Мистер и... мистер. В общем, оба

На экскурсию они выползли уже прилично после обеда. От отеля, как и было обещано, принесли в качестве комплимента и извинений шампанское с клубникой, и Фаллен тут же подбил Ваню на второй раунд. Даже вечера ждать не пришлось. Все это, конечно, походило на дешевую мелодраму или мыльный сериальчик, но Ване было кайфово. Пусть даже это ненадолго, пусть Фаллен к нему приставлен в качестве соглядатая, все равно: он втрескался, как подросток, и ему это начинало нравиться. Что думал по этому поводу сам Фаллен, он решил не выяснять: по опыту знал, что о таком лучше не допытываться, захочет — скажет, ну а нет, значит, сам Ваня провел время с удовольствием, и ладно. Пусть даже это был одноразовый трах. Потом влюбленность пройдет, это ненадолго. Возле здания бывшей ратуши толпились туристы и нагромождены были сувенирные киоски. Всех привлекла сюда сенсационная находка, а еще то, что на экскурсию пускали без каких-либо кодов и справок. Перчатки, маска — и добро пожаловать. Ну, и дешевые входные билеты сыграли свою роль. Ваня с Фалленом потолкались на площади у киосков, поглазели на сувениры, как заправские туристы. Кружки, колокольчики, тарелки, магниты, Русалочки и бюсты Андерсена разных размеров — всё с надписями «København» на лицевой стороне и «made in China» на обороте было призвано напомнить людям, в каком потрясающем месте они побывали. Все киоски были завалены одним и тем же — скукота. Но в одном из них продавались совсем эксклюзивные вещи: копии предметов из того клада, что сейчас выставлялся в здании по соседству. Ваня решил, что грех упускать такой прекрасный шанс, и завел с продавцом беседу об этих сувенирах. Светло в это время куда-то свалил, но Ваня и один справлялся превосходно. Оказалось, что эти пластиковые копии выполнены в масштабе один к одному с оригиналами и, по заверениям продавца, почти неотличимы от подлинников, а цена в пять евро за такую прелесть просто подарок. Дешевле не найдете, уверял продавец, и был прав — в ближайших киосках не то что дороже, вообще подобного товара не было. Выбрав несколько безделушек наугад, Ваня присоединился к длинной очереди в кассу выставки и уже морально приготовился провести с полчаса в унылом ожидании, как внезапно его потянули за рукав. — Пока ты магнитики разглядывал, я уже все взял. Пойдем, — даже в темных очках и медицинской маске было видно, что Ванечка улыбается. А еще он успел где-то раздобыть кепку с неизвестным логотипом. — Что за маскарад? — кивнул Ваня на кепку. — Так, одолжил, чтобы не вызывать подозрений. — Ванечка стянул очки на кончик носа и невинно похлопал ресницами. — Спиздил, — кивнул Ваня. — Нашел, дядь, — поморщился Ванечка, надел очки обратно и, сделав вид, что смертельно обижен, направился ко входу на выставку. Ваня догнал его уже у дверей — Фаллен, оказывается, когда хотел, мог идти очень быстро. — Не бесись, ну нашел и нашел, ок, — примирительно тронул он Фаллена за плечо. Тот обернулся и насмешливо бросил: — Так мило, Охра, что ты сам теперь за мной бежишь. Я даже могу подумать, что ты в меня влюбился. — Ну, подумай, кто ж тебе запретит. — Ваня ухмыльнулся, показал ему средний палец и тут же спрятал: они как раз приближались к контролеру. Но в душе после Фалленовских слов поселилась маленькая занозка. Тот играет с ним, видит Ваню насквозь, а он действительно влюбился, как дурачок. Стало стремно, потому что он понял в этот момент, что влюбленность сама не пройдет, и ему не все равно, что думает по этому поводу Фаллен. Внутри тот снова дернул его за рукав, заставив чуть наклониться, и зашептал на ухо: — Сейчас разделимся. Ты иди в зал, а я здесь кое-что сделаю. Чтоб завтра нам минут за пятнадцать все успеть. Ваня выпрямился и подозрительно посмотрел на него: — Почему мне кажется, что завтра нам все это обернется огромной жопой? — Потому что ты не веришь в меня. Любил бы — верил бы, — даже под маской было видно, что губы Фаллена искривились в саркастичной ухмылке. А глаза по-прежнему были за темными стеклами. Хотя Ване хотелось в этот момент увидеть именно их. — Иди уже, взломщик, — буркнул он и, развернувшись, сам пошел в первый зал. Вдоль стен тянулись невысокие витрины, похожие на застекленные письменные столы. Ваня автоматически отметил замочные скважины на боках каждой витрины, и камеру в углу потолка. Примерно прикинул ее «слепые» зоны. Кроме видеокамеры, на потолке он насчитал еще четыре модуля пожарной сигнализации, через которые подавался порошок для тушения. На стене «выхватил» взглядом схему аварийных выходов. План в голове обрел еще большую четкость. В первой же витрине Ваня увидел золотую пряжку, инкрустированную драгоценными камнями. Ее точную копию он приобрел всего несколько минут назад в сувенирном киоске. По самым грубым прикидкам, пряжка тянула на полсотни тысяч «зеленых». В следующей витрине он обнаружил еще пару вещиц, чьи копии сейчас лежали у него в кармане: браслет в виде переплетенных золотых шнуров и подвеска с мужским профилем, тоже золотая. Успеет ли он обернуться за пять минут? Должен, всегда успевал. В другом конце зала в открытых дверях показался Фаллен. С ним рядом шел мужик в униформе охранника и что-то объяснял наполовину языком, наполовину жестами. Фаллен кивал, хмурился и то и дело качал головой, как будто понимал, о чем ему толкует мужик. Ваня не спеша пошел им навстречу, поравнялся и встал возле одной из витрин так, чтобы и сфотографировать экспонаты, и хорошо слышать Фаллена с его сопровождающим. Оказывается, английский у его напарника был что надо, а вот у мужика не очень, и Ваня, слушая их сбивчивую беседу, пару раз ловил себя на мысли, что хочет обернуться и оказать услуги перевода. Но в целом он понял, что Фаллен выясняет, и довольно успешно, устройство охранной сигнализации, а также работу камер видеонаблюдения. На словах Фаллена «Благодарю, сэр! Я выяснил все, что нужно, завтра же департамент пришлет вам специалиста» Ваня обернулся, на секунду встретился со Светло взглядом и понял, что пора на выход. Они оба узнали все, что им требовалось для завтрашней операции. Фаллен нагнал Ваню недалеко от отеля. — Все готово на завтра. Сигналка под контролем, видеонаблюдение тоже. У тебя как? — спросил он, снимая кепку и пряча ее в рюкзак. — Аналогично. Все, что нужно, есть, — кивнул Ваня. — Мне минут пять нужно. Кстати, там пожарка еще есть, порошок. Будем привлекать? — А то! — кивнул Фаллен. — Все должно быть помпезно. Ты как Охра пойдешь или?.. — Или. Боюсь своей зверской мордой среди бела дня приличных граждан напугать. Да и полиция не так поймет, — усмехнулся Ваня. Фаллен кивнул и распахнул перед ним дверь отеля. — Позвольте за вами поухаживать, — изогнулся он в шутовском поклоне. — Идиот, — процедил Ваня и прошел. В лобби их сразу же окликнула менеджер и сообщила, что отель готов исправить ошибку и предоставить им номер с двумя отдельными кроватями. Ваня улыбнулся и ответил, что они с радостью воспользуются предложением отеля, нужно только вещи собрать, но их немного, так что минут за двадцать они управятся. После Фалленовских выкрутасов в очереди на выставку он чувствовал себя не то чтобы использованным, но появилось ощущение, что с ним играют в «ближе-дальше», что Фаллен все это не всерьез, а вот он уже успел влюбиться и не хотел бы, чтоб над ним просто посмеялись. В том, что Фаллен может это сделать, Ваня не сомневался. Слишком полярные сигналы от него исходили. Как будто он все это делал от скуки и проверял Ванину реакцию. Допроверялся, блядь. — Какое счастье! Я уж думал, ты с меня ночью одеяло стягивать будешь, — ухмыльнулся Фаллен и зашагал к лифту. В номере они быстро собрали весь свой нехитрый багаж и проследовали за портье к другим дверям. Их новый номер был точно таким же: просторным, солнечным, с тем же потрясающим видом из окна, которым до того они не успели насладиться. И ванная была такой же большой. Только кроватей было две узких, а не одна широкая. Но Ване уже было все равно. Недотрах снят, душу он отвел. В конце концов, и работу можно разбавить таким вот приятным, ни к чему не обязывающим сексом. Он себя уговаривал, и от этого стало не по себе. Светло, казалось, тоже был доволен сменой номера. Во всяком случае, больше он эту тему не поднимал и остаток дня провел, переключая каналы на телеке в номере, играя в игрушки на телефоне и с кем-то там же переписываясь. Ване, в принципе, было по хую, с кем тот общается. Так он сам себе твердил весь вечер, залипая в телефоне. Иногда они перебрасывались пустыми, ничего не значащими фразами, но больше ничего. А Фаллен продолжал написывать кому-то весь вечер и уведомления, гад, не отключал. Наверное, специально, чтоб Ваню побесить. Что сказать... У него получалось. Перед сном в ванной Ваня даже специально не стал закрывать дверь, тая какую-то бессмысленную надежду, но ничего не повторилось. Зато, когда в ванную отправился Светло, было отчетливо слышно, как щелкает замок. Ваня укрылся одеялом с головой и отвернулся. Окно было закрыто тяжелыми темными портьерами, но сквозь него все же пробивались лучи фонарей, слышен был шум улицы. Город не спал и не давал Ване. Или Светло был в этом виноват. Ваня не знал и смотрел на портьеры, как будто они могли ему что-то сказать, посоветовать. Но из них собеседники были так себе. То ли Фаллен перегрелся в душе, то ли решил сжалиться над Ваней на сон грядущий, но, устроившись в кровати, решил поболтать. Как будто это была какая-то ночевка или пижамная вечеринка. — А вот скажи мне, Ваня, — светски начал он, — ты такой весь успешный, на кой хер тебе это занятие? Неужели не придумал, чем другим зарабатывать на жизнь? Ваня от такого растерялся и, печально взглянув на портьеры, повернулся к нему. Светло сидел на кровати по-турецки, в одеяле, и рассматривал Ваню. Как будто интервью у Дудя, честное слово. — Тебе зачем? — Интересно. По тебе так и не скажешь, что ты самый известный вор столетия. Блогер, модель, артист. Кто угодно, только не вор. — Ну, а я вот именно он. — Ваня собрался опять отвернуться и продолжить прерванное занятие, но Светло такой ответ не устроил. — Зачем тебе столько денег? Ты же и так упакованный со всех сторон, — продолжал он допрос с пристрастием. — Остров, блядь, купить хочу. Чего доебался? Ты из налоговой, что ли, или ОБЭПа? Он надеялся, что теперь-то Светло отстанет, но человек, способный заткнуть его, похоже, еще не родился. — Реально остров? А где? — тот удивился, как ребенок, распахнул недоверчиво глаза, даже чуть наклонился вперед. Ване стало смешно, что Фаллен принял ответ за чистую монету, и он решил поддержать его в этом заблуждении. — Не решил еще, — немного лениво, как будто и правда, выбирал между Мальдивами и Карибами, ответил Ваня. — Думал, у Джонни Деппа выкупить. Он продает вроде бы. — На Багамах? Там круто, — восхищенно протянул Светло. — И как, хватает уже? — Почти, — ответил Ваня и потянулся. — Вот еще пару дел закрою, и покупать можно. — А на острове чем заниматься? — Фотографировать буду. Рыбок, пальмы, песочек белый. Девчонок местных без ничего. Ну и на пляже валяться, «Баккарди» пить. — Ваня заложил руки за голову и посмотрел в потолок. Тропический остров с небольшим коттеджем в окружении пальм так явно представился ему сейчас, что он всерьез задумался о покупке. И о том, чтобы проводить там время со Светло. Побольше времени. Желательно все и в кровати. Приплыли, блядь. — Ты счастливый, — меланхолично изрек Светло и тоже улегся на спину. — А я вот не решил, для чего мне деньги. Собираю, собираю, а для чего? — Ну, квартиру купи, — предложил Ваня, надеясь, что с его напарником не случится сейчас какая-нибудь меланхоличная херня и его не придется успокаивать. — Ты откуда, кстати? — Из Хабаровска, — похоже, Светло и не собирался разводить сопли. — Давно переехали еще с чуваком одним. Мы по Питеру работали сначала. И все время в паре, вдвоем. Золотое время было. Мой друг лучший. Он замолчал, а Ване стало на самом деле интересно его прошлое и, воспользовавшись паузой, он спросил: — А потом? Поругались? — Типа того. Не поругались, конечно. Просто дороги разошлись. У него любовь случилась неземная, и он туда весь ринулся. А я сам по себе стал. На Европу переключился, потом на Штаты. Знаешь, как тоскливо сначала одному было? Потом привык. — А с Мироном как законтачил? — вот это Ване было, пожалуй, интереснее всего. — С Мироном? — переспросил Светло, как будто не с первого раза врубившись. — С Мироном тоже вышло... Так себе вышло. Я положил глаз на машину одну, все ее выслеживал. Тачка такая! Огонь! Куколка просто, а не тачка. Ну и раз я эту куколку подкараулил в лесу. Блядь, в лесу! Это какой-то хуевый анекдот, но так и было. Недалеко от базы отдыха. Она вкруг тонированная, я и не видел, что там кто-то есть. Думал, бросили машинку, а сами водку пьянствуют где-нибудь в сауне. Ну, и вскрыл ее. А там, блядь, Мирон этот вместе со... парнем своим, короче. Ну, ты понял. — Так он тоже, что ли? — заржал Ваня. — Блядь, ну одни пидоры кругом, куда ни плюнь. — А ты не знал? — Светло тоже улыбнулся, но как-то без огонька. — До сих пор не понимаю, как я не просек, кто на этой тачке катается. Так бы сроду к ней не полез. — Короче, взял он тебя за жопу, да? — Взял, ага, — грустно согласился Светло. — Сказал, что теперь у меня перед ним должок, и я его должен отработать. И еще сказал, чтобы не пиздел никому. Про обстоятельства, понимаешь? Тебе первому рассказываю. Но ты тоже молчи, ладно? Он мужик жесткий, порежет меня на ленточки. — Ты его боишься? — удивился Ваня. — Боюсь — не боюсь, а за целостность своего организма я боюсь больше. Поэтому пока так. Можно подумать, ты его не боишься. — Я не понял еще, — соврал Ваня. Этого Мирона он, если честно, побаивался. Не столько его, сколько за решетку загреметь не хотел. А Мирон мог это устроить в два счета, если что не по его выйдет. — Ладно, спать давай, я тебе и так много наговорил, чего не следовало, — и Светло отвернулся, натягивая одеяло до макушки. — Давай, — озадаченно ответил Ваня и тоже отвернулся. * * * Мерзкая трель пробивалась сквозь сон и действовала на нервы. Ваня открыл глаза. На тумбочке между кроватями лежал Светловский мобильник и заливался. Ну что за человек, почему не отключить будильник? В школу он проспать боится, что ли? Телефон между тем совсем не думал прекращать: верещал на прежней громкости, подпрыгивал и даже переливался всеми цветами радуги. Скрипнув зубами, Ваня дотянулся до него и отключил будильник. Сам же владелец трубки спал, как младенец, и совершенно не думал покидать объятия Морфея. Ваня подумал, что Светло нужно разбудить. Можно холодным душем в постель. И вообще, он не котик, как Ваня вчера подумал в порыве страсти. Он гондон, это точно. Потому что будильник, да. И потому что сам даже бровью не повёл, паразит. Уснуть больше не получалось. На часах было девять утра, и спать вроде как уже было стыдно, когда все приличные люди работают. Ваня себя к приличным не относил, но из постели все же вылез. Через полчаса он уже стоял перед прилавком ближайшей кондитерской и разглядывал ее богатейший ассортимент. Фаллену тоже надо было купить чего-нибудь вкусненького, но после выходки его будильника, хозяину хотелось подарить разве что уголек. Однако человеколюбие в Ване победило, и из кондитерской он вышел с огромным пакетом сладостей на двоих. — Я думал, ты зассал и сбежал, — доброжелательно приветствовал его Фаллен. — О, вкусняшки! — Сначала я хотел тебя убить и сбежать, но грязь была бы. Поэтому я тебя просто отравлю, — объявил Ваня сгружая пакет на столик. — Не знал, какие ты любишь, поэтому взял всех по два. — Мышьяк? Кураре? — деловито уточнил Фаллен, отправляя в рот эклер. — Пурген, зайка. Ты бы хоть кофе дождался, — из второго пакета Ваня достал два огромных стакана. — Вообще, я всегда думал, что умру от несчастного случая, — сообщил Фаллен, дожевав пирожное. — Я как раз собирался под него замаскировать, — кивнул Ваня. — Ешь давай. — Ты всегда перед ограблением сладкое трескаешь? — Всегда. Традиция такая. — Традиции нарушать нельзя. Кстати, ты бегать быстро умеешь? Я вчера еще спросил, а ты проигнорировал меня. — Фаллен демонстративно надул губы, делая вид, что обиделся. — Умею, но при чем тут это? — Мало ли, вдруг все пойдет не по плану, и нам придется уходить быстро. — Не каркай. У меня все сорвалось один раз всего. И в этом был виноват ты, кстати. — Ваня строго посмотрел на Светло, но тот очаровательно улыбнулся и покачал головой: — Я ни при чем. Тебе просто показалось. В этот раз не должны облажаться, не ссы. — Даже не думал, — проворчал Ваня и вернулся к пирожным. После завтрака еще раз коротко обсудили план, собрали вещи, чтобы в любой момент уехать, и покинули гостиницу. На площади возле бывшей ратуши Фаллен обеими руками взял Ванину ладонь и, не глядя в глаза, пожелал удачи и «всякого такого», а потом развернулся и свернул в переулок — его часть работы начиналась там. На выставке Ваня снова, как и вчера, для начала послонялся по залам, пощелкал фоток на телефон, а потом двинулся в нужный зал. Народу там было немного: группа пенсионеров откуда-то из Азии, школьники с экскурсией и какой-то доморощенный блогер, снимавший на палку. Блогер Ване мешал: он постоянно лез под руку, направлял камеру на все подряд, и на Ваню тоже, громко о чем-то трещал по-английски. Бесил, в общем, а Ваня нервничал, потому что никаких сигналов и знаков пока не поступало, и он боялся срыва всей операции. В довершение всего блогер свернул-таки наконец свою трансляцию и начал строить глазки Ване. За неполных десять минут это было чересчур. Неожиданно в залах замигал свет, завыла сигнализация, а сверху из отверстий посыпался порошок. Люди в панике бросились к выходу, зал опустел почти мгновенно, и Ваня даже поразился организованности. Может, у них тренировочные эвакуации каждый день? Медлить было нельзя. Он быстро оглядел камеры: не работают. Значит, можно приступать. Быстро надев перчатки, отмычкой вскрыл витрину, забрал одну безделушку, потом другую. Едва успел закрыть замок снова, как в соседнем зале показался сотрудник. Ваню прошиб холодный пот: это провал! Решив идти ва-банк, он начал усиленно тереть глаза и надсадно кашлять (спасибо многолетнему курению — кашель вышел достойным «Оскара»), почти сгибаясь пополам. Сотрудник поспешил к нему. Он что-то говорил на смеси датского и английского, но Ваня в этой мешанине мог разобрать только «сэр» и «я вам помогу». Ну, что ж, так даже лучше: его сочли за пострадавшего. Может обернуться плохо, но пока не обернулось, Ваня решил подыграть и позволил себя вывести, бормоча по-английски про аллергию на порошок. Кажется, тот мужик поверил. Предлагал вызвать Ване скорую помощь, но тот, едва выйдя на улицу, исхитрился раствориться в толпе и зашагал к гостинице. Они с Фалленом договорились встретиться там. Странно, но он пришел первым. Почему-то Фаллен задерживался, и через пятнадцать минут Ваня начал волноваться. Они решили не созваниваться, чтобы потом их не смогли вычислить, если вдруг что, поэтому Ване оставалось только ходить из угла в угол в номере и ждать. Спустя еще час беспокойство переросло в панику. Все совершенно точно пошло по пизде! И почему Ваня не удивлен? Он начал злиться на Фаллена — одни неприятности от него; начал представлять, как его будут убивать, когда этот носатый тип в Питере поймет, что Ваня прошляпил его драгоценного подручного и не выполнил задание. Но самое главное, в нем росло беспокойство за Ванечку. Не за угонщика в розыске Фаллена, не за свою шкуру, а за Ваню Светло, с которым они вчера шикарно провели время, в которого он уже успел втрескаться. И это беспокойство вытесняло все остальные чувства. Фаллен попался, понял наконец Ваня, и ему надо было уходить, пока самого не накрыли. Ужасная ситуация! Но в их мире только так — спасаешь свою шкуру, и все. Как в самолете: сначала маску на себя, потом на ребенка. Ибо толку от действий наоборот никакого. Вот и сейчас он должен спасти себя, а потом думать, где Фаллен и как его вытащить, если он в полной жопе. Ваня набросал записку и решил попросить менеджера на ресепшен передать ее Фаллену, если он вдруг вернется. Внизу он расплатился наличными, мило улыбнулся девушке за стойкой, оставил рюкзак Фаллена и попросил отдать записку «моему парню: мы поругались, понимаете, но я его так люблю, так люблю». Потом подхватил свои вещи и вышел. Куда идти, Ваня понятия не имел. Наверное, надо было все-таки двигаться куда-то во Францию, раз цель была там. И позвонить по дороге тому парню, Славе, чтобы выяснить все. И главное, постараться не выдать, что он проебал своего напарника. Идей, что делать дальше, было ноль, к тому же страшно хотелось курить. За углом отеля как раз было место для курения. Такой небольшой павильон с наполовину прозрачными стенами. С двух сторон стены были закрыты живой отельной изгородью, одна стена выходила на отель, а из прозрачных стен четвертой можно было наблюдать соседний переулок и трамвайные пути вдалеке на перекрестке. В павильоне Ваня оказался сейчас единственным курильщиком. Он сначала присел на одну из жестких изрисованных скамеек, расположенных по периметру, думал успокоиться. Не вышло, и он встал, начал нарезать круги по небольшому павильону. Потом остановился, принялся вглядываться в переулок, вдруг кто там промелькнет. Уже вторая сигарета подходила к концу, а в переулке все еще было пусто. Внезапно на плечо легла чья-то ладонь: — Дядь, закурить не найдется? — знакомая, до боли приятная нагловатая манера. Первым порывом было развернуться и просто обнять Ваньку, потом поцеловать, потом повторить много-много раз. Но он подавил его и обернулся, глядя чуть высокомерно: — Пунктуальность не твой конек, Фаллен, да? Тот сразу нахмурился: — Умеешь ты, Охра, настроение испортить. Я думал, приду — ты мне сразу на шею кинешься, мол, Ванечка, живой, радость-то какая! А ты... — он показал язык и продолжил уже совсем другим тоном: — Я попался. Даже подумать не мог, что там за углом окажется патрульная машина. Двух минут не прошло, а они нарисовались. Пришлось выкручиваться. А ты как? — Нормально, — Ваня кивнул, протянул Фаллену пачку. — Успел, но не все, какой-то мужик приперся, давай расспрашивать. Думал, я посетитель, заблудился. Все узнавал, в порядке ли я. Фаллен присел на скамейку и потер подбородок. — Да, — протянул задумчиво, — провалилась наша, — он пощелкал пальцами, подбирая слово, — наша «операция Ы». Мы-то думали — раз-два и возьмем тут все без шуму и пыли. Кто ж знал. Ваня согласился, а про себя подумал, что Фаллен выбрал какое-то уж совсем всратое слово. «Операция», нашел же в своем богатом словарном запасе. Кража же, ну. Преступление, да и все. Но в одном Фаллен был прав — они провалились. Полиция, мужик этот еще в музее. Наверняка их будут искать самое позднее — уже завтра. Правильно он сделал, что сдал номер. — Кстати, а где мои вещи? — прищурился Фаллен? — Твои вот они, а мои? — В отеле, на ресепшен оставил. Думал, перекурю, потом заберу их. Принести? — Ваня спрятал взгляд. — Ну, принеси, — скривил губы Фаллен, — если тебе не трудно, Ваня. Девушка на ресепшен улыбнулась, протянула рюкзак и записку и зачем-то пожелала приятной дороги. Ваня молча кивнул. Фаллен ждал его там же, в курилке. Получив вещи, он коротко бросил: «Пойдем» и вышел. Ваня ждал, что они пойдут в сторону автобусной станции, но ошибся. Фаллен вел их какими-то переулками, крохотными улочками, и так постепенно они добрались до коттеджей на окраине. Теперь все встало на свои места — Фаллен искал подходящую для угона машину. Они прошли по одной улице, потом по другой. Домики были старые, дощатые, бедные. Никаких зеленых лужаек или цветочных клумб. Только сплошь ржавые инструменты, садовые гномы с отбитыми носами, брошенные автомобильные шины и мусорные баки, тоже ржавые и сломанные. — Эмигрантский район, наверное, — сказал Фаллен. Значит, и сам не был уверен ни в чем. В том числе, в успехе их предприятия. Но машина наконец нашлась. Древнейших времен «Шкода» с чешскими номерами. Для них сейчас и такая сойдет. — Подержи, — Фаллен сунул Ване свой рюкзак и вплотную подошел к машине. Повозился. Ваня нервничал, как перед своим самым первым делом. Среди бела дня, в жилом квартале. Наглости Фаллену не занимать! Но странно — занавески ни у одного соседнего дома даже не колыхнулись. На крыльцо никто не вышел. Словно все вымерло! Фаллену понадобилась минута с небольшим, чтобы вскрыть тачку, а Ване — чтобы поседеть от нервов. Но вскоре все было кончено, и он уже закидывал вещи на заднее сиденье, а Фаллен уютно устраивался впереди на пассажирском. — Огородами поедем? — усмехаясь, спросил Ваня, пристегивая ремень. — Дорогу знаешь или наугад? — Ваще без понятия, — пожал плечами Фаллен, — рули как придется, только сильно не нарушай. Окольными проселочными дорогами они не торопясь ехали по направлению к германской границе, останавливались где-то на заправках и к вечеру добрались до очаровательной деревушки недалеко от Гамбурга. Ваня припарковался на бесплатной стоянке, разложил сиденье и блаженно вытянулся, доставая сигарету: — Ты ищешь ночлег и поесть. Я на сегодня все. Фаллен вернулся минут через двадцать и сообщил, что за скромную плату в пятьдесят евро они смогут переночевать в гостевом домике какого-то коттеджа. Ваня в ответ понадеялся, что в стоимость ночлега так же входит полный пансион и массаж пяток (за такую-то цену!), но надежды его оказались напрасны: только кровать и крыша над головой. Зато хозяин не задавал лишних вопросов и скрылся из виду сразу же, как получил деньги. Гостевой домик оказался на самом деле домиком: крохотный, сложенный из тонких досок и совершенно не утепленный, в окнах кое-где были щели и создавали приятный сквознячок, что осенью особенно бодрило. Зато в домике был камин, огромная кровать и зеркало напротив нее. Собственно, это и было всей обстановкой. Даже стола приличного не нашлось, не говоря уже о прочей мебели, да еще в пристройке оказались душ и туалет. Похоже, хозяин сдавал эту хижину только желающим потрахаться. Ваня под предлогом разбора вещей остался в домике, послав Фаллена сообразить еды, а сам снова вытянулся, теперь уже на кровати. Настроение определенно стало лучше, чем несколько часов назад. Дело вроде как выгорело, их не засекли до границы, а теперь, в Германии, кто их будет искать. Завтра можно бросить машину и огородами добраться до большого города, а там опять на перекладных. Самое долгое и самое бестолковое его путешествие получалось. Как и дело. Но сейчас, на ночь глядя, все нервяки отступили. Остались где-то там, в Дании. Захотелось, чтобы Фаллен сейчас вернулся, пусть с пустыми руками, но чтобы в нормальном настроении, чтобы с порога полез обниматься и так далее. Хотелось, чтобы вчерашнее не было эпизодом, но как случится наперед — не знал, а загадывать боялся. Пока Фаллен где-то болтался в поисках ужина, Ваня успел по-быстрому принять душ и теперь дремал на кровати. А до этого он без толку тыкал в телефоне на разные приложения, то открывал, то закрывал, потом снова открывал недавно закрытое пока не поймал себя на мысли, что ждет Фаллена. Ждет и волнуется, как утром — казалось, это было несколько дней назад. Вопреки Фалленовскому хвастовству, что он умеет бесшумно открывать любую дверь, Ваня услышал его еще на улице (оттого и сон слетел): тот шел с чудесной слоновьей грацией. А может, специально так топал, кто его разберет. Неважно, он все равно проснулся окончательно и теперь просто лежал с закрытыми глазами. Фаллен зашел и с порога заявил: — Вань, я тут организовал немного. Отметим? — и звякнул бутылками. Ваня приоткрыл один глаз, хотел что-нибудь проворчать этакое, разбудил, дескать, человек за рулем целый день, а он — отмечать. Но не стал: чего зря бурчать. Тот вон старался — вино принес. Где вообще его на ночь глядя в немецкой деревне взял, там все магазины уже в семь на замке? Впрочем, это же Фаллен, он может. Ваня сел в кровати, потянулся. Знал, что выглядит сейчас горячо, и наделся этим произвести на Фаллена впечатление. Хотелось повторения вчерашнего. Хорошо бы, не ему одному. Но Фаллен был занят поисками стаканов и на Ванин дешевый трюк не отреагировал. Хотя где он их собирался найти в пустой комнате? — Давай так, из горла? — предложил Ваня, и Фаллен соизволил обернуться. — Я тебя разбудил? Извини, — и по тону, и по взгляду его Ваня понял, что никакое искреннее сожаление здесь и не ночевало. Реагировать на это он не стал, просто похлопал по кровати рукой: — Сидеть тут все равно негде, падай, будем так отмечать. Кстати, что? — Первое совместное дело. — Фаллен откупорил бутылки и присел на край с другой стороны. Как будто боялся Вани. — Пусть и немного провальное. Где клад? Ваня кивнул на рюкзак и поднял свою бутылку: — Грац? Фаллен потянулся и ударил горлышком о горлышко: — Грац! Фаллен оказался молодец по части выпивки, но закуски не принес вообще, а вино было молодым и крепким, поэтому к середине бутылки у Вани уже порядочно плыло перед глазами и развязался язык. Фаллен тоже перестал ютиться на краю и подвинулся ближе. И в какой-то момент, пока Ваня увлеченно просвещал Фаллена насчет немецкого Возрождения, он почувствовал укус за плечо. А потом почувствовал руки на спине, на груди, на животе. — Ванечка, ты повторяешься, — только и смог он выдавить, потому что именно в этот момент гораздо сильнее хотелось просто тяжело дышать, чем болтать. А еще сильнее хотелось развернуться и ответить, подмять под себя, прикусить кожу на шее возле ключицы; спуститься вниз, хоть губами, хоть языком; взять в рот глубоко, чтобы почти подавиться; а потом засадить. И чтобы у Светло глаза все это время были открыты, чтобы видеть его взгляд; слышать все, что он там надумает болтать. И чем сильнее Светло ему надрачивал, тем сильнее этого всего хотелось. — Вань, можно я? — осторожно спросил он и повернулся, надеясь перехватить инициативу. Не вышло: Светло накинулся на его еще сильнее и опрокинул на кровать, а потом стал делать все то, о чем Ваня только что мечтал. Он с силой надавил ему на плечи, вынуждая поднять голову: — Поменяемся? Очень хочу, правда. Светло моргнул, потом кивнул как-то неуверенно, улегся на спину. Ваня вспомнил, что вчера, во второй раз, тот сидел на нем сверху, и это было горячо, как в порнухе какой-нибудь. А вот теперь Ванечка лежал перед ним очень доверчиво, ждал и молчал. Это было самое удивительное — молчащий Светло. Таким им хотелось наслаждаться, смаковать, выцеловывать каждый сантиметр, быть нежным. Ване даже стало страшновато в какой-то момент. — Вань? — негромко позвал его Светло, и это короткое обращение стало спусковым крючком. Ваня не просто воплотил в жизнь все, о чем он сейчас думал, но и (как ему показалось) позволил себе лишку. Он совсем не помнил, говорил ли что-то в процессе, но уже после, глядя в потолок, очень надеялся, что не признавался в любви. Не хотелось давать Светло такой козырь против себя, и Ваня надеялся, что не дал. Фаллен (сейчас он снова стал Фалленом) ушел в душ, и никто не мешал Ване заниматься самокопанием, к которому в последние дни у него проснулась прямо-таки неземная страсть. Он все думал, прикидывал так и этак, вспоминал все Фалленовские оговорки, подъебы и прочее. Сопоставлял и пытался понять: что между ними? Что Фаллен чувствует к нему? Не намечтал ли он сам себе больше дозволенного? Светло вернулся из душа чуть протрезвевший, насупленный и сразу завернулся в одеяло. — Выключай свет, — пробубнил он оттуда. — А ты звук на телефоне выруби. По-братски. Сил нет это верещание по утрам слушать, — парировал Ваня. Светло молча взял мобильник и не просто выключил звук, а отключил телефон совсем. После этого он так же молча накрылся одеялом и уснул. Во всяком случае, его ровное дыхание давало повод так думать. Сам же Ваня еще немного посмотрел в темноту и тоже провалился в сон.