Мистер и... мистер. В общем, оба

Ваня просыпался с удовольствием. Во-первых, не под будильник, и одно это уже делало его счастливым. Во-вторых, под поцелуи Ваньки, который удобно устроился под боком. Ваня решил не открывать глаза сразу и узнать, как далеко (или, точнее, низко) готов зайти Фаллен. Оказалось — весьма. Утреннего неторопливого минета у него не было уже давно, и тем приятнее была такая неожиданная ласка от Фаллена. Открыв глаза и лениво, по-кошачьи, потянувшись, Ваня притянул Ванечку к себе и поцеловал. Потом кивнул на подушку: — Ложись и получай удовольствие. Сколько они так провалялись, Ваня не знал и знать не хотел. За временем не следили: оба телефона по-прежнему были выключены, причем Фаллен свой аж под матрас засунул, Ваня видел и собирался ему потом напомнить, чтобы совсем не забыл, когда поедут. По Ваниным прикидкам, время двигалось к полудню, когда Фаллен вылез наконец из кровати и, натягивая штаны, сообщил, что идет раздобыть немного еды. Ваня собрался идти с ним, но Светло напомнил, что сегодня его очередь. Пирожных не обещает, но что-то съедобное принесет точно. Ване понравится! И он отпустил Фаллена с чистой совестью. Чтобы скоротать время, Ваня решил принять душ и собраться, но это получилось быстро, и вот он опять уже не знал, чем себя занять. На глаза попался выключенный телефон, и Ваня достал светловский из-под матраса, а потом включил свой. Стоило только телефону прийти в себя, как посыпались уведомления и сообщения. Кто-то пытался дозвониться ему больше тридцати раз — и всё с одного номера. В мессенджерах болтались сообщения с того же номера с просьбой срочно перезвонить. Появилась догадка, кто это и зачем, и сразу по всему телу пробежал какой-то мерзкий липкий страх. Провалились! Их засекли. Ваня глубоко вдохнул, потом выдохнул. Обычно это помогало. Вот и сейчас он ухватился за спасительную мысль: его и так разыскивают не в одной стране, поэтому что ему Дания. Делом больше, делом меньше — проблем-то! Но предчувствие не отпускало. В несколько затяжек он выкурил сигарету и, когда уже тушил окурок, раздался звонок. Номер был другой, не тот, что в уведомлениях. Ваня сглотнул и ответил, надеясь, что это всего лишь Слава. С ним можно было общаться, он не производил впечатление наглухо отбитого. — Доброе утро, Иван! — холодно поздоровались в трубке. Блядь! Тысячу раз блядь! Вот его он хотел слышать меньше всего на свете. — Здравствуйте, Мирон Янович! — нарочито спокойно ответил Ваня, решив ничего не объяснять. Надо ему — пусть сам начинает разговор. Еще бы перед ним оправдываться за что-то! — Слава вчера звонил вам пару раз, но телефон почему-то был отключен. Что произошло? — голос по-прежнему был холоден и, казалось, даже равнодушен, но сквозь показное равнодушие Ваня точно слышал ярость и ждал, когда же Мирона прорвет. — Устал сильно, голова разболелась, вот я и выключил его, — соврал Ваня. — В дороге устали? Вы же через границу ехали? — поинтересовался Мирон вроде бы даже заботливо. — Ехал, — осторожно ответил Ваня, все еще не понимая, чего ожидать. Казалось, он идет по минному полю, а никаких пометок не было. Каждое слово грозило опасностью. — Ехали, — отозвался Мирон, выделяя окончание. — Ну да, с вашим, — Ваня запнулся, — ну, с тем человеком, которого вы мне в напарники определили. — Вот как? — мягко удивился Мирон. — А он мне только что звонил и говорил, что уже несколько дней ждет вас в гостинице, в Котке. Менеджер отеля сказал, что вы выехали оттуда три дня назад. С каким-то парнем. Бойфрендом. — В каком смысле? — спросил Ваня, покрываясь холодным потом. Что все это значит-то, ебаный в рот? — А вот это вы мне объясните, Иван. Сейчас. Почему вы не ждете моих инструкций? Почему вы уезжаете с кем-то? В конце концов, если вы такой самостоятельный, почему едете не в Роттердам, как должны бы, а за каким-то чертом останавливаетесь в Копенгагене? Ваня бестолково замычал в трубку, судорожно соображая, как он узнал. Где они прокололись? Кто тогда такой Светло, он же Фаллен? Какого хера вообще происходит? — Похоже вы удивлены, Иван, — издевательски сообщил Мирон. — Я кое-что вам расскажу, а вы слушайте и удивляйтесь. Удивляйтесь тому, что вы до сих пор живы. Но как только ты, — он опять выделил слово, — исправишь свой косяк, то можешь заказывать гроб. Обещаю тебе почести на похоронах по первому разряду. Высший пока не заслужил. Мирон замолчал на секунду, перевел дух и заговорил снова: — Смотрю я вчера вечером Ютуб, так, от нечего делать. И тут мне на глаза попадается сюжетец, а там число просмотров стремительно растет. Я тоже решил приобщиться. Ну, скажу я тебе — ничего особенного. Какой-то блогер снимал свой визит в музей. Ерунда полная была бы, если бы не один парень, то и дело мелькавший на фоне. Ужасно на тебя похож. А еще внезапно завывшая сигнализация, порошок с потолка. И вот, когда все бегут, парень этот остается. И знаешь, заинтересовался я сюжетом. Поискал похожее. Оказывается в бывшей городской ратуше Копенгагена случилась ложная тревога, сработала вся сигнализация, какая там была, полиция приехала, журналисты. Вот такой сюжет в новостях вышел. И в сюжете, знаешь ли, мелькнул еще один мой знакомый, которого я меньше всего хотел там видеть. Странное совпадение. А пару часов спустя вышел второй сюжет. Догадываешься, о чем? Ваня промолчал, но уже понимал, что последует дальше. На душе становилось все гаже, и, как назло, Фаллен все не возвращался, чтобы хоть что-то пояснить. — С выставки в этой ратуше пропали кое-какие экспонаты, а на их месте появились подделки из сувенирного киоска на площади, — негромко сообщил Мирон, и Ваня готов был поклясться, что тот сейчас ехидно улыбается. — Какая топорная работа, Охра! Не твой стиль. Неужели этот идиот тебя так быстро испортил? Отвечать мне не надо. Как будто Ваня собирался! Вот чего он хотел, так это объясниться с Фалленом, но тот как сквозь землю провалился. — В общем, так, Иван, сейчас ты едешь в Роттердам. Один. И ждешь там моего человека. Я тебе лично позвоню и дам инструкции. И только попробуй еще раз выключить телефон. — Вот теперь Ване стало совсем жутко. Мирон отключился. Ваня упал на кровать. Хотелось выть, а еще убить Фаллена. Но сначала понять, какого хуя вообще происходит в его понятной и простой жизни? В этот момент и заявился Фаллен. С улыбкой до ушей и полным пакетом снеди. — Вань, предлагаю поесть, потом потрахаться, потом еще раз поесть и выезжать, — прямо с порога счастливо объявил он, но осекся под тяжелым взглядом. — Что случилось? — А вот ты мне сейчас и объяснишь. В твоих интересах сделать это быстро и понятно, — Ваня сел и холодно посмотрел на Фаллена. — Телефон возьми. Светло взял телефон, включил его. Тот, как и Ванин недавно, тут же запиликал уведомлениями. Фаллен прочитал что-то и изменился в лице. — Вань, давай ты меня просто выслушаешь, а потом начнешь орать и все такое. Можешь даже ударить, я пойму. — Попробуй. У тебя три минуты. Время пошло, — и Ваня демонстративно включил таймер и показал его Светло. — Я не тот, кто был тебе нужен. Не тот, кого ты должен был дождаться там, в Котке. И тебе не во Францию надо было. Куда — не знаю, но не туда точно. И меня не Мирон прислал, — торопливо начал Фаллен. — Уложился. Молодец, свободен, — отрезал Ваня и встал. Быстро подхватил вещи, вышел. Похуй на тачку, доедет на перекладных до Гамбурга. — Вань! — позвал его появившийся на пороге Светло. — На хуй. Иди на хуй, — отчеканил Ваня и пошел в ту сторону, где была автобусная остановка, если верить указателям. Он все боялся, что Фаллен будет его догонять, что придется долго и бестолково объясняться, но этого не произошло. Автобус до Гамбурга пришел ровно в указанное на билете время. Немецкая педантичность! Ваня, устраиваясь возле окошка, прижался к нему лбом, стараясь не разреветься, как маленький. Но так хотелось! Блядь, так обидно было! Он ведь влюбился в Фаллена, поверил ему, а вышло какое-то дерьмо. Второй раз в жизни Ваня Евстигнеев чувствовал себя использованным. Он достал телефон и нашел номер Фаллена. Переписок не было, один видеозвонок. Ваня нажал «удалить контакт». Все. * * * До Роттердама Ваня добрался без остановок. Автобус до Гамбурга, поезд на Бремен, потом поезда до Роттердама с пересадками в каких-то мелких городках. Билеты старался покупать вплотную и нигде не ждать. Если бы ожидание было хотя бы пару часов, он бы непременно зарулил в кабак, напился бы и остался там горевать. Нельзя было этого допустить. И не только из-за Мирона и его угроз. Срать Ваня на них всех хотел. Из-за Фаллена, Ванечки. Он старался думать о нем как можно меньше, гнал мысли, воспоминания, ощущения, а они лезли, не отпускали. Вот какой-то парень, в профиль его напоминающий, а вот — кондитерская и пирожные, вот — реклама этой чертовой выставки, которую они обнесли. Или — самое дерьмовое — кто-то задел его в толчее вокзала, прикоснулся к плечу, на котором оставил свою метку Фаллен, она не сошла еще. А потом в вагоне его погладил по заднице и подмигнул какой-то мужик. Ваня скривился, вставил наушники и выкрутил на максимум звук. Плюс каждые три часа, даже ночью, ему звонил Мирон по видеосвязи и требовал показать, где Ваня сейчас находится. Картинка его устраивала, и он отключался, чтобы ровно через три часа набрать вновь. Ваня отвечал ему, казался себе от этого трусом, но не отвечать не мог, что-то пересиливало его. Сойдя с поезда в Роттердаме, Ваня оказался предоставлен сам себе — отмеренные Мироном три часа еще не прошли, гостиницу он не забронировал (Мирон сказал, что и об этом он позаботится лично) и куда идти — не представлял совершенно. Ваня начинал злиться и решил — совершенно, на его взгляд, справедливо — сорвать злость на Мироне. Он набрал ему сам. Мирон долго не отвечал, но Ваня ждал, специально не сбрасывал звонок. Играть в это можно и вдвоем. Наконец тот снял трубку. Ваня удивился, заметив, что Мирон голый по пояс и, судя по всему, он застал его в постели. В обеденное время? Не поздновато ли? И для тихого часа по-детсадовски Мирон явно староват. Тогда... Неужели? В голову пришла отличная, но рискованная идея. — Чего тебе? — раздраженно рыкнул Мирон. — Добрый день, Мирон Янович, — не торопясь, с улыбкой поздоровался Ваня. — Спешу сообщить, что я добрался, но гостиницу-то найти не могу. Адреса не знаю. — Ну и ждал бы, — буркнул Мирон. — Не мог ждать, хотел вас в известность поставить. — Ваня сделал, как якобы велел подчиненным император Петр, вид «лихой и придурковатый», чтобы позлить Мирона. Его собственная личная жизнь по пизде пошла, вот и тому так и надо. Мирон тяжело вздохнул, и Ваня понял, что вовсе не от необходимости принимать решение. Кто-то там, чуть ниже камеры, явно старался. Вон как у его собеседника скулы порозовели — даже из Роттердама видно. И губу он прикусил тоже не от необходимости адрес диктовать. Ваня усмехнулся про себя: такой каламбур пропадает. — Давай позже, — наконец выдохнул Мирон и сглотнул. — А почему не сейчас? — невинно поинтересовался Ваня. — Блядь! Занят я! — не выдержал тот. — Вот, Мирон Янович, вы уже могли бы давно адрес сказать и заниматься дальше чем хотите, — укорил его Ваня и сам же испугался: по тонкому льду ходит. А ну как обидится их величество, что минет испортили. Мирон еще раз вздохнул и (Ваня мог поклясться в этом! Это было заметно даже в камеру) толкнулся кому-то в рот. Ваня почувствовал себя отомщенным. Так ему и надо — испортил жизнь человеку, принимай ответочку. — Пиши, сука, — сверкнул глазами Мирон, и громко и четко продиктовал адрес, а потом добавил: — Может, я тебе и такси заказать должен? — Спасибо, не стоит, этот тут рядом. Я дойду. — Ваня по-дурацки похлопал глазами в камеру и напоследок ляпнул: — Желаю приятно провести время! И сразу же нажал красную кнопку. Фух! Кажется, пронесло. От этой милой издевки над своим недошефом Ваня моментом повеселел, даже мысли о Фаллене пока пропали. В гостиницу он решил сразу не идти. В конце концов, разговор с начальством только что состоялся, до следующего ровно три часа; вещей у него немного, можно оставить в камере хранения, а самому послоняться по городу. На улице солнечно и тепло, погода шепчет. В одиночку и без цели ходить было скучно, поэтому через час Ваня все-таки забрал вещи и направился в гостиницу. Мирон не поскупился и заказал для него люкс в четырехзвездочном отеле с шикарным видом на канал. В номере Ваня распихал вещи по тумбочкам и шкафам, повалялся с дороги, пощелкал каналы и таким образом убил еще с час времени. До следующего сеанса связи было еще долго и он, поворочавшись, уснул. До этого в дороге он толком и не спал, дремал только, поэтому теперь с наслаждением вытянулся на чистых простынях и крепко задрых. А когда проснулся, уже подкрадывались сумерки, и не было ни одного пропущенного, хотя прошло уже часов шесть, не меньше. Ваня забеспокоился. Похоже, этот носатый император преступного мира так его наказывает. Ну что ж, подождем, когда снизойдет сам. И тут же, как по заказу, прилетело сообщение. «Мирон в ярости, позвони ему сам, срочно». Значит, это Слава. Ну, причина ярости-то Ване была понятна, и чтобы не злить его еще больше, Ваня набрал. В этот раз Мирон сидел в своем кабинете, застегнутый на все пуговицы. В кабинете было темно, только бра рассеивали темноту своим тусклым светом. От этого лысина Мирона блестела, и Ваню это рассмешило. Он еле сдержался, чтобы на заржать в камеру — тогда бы Мирон его через экран задушил, наверное. Что ж, и у великих мира сего бывают нелепые моменты. — Добрый вечер, Мирон Янович, — уже совсем другим тоном, не таким, как днем, поздоровался Ваня — время шуток вышло. — Я ждал вашего звонка, а его все не было. — Мог бы и сам набрать, ты же самостоятельный, Охра, — холодно произнес Мирон и прищурился. — Извините. — Твой напарник уже прибыл. Надеюсь, ты в этот раз ничего не перепутаешь. Вы встречаетесь с ним завтра в винном ресторане в три. Он напротив отеля, через дорогу. Если ты выглянешь в окно, то увидишь белое трехэтажное здание с большой зеленой дверью. Это там. Тебя будут ждать и сразу подойдут. Твой напарник знает, как ты выглядишь, поэтому второй раз недоразумения не выйдет. Он тебе выдаст все инструкции, проследит, чтобы дело было сделано, поможет, где надо. И давай без глупостей. Ваня даже ответить ничего не успел, как Мирон отключился. Ну что ж, значит завтра в три. Есть время морально подготовиться. От долгого сна на закате болела голова, и Ваня вышел прогуляться вдоль канала. По улицам не спеша бродили туристы, огни ресторанов зазывали к себе гостей, в воздухе витало спокойствие и уверенность. Ване бы так! Весь вечер его не покидало ощущение «хвоста». В голове крутились слова Мирона о том, что напарник знает, как он выглядит, и предупреждение не делать глупостей. Ваня то и дело оглядывался, но ничего подозрительного так и не мог увидеть. Хотя спиной, даже задницей чуял, что за ним следят. Такое у него было однажды, во Франции, когда его взяли, и теперь он не мог отделаться от мысли, что полиция вычислила его и передала сюда, в Нидерланды, задание взять Охру. Ваня пошел в парк недалеко от гостиницы. К парку прилегал музей, но сейчас он был закрыт. Если верить путеводителям, там шикарная коллекция фламандцев, которых Ваня обожал еще со школы. Спасибо Эрмитажу! Завтра с утра, до встречи с напарником, можно попробовать сходить и насладиться красотой. Интересно, что Мирону надо в этом городе? На ум не приходило ничего. Было уже холодно, но Ваня улегся на парковый газон, посмотрел в темнеющее небо. Подумал, что Роттердам безопасный город, а жаль. Нашелся бы кто-нибудь сейчас и прикончил его в этом парке, и ничего не надо было бы делать. Сразу — свободен! Никаких волнений, рисков, сердечных мук — ни-че-го. Темнело все быстрее, люди становились неразличимыми тенями, и Ваня вернулся в гостиницу. Покурил перед сном, завел будильник на семь и некстати вспомнил Фаллена. Если бы его будильник не был таким бесячим, если бы они тогда оба не отключили телефоны, как бы все произошло? Очередь в кассу музея Ваня занял задолго до открытия и уже тогда оказался в примерно за полкилометра от музея — то есть почти от самого входа в гостиницу. Соскучившиеся по культуре за время изоляции люди спешили насладиться и приобщиться к прекрасному. Но была и приятная новость: после открытия билетных касс очередь двигалась очень быстро, и уже через полчаса Ваня попал внутрь. Сейчас он гулял по залам как турист, с любопытством рассматривая картины, слушая аудиогид, и совсем не обращал внимания ни на систему охраны, ни на камеры. Должен же и он когда-то расслабляться! Время пролетело быстро, и вот он уже вошел в ресторан, поздоровался с улыбчивым метрдотелем и направился к столику. В зале было пусто, Ваня даже растерялся. Неожиданно за спиной раздалось: — Ну привет, Охра. Судя по неприятным интонациям, голос принадлежал какому-то киллеру. Ваня обернулся. Браво! Десять очков Гриффиндору. Он знал этого человека по сводкам и ориентировкам. А еще по рассказам. И вот последние-то и внушали страх. Это был даже не киллер, а хуже. Киллер просто убивает. Раз — и нет человека. Чувак перед ним был преступником другого сорта. Таких нанимали обычно для сложных переговоров (это если приличным языком выражаться), когда оппонент не хотел добровольно отдавать долю в бизнесе или не соглашался на цену чего-либо. В общем, когда требовалось запугать, запытать, но не до смерти, а так, чтобы сломить несчастную жертву. У конкретно этого «дознавателя» орудием был электрошокер. У него в преступных кругах даже погремуха такая была — Дима-электрошокер, для своих — Шокк (вторую «к» он к своей кличке прибавлял как насмешку над тем, что многие его жертвы начинали неслабо заикаться после такой обработки). Значит, носатый взялся за него всерьез, раз посылает такого напарника. Ваня поежился, а Шокк, решив, что его чересчур долго и внимательно рассматривают, кивнул в сторону небольшой двери: — Че вылупился? Пойдем. У нас с тобой приватный разговор в отдельном кабинете. Ваня зашел внутрь. Действительно, это был рабочий кабинет с накрытым на одного столом. Явно на Ваню не рассчитывали. Шокк уселся по-хозяйски в кресло, кивнул на второе такое же Ване. — Значит, так, Охра, мне срать, чем ты таким Мирону приглянулся. Как по мне, ты один большой косяк. Но пока мы работаем вместе, и главный — я. Кстати, — он опрокинул стопку, — у меня есть указание воспитывать тебя и учить, если что не так. Понимаешь, да? Ваня кивнул. С каждой секундой, проведенной в обществе Шокка, ему казалось, что полицейский «хвост», который он почуял вчера, был бы для него спасением. — Мы сейчас пойдем в одно место, и я там тебе покажу, над чем работать будем. Точнее, ты будешь работать, а я — за порядком следить, чтобы ты опять чего не накосячил, — продолжил Шокк. — Вопросы, жалобы, предложения? Шучу! — так же серьезно продолжил он, заметив, что Ваня собрался что-то спросить. — Никаких жалоб и предложений. — Ну, предположим, вопрос есть, — собрал всю свою наглость Ваня. — Ты-то с какой стати на Мирона работаешь? — А с чего ты взял, что я работаю на него? Я сам по себе, просто услугу оказываю. Он мне когда-то помог, теперь я ему. Но че-то ты до хуя любопытный, Охра, — поморщился Шокк. — Хотя, наверное, по профессии тебе это надо. Еще вопросы? Больше у Вани вопросов не было. По крайней мере, тех, которые он бы собирался задать Шокку. — А, еще забыл, — Шокк налил еще стопку и уговорил и ее тоже. Без закуски. — Я в курсе за Фаллена. Ваня моргнул. Вот это сейчас было неожиданно. Интересно, что он имеет ввиду? Шокк помолчал, помариновал Ваню немного, а потом соизволил пояснить: — Ты — лох. Не обижайся, но подумать, что Фаллена прислал Мирон тебе в помощь, мог только законченный лох. У него же на лбу написано «придурок». Хотя, вы оба вполне друг другу соответствуете, — усмехнулся он недобро. Оскорбление Ваня проглотил. Ему было важно сейчас, знает ли Шокк (а следовательно и Мирон), что они с Фалленом спали и что он в него влюбился? Или просто думает, что они долбоебы. Оба два. Лучше, конечно, второй вариант. Больше Шокк ничего не сказал, но Ваня понял, что тот спецом зацепил эту тему и молчал. Хотел помучить, чтобы Ваня стал сговорчивее. Манипуляция. Он сам так сто раз делал, поэтому не повелся сейчас. Тем временем Шокк закончил трапезу, кинул на стол несколько сотенных купюр и поднялся. Ване он напомнил сейчас «нового русского» из девяностых. Те тоже считали себя хозяевами жизни и безобразно сорили дармовыми деньгами. Ваня, конечно, тоже был не дурак потранжирить бабло, но чтоб так откровенно и некрасиво... Мясник — он мясник и есть, никакой эстетики. Когда они вышли на улицу, Шокк объявил, что идти им недалеко. И, к огромному Ваниному удивлению, они пришли снова в тот же музей, откуда Ваня вышел час назад. И снова он покупал билеты. Девушка в кассе улыбнулась и протянула ему аудиогид «в подарок как преданному гостю». Ване даже стыдно стало, он покраснел и отказался от презента. Шокк поворчал на него за излишне долгое стояние у кассы, за любезности «с телкой», но билет взял, а денег Ване за него не вернул. За это Ваня мысленно окрестил его мудаком. Внутри тот ориентировался отлично. Он шел целенаправленно в какой-то зал, Ваня покорно следовал за ним, надеясь, что Мирону не пришла в голову идея спереть статую в человеческий рост. Наконец они пришли. Время шло к вечеру, и зал был почти пуст, даже смотрителей почему-то здесь не оказалось. — Вот она, — Шокк ткнул пальцем в картину. Ваня похолодел. Только утром он стоял напротив полотна и думал о бренности сущего, о человеческой гордыне, о милосердии и о том, как мы часто не хотим понять друг друга, а только громче прокричать о себе, о своем «я», забывая о «я» ближних. А теперь ему предстояло украсть всемирно известное полотно Питера Брейгеля, картину с почти полутысячелетней историей. «Вавилонскую башню». — Ты серьезно? — минут через десять спросил он, когда первоначальный ахуй почти прошел. — Ты че, всю дорогу стоял и думал об этом? — спросил Шокк, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Я думал, ты мне сейчас выдашь какой-нибудь гениальный план. — Гениальные планы за десять минут не рождаются! — психанул Ваня. — Ты скажи еще, что тебе надо принять ванну и выпить чашку кофе, — скривился Шокк. — Не надо. Но хотя бы ночь подумать я должен, — Ваня посмотрел по сторонам, потом вверх. — Тут камер натыкано, да сигналка еще. Надо хотя бы примерно прикинуть, как это все убрать. Если бы я мог рожать гениальные планы по пять штук за час, твой Мирон у меня бы на побегушках был. — Ты че языкастый-то такой? — угрожающе спросил Шокк. — До завтрашнего утра тебе времени хватит? — Дней пять надо по-хорошему, — покачал Ваня головой. — Три. И так чужое бабло транжиришь, — отрезал Шокк, как будто из своего кармана оплачивал люкс. Хуево было, конечно, что он не смог выторговать себе времени побольше, но, как говорится, просите больше, и дадут сколько надо. Ваня с самого начала хотел три, но так Шокк продолжал считать, что рулит здесь только он. — Идет. — Ваня протянул руку, чтобы скрепить сделку, но Шокк посмотрел на него, как на дурака, и он убрал ладонь. — Пошли уже. Поглядели и хватит. А то ты жить бы здесь остался, искусствовед херов, — ругнулся Шокк напоследок и вышел из зала. На улице они разошлись в разные стороны, причем Шокк предупредил его, чтобы не вздумал свалить, и сообщил, что теперь связь с ним будет держать он и сам все передавать Мирону. В номере Ваня открыл мини-бар и выбрал самое крепкое, что там было — водку. Он пил так же, как пил Шокк, не закусывая, опрокидывая рюмку за рюмкой. Но влезло в него всего четыре. Потом его замутило, и он долго стоял у открытого окна, всей грудью вдыхая холодный вечерний воздух. Опять вспомнил про Фаллена. Он его все-таки проебал. С Ванькой было бы веселее, и идею он какую бы подкинул. Правда, ну как можно было подумать, что он и есть человек от Мирона? И сам ведь он не говорил об этом. Ваня так решил, а Фаллен его не стал разубеждать. А почему, кстати? Просто был звонок от Славы про напарника, просто в соседнем номере оказался Ванька. Просто так совпало. Странно совпало, между прочим. Ваня лихорадочно принялся вспоминать, что говорил ему Светло. Вспоминать максимально дословно. Действительно, он ведь ни разу не сказал, что его послал Мирон. Ни одного ебаного раза. Это Ваня, ждавший напарника, так быстро поверил своим же заблуждениям. Ваня подгонял все, что говорил Фаллен, под свои ожидания. Ваня сам создал проблему. Ну почему он не остался в этой чертовой избушке под Гамбургом? Почему не дослушал Ваньку? И номера он его не помнил, чтобы теперь позвонить и попросить... О чем? Вернуться? Выслушать? Простить? По хуй, о чем, лишь бы поговорить с ним еще раз. От такого внезапного открытия Ваня протрезвел и решил пойти прогуляться на сон грядущий. Не успел он пройти и десяти метров, как опять его настигло ощущение, что за ним следят. Решив запутать преследователя, Ваня начал плутать по улицам и переулкам и в конце концов пришел куда-то в район вокзала, к паркингу. На улице стало уже совсем темно, а в этом районе еще и фонарей не было. Людей здесь не было тоже. И от этого шаги, которые внезапно раздались у него за спиной, прозвучали неожиданно громко и жутко. Эхо пустого переулка только усиливало их. Ваня пошел вдоль серой высокой стены, не разбирая дороги. По лужам, промачивая дорогущие кроссовки насквозь, а шаги становились все громче, все ближе. Его преследователь не бежал, просто быстро шел. А Ваня бежать боялся, знал, что могут начать стрелять, поэтому все еще надеялся уйти от погони так. Пошел дождь. Без предупреждения, сразу ливень, и Ваня моментом промок. В кроссах откровенно захлюпало. Он обернулся. Шагах в тридцати кто-то стоял. Из-за стены дождя Ваня толком не мог разобрать преследователя, только по силуэту понимал, что это точно не Шокк. Сердце забилось быстрее, и он побежал. Не разбирая дороги, беспорядочно сворачивая то направо, то налево, надеясь сбить с толку того, кто бежал за ним. Наконец показались жилые дома. Ваня еще раз обернулся. Никого не было. Неужели оторвался? Облегченно выдохнув, он дошел до каких-то высоких домов, свернул в темную щель между ними и прислонился к стене. С удовольствием закрыл глаза и попытался восстановить дыхание. Внезапно его рот накрыла чужая ладонь, а к горлу прижался кончик ножа.