Мистер и... мистер. В общем, оба

Светло ждал именно его. Факт. Это было написано на его улыбающейся физиономии гигантскими буквами. — Проходи, Ванечка! — Он отступил вглубь номера и приглашающе взмахнул руками. — Пошел ты, — сквозь зубы выплюнул Ваня и вернулся к себе, нарочно громко хлопнув дверью, чтобы Светло точно понял всю степень его недовольства и не вздумал идти на дальнейшее сближение вплоть до особых указаний своего шефа. В том, что его шефом был лысый и носатый Мирон, Ваня не сомневался. Теперь пазл сложился. И столкновение в туалете, и отключенная сигналка в галерее, и менты с утра пораньше. Все-все-все. Только конфеты сюда не вписывались и пропавшая папка с ориентировками. Этот Мирон, судя по всему, был влиятельным чуваком и мог бы вытащить Ваню из тюрьмы, если бы полиция узнала, что он и Охра — одно лицо. Ваня был ему нужен, настолько сильно, что он не допустил бы срока. А теперь вот этого придурочного Светло приставил. Чтоб Ваня точно не сбежал? Формально они напарники, а на самом деле какие у него задачи относительно Вани? Мысли пронеслись в голове очень быстро. Ваня подошел к окошку, чтобы помедитировать на внутренний двор и успокоиться, но не вышло. Дверь в номер открылась и кто-то вошел. Даже не нужно было гадать, кто это. Это было и страшно, и удивительно одновременно, и очень злило. — Как? Ну, как ты зашел? И главное: на хрена? — вызверился он на Светло. Тот ухмыльнулся: — Я думал, ты понял, что для меня любая дверь не проблема. Хоть туалетная, хоть твоя навороченная в Питере, хоть эта. — Он прекратил лыбиться и, поняв, что Ваня не прочь помахать сейчас кулаками, немного отступил назад и пояснил: — У горничной карточку стащил универсальную. Ты думаешь, уборку в номерах как делают, если гость ключ с собой забирает? Ваня устало сел на кровать и обхватил голову руками: — Насрать, как. Вали к себе. И давай так: скажет твой босс нам пересечься, тогда и общаемся. Нет — не отсвечивай. Мне твоей рожи хватило уже на год вперед. — Нам план разработать надо, — как ни в чем не бывало продолжал Светло. — Слышь, мистер Фикс, планируй сам с собой за стенкой, и притом очень тихо, — прошипел Ваня. — Как хочешь, — пожал плечами Светло и вышел, почти бесшумно закрыв за собой дверь. А вот своей дверью, наоборот, хлопнул очень громко. Ваня сидел на кровати и смотрел в одну точку. Мысли скакали галопом и приходить в порядок не желали. Вся его авантюрная, но при этом размеренная жизнь за последнюю пару недель полетела в пропасть. В одном Светло был прав: план необходим. Один он будет доставать неизвестную фигню или в паре — не важно, но продумать порядок действий было надо. Пословица утверждала, что утро вечера мудренее, поэтому Ваня лег спать, надеясь, что во сне тоже что-нибудь придумается. Сон пришел не сразу, и он еще час слушал, как за стенкой скрипит кровать: наверное, Светло тоже не мог уснуть. Интересно, доложился ли он своему шефу уже? Утро встретило Ваню громкой трелью за стеной — у его напарничка даже будильник был максимально противным. Ну а разве могло быть иначе? Завтрак в гостинице был включен в стоимость номера, но Ваня решил пойти в ближайшее кафе: не хотел в гостиничной кафешке пересечься со Светло. Чем реже они будут видеться, тем для его нервов лучше. И, конечно, не угадал. Едва официантка принесла ему завтрак, как в дверях нарисовался «дорогой» сосед. Напрасно Ваня молился и мысленно посылал ему сигналы убраться из кафе или хотя бы сделать вид, что они незнакомы. Светло телепатией не владел и, глумливо улыбаясь, уселся к нему, сразу же пожелав доброго утра. Ваня промолчал, преувеличенно внимательно читая новости в телефоне. Он надеялся, что Светло обидится на такую невежливость и уйдет. Как бы не так! Тот, видать, был не из обидчивых, поэтому расположился как у себя дома и сделал заказ подошедшей официантке. Потом прокомментировал Ванин завтрак, особенно количество сладкого в нем. Ваня молчал. Старался равномерно дышать, считать про себя до десяти, потом до ста, потом думал о хлопке одной ладонью. Минут через десять его терпение иссякло. — Слушай, Ванечка, — процедил он, — мы с тобой хоть теперь и вынуждены работать вместе, но свали, будь так любезен. Совсем не обязательно таскаться за мной. Светло в ответ отхлебнул кофе и совершенно будничным тоном сообщил, как будто и не слышал только что ничего: — Как тебе Франция? Париж, город любви? Ваня тяжело вздохнул: — Я правильно понимаю, что нам надо туда? И от тебя я в ближайшее время не отвяжусь? Светло кивнул: — Абсолютно. Мало того, мы с тобой сейчас пойдем в гостиницу и все-таки попробуем придумать план. Тебе же нужен хороший взломщик в моем лице? — Взломщик, бля, — застонал Ваня, пряча лицо в ладонях. — Ты про хоббитов перечитал книжек, что ли? Скажи еще, что идем золото под горой искать. Идиот! — Ну, про хоббитов, это уже ты додумал сам, — деловито продолжил Светло, — но согласись, что я могу открыть почти любую дверь. И я удачливый. — А я — нет? — сердито спросил Ваня. — По последним данным — не очень. Ваня вздохнул, подозвал официантку, оплатил счет и вышел. У гостиницы его догнал Светло и пошел рядом, как будто, так и задумано было. — Да ладно, дядь, ну прокололся раз. Зато это дело обставим в лучшем виде. Пойдем гостиницу бронировать? Ваня уже понял, что даже в своем номере он от Светло не скроется, поэтому распахнул перед ним дверь, предоставив зайти первым. Тот уселся прямо на кровать, проигнорировав кресло. Потом улегся и залип в телефон. Потесненный хозяин номера был вынужден довольствоваться неудобным икеевским креслом с жесткой спинкой. — Слышь, ты там ничего не перепутал? — позвал он Светло. — Может, местами поменяемся? — Иди, я тут номер подыскиваю, — приглашающе похлопал тот рукой рядом с собой. — Здесь места хватит, я подвинусь. Ваня поднялся, но ложиться рядом не стал, а попробовал поднять Светло с кровати. Тот фыркнул, но сел, хмуро покосившись на Ваню: — Я вот еще в первый раз, в Питере, понял, что ты нифига не гостеприимный, а ведь сначала думал, что у нас взаимная симпатия. Потому, видать, у тебя и ник такой в интернете, ты совершенно точно очень грубый парень. Ваня задохнулся от возмущения и не нашелся с ответом. — Ладно, смотри давай. Хорошая гостиница. Почти на Елисейских полях. И номер шикарный, кровать кинг-сайз. А? Ваня досчитал про себя до десяти и ядовито спросил: — Я извиняюсь, конечно, а на хуя тебе кровать кинг-сайз? Ты в позе звезды спишь? — Без понятия, в какой позе сплю, мне об этом как-то не говорили. Но ты можешь проверить лично. Потом расскажешь, — подмигнул Светло и уже серьезнее продолжил, — номер на двоих снимем: и дешевле, и логично. Ваня повернулся к нему и, стараясь не скрипеть зубами от ярости, спросил: — Во-первых, при чем тут цена? У тебя нехватка денежных знаков? Во-вторых, какая, блядь, логика? Что логичного в том, что два мужика снимают номер с двуспальной кроватью? Светло пожал плечами: — А зачем деньгами разбрасываться? Да вдвоем и веселее, чего ты сразу. А логика в том, что мы с тобой типа путешествующая парочка. Ты что, из прошлого века? — Давай так, — вздохнув, ответил Ваня, — хер с тобой, снимаем один номер на двоих, но с двумя кроватями. Не собираюсь я с тобой еще и койку делить. А сейчас вали к себе, взломщик. — Зря ты так, Охра, — заявил Светло, поднимаясь с кровати, — я бы к тебе не приставал. Сначала, — добавил он, уже выходя в коридор. Ваня закрыл дверь изнутри на два оборота, чтобы напарничек к нему точно не заявился, и пошел в душ. Вроде бы необходимости намываться не было, но слова Светло об огромной кровати, его недвусмысленные намеки, да и вообще сам по себе его напарник породили закономерную реакцию, и ее нужно было сейчас же нейтрализовать всем известным способом. Когда Ваня уже полностью разделся, а в душе шумела вода, он услышал, как в дверь громко и настырно застучали. Это мог быть только один человек. Обернув полотенце вокруг бедер, матеря своего визитера, Ваня пошел открывать. Светло уже, видать, отчаялся, что ему откроют, и в первые секунды растерялся. Ваня с удовольствием наблюдал за смятением, мелькнувшим на его лице, но потом Светло взял себя в руки, и теперь пришла Ванина очередь беспокоиться. Гость скользнул по нему хищным взглядом, отметил проблему, из-за которой тот, вообще-то, и решил принять душ, и мурлыкающим голосом произнес: — Кстати, я сказать-то забыл, выезжаем завтра: к пятнице мы должны быть в Париже. А пока могу спинку потереть. — Съебись, блядь! — прорычал Ваня и захлопнул перед его носом дверь. Если сначала он просто хотел передернуть по-быстрому, так сказать «в общем», то теперь перед глазами стоял вполне конкретный образ. И никуда уходить не собирался. Ваня против воли вспоминал все несколько их пересечений, повторял про себя, как мантру: «Только не влюбись. Только не влюбись». И в решающий момент в голове все равно возник Светло. В чокере, ети его, с таким манящим порочным взглядом, что Ване хватило. Он в последний раз двинул рукой и застонал, сползая по стенке. Все вышло точно по учебнику, дедушка Фрейд. Ваня понял, что попал. После всего произошедшего утром выходить из номера не хотелось даже на обед, но с другой стороны стены давили, от них нужно было вырваться. Ваня боялся опять столкнуться в кафе со Светло, но ему повезло, и он пообедал в одиночестве. На сытый желудок сразу стало веселее, и он решил прогуляться, пока стояла хорошая погода, и не было никаких дел. Пусть делами пока заморачивается его напарник, раз уж взялся. Ноги сами привели его в парк на берегу. В рабочий день там было мало народу: только какие-то одинокие пенсионеры, и Ваня обрадовался возможности побыть наедине с морем, подумать. Как назло, думалось ему сейчас только об одном человеке, в которого он, кажется, начинал влюбляться, чего ему ужасно не хотелось. На песочной площадке у самого берега Ваня еще вчера приметил удобные широкие камни, где можно было посидеть, и сейчас он шел прямо туда. Но, не доходя буквально нескольких шагов, он заметил, что там уже кто-то сидел. Сначала значения этому он не придал, но подойдя еще ближе узнал в сидевшем своего напарника. Тот его не слышал — притопывал ногой в такт музыке из наушников. Было так нелепо и по-детски, но Ване почему-то захотелось понаблюдать за Светло со стороны, когда он думает, что его никто не видит. И оказалось, что он, наверное, прикольный. Такой спокойный, в своих мыслях. Если бы еще не вел себя по-идиотски и не имел в начальниках того носатого мажора, то они могли бы даже подружиться. И чем черт не шутит, может даже... Додумать не получилось, потому что Светло, как будто почувствовав, что за ним наблюдают, резко обернулся. Когда он увидел Ваню, с его лица резко слетела улыбка, оно как будто стало каменным. Он собирался пройти мимо, но в самый последний момент как будто внезапно передумал, подошел к Ване и равнодушно сообщил, что уже арендовал машину и что поведет завтра Ваня. До Турку, а там они сдадут тачку и пересядут на паром. Выезд в десять утра, и не опаздывать. И пошел себе дальше, как будто это не он несколько часов назад делал всякие недвусмысленные намеки, не он стрелял глазами. Как будто понял, что Ваня начинает влюбляться, и ему, Светло, это было неприятно. Они выехали даже раньше десяти, наскоро сдав номера и оставив неплохие чаевые — Ваня надеялся, что благодаря этому они не останутся в памяти персонала дольше часа. Просто богатенькие парни из России, привыкшие сорить деньгами. Да еще Светло так строил ему глазки, что точно убедил девушку с ресепшена, что они парочка, но по какой-то странной причине живут в разных номерах. Ваня сначала не понял такой перемены в своем соседе: вчера тот проигнорировал его в парке, теперь ляпнул что-то вроде «Милые бранятся, только тешатся». Не в себе он, что ли? Но все стало ясно в машине. На ресепшен был просто спектакль для сотрудницы отеля, теперь Светло снова стал молчаливым, и Ване, который уже успел немного понять, что за человек его напарник, это было странно. Он сначала пытался его разговорить, но потом плюнул и тоже замолчал. Захочет — скажет что-нибудь. Но всю дорогу, до самого Турку, Светло молчал. Недалеко от порта они сдали машину и купили билеты на паром до Мальмё. Все в полном молчании, если не считать пары фраз, сказанных по необходимости. Ваню начинала бесить вся эта кругосветка, но соскочить он не мог. Не только там, в Питере этот мафиозо недоделанный держал его за яйца, но и здесь была одна причина. Причина, мрачно молчавшая вот уже часа четыре. Они поднялись на палубу парома, довольно большого. Для неискушенного путешественника он показался бы похожим на лайнер. Не «Принцессу», конечно, но тоже ничего. — Наша каюта на второй палубе. 221б, прикинь, — радостно произнес Светло, пялясь в экран телефона — билеты, как и все сейчас, были электронными. — Как у Холмса. — Надеюсь, это не будет дурным знаком и из-за тебя я не встряну в какую-нибудь жопу, — проворчал Ваня, но внутри обрадовался, что напарник наконец-то заговорил. Их каюта оказалась совсем небольшой и напоминала купе поезда. Такого классического советского поезда, только полки были с одной стороны, а напротив стол и откидывающиеся сиденья. Зато в каюте был иллюминатор, некоторые и этого были лишены. — Ого! Как в поезде Москва-Хабаровск — бедно, но чистенько, — съехидничал Светло, едва войдя в каюту. — Мог бы взять люкс, было бы дорого-богато, — язвительно ответил Ваня. — Там была бы огромная кровать, — Светло искоса глянул на него, закидывая сумку с вещами в небольшой шкаф. И тут же развернулся и уже совсем с другим выражением лица (Ваня даже толком не мог понять — игривое оно или просто наглое) объявил: — Нам предстоит первая ночь вместе. Можно я сверху? — Чего? — от неожиданности Ваня совсем невежливо вытаращился на него. А Светло вместо пояснений взял и забрался на верхнюю полку и уже оттуда сообщил: — С детства люблю здесь ездить. Вид классный из окна. Кстати, ты знал, что в России моряки называют полки в каюте шконками, как в тюрьме? Ваня поперхнулся: — Давай про тюрьму не будем: мне хватило впечатлений. Светло согласился и опять замолчал, уткнувшись в телефон. Ваня не стал допытываться, чем именно он там занимался: читал книгу или написывал своему шефу в Питер, просто успокоился, что лед между ними, кажется, стал таять, и Светло больше не психует непонятно из-за чего. Сам он тоже занялся книгой, потом погулял по палубе, пофотал море, провожающих паром чаек, убегающие вдаль берега Финляндии и надвигающийся закат. Напоследок, уже перед возвращением в каюту, подумал, что было бы здорово поехать еще раз со Светло вдвоем, но уже не на дело, а так, туристами. Лучше на фьорды, конечно, в Норвегию, романтичнее. Эта последняя мысль его испугала, и он стал вспоминать, какой его напарник все-таки паразит. На этом слове Ваня запнулся и понял, что увязает еще сильнее, потому что мудаком Светло называть уже не хочется. С этой мыслью он пошел в бар и напился там от души, так что уже под закрытие, часов в пять утра, в каюту его доставил стюард. Ваня присел на койку, некстати вспомнил, что Светло называл ее шконкой и прислушался. Похоже, напарник сладко спал, сам Ваня решил последовать его примеру и упал на постель, даже не раздеваясь. Под закрытыми веками еще немного покружились вертолеты, но сил бороться с ними у Вани не было, и он крепко заснул почти сразу, как голова коснулась подушки. Из сна его вырвал противный писк будильника, и сначала даже показалось, что он все еще в гостинице, а трезвон слышится за стенкой. Ваня отвернулся к стенке и попытался накрыться тощей подушкой, но его довольно грубо развернули, а подушку отняли. — Вставай, дядь! Пить — здоровью вредить! — Ване от светловского голоса захотелось провалиться если не сквозь землю, то хотя бы на самую нижнюю палубу или даже в трюм. Куда угодно, лишь бы не слышать этого издевательского тона. Голова трещала, глаза не хотели открываться, и мучил страшный сушняк. Ваня на ощупь как-то сел и обхватил голову руками — так казалось, что она не расколется. Рядом звякнула крышка, а потом что-то соблазнительно зашипело — минералка полилась в стакан. Стало очень тоскливо — Ваня понял, что сейчас его станут мучить. — Это «Перье», между прочим, — словно угадав его мысли, сообщил Светло. — Вкусная! Я с тобой даже ею поделюсь, если ты соизволишь мне сказать, какого хера ты вчера так нажрался, что тебя принесли, именно принесли, Ваня, в пять утра? — Иди в жопу, ты мне мамочка, что ли? — поморщился Ваня, но позы не поменял и даже не попытался открыть глаза: в душе он продолжал надеяться, что Светло все-таки не садист и издеваться не станет. — Не мамочка, но ты сюда не прохлаждаться приехал, а работать. На хера мне такой напарник, который не о деле думает? — резко отчитал его Светло и ткнул Ване в лицо стаканом. — Пей, Ванечка, там, на столе таблетка еще. Через полчаса прибываем, ты мне нужен в ресурсе. Ваня ощупью взял стакан, почти залпом выпил его и только потом открыл глаза: на столе стояли еще две бутылки минералки и лежала пачка таблеток от похмелья. Напротив него сидел Светло, хмурился и ждал, пока Ваня придет в себя. — Ты меня очень подвел, Охра. — Светло чуть зубами не скрипел от злости, когда они уже были на набережной. — Нам сейчас надо как-то ехать дальше, чем быстрее, тем лучше. Как за руль планируешь садиться? — А у тебя что, прав нет? — хмуро спросил Ваня — голова до сих пор раскалывалась несмотря на таблетки. — Надо же! — язвительно ответил Светло. — Великий и ужасный Охра наконец-то соизволил поинтересоваться кем-то еще, кроме своей драгоценной персоны. И дальше уже спокойнее он продолжил: — Я в розыске по линии Интерпола за угон. Много угонов. Плюс по мелочи разные нарушения. — Светло полез во внутренний карман куртки. — Во, красота же? Ваня смотрел на развернутый листок. Ориентировка, такая же, каких у него были сотни на самого себя. Смотрел и понимал, почему Светло казался ему смутно знакомым. — Фаллен? Ты и есть Фаллен? — недоверчиво протянул он и даже остановился. — То-то мне твоя рожа... в смысле, чувствую, где-то видел. — Да, рожа-рожа, че стесняешься, — усмехнулся Светло, вернее, теперь он для Вани стал в одно мгновение из надоедливого язвы Светло Фалленом — человеком, которого он знал только по сводкам и заочно уважал. И, что греха таить, хотел познакомиться. Познакомился... — Не представляю, кто тебя станет добровольно искать? Разве что мазохист, который захочет, чтобы ты ему мозги чайной ложкой выколупал, — за ехидством Ване хотелось скрыть что-то, чему он пока боялся дать имя, как-то обозначить. Поэтому решил, что лучше в данном случае нападать первым. — Пока этот прекрасный человек меня не нашел, я выколупаю мозги тебе. Если уж ты сегодня птица перепел, то поедем в Копенгаген на автобусе, там проспишься пару суток и поведешь машину, как нормальный человек. Ваня скрипнул зубами и промолчал. До Копенгагена шел автобус без нумерованных мест, и Ваня выбрал себе самое дальнее, в углу. Фаллен, зараза, тут же уселся рядом. Хоть голову на плечо не положил, и то спасибо. — А вот скажи мне, Ванечка, зачем весь этот вояж? Почему мы не можем отсюда напрямую в Париж? Тем более, сегодня среда, а там мы должны быть в пятницу. — Можем быть, а можем и нет, — подмигнул ему Фаллен. — Докладывать никому не будем. Ваня повернулся и подозрительно взглянул на него: — Что значит «не будем»? То есть, это не приказ твоего носатого? Сам придумал, сам меня с места сдернул? Что происходит, а? — Да ладно тебе, Охра, не будь занудой. Ты разве не хотел посмотреть Копенгаген? Ну, может, присмотрел там себе чего из золотишка? Заодно попробовали бы в паре работать. Потренировались, так сказать. — Фаллен так лучился самодовольством, что у Вани кулаки зачесались, но он опять мысленно досчитал до десяти и отвернулся к окну. Ну, вот откуда он все знает? Нет, понятно, что Фаллен следил за ним, но так дотошно? Через час с небольшим они стояли в лобби большого и приличного отеля. Не «Хилтон» и не «Ритц», но Ваня был счастлив. Нет неудобных кроватей и жестких кресел. Нет тощих подушек и тонких стен, где слышно каждый вздох соседей. И наконец-то нормальная ванная, а не душевая кабинка площадью пол квадратных метра. Менеджер на ресепшен извиняющимся тоном сообщила, что произошла ошибка в бронировании по вине агрегатора, и в их номере будет одна большая кровать вместо двух односпальных. Но отель, разумеется, готов принести свои извинения, например, ужин в номер в подарок. — И шампанское с клубникой, — сладко улыбаясь, потребовал Фаллен. Менеджер понимающе кивнула и протянула карточку-ключ. Войдя в номер и окинув взглядом огромного двуспального монстра, на котором могли свободно разместиться как минимум трое, Светло восхищенно присвистнул и искоса взглянул на Ваню. Тот его энтузиазма не разделял: вторая совместная ночь с Фалленом, но теперь уже не просто в одном помещении, а на одной кровати его не воодушевляла. Точнее, будила в нем самые пугающие и нескромные мысли, которые хотелось затолкать в такую глубину бессознательного, чтобы никакой психолог никогда не смог их вытащить. — Я в душ, а ты лечись — выглядишь... — Фаллен поморщился и вытащил из рюкзака пачку таблеток, — нам еще по достопримечательностям погулять надо. На журнальном столике лежала груда разных рекламных брошюр и путеводителей. Дожидаясь Фаллена, Ваня просматривал их и в одной наткнулся как раз на историю о найденном древнем золоте. Оказывается, выставлен он был даже не в музее, а в бывшей городской ратуше. Сейчас там помещалось какое-то учреждение, ну и туристов периодически пускали, на время выставок. В голове начал вырисовываться план, и сразу же исчезло похмелье. Вот чего ему не хватало! Работы. Причем не заданной кем-то сверху, а выбранной самим. Даже появившийся из ванной Фаллен в провокационно обмотанном вокруг бедер полотенце сейчас его не сильно смущал. Он завалился рядышком на кровать и сунул нос в буклет, который читал Ваня: — Я тоже над этим думал. План есть? Ваня повернулся к нему и чуть не стукнулся лбом: — Ты чего так прижался? — проворчал он и отодвинулся. У Фаллена глаза были такие темные, затягивали, а еще он был почти совсем не одет, как будто специально Ваню соблазнял, хотя все его действия противоречили сами себе же: то глазами стреляет, то молчит и игнорит, то разгуливает полуголый как ни в чем не бывало. Фаллен в ответ закатил глаза, но, к счастью промолчал, сосредоточенно вглядываясь в буклет, как будто наделся высмотреть в нем зашифрованную информацию. И Ваня молчал, обдумывая, как лучше провернуть дельце. — Охра, ты бегать быстро умеешь? — неожиданно спросил его Фаллен. Ване следовало бы насторожиться, но за последнее время он столько раз влипал, в том числе из-за Фаллена, что просто не обратил на фразу никакого внимания. — Когда пойдем? — вопросом на вопрос отвечать было невежливо, но не в отношении Фаллена, это ясно. — Давай завтра? А сегодня на разведку сходим, — пожал тот плечами. — Да и тебе не помешает в себя прийти. В душ пойдешь? В душ Ваня хотел. На пароме крохотной раковины в каюте было явно недостаточно, а сейчас уединиться хотелось еще и чтоб с Фалленом поменьше быть в одной комнате. Наверное, он приводил себя в порядок слишком долго, или просто напарнику так хотелось погулять по городу, что он решил его поторопить. Как раз когда Ваня заканчивал чистить зубы, склонившись над раковиной, тихо захлопнулась дверь. Он поднял взгляд — в зеркале отражался Фаллен. — Ижвини, жабыл, тьфу, — Ваня сплюнул пасту в раковину, — забыл, наверное, дверь закрыть. Виновато улыбнулся отражению в зеркале и пожал плечами. — Или не захотел, — вполголоса ответил Фаллен себе под нос и подошел очень близко. Ваня почувствовал, как по пояснице легко и ласково прошлись пальцы. — Почему бабочка, да еще такая странная? — раздался шепот прямо в ухо, а пальцы нырнули под резинку штанов, немного стянули их вниз. — Давно еще с чуваком спорил и проиграл. — Что-то странное творилось с голосом: в нем появлялись тягучие низкие ноты, и Ване становилось не по себе. — Он и эскиз рисовал, так — тяп-ляп, по приколу тоже. Сводить не хочу — какая-никакая память. — Спал с ним? — показалось, или Фаллен ревнует? — Друг просто. Забей. Зачем он вдруг оправдывается перед ним? Ваня глотнул воды и прополоскал рот: ему хотелось оттянуть момент, когда надо будет повернуться и посмотреть в глаза Фаллену. Тот молчал, но продолжал начатое. Дышал в шею, прижался вплотную, пальцами гладил уже не бока, а живот, пробираясь все ниже. — Ванечка, свали, а? — тихо, все еще боясь обернуться, попросил Ваня. — Не хочешь? Неприятно? — Фаллен и не думал прекращать, а даже наоборот — куснул Ваню за мочку. — Какой-то сраный служебный роман получается. Но мы же не за этим здесь, у нас дело. — Ваня понимал, что уговаривает не Фаллена, а себя в первую очередь, но признаться себе в очевидном было еще хуже. — Служебный роман, — протянул Фаллен, как в кино, — знал я одну такую парочку, у которой подобный роман случился. Сначала хуесосили друг друга на чем свет стоит, а теперь надышаться не могут. Он усмехнулся и уже сам надавил Ване на плечи, заставляя повернуться. — Обожаю Кэрролла и истории про рыцарей. — Фаллен теперь уже откровенно гладил везде, где только мог, наклонялся и целовал, лизал, прикусывал. — Вань, по-хорошему прошу — уйди, — Ваня и сам понимал, что это совершенно бесполезно, потому что где-то там, глубоко внутри он теперь окончательно понял, что все. Сам стал подставляться под поцелуи и ласки. — И даже так не нравится? — Фаллен (когда только успел штаны с обоих снять) сжал в ладони их члены и провел снизу вверх и обратно. — Даже так, Вань? Он потянулся к Ваниным губам, но тот запрокинул голову и подставил шею — вот, мол, тебе, Ванечка, самое уязвимое. — Неудобно стоя, пойдем, — Фаллен оторвался от его шеи и кивнул в сторону открытой двери. — Я в душ сначала. А ты, кажется, пару дней назад хотел мне спинку потереть, — теперь, после признания самому себе, можно было и перехватить инициативу, наплевав, что оба принимали душ совсем недавно. Ваня — вот только что. Душевая кабина была просторной, и Ваня запоздало сообразил, что номер выбирал именно он, и выбрал как раз из-за ванной. Кажется, именно это имеют ввиду, когда говорят «мыслишки по Фрейду». — Потом в душ, — голос был хрипловатый, и Фаллен смотрел прямо ему в глаза. Такому взгляду нельзя было сопротивляться. И Ваня не стал. Он никогда не думал, что сможет вот так, как под гипнозом, идти за парнем и подчиняться ему. Обычно это под действием его взгляда и голоса все покорно шли в постель, ну или куда там ему хотелось на этот раз. Но вот Ваня шел за Фалленом. И на кровать лег под его молчаливым взглядом. И ему, самое ужасное, это нравилось. Еще какими-то кусками сознания Ваня пытался себя контролировать, мыслить логически. А потом Фаллен взял его член в рот. Ну и все. — Вань! Ты как? — Над ним нависал — нет не Фаллен, Ванечка, после такого охуенного отсоса он не мог уже оставаться ни Светло, ни Фалленом. Ваня на секунду испугался, что он уже кончил, оставив партнера без ничего, но нет, член все еще стоял колом. Тогда Ваня вопросительно кивнул: чего ты, типа, переживаешь? — Три пальца нормально? А то ты поплыл, хрен дозовешься, — улыбнулся Ванечка. — Какие три пальца? Где? — Ваня испуганно вытаращил глаза: снизу он не то чтобы не бывал, но всего несколько раз и то считал, что это для очень, очень близких отношений. Когда вот прям твой-твой человек. Такой человек был в его жизни один раз, еще в юности, после этого Ваня влюбляться не хотел, близких отношений тоже не хотел, а теперь вот Фаллен так нагло и без спросу лезет в его личное пространство и в его, извините, задницу. — Ты так сладко стонал: «Ванечка!», «Еще давай», ну, я и решил, — Светло пожал плечами. — Мы ни на какие пальцы не договаривались! — Так мы и насчет секса не договаривались, — подмигнул Светло. — В следующий раз поменяемся, да? Вань, ты такой охуенный, я тебя хочу до ужаса, один раз? А? — теперь Ванечка уже не кривлялся, не строил глазки, он просто смотрел на него своими черными глазищами и ждал. Ваня четко понял, что если он скажет «нет», то никаких разов уже не будет, и ему стало почему-то неприятно от этого. — Вечером поменяемся, — притворно буркнул Ваня и закрыл глаза, снова отдаваясь во власть Ванечкиных губ, пальцев и всего остального.