Дорога из белых камелий

      Инуи не навязывается – это Суирен, очень внимательная к вопросу личного пространства, замечает первым делом. Разумеется, даже дав согласие на дружбу, Суирен как может остерегается Инуи: ей кажется, что тогда, под деревом, на нее наложили ведьминские чары, заставившие говорить не по своей воле. Ну разве могла такая, как Суирен, в здравом уме и твердой памяти стать подругой идолу Инуи? Суирен, которая клятвенно пообещала себе избегать общения со столь популярными личностями, которая уже и без того успела наглотаться паники после признания…       Суирен, которая как была бестолочью, так и осталась.       Жизнь ее совершенно ничему не научила.       Насколько надо быть тупой, чтобы согласиться на дружбу с девушкой, которая призналась ей в любви?       Рыжеволосая стерва Сато, разумеется, решается раздуть из мельком увиденной – и неправильно интерпретированной – сцены скандал, чтобы совершить рейдерский захват позиции капитана волейбольной команды. К несчастью для Суирен, Сато мельком знает о прошлом – Суирен сама имела дурость ей рассказать еще на первом году, – а потому собирается давить на больные места: все по старинке. Сато сильно не нравится главенство Суирен, как и то, что позицию вице-капитана занимает Каваками, с которой Суирен поддерживает дружественно-нейтральные отношения, потому постоянно пробует Суирен на прочность.       Больная на всю голову идиотка, мрачно думает Суирен, когда во время перерыва Сато вырастает на ее пути к желанной бутылке с водой. Глаза у Сато блестящие торжеством, злые – Суирен как никогда хочет повыдирать ей волосы, чтобы не выкобенивалась и наконец-то уяснила, где ее место.       Сато ждет, что Суирен потупит взгляд, скорбно подожмет губы и втянет голову в плечи, – она знает, что ее видели по время сцены с Инуи, и даже не думает этого скрывать. Сато упивается своим превосходством: упирается кулаками в бедра, горделиво вскидывает подбородок и знающе улыбается, готовясь, видимо, выдать какую-нибудь колкость, которая наверняка заденет Суирен за живое и заставить замереть, как олень в свете фар.       Ее улыбка чуть меркнет, когда Суирен безбоязненно встречает ее взгляд холодным прищуром и вежливым оскалом. Суирен пережила все самое страшное, что только могла пережить, еще тогда, в коридоре перед двумя сопливыми мальчишками, и ярость, покрывшаяся пеплом, теперь разгорается в ней: тлеющие угли подпитывает осознание собственной слабости.       Суирен обходит Сато, едва уловимо задевая плечом, и добирается до желанной бутылки, которую ей услужливо протягивает милая менеджер Курой. Энергетическая вода отдает мультифруктовым соком и мятой, и Суирен блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как понемногу отступает усталость. У нее приятно гудят ноги и пульсируют теплом предплечья, мокрые футболка и шорты липнут к телу, но Суирен рада чувствовать себя живой.       Она действительно любит волейбол всем сердцем: это тот спорт, который заставляет ее трепетать, которым она дышит и живет. Суирен многое отдала, чтобы оказаться на своем месте и отточить навыки так тщательно, как только возможно; она старается успокоиться, потому что злость бурлит под ребрами вперемешку с ненавистью к себе и окружающим.       Суирен балансирует на слишком тонкой грани, с которой можно упасть в два счета. Впрочем, это не означает, что она готова сдаться: злость делает ее иррационально сильнее.       – Эй, Кадзари, – нахально говорит Сато, и вид у нее довольный-предовольный. Суирен, уже уставшая бояться, поднимает на нее ледяной взгляд и угрожающе хрустит костяшками. – Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты недавно не особо удачно разошлась кое с кем.       – Называй вещи своими именами, – в тон ей отвечает Суирен. Она буквально кожей чувствует, как Каваками закатывает глаза и пододвигается поближе, готовая в случае чего их разнимать, и решает, что позже угостит ее булочкой в столовой. – Ты в очередной раз засунула свой нос не в свое дело. Дело, к слову, не твое собачье, вернись к тренировкам, пока не опозорилась.       Церемониться с Сато Суирен не собирается: чертова стерва попила у нее столько крови, что впору называть ее вампиром. Уж кого-кого, а Сато она бояться не собирается, больно много чести; Суирен ненавидит чувствовать себя уязвимой, но шакалам всегда готова дать отпор, особенно если они сами напрашиваются на взбучку. Суирен растягивает губы в сладкой улыбке и делает демонстративный глоток из бутылки, а после облизывается, не отводя от Сато хищного взгляда.       Сато щурится на нее в ответ и улыбается на менее паскудно: ну конечно у нее есть какой-то план, куда уж без него? Однако и Суирен не лыком шита: злость дает ей такую смелость, которой обычно у нее нет.       – Так что же это, хочешь сказать, что не ты вчера довела Инуи-сан до слез? – неприятно наиграно изумляется Сато, прикладывая ладонь к губам. – Она выглядела такой расстроенной, а ты такой недовольной…       – Лучше бы следила за своими поклонниками, Сато-чан. Они иногда готовы идти на крайние меры, – мурлычет в ответ Суирен и чувствует, как напрягаются остальные девушки, греющие уши на их «милом» общении.       О поклонниках рыжей стервы Сато ходят чуть ли не легенды: ради своего кумира они готовы носом землю рыть, угождая ей каким угодно образом, и всем об этом известно. Так кто-то из особо ретивых фанатов столкнул с лестницы доигровщицу Акафую, в результате чего та сломала запястье и не смогла участвовать в турнире префектуры. Злоумышленника поймали, родители Акафую добились его исключения из школы, а сама Акафую в итоге вернулась в строй после выздоровления, однако Сато с тех пор стали разумно опасаться.       Сато не нравится никому – это факт, а еще, вероятно, она толстокожая идиотка, не умеющая читать атмосферу. Вопрос, когда начнется травля, остается открытым, и видит Ками, у Суирен чешутся руки начать ее первой. Однако она капитан команды, капитан команды должен подавать пример остальным – Суирен и подает. Держится изо всех сил, даже когда Сато заходит слишком далеко, и учится контролировать эмоции, хлещущие через край. Ей не улыбается стать зачинателем травмы, у Сато с ее непомерными амбициями достаточно врагов и без Суирен, которая, кажется, всего лишь является вишенкой на торте; каким образом со своим отвратительным характером Сато умудряется иметь полноценный фанклуб, остается загадкой.       Не то чтобы Суирен хотелось ее разгадывать. Ей вообще не хочется иметь никаких дел с человеком, который из раза раз пытается ополчить против нее собственную волейбольную команду, что, разумеется, подрывает командный дух. Каваками часто неприязненно косится в сторону Сато – Суирен прекрасно это видит, она постоянно проводит время рука об руку с Каваками, – и она уже успела шуточно предложить устроить ей темную.       Каваками, их связующая и подруга Суирен, часто говорит так, что непонятно, шутит она или нет. По злому блеску темных глаз Суирен, знающая ее чуть лучше остальных, понимает: не шутит.       Сато сидит у всех в печенках, и то, когда ее погонят из клуба поганой метлой, лишь вопрос времени. Интересно, как можно не чувствовать общих настроений и продолжать вести себя так, будто она пуп земли?       – Нехорошо обижать первую красавицу школы, Кадзари, – сокрушенно качает головой Сато. Суирен вопросительно вскидывает брови и нарочито громко сербает водой. У Сато дергается глаз. – Такое, знаешь ли, не прощают.       Волейболистки настораживаются, Каваками делает шаг к Суирен и встает за ее плечом, но Сато словно все нипочем: абсолютно непробиваемая стерва. У Суирен начинают чесаться натруженные пальцы, и она с мрачным видом хрустит костяшками, а после отдает опустевшую бутылку менеджеру Курой и шумно вздыхает.       Суирен свое отплакала, отнервничала и отпаниковала, больше уступать не собирается; она вспоминает мягкую улыбку Инуи, огромные голубые глаза и светлые волосы, завивающиеся кольцами, то, как она покусывает губы, когда решает сложную задачу, и как сосредоточенно хмурится, читая учебники. Несмотря на то что Суирен до сих пор прокручивает в голове сорвавшееся с языка признание и влажные от слез щеки, ей все еще сложно верить тому, что они с Инуи… дружат.       Только такая идиотка, как Суирен, могла согласиться дружить и общаться с девушкой, которая призналась ей в любви. Просто не смогла отказать умоляющему взгляду и тихому, нежному голосу, полному надежды, – и сдалась практически без боя.       Позор, думает Суирен, какой позор. На душе у нее неспокойно, ее штормит из крайности в крайность из-за отсутствия якоря уверенности, и она чрезмерно осмотрительно ведет себя с Инуи. За ними часто наблюдают, следят, чтобы из ниоткуда возникшая Суирен даже не подумала причинить боль первой красавице школы.       Они и не догадываются, что Суирен больно уже сейчас.       Виду, разумеется, она никогда не подаст, даже если глупое сердце сжимается и стонет.       Инуи – идол, Инуи неприкосновенная, даже будь ты трижды капитаном волейбольной команды; на этом и хочет сыграть Сато, взбаламутив воду и обратив волейболисток против Суирен, да только кто даст ей безнаказанно навести шуму? Суирен нагло улыбается Сато прямо в лицо и поправляет налокотник, словно ее совсем ничего не волнует.       Ее и не волнует. Перед законом Суирен совершенно чиста – в конце концов, с Инуи она дружит, значит, ничего сверхъестественного не совершала, и винить ее не за что.       Если Суирен и виновата, то только в том, что является последней идиоткой, но сейчас не об этом речь.       – Какие-нибудь еще умные мысли есть? – невозмутимо спрашивает Суирен, зачесывая назад влажную челку. Сато поджимает губы и, вероятно, сама того не осознавая делает шаг назад. Суирен чувствует, что улыбается: хищно и надменно. – Или, может быть, тебе стоит преподать пару уроков касательно того, почему не стоит делать поспешные выводы?       – А чего тут думать? – наиграно изумляется Сато. – Инуи-сан плакала, ты стояла рядом и даже не пыталась ее утешить – где здесь поспешные выводы?       – Прошу прощения? – слышится нежный голос, и Суирен аж подпрыгивает от неожиданности, оборачиваясь ко входу в спортзал. Сердце замирает на короткое мгновение, когда Суирен встречается с радостным взглядом и искренней улыбкой, адресованную только ей. – Кадзари-семпай?       Что ж, как бы цинично это ни звучало, но Инуи пришла чертовски вовремя, и в груди Суирен постыдно теплеет от испытываемой благодарности: теперь каждое ее слово станет в разы весомее. Суирен тихо вздыхает, бросает на застывшую Сато быстрый взгляд и обменивается короткими кивками с Каваками, которая делает шаг в сторону, пропуская Суирен. Тренер, Сакадзуки-сенсей, молча указывает подбородком на дверь, и Суирен быстро кланяется, благодаря за немое разрешение.       – Инуи-сан, что привело тебя сюда? – спрашивает Суирен, приветственно склоняя голову. Она немного возвышается над тонкой-звонкой Инуи, и видеть большие голубые глаза с высоты разницы их роста оказывается даже волнительно; иррациональное облегчение затопляет Суирен, и с губ рвется тихий вздох.       – Кадзари-семпай, – Инуи улыбается шире, и в ее взгляде загораются звезды, яркие и прекрасные, и Суирен мысленно отвешивает себе щелбан: чтобы не засматривалась на кого не попадя. – Простите, может быть, это будет немного нагло с моей стороны… Но…       Инуи застенчиво опускает глаза, и Суирен слегка обеспокоенно хмурится, внутри все стягивает тугим узлом тревоги: что такого Инуи собирается попросить, раз так мнется? Она же будет вести себя благоразумно, верно?..       – Могу ли я понаблюдать за вашей тренировкой? – выпаливает Инуи, не смея поднять взгляд, и Суирен замирает, чувствуя, что еще секунду – и ее разум откажется работать. – Мне бы… Очень хотелось посмотреть, как вы тренируетесь. Можно?       Во взгляде Инуи – безмолвная мольба. Суирен неуверенно переминается с ноги на ногу и потирает влажную шею. Неожиданно Суирен вспоминает, что сейчас она растрепанная и разгоряченная тренировкой, от нее наверняка сильно пахнет потом и дезодорантом – так себе сочетание, признаться честно. Суирен встряхивает головой, отступает на шаг назад и еще раз смотрит на Инуи, которая смущенно закусывает нижнюю губу и заправляет снежно-белую прядь за ухо.       Не знай Суирен, что Инуи вроде как согласилась дружить, решила бы, что с ней флиртуют, даже несмотря на отказ. Инуи вся соткана из мягких линей и тканей, она словно светится изнутри, особенно когда улыбается и слегка щурит небесно-голубые глаза. Нельзя быть такой красивой, нельзя, это совершенно вне закона, – но глупое сердце все равно пропускает удар.       Суирен костерит себя последними словами, отводя взгляд. К свету хочется тянуться, к ангельским крыльям – прикоснуться, пропустить сквозь пальцы белоснежные перья и уткнуться носом в шелковистый пух. Суирен смотрит на свои ладони – натруженные, с перевитыми тейпами пальцами – и убирает их за спину. Не ей прикасаться к прекрасному ангелу, совсем не ей.       – Конечно, Инуи-сан, я не против, – отвечает Суирен и чувствует, как сама себя загоняет в могилу: холод уже лижет ступни и целует внутреннюю сторону бедра. – Правда, сейчас у девочек и тренера спрошу на всякий случай, мало ли что?       Инуи загорается еще тогда, когда Суирен дает добро; кажется, ей достаточно знать, что Суирен согласна с ее затеей, а все остальное, в принципе, неважно. Эта чуть ли не щенячья преданность напрягает, но Суирен старается не подавать виду и держит оборону, заслоняясь от ласкового солнечного света руками. Они условились на дружбе, и Суирен не собирается переходить установленные границы; ее неумолимо влечет как глупого мотылька к огню, и если Суирен еще раз опалит крылья, то обязательно сгорит дотла.       Девочки из команды, разумеется, оказываются не против: не так-то часто у них появляются благодарные зрители, перед которыми можно покрасоваться. Сакадзуки-сенсей особо довольным не выглядит, но тоже дает добро, и Инуи загорается радостью как маленькое солнышко, едва ли не подпрыгивает от восторга, и нежные щеки заливает румянец.       Суирен отводит взгляд, словно ее застукали за чем-то неприличным. Сердце колотится в груди как сумасшедшее, и ей остается только надеяться, что Инуи ничего не слышит.       – Можешь присесть на скамейку, – предлагает Суирен, обводя рукой зал. Сакадзуки-сенсей рявкает на девочек, и Суирен аж дергается от неожиданности, понимая, что стоит поторопиться. – Прости, Инуи-сан, меня зовут.       – Конечно, Кадзари-семпай, – говорит Инуи, и небесно-голубые глаза смотрят так ласково, что у Суирен загораются щеки. Она коротко кивает ей, резко разворачивается на пятках и идет на поле, напрочь игнорируя пронзительные взгляды девочек.       Каваками же, напротив, изумленной не кажется. Она лишь как-то странно качает головой, упирая руки в бока, и криво улыбается Суирен уголком рта.       – Сато сама себя загнала в угол, – говорит Каваками, когда Суирен подходит к ней достаточно близко, чтобы начать разговор. – Инуи-сан не могла подобрать более идеального момента для появления.       – Не думаю, что она специально, – ведет плечом Суирен.       – Не специально, – соглашается Каваками и пихает Суирен под ребра острым локтем, та едва успевает увернуться и возмущенно воззриться в ответ. – Тебе бы умыться. Если бы помидоры были оборотнями, ты бы определенно принадлежала к их числу.       – Каваками, – шипит Суирен, прикладывая ладонь к щекам.       Они, ожидаемо, полыхают, да вот только от чего: смущения или злости?       – Да-да, – отмахивается Каваками и выпрямляется во весь рост, когда Сакадзуки-сенсей объявляет задание на подачи. – Я уже семнадцать лет как Каваками, придумай что-нибудь новое, родная.       Абстрагироваться от внимания Инуи удается, пусть и с огромным трудом: Суирен приходится потратить немало времени и несколько раз морально огрести от Сакадзуки-сенсея, который явно недоволен ее рассеянностью, а потому от души топчется на самооценке. Только тогда Суирен берет себя в руки и начисто забывает обо всем, кроме волейбола.       Правда, Инуи совсем не забывает ее. Когда тренировка заканчивается, и Суирен, уставшая, но чертовски довольная, направляется к раздевалкам, она будто натыкается на стену и едва не валится с ног.       Потому что Инуи смотрит на нее как на божество, сошедшее с небес.       Этот взгляд Суирен узнает из тысячи – когда-то она видела такой в зеркале.

***

      – Слышала? – взбудораженно тарахтит Каваками, пихая Суирен локтем. Суирен чуть не давится дынной булочкой, а потому поднимает возмущенный взгляд, отсаживаясь чуть подальше – во избежание. Впрочем, Каваками это ничуть не смущает, поэтому она снова потирается боком к Суирен и улыбается во весь рот. Суирен почему-то чувствует безысходность. – Сато поперли из школы!       Булочкой Суирен в итоге все же давится, и Каваками приходится стучать ей по спине, чтобы кусок пошел в нужное горло. Виноватой она при этом не выглядит ни на грамм – наоборот, улыбается максимально довольно, словно как минимум приложила к исключению Сато руку. Впрочем, зная Каваками, Суирен бы ничуть не удивилась, случилось это на самом деле – та могла устроить ту еще подлянку, если не держать ее в узде.       – Как поперли? – сипит Суирен, протирая слезящиеся глаза. Кажется, она умудрилась поцарапать горло куском булочки, раз оно так саднит, ну что за подстава! Суирен делает быстрый глоток сока и поворачивается к Каваками, выражение лица которой прямо-таки кричит: «Ну же, спроси меня, спроси, я тебе все расскажу!», и это даже пугает: начинают закрадываться некоторое подозрения, которые заставляют Суирен нервничать. – Сато, эту стерву, любящую совать нос куда не надо, – и поперли?       – Ага, – довольно отвечает Каваками, разваливаясь на скамейке.       На обеденном перерыве они всегда выходят на улицу, когда располагает погода, как, например, сейчас: летнее солнце неплохо так припекает макушку и бедра, а ветерок лениво обдувает со всех сторон. Тем не менее, Суирен немного ежится: не то чтобы она не верила Каваками, однако слышать о том, что зараза Сато, попившая у нее столько крови, и вдруг оказалась исключенной, оказывается страннее, чем можно было бы себе представить.       – Да чего из тебя все клещами-то тянуть нужно, – возмущенно вскидывается Суирен и вскрикивает, когда Каваками отбирает у нее злосчастную булочку и впивается в нее так яростно, будто голодала как минимум с неделю. Ладно, Суирен не жалко, ради таких ценных данных она готова даже отдать Каваками остатки сока, что, собственно, и делает; Каваками расплывается в такой благодарной улыбке, что Суирен не может не улыбнуться в ответ. – Рассказывай уже, хватит резину тянуть.       – Так вот, слушай внимательно, повторять дважды не буду, – говорит Каваками с набитым ртом, но Суирен все равно исхитряется ее понять. Наверное, сказывается тесное долгое общение, а еще какое-то подобие ментальной связи: они в принципе почти всегда понимают друг друга с полуслова и уже давно этому не удивляются. – Ее спалили за хранением наркотиков. Говорят, она была дилером уже несколько лет.       – Сато? Дилером? – изумленно выгибает брови Суирен. Каваками, возбужденно блестя глазами, засовывает в рот почти всю булку целиком и несколько раз активно кивает. Суирен искренне переживает, что Каваками не повезет так же, как и ей, но булочкой она подавится так, что умрет на месте от удушения. – Погоди, блин, не говори с набитым ртом. Прожуй сначала, потом продолжай. Эта булка проклята.       Каваками бросает на Суирен веселый взгляд, но слушается. Некоторое время они сидят молча, прислушиваясь к отдаленному гомону, доносящемуся как будто издалека. Каваками неторопливо потягивает сок, игнорируя нетерпение Суирен, и нарочито медленно жует булочку, хотя сама хочет поделиться подробностями не меньше, чем Суирен хочет их узнать. Конечно, Суирен очень ценит их дружбу, но Каваками иногда хочется очень нежно придушить, потому что вредности в ней просто через край.       – Ты дожевала, я все вижу, – ворчит Суирен, пихая Каваками в бок, и чувствует себя отомщенной, когда та ойкает и дергается в сторону, делая страшные глаза. – Не буди во мне зверя, ты же знаешь, что я знаю все твои слабые стороны.       – Что, даже где находится тайник с эротическими журналами? – наиграно ужасается Каваками.       – Вторая от стены половица под твоей кроватью. И не переводи тему.       Каваками еще некоторое время кривляется, и Суирен все же нападает на нее со щекоткой, впиваясь пальцами в бока. Каваками пищит, визжит и отбивается, и лишь когда вырывается из цепких рук Суирен, все же решается начать говорить – во избежание, а то мало ли, еще поверх всего достанется.       – Да, Сато, да, дилером, – деловито кивает Каваками, агрессивно поправляя пиджак. Порывистость ее действий показная: Суирен прекрасно знает, что Каваками нравится, когда они так дурачатся. Она подается вперед и упирается локтем в колено, заглядывая Каваками в лицо. Та самодовольно ухмыляется и гордо вздергивает подбородок. – Судя по всему, Сато уже давно связалась с какой-то бандой и прочно там осела. Она обеспечивала несколько школ в округе первоклассной дурью. Ее поймали с поличным.       Ворчание из разряда «так ей, идиотке, и надо» Суирен пропускает мимо ушей, хотя солидарна с Каваками на все сто процентов: от души попившая у половины школы Сато наконец-то пропадет с радаров, с глаз долой, из сердца вон. Думать о том, какое ее ждет будущее, не хочется, только себя в тоску вгонять – именно поэтому Суирен вдумчиво спрашивает:       – Но если она так долго скрывалась, как так вышло, что ее поймали, да еще и на горячем?       Каваками смотрит на Суирен так, словно она последняя идиотка, которая не видит очевидного, и Суирен в ответ угрожающе щурит глаза: ей совсем не по душе, когда ее держат за дуру. Цокая языком, Каваками вдруг наклоняется к Суирен поближе и отвешивает ей очень смачный щелбан, из-за чего Суирен теряет баланс в попытке уклониться и едва не падает со скамейки. С губ срывается возмущенный визг, и Суирен хватает Каваками за одежду, лишь бы восстановить равновесие, но Каваками хватает ее за руку, усаживая на скамейку, и вдруг становится совершенно серьезной.       – Шутки в сторону, что-то мне подсказывает, что не все так просто, – щурится Каваками и наклоняется ближе к Суирен, заговорщически понижая голос. – Уж не знаю, кому Сато успела перейти дорогу, раз ее лавочку быстро накрыли, но вряд ли кому-то, кто желал бы мириться с ее идиотизмом.       – Да она та еще заноза, – шумно выдыхает Суирен, качая головой. Ей хочется надеяться на то, что все именно так просто, как и кажется на первый взгляд: и так проблем выше крыши, нет необходимости лезть куда не просят. – Ее могли спалить свои же. Я не удивилась бы.       – Да уж, – цокает языком Каваками и задумчиво похрустывает костяшками. Этот звук раздражает Суирен, поэтому она несильно шлепает Каваками по руке. Завязывается короткая драка, из которой Суирен выходит победительницей, но результат их обеих не радует: неожиданное исключение Сато подсознательно их нервирует.       Суирен старается задвинуть мысли о наркотиках, бандах и Сато куда подальше. Не стоит забивать голову всякой ерундой.