, что между нами есть. Колли Паркер: О как, и что же такого между вами есть? Рэймонд Гаррати: Ну… Дружба? Колли Паркер: Блять, чувак, я тебя умоляю. Между вами нет никакой дружбы. Вот между нами дружба, а вы с Макврайсом два долбоёба, которые кружат на вертолёте и никак не могут сесть. Колли Паркер: Вы не сможете кружить вечно. Так что не еби мне мозги вашей дружбой. Рэймонд Гаррати: Не еби мне мозги со своей дружбой с Витани. Пользователь заблокировал вас — Ну ты крысёныш. — шипит Рэймонд, фыркая с усмешкой и откидывая телефон на кровать, закрывая глаза предплечьем. — А ведь я впервые подловил Паркера…

***

Три часа назад.

Протаскавшись весь выходной день по крышам заброшенных зданий, Паркер заходит в летний домик лишь под вечер, и-то лишь за тем, чтобы оставить там еду для Витани, которая с каким-то волнующимся-непонимающим взглядом смотрела на него всё время, пока он раскладывал продукты в холодильнике. — Пожалуй, всё. — безучастно говорит он, замечая чужой взгляд и выгибая брови. — Что не так? — Почему ты не сказал им, как собирался? Уже ведь три дня прошло… — Я передумал. Пусть катятся, куда хотят. — Ты врёшь. — Будь добра, не лезь ко мне в душу. — рычит на неё Паркер. Ему становится самому от себя дурно. Непонятно лишь, от его агрессии в виде защитного механизма или от того, что его душат чувства к этой девушке, о которых он молчит? — Да что с тобой? «Тебе ведь всё равно, с кем флиртовать. Вот и пиздуй к Макврайсу. Сидели улюлюкали.» — Со мной всё заебись. Можешь не беспокоиться. Паркер хватает свою сумку и быстро уходит к выходу. — Колли! — кричит Витани, но тот в ответ лишь хлопает дверью, после чего срывается на бег. Ему срочно нужен кто-нибудь, кому он мог бы доверять. Кто-нибудь, кто поддерживал его в трудные минуты, когда это было нужно. Кто-нибудь… Бейкер. Он помнит его адрес из-за того, что несколько раз приходилось провожать Бейкера до дома. Насколько он знает, сейчас тот должен быть один, ведь его родители и брат уехали загород, так что всё складывается как нельзя лучше. Хотя бесспорно, куда лучше было бы сидеть в обнимку с Витани и смотреть плазму последние дни нахождения в Мэн. После этого он обещает себе уехать. Возьмёт свои сбережения, подаст заявление в первый попавшийся университет с минимальным проходным баллом и уедет. Прочь. Запыхавшись из-за бега, Паркер наклоняется, уперевшись руками в колени. Он дышит тяжело, перед глазами всё плывет. С какой скоростью он бежал? Как быстро он пытался убежать от своих проблем? Колли начинает трезвонить в домофон, постоянно тыкая на номер квартиры Артура, но никто не подходит открыть дверь. Чёрт, неужели и он? — Дерьмо! А-А-А! — Колли пинает мусорный бак около двери в многоэтажку, из-за чего тот падает, а содержимое разлетается по земле, и уходит. Теперь он более чем уверен, что уедет.

***

— Так значит, ты оставляешь котят у тёти? — Бейкер со слабой улыбкой держит одного из котят на руках, поглаживая вдоль спинки, пока тот мяукает. — Да, она согласилась за ними приглядеть, пока меня не будет. Может быть даже оставит себе. У меня из-за подготовки не было времени найти им дом. — проверив, всё ли он упаковал в сумку, Кевин надевает её на плечо, кладёт двух котят в коробку, третьего забирает у Артура из рук и кладёт к остальным. — Она как раз возле тебя живёт, заодно и провожу. — А если нас ребята увидят вместе, у них подозрение не возникнет? — Какое там. Всё одеяло на себя перетянули Макврайс и Гаррати, главные гомосеки, забыл? — Абрахам наклоняется и целует своего парня в щёку, после чего берёт его руку в свою и уводит из квартиры. — Я уверен, на нас даже никто не думает. Мы хорошо шифруемся. Смуглая кожа Аба контрастирует на фоне бледной кожи Артура, но им это всегда только нравилось. Пока они идут до квартиры тёти, то обсуждают планы на лето, что возьмут в поездку и что будут делать после неё. Однако возле своего подъезда Арт замолкает. — Смотри, кто-то мусорный бак перевернул… — Наверняка какой-то конченный ублюдок был, не обращай внимания. Отнесём котят, и я помогу тебе здесь всё собрать. — Спасибо. — Ну и свиньи же бывают. Ей богу… — цокает он, сдувая чёлку чёрных волос с таких же чёрных глаз.

***

Настоящее время.

Артур Бейкер: Прикинь, кто-то сегодня мусорный бак возле моего дома перевернул. Колли Паркер: Это был я. Артур Бейкер: Стоп, что? Колли Паркер: Ты не отвечал, вот я и психанул. Артур Бейкер: Ты… приходил? Колли Паркер: Да. Артур Бейкер: Извини, я был у друга. Почему ты не написал мне? Колли Паркер: Телефон сел. Я зашёл в сеть, только когда добрался до дома. Артур Бейкер: Чёрт, правда прости. Я был тебе нужен, а меня не было рядом. Артур Бейкер: Если хочешь, можешь прийти. Колли Паркер: Уже не актуально. Забей. Артур Бейкер: Прости… Колли Паркер: Перестань извиняться. Ничего не изменится от того, что ты повторишь это слово ещё пятьдесят раз. Артур Бейкер: Ты точно в порядке сейчас? Колли Паркер: Точно. Паркер пишет это и гасит экран телефона, глядя на сбитые костяшки с кровавой росой, выступившей на месте крошечных трещин на коже. Распущенные прямые волосы лежат на плечах, разлохматившись. В итоге он выпустил пар, когда подрался с какими-то оффниками в подворотне. Скрамм бы такого не одобрил. Он сказал бы ему, что нужно поступить как мужчина, пойти к той, кто тебе нравится, и сказать ей о своих чувствах. Вот только у Колли с доверием слабо, и каждый шаг на пути к его сердцу равносилен ходьбе по заминированному полю. Если сапёр допустит хоть одну ошибку — умрёт. Стыдно ли ему за то, что он наврал своему другу? Определённо. Будет ли он что-то с этим делать? Разумеется, нет. — Колли, сгоняй за коньяком, и вообще, вылезай. Заебал в туалете сидеть. — Тебе надо, ты и сходи. — хмурится, фыркая и тихо добавляя. — Алкаш хренов. — Блять, ты, молокосос, живёшь здесь на мои деньги, так что вылез нахуй оттуда и сгонял за коньяком, пока я тебя не прибил. — в доказательство своих слов мужчина ощутимо ударяет кулаком по двери туалета, где Колли сидит на полу, на коврике. Цокнув языком, Паркер всё же решает не искушать судьбу и поднимается, выходя из своего укрытия. Взяв с шкафчика деньги, которые отчим оставил ему на коньяк, он уходит из дома в магазин.

***

В вечер перед отъездом Гаррати ходит взад-вперёд по комнате, повторяя про себя, во сколько и где нужно завтра ждать автобус. И всё же он думает, что сейчас самое время признаться матери в том, что он с наклонностями. Вздохнув, Рэй собирается с духом и идёт на кухню, где миссис Гаррати сидит с Джеффом и Доком. — Док, можно вас попросить забрать Джеффа и уйти? Нам с мамой поговорить надо. Мужчина смотрит на него молча, но кивает, взяв мальчика на руки и покинув кухню, оставив свою возлюбленную с удивлённым выражением лица. — Что такое, Рэймонд? — Мам, мне нужно кое-что тебе сказать. — чтобы удостовериться, что их никто не услышит, Гаррати-младший закрывает дверь. — Я тебя слушаю. В голове словно гудеть начинает, ладони потеют, а сердце начинает биться чаще. Дыхание перехватывает, ком в горле застревает. Так неправильно. Просто чертовски неправильно. «Два долбоёба, которые кружат на вертолёте и никак не могут сесть» Рэй закусывает губу, глядя на свою маму как-то испуганно, хотя она даже ничего не сделала. По-крайней мере пока что. «Вы не сможете кружить вечно.» — Мам, мне нравится… мне нравится Питер. Выражение лица женщины не меняется, она лишь отпивает чай, смотря на сына. Он ждёт три секунды, пять, десять. Или сколько там нужно времени человеку, чтобы осмыслить такую новость? В конце концов Рэймонд слегка дёргает головой, выгнув бровь. — Мам? — Что? — Ты собираешься хоть что-нибудь сказать? — А что мне говорить, если я ничего нового не узнала? Его глаза становятся едва ли не с чайные блюдца, а челюсть словно падает. — Ты знала? — Мать всегда всё знает. Женщина снова отпивает чай, оставляя чашку на столе и вставая. Она подходит к своему сыну и кладёт ему руки на плечи. — Дорогой, всё в порядке. Это твоя жизнь, и только твоя. И если твой выбор пал на Питера, я не буду против. Он хороший парень, мы с Джеффом его очень любим. Вздохнув с облегчением, Рэй обнимает свою маму и прячет лицо в её плече, улыбаясь сдержанно. Одной проблемой меньше.

***

Ровно в шесть утра вся компания мушкетёров и другие люди со школы стоят на остановке. Колли приходит самый последний, словно стараясь провести с другими как можно меньше времени. Рэймонд же в ожидании автобуса начинает чуть дремать, на что его распихивает Макврайс. — Рэй, не спи. Ещё рано. — Вот именно «ещё рано». Я спать хочу. — Поспишь в автобусе. Потерпи немного, иначе упадёшь. — Пит обнимает его за шею, прижимая к себе. — Ну или можешь на мне поспать. От Макврайса как и всегда пахнет каким-то не шибко едким одеколоном и, кажись, сигаретами. Снова курением увлекаться начал? — Тебя укусить? — В смысле? За что? — Опять курить начал. — Чуткий же у тебя нос. Гаррати вылезает из своеобразных объятий и прописывает своему другу ощутимый подзатыльник, хмурясь. Неужели он так из-за Присциллы страдает? — Да что не так? — Перестань гробить себя. — Я скурил одну сигарету вчера вечером, жена, успокойся. Не больше, клянусь. — Поверю на слово. Автобус подъезжает к остановке, старшие классы запускают первыми. Паркер садится на предпоследнее место у окна с левой стороны, наслаждаясь одиночеством, ведь Пирсон, Абрахам и Бейкер садятся на задний ряд вместе с Макврайсом и Гаррати, а из малолеток с такой «озлобленной псиной» никто сидеть не захочет. Бейкер как-то грустно смотрит на него, но ничего не говорит, позволяя другу спокойно откинуться головой на кресло, слушая в наушниках музыку из плеера. Автобус двигается с места. — Он последнее время странный, не находите? — Пирсон по привычке поправляет очки. — Не только он. — Макврайс пожимает плечами. — Гаррати тоже. — Рот закрой. — Заставь меня. — Вы хотя бы пять минут можете вести себя не как педики? — Мистеры почётные гомосексуалисты, вообще-то, гомофоб эдакий. — Вообще не ебёт. Я серьёзно. Он как будто отдаляется от нас. — Джек кивает на Колли, сидящего перед ними. — Я тоже так думаю… — Артур кивает, поджав губы. — На самом деле, это длится не последнее время. Он всегда себя так вёл. — Почему? — Он боится к нам привязаться. Все ведь слышали его слова: «хочу свалить из дерьмового штата Мэн»? Он не хочет, чтобы ему было больно, когда он уедет. Компания смотрит на русого задремавшего паренька. Гаррати громко выдыхает носом, потирая переносицу. — Мы должны показать ему. — Показать что? — Что он не один. Что у него есть причины не уезжать. Или по крайней мере, что мы ценим его. — Звучит так слащаво. — Двадцать первый век на дворе, Пирсон, я тебя разочарую. — Макврайс слабо пихает его в плечо. — Учись мыслить не стереотипами. Я может открою тебе секрет, но мужчины могут плакать. — Благодаря Гаррати мы все об этом знаем. — Чёрт подери, я заплакал в кино всего лишь ОДИН РАЗ. — фыркает Рэй, ложась Макврайсу на плечо и прикрывая глаза. И стоп, разве это были не его недавние слова? Неужели он их запомнил? Интересно… — Оу, как мило, крошка Рэй. — Заткнись. С ехидным смехом Питер укладывает свою голову на макушку друга, скрещивая руки на своей груди и прикрыв глаза. — Гейство. — фыркает Джек, краем глаза замечая, что Артур и Кевин всё это время держатся за руки. «Окружён, но не сломлен.» Будет очень гомофобно, если он попросит пересесть?