Мистер и... мистер. В общем, оба

Уже в такси Ваня заказал доставку из ресторана, надеясь, что ее не привезет все тот же Светло. С него станется. Вообще, этого неизвестного раньше чувака за прошедшие сутки в Ваниной жизни стало как-то чересчур много. Никого другого Ваня никогда в свое личное пространство не пускал. Были короткие романчики за границей, короткие связи на пару-тройку ночей дома. Иногда девчонки, но чаще парни — с ними было проще, интереснее, быстрее. Долгих ритуальных танцев Ваня не любил, предпочитал формулу Юлия Цезаря «Пришел, увидел, победил». Почему-то с девчонками она редко прокатывала, а вот с парнями на раз-два. Так и жил, ничего другого не хотел и не планировал. И вот тут Светло красиво ворвался в его грешную жизнь. Хотя и не красиво вовсе, а бесцеремонно и по-хамски. Ване очень хотелось его проучить, а для этого нужно было навести справки об этом парне и собрать досье, чтобы бить больно и точно в цель. Ваня не любил неприятности, всю жизнь старался планировать и строить так, чтобы их свести к минимуму, а теперь все пошло кувырком. Откуда-то появилось подозрение, что случай с фарфором — первый камешек. Пробный, так сказать. И будут другие. Поэтому Светло надо было убрать с дороги желательно насовсем. А жалко: симпатичный парень, в ванной тогда так поглядывал на него заманчиво. А оказался мудаком. Ну что ж, бывает, он же не влюбился в него, в конце концов, так приметил, что хорош, а дальше все. Их, таких хороших, по улицам много ходит, выбирай только. У парадного он столкнулся с курьером из ресторана. Какая оперативность! Сразу забрал у него пакет и порадовался, что не придется впускать в квартиру: теперь как-то особенно не хотелось, чтобы приближался кто-то посторонний. Сейчас вообще было всего три желания: помыться, поесть и поспать. Именно в такой последовательности. А потом никуда не выходить дня три, даже в онлайн, затаиться, на звонки не отвечать, как будто его и нет вовсе, и может, тогда, от него отстанут неприятности. Ваня даже сам готов был прибрать квартиру после обыска. Хотя его и проводили аккуратно, но хотелось порядка. Он оставил пакеты на кухне, а сам пошел переодеваться. И надо же было ему, проходя мимо гостиной, повернуть голову и мельком заглянуть в комнату. Теперь уже о спокойном вечере не могло быть и речи. В гостиной на журнальном столике его поджидала коробка конфет. Ваня их очень любил! Нет, вообще, он в принципе не дурак был в отношении сладостей, но эти конкретно конфеты любил особенно. Это даже не конфеты были, а шоколад. Мятный, изготовленный на фабрике ее королевского величества Елизаветы II. То есть, коробочка приехала сюда с самого Туманного Альбиона. Он и сам был там в прошлом месяце. И покупал там этот шоколад раз пять, наверное. Как-то даже сидел на скамейке в парке и ел его прямо из коробки, тогда это казалось проявлением свободы и любви к себе, а теперь стало по-настоящему страшно. Кто-то знал о его планах, кто-то забрал из его шкафа подшивку на Охру, кто-то принес ему эту коробку. Кто-то, кто имел доступ в его квартиру, ключи от которой он никому не давал. Потому и животных не держал, да даже цветов комнатных. Весь клининг только в его присутствии, от проверенного агентства. Доставки старался встречать сам на улице или покупал в ресторанах на вынос. Съемки всего пару раз в квартире проводил, да и тогда девчонок одних не оставлял (надо сказать, они и рады были при нем переодеваться — каждой хотелось соблазнить красавчика-фотографа). И тут какая-то падла пронюхала не только, где он живет, но и вообще много всего личного о нем. Ужин остывал в контейнерах на кухне, но сейчас Ваню уже и еда не интересовала. Где же телефон этого Светло? Куда он мог засунуть бумажку с номером? Ваня принялся уже сам обшаривать карманы, шкафы, тумбочки. Перерывал всю квартиру. Записка обнаружилась в ванной, в том самом ящике с резинками и постельными приблудами (ну, кто бы мог подумать!). Ваня не помнил, как он ее туда положил, да это и не важно было сейчас. Он сохранил номер, проверил, какие у Светло есть мессенджеры и позвонил по видеосвязи, чтобы хоть рожу его наглую увидеть и проследить за реакцией. Удивительно, но ответил тот почти сразу, как будто ждал звонка. Ваня начал без реверансов: — Как ты это сделал, ублюдок? — Что именно? — Светло изобразил такое неподдельное удивление, что Ваня на долю секунды поверил в его невиновность. — Все. Че ты корчишь из себя мальчика-зайчика? Ты их навел? — Кого их? И что — «все»? Яснее выражайся, красавчик, — улыбнулся Светло. — Ты меня понял, — начал раздражаться Ваня: он и не ожидал, что этот гад все ему так легко выложит, но вот «красавчик» его добил. — Встретимся? — На хуя? — безразлично ответил Светло. — Поговорить надо. Не по телефону. У меня к тебе пара вопросов есть, — Ваня изо всех сил старался держать себя в руках, но после шоколада это было очень сложно. — Ты и сам с собой можешь успешно поговорить. Зачем тебе именно я? — Светло наклонил голову набок, из-под ворота свитшота выглянул чокер, и Ваня подвис. Выглядело... Никак, блядь, не выглядело! Он его что, соблазняет? Светло, как будто подтверждая Ванину догадку, немного оттянул ворот и провел по чокеру пальцами, стрельнул глазами, покривил красивые губы. — Слышь, комедию не ломай, — сказал Ваня после паузы в несколько секунд. — Завтра на Апрашке часов... Договорить он не успел — Светло сбросил вызов. Ваня набрал второй раз — абонент не доступен. Третий, четвертый — снова то же самое. Бесполезно. Ваня плюнул на все и пошел в душ, надеясь, что когда вернется, у него будет уведомление, что абонент снова в сети. Но после душа его ждало разочарование — Светло телефон включил, но в сети не появлялся. Зато и не заблокировал. Тоже странно: если он не хотел больше с Ваней общаться, мог бы и заблочить. Значит ли это, что он может попытать счастья и позвонить этому козлу, но чуть позже. Или это что, игра такая? Кальмар, блядь. Ваня всю ближайшую неделю пытался вызвонить или как-то застать Светло в сети, но без толку: тот или светился оффлайн, или не брал трубку, или снова был недоступен. Параллельно он искал его через соцсети, хотя заранее подозревал, что это дохлый номер. Так и вышло. Найти и наказать этого засранца за то, что перешел Ване дорогу, не удавалось, но с другой стороны, был очевидный плюс: Ваню больше никто не беспокоил, и в квартире никаких неожиданных сюрпризов не появлялось. Спустя дней десять он решил, что противник успокоился, удовлетворился тем, что увел статуэтку, и залег на дно. А все произошедшее обычное недоразумение. Обидно, досадно, ну, ладно. Тем временем в мире происходило много интересного, на что Ваня незаслуженно не обращал внимания. А хотелось. В Дании, например, нашли золотой клад возрастом почти полторы тысячи лет и отправили его в музей Копенгагена. Хороший, интересный, но с такой слабенькой системой охраны, что Ване даже жалко их было обносить. А во Флориде прошла выставка юного гения от живописи, кубиста, чьи картины уже сейчас оценивались в миллионы долларов. И таких событий — хоть отбавляй. Руки чесались — так хотелось работать. Ваня подумал день, другой и понял, что решил, что история со статуэткой была для него таким знаком, что ли. Типа кончай размениваться по мелочам, давай уже чем-то крупным займись. Ну, Ваня и решился. Тем более, давно хотелось во Флориду, а к Питеру уже подступала промозглая и дождливая осень. Ваня как раз обдумывал варианты перелета в Штаты, когда телефон зазвонил. Номер был незнакомый, но с виду не подозрительный. Не похожий на номера мошенников. Отвечать не хотелось, чувствовал, что добра от этого звонка не будет, но на том конце и не думали отключаться. Ваня выдержал минуту, полторы. Там не сбрасывали. Подумалось, что лучше взять, раз его хотят слышать так настойчиво. — Иван Игоревич? Ну, наконец-то, — прогнусавили в трубке. — В душе был, не слышал, — соврал Ваня. — Конечно, конечно, — согласился собеседник, но по интонации было ясно, что ни черта он Ване не поверил. — А я вам по поводу работы звоню. Рассматриваете источники дополнительного дохода? — Не интересует, — твердо отказался Ваня, а в душе обрадовался, что это всего-навсего какой-то разводила, чей номер он сразу же занесет в черный список. — Ну, как же не интересует? Вы не отключайтесь, дайте мне минуту. Мало ли, — собеседник загадочно замолчал. — Полминуты, — ответил Ваня. — Ага, — радостно ответил голос. — Вы недавно игрушечку не теряли? Фарфоровую. Ваня аж задохнулся. По спине пробежал холодок, ладони вспотели, голова закружилась. А звонивший ехидно продолжал: — Чего молчите? Угадал? А еще говорите, доход не интересует. Я вот вам встречу назначить хотел. Вы как? — Никак. Потерял и потерял. Сейчас уже не интересуюсь этой темой, — говорить было тяжело, голос даже предательски дрогнул, и Ваня боялся, что собеседник поймет, как он волнуется. — Вы, Иван Игоревич, подумайте, не отказывайтесь сразу, — тон у звонившего резко изменился, стал жестким и безапелляционным. — Я вам даю минуту на размышление. И замолчал, но не отключился, похоже, действительно ждал. И Ваня ждал. Не положил трубку, понимал, что бесполезно. Этот человек вызвонит его еще раз. И еще, если понадобится. И это был не Светло, а кто-то другой. Хотя голос такой же противный и гнусавый. Может, подельник его? Черт, кому он успел перейти дорогу с этой блядской статуэткой? Мысли лихорадочно скакали, но ни во что внятное не оформлялись. Минута прошла, и в трубке снова раздался голос: — И какой же будет ваш положительный ответ, Иван Игоревич? — Где и когда? — с деланным равнодушием спросил в ответ Ваня. — Деловой подход. Мне нравится. А еще мне нравится Алексеевский сад. Особенно по субботам в полдень. Семьи гуляют, дети бегают, шумят. Идиллия. — Понял. Как я вас... — но договорить Ване не дали. — Вы не волнуйтесь, я сам вас узнаю. Это не трудно, да ведь, Охра? Собеседник давно уже отключился, а Ваня все стоял и глядел на телефон. Суббота послезавтра. Страшно захотелось курить, и Ваня провел на балконе минут десять, выкурив три сигареты подряд. У него от этого даже голова не закружилась, и плохо не стало, хотя должно было бы. Сигареты его не успокоили, и тогда он выпил пару больших кружек чаю вприкуску с пирожными. Уговорил половину коробки, он не помогло. Беспокойство только росло. Теперь Ване казалось, что за ним ежеминутно наблюдают, и укрыться невозможно даже в своей квартире. Опять вспомнилось, как пропали ориентировки, и этот шоколад появившийся, пока сам он загорал в КПЗ. О чем он еще не знает, интересно? Или хотя бы взять номер Светло. Ваня внезапно четко вспомнил, что бросил бумажку с номером на столик в прихожей, когда его уводили. Понятые вышли первыми, а потом он с операми. И он сам же закрывал дверь. То есть неизвестный гость (хотя теперь Ваня был уверен на сто процентов, кто это был), зашел в его квартиру и не только оставил ему коробку шоколада, но и спрятал листок. Причем Ваня был уверен, что именно этот ящик выбрали не случайно, как будто намекали на что-то. Что его выебут в особо извращенной форме, если сунется куда не следует? Или на что? Суббота с самого начала была преотличной для того человека, у которого все в жизни складывалось как надо. Теплой и солнечной. За окном расчирикались воробьи, тюль трепетал от легкого ветерка, и все со стороны выглядело просто чудесно. Но не для Вани. Накануне он лег поздно, долго ворочался, обдумывал завтрашнюю встречу. Ему стала неудобной собственная постель, вдруг заболели спина и плечи, потом пульс застучал в ушах, простыня сбилась комом. Когда он наконец заснул, а лучше сказать — забылся, то и сон не принес облегчения. Спал он тревожно и с утра встал совершенно разбитым, желая убить весь мир. В Алексеевском саду действительно было многолюдно и шумно. Ваня послонялся немного по дорожкам в поисках свободной скамейки, но ни одной так и не нашел. До полудня было еще немного времени, и он зашел в кофейню перекусить чем-нибудь сладким. В дверях Ваня столкнулся с длинным нескладным парнем, даже выше него самого. В руках парень держал стакан кофе, который был не очень плотно закрыт, потому что от столкновения все расплескалось на них обоих. Ваня скомкано извинился и прошел внутрь. Он видел сквозь стекло, что длинный пытается отряхнуться, как-то вытереться. По движению его губ было понятно, что он матерится. Наверняка, в Ванин адрес, но что ж поделать, не его вина, что тут стаканы плохо закрывают. Ваня наскоро что-то перехватил, сидя у окна. Напротив, на улице, шагах в тридцати от кофейни, на скамейке сидел тот самый длинный парень и злобно пялился на него. На светлом худи некрасиво расплылось кофейное пятно. Ваня сначала мысленно сочувствовал длинному (сам-то он был в темной одежде, и его собственное пятно было незаметно), но после того, как тот показал ему фак своими красивыми пальцами, сочувствовать резко перестал и показал средний палец с набитой буквой «А» в ответ. Прикончив кофе и кусок чизкейка, Ваня вышел на улицу. Было ровно двенадцать, значит, сейчас к нему должен кто-то подойти. Кто-то, кого Ваня не знал, но уже опасался. Длинный по-прежнему сидел на скамейке, но увидев Ваню, поднялся и пошел к нему. Этого еще не хватало! Сейчас начнется самая идиотская разборка на свете: из-за пролитого кофе. Ваня мысленно приготовился к драке, но все вышло, как обычно, не так. — Ты Охра? — лениво спросил длинный, подойдя к нему непозволительно близко. Ваня растерялся и от неожиданности кивнул. — А я — Птичий пепел, — ухмыльнулся длинный, сохраняя при этом серьезное выражение глаз, и добавил, удовлетворенно отмечая Ванино замешательство, — я просто думал, у нас тут сходка людей с идиотскими прозвищами. Ваня ничего идиотского в обоих прозвищах не находил, а «Птичий пепел» показалось ему даже опасным. Тем более, что по телефону он говорил явно с этим чуваком. Он шагнул назад и скрестил на груди руки. — Боишься? — спросил длинный. — Зря. Я еще не самый страшный. Я к тебе вообще-то по делу послан. Тебя приглашают в гости. Покатаемся? Ни одна душа не узнает, что ты там был. И даже ты сам, потому что поедешь с завязанными глазами. Длинный усмехнулся этому, словно хорошей шутке, но глаза его были по-прежнему серьезными. Ваню передернуло. Все это походило на дешевый боевик, в который его засунули, не спросив согласия. Надо ж было позариться на статуэтку! Вот сроду бы не подумал, что она может кого-то еще интересовать, кроме него самого, а вот поди ж ты. Теперь такой геморрой поймал. — А если я откажусь? — хмуро спросил Ваня. — Тогда я пойду другим путем, но все равно дойду, не волнуйся, — в тон ему ответил длинный. — У тебя хоть машина-то нормальная? Меня укачивает, — мстительно проговорил Ваня, надеясь немного подействовать этому Пеплу на нервы. — Не ссы, доедешь в лучшем виде. Пойдем, — и длинный направился в сторону Мойки. Машина и правда оказалась приличной, черной, вкруг тонированной бэхой с «блатными» номерами. Значит, его в гости ждет очень непростой человек. Птичий пепел распахнул для него заднюю дверь и ласково ткнул в спину в области почек: — Садись, Ваня, будь как дома. А потом сам залез к нему на заднее сиденье и достал из кармана черный платок: — У нас обстановочка тут с тобой интимная, но посидишь сзади ты один. Должен же кто-то вести машину, — он виновато развел руками, а потом добавил туманно. — Этой машине на Вань везет. Располагайся, короче. И плотно завязал ему глаза. Ваня услышал, как хлопнула его дверь, потом открылась передняя. Длинный уселся, завел мотор, и они поехали. Чтобы не закружилась голова и как-то убить время, Ваня попробовал поспать. Раньше он в машинах никогда не спал и про укачивание соврал, чтобы позлить длинного, но оказалось, что с завязанными глазами дремалось неплохо, мрачные мысли немного отступили. Ваня понял, что нужен этим людям живым, значит, пока можно было выдохнуть. Во всяком случае, везли его не в полицию, и это уже было хорошо. Из полусна Ваню периодически выводил его провожатый, который громко и фальшиво напевал то про какой-то пыл, который нужно было охладить, то про что-то в животе. Наверное, бабочек, но Ваня сквозь сон слышал другое и никак не мог разобрать слово. Каждый раз, когда они останавливались, Ваня надеялся, что вот сейчас-то наконец приехали, но это оказывался очередной светофор или небольшая пробочка. Потом поехали совсем без остановок и быстро. Ваня понял, что выехали на трассу. Но вот машина замедлилась и остановилась совсем. Водительская дверь хлопнула, потом открылась Ванина дверь, и к нему на сиденье снова забрался длинный. — Открой сомкнуты тряпкой взоры, красавец, приехали, — он развязал платок, и глаза резанул свет. Ваня вышел из машины, с удовольствием потянулся, как будто он ехал полностью связанным. Его привезли за город, в какой-то коттедж. — Пойдем, — длинный хлопнул его по плечу, как старого знакомого, и пошел к коттеджу. Ваня двинулся следом. Дом был из бруса, небольшой с виду: один этаж и мансарда. Он видел похожий еще в детстве, в фильме про гардемаринов. Такой охотничий домик для царя. Хозяин этого коттеджа царем, конечно, не был, но шишка, судя по всему, большая. Ваня вслед за своим провожатым зашел в дом, осмотрелся. И правда, похоже на охотничий домик: обстановка простая, комнат немного, на стенах головы животных. Ваня понадеялся, что ненастоящих. Из большой комнаты, которая была одновременно прихожей, кухней и гостиной, поднималась наверх винтовая лестница, да вела куда-то одна дверь. — Тебе туда, — кивнул головой на дверь длинный, уселся на диван и воткнулся в телефон, снова что-то напевая, но в этот раз негромко. Ване начинал нравиться этот чувак, несмотря на то, что привез его неизвестно куда и был, видимо, членом бандитской группировки. Он постучал, из-за двери коротко ответили: «Можно», и Ваня вошел. В комнате, которая служила своему хозяину кабинетом, тоже была спартанская обстановка: небольшой черный кожаный диван, угловой шкаф с книгами, письменный стол и кресло перед ним. Еще в одном углу располагался камин из круглого камня, похожий больше на очаг. На каминной полке стояла уже знакомая Ване статуэтка. Арлекин. Ваня увидел сначала ее, а потом уже лысого носатого мужика за столом. Мужик был одет очень просто, увидишь такого на улице и не скажешь, что он может быть чем-то опасен. Такой себе простой дядька в футболке и джинсах. Мужик сидел за столом, поставив на него локти и переплетя пальцы. Он молча и заинтересованно разглядывал Ваню, слегка улыбался и ждал, что же тот будет делать. Ваня в свою очередь тоже не собирался начинать разговор первым. В конце концов, это он был им нужен, пусть первые и начинают. Носатый мужик заговорил, и Ваня почувствовал, что этот раунд он выиграл. — Садитесь, Иван Игоревич, — мягко улыбнулся мужик и кивнул на кресло. Голос у него был обманчиво мягкий, бархатный, и вроде он улыбался, но Ваня четко понимал, что ему тут могут вцепиться в глотку за любой маломальский промах, поэтому сильно открываться тоже не спешил. Он переводил взгляд с мужика на арлекина на каминной полке и обратно. Ждал, когда ему расскажут, для чего его привезли. Мужик заметил направление его взгляда и мягко заговорил: — Как вам моя статуэтка, Иван? Можно, я без отчества: мы почти одного возраста. Давно хотел себе ее приобрести, да вот беда — музей «Метрополитен» никак не шел на переговоры. Пришлось самому, — он развел руками и добавил уже жестко, перейдя на «ты», — а ты чуть не помешал. Я не люблю, когда приходится резко менять планы. — Ты кто? — морщась, спросил Ваня. Сейчас он боялся этого чувака уже меньше: видно было, что они играют на одном поле, просто за разные команды. Значит, можно быть смелее. — Мирон Федоров. Для тебя — Мирон Янович и на «вы», — мужик перенял его тон и чуть наклонился вперед. — Коллекционирую предметы искусства, немного бизнесом занимаюсь. И очень щепетильно отношусь к своим пожеланиям. Так вот, Ваня, — он поднялся, вышел из-за стола, встал за спиной у Вани, наклонился и дальше стал говорить ему на ухо: — Мне очень нужна одна вещь из Европы, а ты идеально подойдешь, чтобы достать ее для меня. Самый талантливый вор столетия, самый неуловимый. Мирон нашептывал Ване на ухо, как змей-искуситель, и это было не очень приятно. Ваня немного отодвинулся и, не глядя, на Мирона ответил: — Я работаю только сам на себя. Всегда. Клиентов ищу после дела. Такой принцип. Так что вынужден отказать. Вам, — он нарочно выделил последнее слово и вложил в него максимум ехидства, на которое был способен. Мирон вернулся за стол, помолчал немного, а потом сказал, как будто огорченно: — Ну, что ж, принципы дело такое. Надо их соблюдать. Приятно было познакомиться, Иван, — и кивнул на дверь, — Слава отвезет вас. Птичий Пепел, которого, оказывается, звали Слава, обнаружился все в том же положении в гостиной. Он равнодушно скользнул взглядом по Ване: — Все уже? Тебя куда? — На то же место, в Алексеевский, — сухо ответил Ваня, но в душе у него уже обосновалось четкое ощущение, что скоро все пойдет по пизде. Слава высадил его ровно а том же месте, где и забрал, удивительно точно, и тут же уехал. Ваня медленно побрел вдоль Мойки, вызывая в приложении такси. Машина ожидалась через десять минут, и он ждал, опершись о решетку, разглядывая катера и теплоходы с туристами. Погода до сих пор не испортилась и вообще была шикарной для начала осени, и Ваня просто курил и наслаждался последними теплыми днями. Неожиданно по плечу постучали. С предчувствием пиздеца он повернулся. Опять полиция, только теперь повод был другой. В этот раз ему предъявляли участие в каких-то митингах зимой и антиправительственные лозунги. Он даже не успел отменить заказ такси: машина уже подъехала, и водитель за рулем белой камри провожал Ваню до «бобика» сочувствующим взглядом. Наверное, думал, что за закладки задержали. Его привезли в другое отделение, в котором ремонта не было, кажется, со времен Перестройки. В ободранном кабинете сидел усталый следователь и в который раз слушал Ванины доводы о том, что во время этих митингов его вообще в России не было. — В общем, так, Иван, — следователь подпер впалую щеку кулаком и смерил его долгим взглядом, — так, в общем, вы посидите у нас пока. Доказательства есть. Свидетели уже опрошены, а вы все, как маленький, упираетесь. Сотрудничать надо. Потом он позвал дежурного, который отвел Ваню в КПЗ. А дальше все было, как в прошлый раз. Только неудобнее, неприятнее, дольше. И в этот раз его кормили, правда, плохо. А на ночь выдали подобие подушки и одеяло, которое оказалось коротким. Ну, Ване вообще почти все одеяла были короткими. Ваня долго не мог уснуть, ворочался на жестких нарах, играл в геометрию с одеялом, пытаясь совместить его площадь со своей, но под конец забылся тяжелым сном, из которого в половину седьмого утра его вырвала громкая музыка по радио. — Подъем! — заорал через решетку дежурный, как будто сквозь грохочущую музыку можно было как-то спать. День тянулся долго, и чтобы убить время Ваня попросил у дежурного книги, но оказалось, что пока было не положено. Зато после завтрака его снова вызвали на допрос. В кабинете следователя Ваня с удивлением увидел своего вчерашнего водителя — Славу с дурацкой кличкой Птичий Пепел. Он тихо сидел в углу кабинета, что-то смотрел в телефоне и как будто к допросу не имел никакого отношения, но Ваня мгновенно понял, благодаря кому он здесь. Следователь велел ему садиться и снова начал вчерашнюю волынку про митинги. А Ваня, как и вчера, принялся по десятому кругу рассказывать, что был в это время в Европе. — Вы же понимаете, Иван, что запирательство вас не спасет? — тон следователя был обманчиво заботливым. — Вам же предлагали выгодную сделку. Вы все отказываетесь. И он покачал головой, как будто учитель стыдил незадачливого ученика, разбившего окно в школе. Исход Ване был понятен: или он соглашается на сделку с этим носатым Мироном Яновичем, или уезжает в телогреечке куда-нибудь на Урал. Обидчивый он оказался, этот любитель статуэток. — Ну, допустим, я соглашаюсь, — Ваня исподлобья посмотрел на следователя, — и тогда сразу домой еду? — А это уже, куда вам хочется, Иван Игоревич, — тон у того моментально стал другим, и Ваня подумал о коррупции в рядах органов. Уже через несколько минут все формальности были улажены, и Ваня расписывался на стойке дежурного за свои изъятые вчера вещи. За спиной возвышался водитель Слава — Птичий Пепел и заглядывал через плечо. Не комментировал, и на том спасибо! На улице, прямо перед крыльцом возле знака «Парковка только для сотрудников» уже ждала вчерашняя черная бэха. Ваня с готовностью сел в нее и молча ждал, пока Слава завяжет ему глаза. Секретность, так секретность. Сегодня Мирон Янович был определенно добрее и любезнее: улыбался и лично налил Ване чашку кофе. — Странный ты человек, Ваня. Нет, чтобы вчера еще согласиться, так ты решил провести ночь в КПЗ. Или в «Укрощение строптивой» поиграть решил? Так ты не в моем вкусе, — посмеиваясь, протянул ему чашку Мирон Янович. — Че делать надо? — Ваня решил в ответ любезности не проявлять и поскорее пройти все эти реверансы. Собеседник тут же стал серьезен, из голоса исчезла дебильная приторность, ушла улыбка, а взгляд стал цепким и злым. — Нужно поехать в Европу. Для начала — в Финку. Такой долгий путь из-за всех этих прививочных мер: оттуда не пускают, а сюда не принимают. Надо местными колоться, а сделать это можно с нашей прививкой только в Финке. Пиздец какой-то с этой пандемией! Для обычной кражи столько препонов теперь, — выругался Мирон Янович и продолжил, — в общем, это, конечно, все для отвода глаз. Туда едешь на чем хочешь, хоть с челноками в автобусе, останавливаешься в Котке, гостиницу выбираешь ту, что ближе к набережной, и ждешь там дальнейших указаний. — Как-то долго все и муторно, — язвительно ответил Ваня. — Как я скажу, так и будет, — тихо припечатал собеседник в ответ. — У тебя неделя на сборы. В следующее воскресенье ты должен выехать. Лучше, если рано утром. Свободен. Ваня молча поднялся и вышел, обсуждать больше было нечего, к тому же за свое мнение тут можно было поплатиться, он это уже понял. Слава повез его по вчерашнему маршруту, но в этот раз прямо до подъезда: адрес он откуда-то знал заранее, но теперь Ваня не собирался выяснять подробностей, потому что предполагал — они ему не понравятся. Неделя, отведенная ему на сборы тянулась ужасно медленно, потому что собирать особенно было нечего, а продумывать план не получалось. Выходило, что этот Мирон Янович задал ему загадку в сказочном духе: пойди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что. Точнее, Мирон-то отлично знал, что ему нужно, но вот Ваню в свои планы пока не посвящал. От этого было вдвойне тошно: такие загадки обычно выходили боком исполнителю. Он потому и работал один и сам на себя (клиентов искал уже только после выполненного дела), что когда-то в юности прокололся. На него вышел один уважаемый человек, сделал заказ и точно так же сказал, что будет инструктировать и сообщать подробности в процессе. Ваня повелся, больше из-за своей молодости и привычки доверять людям старше и авторитетнее него. А в итоге пришлось объясняться с французской полицией, на ходу придумывать легенду, а заодно и пойти на свидание с лейтенантом из группы захвата. От всего этого осталось гадкое ощущение, что им попользовались, неукраденная картина и зарок на всю жизнь — работать в одиночку. Сейчас на кону стояла его свобода, а может, теперь и жизнь — кто его знает, этого ценителя антиквариата. Потому Ваня старался отдыхать и не думать о предстоящем деле, не строить планов, но в мыслях то и дело возвращался ко всей этой безнадежной, как ему казалось, затее. Накануне в субботу он собрал небольшую сумку вещей, взял в аренду машину (повезло, что у фирмы был филиал в Финляндии и ее можно было оставить там без каких-то дополнительных головняков), а вечером, выглянул в окно и увидел во дворе черную бэху. Рядом на скамейке сидел Слава и о чем-то говорил с его соседом, хозяином лабрадора. Нетрудно было догадаться, о ком они беседуют: сосед пару раз махнул головой в сторону его окон. Ваня выматерился и лег спать пораньше, надеясь, что к утру соглядатай съебется из его двора и вообще из жизни. Его надежды оправдались, и в шесть утра Ваня выехал в сторону Выборга без «сопровождения». Дорога была замечательной, хорошая погода, почти пустая, несмотря на воскресенье, трасса, никаких дальнобоев. Педаль в пол, и за три часа, включая стояние на пропускном пункте, он доехал до места назначения. В небольшом отеле его ждали — номер Ваня благоразумно забронировал еще неделю назад. Комната оказалась привычно крохотной, со стандартной икеевской мебелью и видом во внутренний двор. Сколько ему придется ждать указаний от сиятельнейшего Мирона Яновича, Ваня не знал, но на всякий случай, заплатил за неделю. Должно же этому носатому придурку хватить недели, чтобы разродиться наконец своими ценными инструкциями. Оставшийся день он посвятил экскурсии по Котке, но ничего интереснее смотровой башни на берегу не обнаружил. Он прошел весь островок за три часа туда, обратно и наискосок, пообедал в рыбном ресторане на другом конце острова, покормил чаек, пофотографировал море и себя, а время все еще не приближалось к вечеру. Да, неделя в такой глуши будет тянуться, как месяц! Наконец, исходив город-остров вдоль и поперек, Ваня все же пошел обратно в отель, решив, что экскурсий с него хватит, и следующий день он проведет в постели перед телевизором. Но пока принимал душ, все его планы пошли кувырком. И первой преградой стал пропущенный звонок. Оказалось, это был Слава. Когда Ваня перезвонил ему, тот очень недовольно сообщил ему, что теперь у Вани есть напарник, и Мирона Яновича не ебет, что Ваня всяких там напарников терпеть не может. «Дело сложное, поэтому работаете вдвоем. И отвечать будете вдвоем, если что», — усмехнулся Слава в трубку, а дальше издевательски сообщил, что напарник живет в соседнем номере — очень рядом, и Ваня просто обязан познакомиться с ним чем скорее, тем лучше. — С ним у нас тоже есть связь, поэтому он мне отчитается, приходил ты или нет. Не дай бог, накосячишь, Охра, — злобно закончил он и отключился. Ваня вздохнул, оделся и отправился знакомиться со своим новоявленным напарником, надеясь только, что тот будет достаточно молчаливым и сообразительным и даст Ване возможность сделать все самому в лучшем виде. А своим заказчикам Ваня потом скажет, что работали вдвоем, чтоб не подставлять бедолагу. Ваня постучал в дверь соседнего номера и подумал, что он «удачно» расположен слева от его собственного — значит, кровати стоят через стенку, и можно перестукиваться ночами. Больше в этом городке заняться все равно было нечем. Дверь открылась почти сразу же, но вместо заготовленного приветствия Ваня смог выдавить из себя только: — Бляяяя, да че за нахуй... Перед ним, улыбаясь, скрестив на груди руки, стоял Светло.