Часть VI
27 декабря 2021 г., 22:45
«По твоим карманам я раскидаю все свои секреты, а ты по сто в стаканы и простишь меня за это лето»
Июль. Пожалуй, самый лучший летний месяц. В июле жарко, все ездят на пляжи, солнце поздно садится, начинаются каникулы. И как бы люди не хотели, чтобы июль заканчивался, это неизбежно. За июлем идёт август, за августом — сентябрь. Да, это грустно, но время не стоит на месте. Говорят, время умеет залечивать раны. Но это всё же в большей степени зависит от самого человека, от его силы воли и умении отпускать прошлое. И те минуты, часы, года, которые проходят в ожидании того, что раны затянутся… Человек сам себе лучший друг, потому что никто больше, кроме него самого, не сможет понять эту боль в той же мере. Эта боль как пламя — одних сожжёт, других — согреет. Кто-то сможет пережить такое, а кто-то не стерпит. Однако сегодня нельзя быть грустными. Ведь сейчас, несмотря на знойный полдень, радостные выпускники спешили в школу, дабы запечатлеть этот день в своей памяти. И Остен тоже был там: стоял в форме выпускника в линейке других учеников, которые окончили в этом году школу. И он должен был радоваться этому. Он должен был радоваться, когда говорил речь, и ему вручили диплом, он должен был пустить слезу, когда его отец и сестра встали на аплодисментах и продолжили хлопать стоя. Он должен был броситься в их объятия и шептать благодарности, потому что, да, он окончил школу, перед ним теперь открыты все дороги, его ждёт новая жизнь! Но ему было грустно. Ведь среди гостей и родителей он хотел бы видеть ещё одного человека. Однако вряд ли мертвецов приглашают на выпускные. Остен хмыкнул, поправив голубую чёлку, сползающую на глаза. Его тошнило от самого себя. В этот «важный» для него день он притворялся, что рад находиться среди празднующих одноклассников, которые и не представляли, что на свете жил какой-то там человек. Остен сжимал в руке диплом, его обнимала Грейс, но… Почему он чувствует себя так отвратительно? Прошёл уже целый год, а Остен не смог смириться. То утро не предвещало ничего плохого — отец пил утреннее кофе, пока Остен, сонный и немного грустный из-за молчавшего телефона, спустился на кухню. — Доброе утро, — поздоровался отец и мягко улыбнулся сыну. — Доброе, — хрипло ответил Остен, заглядывая в холодильник. — У тебя сегодня выходной? — Целых два, — довольно ответил мужчина. — Предлагаю съездить к Грейс. Она давно хотела показать нам другой город. — Я не против, — Остен действительно так думал. Отвлечься от страшных мыслей ему не помешает. — Отлично. Тогда завтракай и собирайся. Остен кивнул. Когда мальчик сел за стол с тарелкой хлопьев с молоком, отец сделал звук у телевизора погромче, видимо, желая послушать утренние новости. Остен не любил утренние новости. Он вообще новости не любил. Он не верил, что в мире есть столько плохого. — Сегодня утром, недалеко от залива, нашли тело молодого парня. Причина смерти пока неизвестна, но полиция склоняется на передозировку, вызванную наркотическими веществами. Далее по телевизору последовали кадры с место проишествия, и именно в этот момент Остен поднял голову… Он не мог в это поверить. То утро и тот день прошли как в тумане. Да, они съездили к Грейс, но тревожные мысли не отпускали парня, и когда отец, наконец, ушёл на работу, Остен просто разрыдался, потому что, чёрт... То есть Эмерсон мёртв? Он не мог в это поверить. Он отказывался в это верить. Но самое ужасное было то, что Остен винил себя в этом. Ведь если бы он не бросил тогда трубку, не обиделся, как последний дурак, а остался рядом, то этого бы не произошло. Остен знал, что это добило Эмерсона. Он видел, что Эмерсон держался изо всех сил, и Остен дал себе обещание быть рядом с ним. И ему следовало запастись терпением, потому что, да, Эмерсон был алкоголиком, и эту зависимость очень трудно вылечить, а Остен просто взял и… Обиделся. Эмерсон был сломан изнутри, раздроблен на тысячу маленьких кусочков, которые едва ли можно было собрать воедино, а Остен поступил как настоящий придурок. Он несколько дней не выходил из комнаты, неделю не выходил на улицу, а когда пришёл его последний год в школе, Остен не хотел появляться в том ужасном месте. Радовало только то, что после он сможет уехать в любой другой город. Однако не менее ужасной была та мысль, что Эмерсон, возможно, был влюблён в Остена. На каком-то уровне своей эмпатии Остен чувствовал это. И если бы Эмерсон узнал, что это чувство не имеет ответного… Это бы послужило для него ещё одним мотивом убить себя. И, как ни странно, это было вполне ожидаемо, думал Остен. Насколько Найт мог знать Эмерсона, можно было предполагать, что такое произойдёт. Потому что Эмерсон всю жизнь был один: его никто не слушал и не слышал, у него не было друзей. И он вполне мог влюбиться в Остена, потому что он, скорее всего, единственный, кто по-настоящему выслушал его. Из-за этого он проникся к мальчику, и это чувство позже переросло в симпатию. Эмерсон бы никогда не сказал об этом. Через несколько дней после того, как началась учёба, при очередной ссоре с отцом, Остен, последовав совету Эмерсона, поговорил с ним. Действительно поговорил. Не отшучивался, не убегал, а просто взял и рассказал всё, что его волнует. Почти всё. Про Эмерсона он никогда никому не расскажет. Он постарается его забыть до такой степени, что он будет казаться лишь сном. Потому что боль от потери никогда не утихнет, и будет лучше думать, что эта мрачная история ему лишь приснилась. К счастью, они с отцом поняли друг друга. Правда, без мелких ссор у них не обходилось, но Остен перестал быть таким упрямым, а его отец стал гораздо более снисходительным к нему. А ведь Остен даже не знает, где похоронен Эмерсон. Искать его мать он точно не будет, потому что это бессмысленно. Поэтому Остен часто разговаривает с Эмерсоном перед сном. Представляет, что ответил бы Эмерсон, будь он здесь. Остен скучал по их разговорам. Первое время он наделся, что этот чёртов город, который Остен тоже невзлюбил, сожмёт его в своих объятиях, как может, сильно, чтобы впасть в забытие. Остен продолжал винить себя в смерти Эмерсона, потому что он даже не позвонил ему. Остен ждал, когда Эмерсон сделает первый шаг, однако всё равно беспокоился за него. И это беспокойство было не напрасным. Он спас его однажды, так почему не смог во второй раз?! И не важно, что он говорил Эмерсону до этого – всё это стало пылью к тому ужасному утру. Остен ушёл, потому что не смог совладать с натурой Эмерсона, и сейчас очень жалел об этом поступке. Рисунок Эмерсона висел на внутренней части дверцы шкафа. И поначалу Остен думал, что у него есть поводы обижаться. Ведь Эмерсон обещал, что бросит пить, но снова оказался в том ужасном месте. Его пьяный голос тогда больно резал по ушам мальчика, и он просто не выдержал. Остен не пытался найти Барта, чтобы выяснить подробности. Он вообще хотел забыть тот жуткий дом и те ночи, которые там проводил. Остен был там только из-за того, что не мог находиться дома, не мог думать обо всём том, что сказал ему отец, и он просто пытался забыть всё это в крикливой, пьяной, тупой толпе. Он не ходил туда ради Эмерсона, просто он был единственным знакомым лицом в этом сумбуре. И вот где он сейчас находится. Остен часто вспоминал их первую встречу. Нет, не ту, в которой Остен выпытывал у Эмерсона извинений, а про ту, когда… Остен долго не мог в это поверить. Он правда пытался вспомнить подробности той ночи. Остен помнил, как он пошёл «потусить» с одноклассниками, как кто-то из них предложил зайти «в отпадное местечко, здесь, за заливом», а потом какая-то женщина дала им, как видимо, какой-то наркотик, и он помнил размытый тёмный силуэт на крыльце с бутылкой в руке, а дальше… Он проснулся в грязных скомканных простынях, в неизвестной комнате и без штанов. Остен свято верил, что просто разделся и заснул здесь. Да, Эмерсон не был хорошим человеком. Отчего-то Остен думал, что это не первый раз, когда он такое проворачивал. Но и плохим его назвать было нельзя. Остен каждый раз видел в нём мальчика с кучей проблем и обязательств, которые ему не помогли разрешить, а он сам не справился. Он видел осколки от личности, на которые постоянно наступали. Остен искренне хотел помочь Эмерсону. Но ничего не вышло. И сейчас, стоя рядом с одноклассниками на ступенях главного входа школы, который сегодня особенно красиво украшен, для общей фотографии, Остен вспоминал это всё, натягивая на себя улыбку. Он считал, что выпускные переоценены. И что бы ни случилось в жизни, он всегда будет помнить его.
