10 глава. "Мельпомена".
6 мая 2022 г., 18:52
Примечания:
Мельпомена - муза трагедии.
Стая птиц летела над городом по направлению к лесу. В черном небе затухали звезды, а полоска рассвета становилось светлее. Вскоре над горизонтом появилось маленькое оранжевое солнце, и крылатые стали спускаться к краю поляны, где росла молодая крапива и стоял величественный дуб. Лишь две вороны летели явно позади стаи. Они порхали над входом в лес, что-то высматривая. Потом гаркнули друг другу, и полетели вперед к сородичам.
Одна из птиц все время подбивала клювом другую, кружась вокруг нее, но она не обращала внимание ни на что, кроме как на «небесную дорогу». Летели они низко, поэтому им приходилось огибать большое количество стволов деревьев. Несколько перьев полетело вниз, и та строгая птица вырвалась вперед, не дожидаясь спутницу.
Как только они обе приземлились на пустырь, то приняли человеческий облик. Огастес фыркнул, оглядев Рину, которая, перебирая маленькими ножками, догоняла его. Харди огляделся — на полянке была только низшая группа. Главенствующих еще не было, и это значило, что они не опоздали.
— Как хорошо, что мы прилетели раньше них, — произнесла девушка. Она приложила руку к груди, пытаясь отдышаться, на что парень только огрызнулся. — Ты чего устроил в небе? Мне было больно.
Теперь же Бланд потерла живот, успокаивая его от ноющей боли. Перья, вырванные на лету, дискоординировали её, из-за чего она знатно отстала от друга.
— Чтобы ты поменьше себя любила. Никто же не любит шрамы? — усмехнулся Огастес, а после потер затылок.
«Ворон» чуть постарше отвесил ему оплеуху, дабы тот прекратил — четыре огромных птицы кружили над полем, а после в процессе «падения» перевоплотились в свой ложный облик для мира людей.
Это были Супрема и три её советника. Именно эти вороны воспитали Владыку, и только к их мнению она прислушивалась. Каждый из них помогал ей и предлагал новые идеи, а глава в свою очередь тщательно отбирала лучшие из них.
Птицы из групп ниже слушали не только повелительницу, но и ее советников. Эта троица являлась верховными воронами, и если кто-то из стаи им не повиновался, то это приравнивалось к непослушанию Владыки.
Сохви, самая старшая и мудрая ворона, жила с самого начала времён. Она также помогала Супреме руководить стаей и наставлять на нужный путь соплеменников.
Татий отвечал за армию и организацию налетов. Именно он придумывал новые стратегии, которые обсуждались на отдельных собраниях советников и владыицы.
Лесана же следила за лесом и всеми его изменениями и оповещала об этом остальных.
Глава очень любила их и воспринимала как своих родственников, поэтому вылетали они исключительно вместе.
Подойдя к дубу, Супрема залезла на самую высокую ветку и оглядела своих подданных. В первом ряду расположились воины, они считались вторыми в системе после высшей группы, за ними разведчики, после прислуга, а в самом конце низшая каста, среди которых и стояли Рина и Огастес.
Ещё раз осмотрев обстановку, Владыка наконец сказала:
— Приветствую всех на нашем собрании! На повестке дня много нового и нам нужно это обсудить.
Её голос был вкрадчивым и расслабленным. Глава сразу располагала к себе.
Услышав ее речь, вороны навострили уши. Никто не смел издать и звука, в лесу стояла гробовая тишина. За поведением подданных внимательно следили советники. Каждого нарушевшего дисциплину ждало серьезное наказание, поэтому во время речи владычицы все молчали. Разрешалось говорить только после ее слов.
— Как вы знаете, шестеро детишек ищут лунный народ, — начала Супрема, — и как выяснилось, у них это успешно получается.
На поле поднялся гул. Вороны радостно захлопали крыльями. Все были рады, что скоро найдутся их старые «друзья».
— Какие-то детали я услышала мимоходом. Но думаю, что Ароум и Варго нам поведают куда больше, — размеренно продолжила глава.
Все обернулись назад, в сторону Огастеса и Рины. Это были их позывные в стае.
— Они нашли уже два ключа, — уверенно сообщил Харди, подняв голову вверх. Даже в племени он считал себя самым важным, несмотря на то, что происходил из низшей группы. Это не нравилось его сородичам, а уж тем более воронам из его группировки.
— Насколько известно, их всего пять, — хриплым голосом сказала Сохви.
— Продолжайте, — кивнув, попросила Супрема.
— Но они постоянно ссорятся, что может помешать их расследованию, — вспомнив стычку отряда аутсайдеров в парке, рассказала Бланд.
Огастес ударил подругу локтем в бок, да настолько сильно, что та согнулась. Дело в том, что парень хотел быть в центре внимания и поскорее подняться до высшей группы. А тут на его пути встала какая-то мерзавка. И ведь ему было все равно, что Владыка поставила их в пару следить за ребятами. Харди хотелось выделиться, хоть в стае это и не приветствовалось.
— Хм… Это действительно может помешать, — приложив большой палец к подбородку, согласилась Глава.
— Супрема, позвольте, — внезапно проговорил какой-то ворон из группы воинов, выйдя вперёд.
— Да, Соул? — спросила Владыка.
— Я выяснила, что их отношения не так уж и плохи. По крайней мере, они чуть ли не сразу мирятся и заступаются друг за друга, — рассказала она.
— Отлично! Всё-таки не зря я отправила тебя тайно в подмогу этим двоим, — обрадовалась глава.
Ворон, стоявший рядом с Соул, поднял руку и опустился на одно колено, спрашивая тем самым разрешение. Он не обратил внимание на испачкавшееся в грязи коленце, — лишь пристально посмотрел Владыке в глаза.
— Да, Фаррис? — обратилась к нему Супрема.
— Что мы будем делать с ними после того, как они найдут лунный народ? — посмел спросить он.
— Они довольно полезны для нас; а решать это будем по мере поступления задачи, — поверхностно ответив на вопрос, глава махнула рукой, а после воскликнула, вспомнив что-то. — И парня, который им помогает, мы тоже не трогаем.
Поднялся ветер, и шелест листьев заглушил ответ Владычицы. Затем раздался мощный вздох, отозвавшийся во всем растущем под деревом лесу. Серые стволы качнулись, ветки склонились. Раздался грохот. Листья, подгоняемые ветром, полетели к небу.
Полулюди загоготали и затопали, принимая решения их вожака. Несмотря на сильную бурю, они все же его услышали. Но быстро успокоились, стоило только Сохви сделать шаг вперед. Тем самым она передала возможность говорить старому Татию, который вовсе не мог кричать.
— Для поддержания моей жизни и целостности стаи нам нужно приносить в жертву людей, — с сарказмом проговорил он.
Конечно, никто жертвоприношения им давно уже не делал. Некоторые лишь молятся на них, да и денежную дань отдают в фонтан в центре города.
Но ведь и человек как жертва не выбирается ни по каким принципам. Редко когда прислушиваются к людям, которым повезло примкнуть к правителям. В основном они идут к ним за помощью и местью, не зная, на что подписываются. А после деваться некуда — приходится служить. Вот и сейчас жертва выберется случайно. Татий взлетит, и первый ребенок, которого он увидит, окажется без души.
Почему именно дети? Их легче поймать.
Бывали и исключения в виде взрослых, но тогда многие пернатые погибали от этого. Да и вороны считали, что, убив потомство людей постарше, они смогут им неплохо отомстить.
Мужчина прыгнул и в полете превратился в птицу. Взмахнув несколько раз крыльями, он поднялся над полем. Следом за ним взлетели и охотники, давая фору одному из предводителей. Ворон направился в сторону города, тщательно осматривая каждый уголок леса и близлежащей территории. Но все, что он видел были лишь зеленые кроны деревьев.
Было тихо, безветренно. Ветер перестал выть, свистом унося свой последний вздох. Городок только просыпался, поэтому найти хоть одну живую душу было проблематично. Изредка проезжали машины, которые не давали никакую надежду птицам. Тогда они полетели дальше, вглубь Ласт Тоффи.
Долетев до Линкольн-стрит, вороны уселись на самое большое дерево в этом месте и притаились, выжидая жертву.
В основном в Южном районе жили бедные или неблагополучные семьи. Этот микрорайон состоял из трейлеров и жилых домов, чем выбивался из общей картины города. Обычно родители из этого района не сразу начинали искать своих детей, поэтому это был самый лёгкий путь, учитывая время суток.
Через какое-то время послышался скрип открывающейся двери в доме на колесах, из-за которой вышел парнишка лет шестнадцати. Из трейлера тут же донеслась пьяная ругань его родителей, да такая громкая, что была слышна на всю улицу. Мальчишка, явно привыкший к такой обстановке дома, не обратил совершенно никакого внимания на это, закрыл за собой дверцу и отправился на остановку.
Вокруг не было ни души. Стоял туман, окутывавший Линкольн-стрит.
— Пора подсекать, — хриплым голосом сообщил Татий.
Сородичи кивнули друг другу и вновь устремили взор на потенциальную жертву. Этот паренёк явно никуда не спешил, а может, и не хотел. Никто его не контролировал, и он был предоставлен сам себе. Мог даже не пойти в школу, ведь за это ему ничего не сделали бы, так как родители заняты употреблением алкоголя и своими личными проблемами. Но в этот раз мальчик почему-то шел в учебное заведение целенаправленно, видимо, хотел хоть как-то подтянуть свои оценки, дабы не слушать нотации от назойливых учителей. К сожалению, ему это так и не удастся.
Татий махнул правым крылом своим соплеменникам, тем самым подавая сигнал об атаке. Вороны тут же взлетели ввысь и быстро, а главное, бесшумно нагнали ничего не подозревающего паренька, и как только он обернулся из-за сильного ветра, что ударил его в спину, несколько сильных птиц больно схватили его за плечи и подняли высоко в небо.
Мальчик кричал, пытался выбиться из цепких лап своих похитителей, но всё безуспешно. Из-за каждого звука несущие его вороны вцеплялись ещё сильнее в беспомощное тело, разрывая дешёвую джинсовую кофточку и кожу.
— Хороший сегодня улов, — сказал кто-то. — Супрема будет довольна.
Услышав то, что птицы разговаривают, парень онемел. Он вообще был в шоке от всей ситуации, да ещё и не ожидал, что пернатые знают человеческий язык и умеют на нем говорить. Мальчишка не понимал, что ему делать. В сердце была малюсенькая надежда на то, что он спасётся, но с каждой минутой она угасала. Если ему изначально казалось, что птицы неразумны, то теперь все сомнения отпали. Вороны однозначно обладали интеллектом и что-то хотели сделать с ним — с их уловом.
Пролетев Линкольн-стрит, стая вернулась в лес, на то же самое место у дуба. Оставшиеся сородичи с нетерпением ждали нового лакомства, радостно потряхивая крылышками и смотря высоко в небо в поисках воронов-воинов.
— Они вернулись! — закричал один из разведчиков.
Толпа заликовала, а Супрема, встав на ветку, принялась махать руками своим подданным, дабы они приземлились у дерева.
Через какое-то время стая начала снижаться, задорно каркая. Огастес злобно фыркнул, увидев Соул, держащую новую жертву в лапах. Он был недоволен тем, что и она участвует в их операции. Эта ворона и так уже почти на вершине кастовой лестницы, — пусть даст и ему тоже забраться туда наконец.
Отпустив парня, вороны-воины вернулись на свои места в поле, ожидая новой команды.
— Супрема, мы принесли новый дар, — сообщил Татий, перевоплощаясь в человеческое обличье.
Его помощники проделали то же самое, заставив удивиться мальчика ещё больше.
— Огастес? Рина? — удивлённо воскликнул он, разглядев среди такой большой толпы популярных ребят.
Оглядев народ, парень узнал множество своих соседей и знакомых из города, а также людей из школы. Юноша не понимал, что происходит, да и почему и зачем здесь он. Страх окутывал его с каждой секундой, заставляя сердце биться в бешеном ритме.
— И вы здесь? — он обратился к Соул. — И ты?! — посмотрев на Супрему, воскликнул парень. Его тело задрожало. Он был не в состоянии контролировать себя.
Владыка быстро подошла к нему, рукой закрывая рот. Она улыбнулась, подмигнув. Юноша в панике закричал, а после прикусил руку знакомой. Супрема захохотала, а после, сделав серьезное лицо, поднесла два пальца к виску и воображаемо нажала на курок.
Это был призыв к действию, и вороны, ждавшие его, сорвались со своих мест. Толпа настигла парня, прижав его тело к холодной земле. Руки и ноги были под огромным весом людей и в напряжении. Жертва лишь глотала слезы, смотря в небо. Юноша не шевелился, а лишь думал, что это все сон. Лучше бы он был дома и слушал пьяную ругань родителей, чем это.
Глава наклонилась к его лицу, все так же ухмыляясь. Надавила на его глаза, чтобы они закрылись. Его напрягали два глазных яблока, которые просили о пощаде. Она еще ближе наклонилась к лицу парня, обхватывая подбородок. Опустив его вниз, девушка примкнула ко рту, закатывая глаза от удовольствия. Высасывая душу, Супрема набиралась жизни.
Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы насладиться тишиной. Мерно покачивались высокие стебли трав. Теперь и мальчик ощутил странный покой.
Умер он с рассветом.
***
Лам устало вздохнул, проводя ладонью по лицу. Вставать так рано ему не хотелось, но выбора не было. Он поднялся с дивана, выглянул в окно, за которым уже было видно рассвет, и принялся натягивать свитер, валявшийся на полу рядом. Пора было собираться на работу. Парень улыбнулся самому себе, глядя в зеркало. Это его рутина — поддерживать самого себя. Он наспех почистил зубы и причесался. Вчерашний вечер выдался трудным. Ван забыл о проекте, от которого зависела его дальнейшая судьба. Описать артефакт было нетрудно, но вот найти его среди всего нужного хлама была задача не из легких. Да и потом заниматься уборкой было утомительно. А позже выйдя на балкон и вдохнув свежий воздух, Ли не ожидал увидеть там Мелло. Ему было неловко, поэтому парень ничего не сказал, сделав вид, что в темноте (уличный фонарь почему-то не работал) он ее не заметил. Мел же почувствовала присутствие соседа и заговорила с ним первая. — Привет, — получилось слишком громко для тяжелой тишины. — Как продвигается работа с ключом? Девушка улыбнулась, пытаясь расположить друга к беседе, хотя и было темно. Её глаза давно привыкли к тьме, — она стояла на балконе уже около десяти минут и поэтому сразу увидела уставшее лицо Лама и сонные глаза. — Я его изучил, — протерев очи руками, ответил Ли. Именно этим парень и занимался весь вчерашний день. Пока его друзья отдыхали, он решил исследовать ключ и заодно другие артефакты с работы. К сожалению, шифр на этот раз был довольно сложным, и Ван разгадывал его очень долго. К счастью, расшифровать смог, но правильно ли, — он не знал. — Сейчас принесу тебе бумажку с записями, — сказал Лам, отталкиваясь от деревянных поручней. Ли удалился в свою комнату и, забрав со стола листок, вернулся назад к подруге. Раскрыл записку и вручил соседке в руки. — Не знаю, правильна ли разгадка. Но тут опять что-то странное, — рассказал Ван. Ллойд посмотрела на записи. Это была очередная загадка, которую им предстоит раскрыть. Девушка этому даже не удивилась. — Уголок лета, спрятанный под крышу, — робко прочитала записи вслух Мел. — В Ласт Тоффи разве такое есть? — Не знаю, — парень зевнул, — во всяком случае, у вас ещё есть время подумать, — уверил подругу он. — Кстати, как съездили отдохнуть? В Вирджинии-бич все по-старому? — Да, все как всегда. Было пару конкурсов, и наши ребята там победили, — неуверенно рассказала Ллойд. — Жаль, конечно, что ты с нами не поехал. — Я бы с радостью, но работы было полно. Ты же знаешь, как я люблю купаться, — горько сказал Ли. Вану хотелось больше провести время с Мелло, нежели резвиться в воде. Его огорчало, что все основные приключения проходят без него, и Мел не может узнать его получше. Вот и вчера парень весь вечер думал о том, как они проводят там время. Не нашла ли Ллойд себе там кого-нибудь? Или — ещё хуже — не стала ли встречаться с Самаэлем? Для Ли это было бы подобно удару в самое сердце. — Да, я помню, — усмехнулась Мелло, вспоминая радость на лице соседа, когда тот приехал к океану. — Ты завтра работаешь? — робко и неожиданно спросила она. — К сожалению, да, — немного помолчав, ответил Лам, — а вот послезавтра нет. — Может, тогда пойдёшь на расследование с нами? А то ты постоянно дома сидишь, — неуверенно спросила девушка, — но если ты не согласишься, я пойму. — Нет, что ты, я, наоборот, с радостью пойду с вами, — перебил подругу Ли. Ему очень сильно этого хотелось, и он не ожидал, что Мелло сама это предложит. — Супер, тогда в среду идёшь с нами. Если мы найдем хоть что-нибудь или разгадаем, — почесав голову, сказала Ллойд. Лам очень обрадовался, а усталость как рукой сняло. Все-таки разговор с соседкой смог придать ему сил, да еще и с таким приятным сюрпризом. Ребята, облокотившись о поручни, смотрели вглубь леса, ничего не говоря друг другу. Каждый думал о своем, о чем-то заветном и далеком. Вырвавшись из дум, таких теплых и нужных, Лам вновь погрузился в будний день. На балконе было холодно, поэтому он посильнее укутался в вязаный свитер, обхватывая себя руками. Согреться не получалось, но сохранить тепло, исходящее от тела, даже очень. Присев за обшарпанный временем стол, Ван уткнулся в свои руки. Делать совершенно ничего не хотелось, и парень ненароком потрогал свой лоб на наличии температуры. Он был теплым, а рука достаточно горячей. Приняв решение не измерять температуру ртутным градусником, Ли натянул на себя ветровку, взял в руки свои рабочие чемоданы, оглядел в последний раз за день комнату — приедет он за полночь — и, выключив свет, вышел из своей опочивальни, оставляя там все свои мысли.***
Коридор гудел от наплыва учеников. До начала занятий оставалось еще более десяти минут, поэтому никто никуда не спешил, разговаривая о злосчастном понедельнике и контрольной работе практически для всей старшей школы. Сначала диалог шел примерно об одном и том же, но в конце каждой фразы количество желающих показать, что они хорошо подготовились, постоянно возрастало. Мелло усердно искала в своем шкафчике записку, переданную Ламом. Она помнила ее содержание, но показаться забывчивой ей не хотелось. — Ты точно не оставила его дома? — поинтересовалась Селена, облокотившись на дверку ящика подруги. — Можем сходить к тебе, если что. — И тратить на это время? Увольте, — буркнула Нора, отпивая из бутылки прохладную воду. — Лучше так, нежели будем ждать еще один день, — шепнул Арнольд, стоящий недалеко от них. Он также копался в своем шкафчике, но уже в поисках листочков для урока математики. Только вот парень нашел их помятыми, из-за чего раздосадовано простонал, запрокидывая голову. Диккенс, увидев это, вытянула из своей сумки несколько листов А4 в клетку и протянула однокласснику, улыбаясь. — Вот он! — радостно воскликнула Ллойд, найдя оборванный кусок бумаги внутри книги по естествознанию. Компания в унисон произнесла «отлично» и стала ожидать ее дальнейшие действия. И лишь когда она произнесла то, что разгадал Лам, подростки переглянулись между собой. — В Ласт Тоффи вроде ничего такого нет, — замялась Мелло. — Ну да, оазисов под крышами у нас ещё не построили, — усмехнулся Самаэль. — Дураки, да это ж бассейн, — выпалила Нора, вырывая листок из рук подруги. Действительно, в городе больше не было ничего, что подходило бы под описание. — Так он же давно заброшен, — напомнил Кристиан, вспоминая, как комплекс закрывали на «ремонт». — Одно другому не мешает, — прошептал Арнольд, смотря в листочек с формулами по математике, — нам однозначно надо сходить туда. — Окей, но, блин, как мы туда проберёмся? — поинтересовался Диккенс. — Прикол в том, что если он заброшен, то это ещё не значит, что бассейн не закрыт или там не живут бомжи. — Я туда чуть ли не каждый день забираюсь, — прервала поток сознания друга Нора, — там есть парочка ходов, да и тем более там никто не живёт, — закончила она, сложив руки на груди. Ребята удивились тому, что девушка даже после закрытия тайно ходила туда, учитывая то, что мэр города официально запретил всем горожанам делать это, говоря, что бассейн отремонтируют к тысяча девятьсот девяносто третьему году. Шел уже девяносто первый, а ремонтом там и не пахло. — Не волнуйтесь, нам никто ничего не сделает. Это же Южный район, — тяжело вздохнув, напомнила Оуэн остальным. — А чем отличается Южный район от других? — спросила Селена. Ей было непонятно, что в нем такого особенного. — На Линкольн-стрит живёт множество маргинальных личностей, да и за порядком там особо не следят, — рассказал Кристиан, облокачиваясь на шкафчик, — ведь от этого нет никакого толку. — Зато там нет таких же пижонов, как ты или Огастес, — вспылила Нора. Она знала, что ее район не самый лучший в городе, но об этом ей всё равно было неприятно слышать. — Извини, я не хотел тебя задеть этим, — тут же попросил прощения Мур. — Ага, не хотел, — закатив глаза, сказала Оуэн. Девушку уже порядком раздражала наивность Криса, да и Самаэль не выходил из головы. Её бесило, что он стоит рядом с Мелло, чуть ли не обнимая её, даже в школе. — Может, прекратите уже жаться?! — обратилась она к Ллойд и Диккенсу. Сам тут же отстранился от подруги. Он не заметил, как случайно прижался к ней. А Мел была и не против. Она смущалась каждый раз, словно нашкодивший котенок, когда парень ее приобнимал. — Да никто и не жмётся, — почесав затылок и заметно покраснев, оправдался Самаэль. — Оно и видно, — цокнула Нора, громко захлопнув шкафчик. Девушка развернулась на пятках и удалилась в неизвестном для всех направлении. Перепады в настроении у нее бывали часто, но этот всех смутил. Мелло вообще опустила голову, прожигая взглядом пол. — Что это с ней? — воскликнула Селена, смотря вслед подруге. Остальные лишь пожали плечами, медленно разбредаясь на уроки.***
Диккенс с восторгом смотрела на проходящих мимо нее учениц. Они были одеты в розовые майки с изображением лица какого-то парня. От них приятно пахло клубникой, а волосы были заплетены в два хвостика. Если бы девушка не знала, что у них в школе есть чирлидерши, то с уверенностью могла бы сказать, что это именно они. От них так и веяло добром, поэтому Селена, не раздумывая, схватила за руку одну из них. — Привет, — сладко пропела она и поцеловала Сел в щеку, оставляя на ней неприятный розовый блеск. — Привет, — Диккенс улыбнулась. — Можно спросить? — Да, конечно, — незнакомка была явно расположена к диалогу. Стояла она уверенно: плечи были расправлены, спина прямой, улыбка на лице и распахнутый взгляд. — Кто это? — Селена указала на портрет парня. — Оу, ты его не знаешь? — девушка нахмурилась, но следом опять улыбнулась и с радостью принялась рассказывать. — Это наш местный популярный певец, Роберт Тёрнер. Такой красавчик, да и наш ровесник. Выпустился в прошлом году, я с ним за руку даже держалась! Правда, это был волонтерский поход в дом престарелых… Но не суть! Ты действительно не слышала ничего о нем? Не была на его концертах? — Нет, — грустно протянула Диккенс, — я просто совсем недавно переехала… Но мне очень интересно, правда! У вас фанатский клуб? — поинтересовалась она, указывая на толпу девушек в розовом. — Что-то типа того, — улыбнулась собеседница и, подумав, спросила. — Хочешь к нам? Ты вроде прикольная, да и общение надо заводить! А еще у него скоро концерт, поэтому это отличный повод тебе познакомиться с ним! — Ого! — глаза Селены радостно засверкали. — Конечно хочу! — Тогда времени зря не теряй и скорее записывайся в наш клуб! — сказала незнакомка, указывая на небольшой столик у входа в кабинет для собраний. — Хорошо, спасибо за совет, — поблагодарила девушку Диккенс и ринулась к столу для записи. Мелло и Арнольд удивлённо посмотрели на неё. Они не разделяли восторга других от этого парня. И не только из-за того, что им не нравился жанр, в котором поет Роберт, но ещё и потому, что самыми почётными участниками этого клуба были Рина и Лайла. Эти девчонки — главные фанатки Тернера — управляют их главой, несмотря на то, что не являются президентами клуба. Через какое-то время к Хорну и Ллойд подошли Диккенс и Мур. У парней только-только закончился урок физики. Учительница задержала класс, дабы объяснить до конца принцип решения задач в домашних номерах, поэтому ребята припозднились. — Ну наконец-то этот отстой закончился, — выдохнул Самаэль, подходя к друзьям. — Да ладно тебе, физика не такой уж и нудный предмет, — уверял одноклассника Кристиан, хлопнув его по плечу. — Ага, конечно, не смеши, — усмехнулся Сам. — А у вас как все прошло? И где Селена? — Да вроде неплохо, — робко ответила Мелло, — а Сел записывается в клуб. — Я удивлён, что твоя сестрёнка пошла записываться только сейчас, — хохотнул Крис, посмотрев в сторону Диккенс. — Так, стоп, она что, пошла вступать в кружок Роберта Тёрнера? — ошарашенно спросил он. — Ага… — прошептал Арнольд. — А что в этом такого? — поинтересовался Самаэль, озадаченно посмотрев на друзей. Ребята не успели ему ничего ответить. В коридоре разнёсся громкий крик двух девчонок, прерывая разговоры остальных. — Фу, Диккенс, ты собралась вступать в наш клуб? Даже не мечтай, — громко положив руку на анкету Сел, заявила Рина. — Но почему? Я же вам ничего такого не сделала, да и мешать никому не буду. Разве в клубах не должна царить дружеская атмосфера? — недоуменно спросила Диккенс. — Так, послушай, девочка, — подключилась к подруге Лайла, — в нашем клубе и так всё хорошо. Без. Тебя. Твоё присутствие будет только портить все наши собрания, — продолжила она. — Э, с чего это вдруг моя сестра будет портить вам ваши дурацкие собрания? — вмешался в разговор подошедший Самаэль. Он был в ярости потому, что Селену вот так просто ни за что оскорбляют. — Вот именно, Сел вам ничего не сделала, — довольно уверенно заступилась за одноклассницу Мелло. — Ой, посмотрите, кто это к нам подошёл: два бомжа, ботаник и чудик, — Бланд рассмеялась. — Только то, что она с вами общается, ещё больше подтверждает тот факт, что ей не нужно находиться среди нас. — Браво, девочки, — похлопал в ладоши пришедший Огастес, — Крис вдобавок ещё и предатель. Так к нам и не вернулся. — Заткнись, Харди, — выпалил Диккенс, — моя сестра не будет вступать в ваш идиотский клуб, — заявил он, выхватив листок из-под рук Лайлы и Рины и разорвав его на мелкие кусочки. Селене было обидно, что ее не примут в кружок, но забота её друзей и брата ей была приятна. Осознав, что в этом клубе ее не ждёт ничего хорошего, девушка поспешно встала за спину Самаэля, чтобы спрятаться от эпицентра разгоревшегося конфликта. — Да и к тому же у него музыка полная лажа, — грубо сказала Мелло, поддерживая тем самым друга и подругу. Офендед и Бланд были неприятно удивлены. Они от неожиданности даже резко взвизгнули, привлекая к себе ещё большее внимание. Такое театральное поведение раздражало ребят. — Кто бы говорил, — сверчок из «Пиноккио», — оскорбил знакомую Огастес, ссылаясь на её игру на скрипке на празднике школы. — Да таких идиотов, как вы, ни в один нормальный клуб не возьмут. Позорище, да и только. Два бомжа, ботаник, чудик и наивная дура — просто полный комплект. Не хватает только наркоманки Норы для завершения всей картины. — Да-да! — крикнули в унисон Рина и Лайла, поддерживая своего друга. Чаша терпения Самаэля переполнилась. Его достали вечные оскорбления Харди. Он мог ещё проигнорировать то, что обзывают его, но не Селену или его друзей. Недолго думая Диккенс приподнял рукав толстовки и со всей силы ударил в лицо Огастеса. Тот же не ожидал этого и потому не смог устоять на ногах. Парень отлетел в стенку, потирая ушибленное место. Его уши подозрительно горели. Огастес что-то прорычал, подскочил к однокласснику и треснул ему с размаху по физиономии. Это было неожиданно и слишком быстро, из-за чего парень отпрыгнул назад. Харди ударил его еще раз, но уже сильнее. На щеке у Самаэля мгновенно расцвела красная точка. Он заехал сопернику ногой в живот, и тот согнулся, держась руками за него. Наступила тишина. Огастес медленно выпрямился, посмотрев на Сама, и его лицо вмиг стало багровым от гнева. Парень медленно пошел на Самаэля, выставив вперед кулаки. Диккенс поднял руки, готовясь принять удар. Юноша сделал обманное движение и с разворота нанес ему хук справа. Противник закрыл лицо руками, а Сам повторил удар. Наконец Харди поднырнул под руки парня и провел серию быстрых ударов по его ребрам, отчего тот чуть присел. Огастес сделал выпад ногой, но одноклассник оказался проворнее, и нападавший тяжело повалился на пол. Из носа у него побежала струйка крови, обжигая носогубную складку, а Диккенс, воспользовавшись заминкой, вскочил на ноги и треснул сопернику ногой в лицо. Тот отлетел в угол, нелепо взмахнул руками, попытался удержать равновесие, но не смог и повалился на пол. Сейчас он походил на мешок с мусором. Самаэль шагнул к нему, но в этот момент Харди схватил его за ногу и потянул на себя. Вокруг разгоравшейся потасовки появились зеваки, бурно поддерживающие обе стороны. Кто-то топал ногами, когда главарь школы вновь бил кулаками по лицу Диккенса, а кто-то радостно выкрикивал имя Самаэля, когда он в ответ наносил увечья Харди. Селена закрыла лицо руками, не желая смотреть на развернувшуюся драку между другом и врагом. Мелло держала ее за плечи, подбадривая. Они ничего не могли сделать. Все происходило слишком быстро, так что лезть туда было бы совершенно нелогично. Крис первое время порывался разнять своих друзей, но его вовремя сдерживал Арнольд, преграждая ему путь. Мур удивлялся, как на это хватало сил у такого худого, бледного парня. Хорн говорил ему, что все разрешится, а если он попытается их разнять, то огребет еще больше. — Это что тут происходит? — как гром среди ясного неба прозвучал резкий голос учительницы по математике. Толпа оглянулась и быстро ушла, оставив за собой лишь запах пота и грязных следов на полу. Самаэль и Огастес оглянулись, отпрянув друг от друга. Миссис Форест, цокая каблуками, подошла к потрепанным парням и наклонилась над ними: — Марш к директору! Живо! Если бы не этикет, то женщина бы отвесила им знатных тумаков. Но она могла лишь прекратить драку и направить их к мистеру Хопкинсу. Диккенс и Харди поднялись, злобно оглядывая друг друга, засеменили в сторону кабинета директора. — Всё из-за тебя, придурок, — вытирая кровь предплечьем, сказал Огастес. — Чел, только не начинай, а, — огрызнулся Самаэль, подходя к большой дубовой двери. Парни постучали в неё, а после открыли. В комнате, будто дожидаясь их, сидел мистер Хопкинс. Мужчина сложил руки в замок, наблюдая за пришедшими. В аудитории было достаточно светло, несмотря на темный интерьер. Коричневые шкафы по бокам стола директора ничуть не затемняли его лицо. Лучи солнца проникали внутрь класса из окна за рабочим местом, словно специально демонстрируя раны ребят. Парни, можно сказать, не боялись мистера Хопкинса. Единственное, что пугало Самаэля, так это то, что его мать расстроится. Он не хотел, чтобы у неё было еще больше проблем из-за него. Их семья и так переживает не лучшие времена, а тут плюс неприятности в школе. — Полагаю, вы подрались, — начал директор. Его речь была расслабленной и растянутой. — Присаживайтесь, — попросил он, указывая на стулья, рядом со своим столом. Одноклассники послушались мистера Хопкинса и уселись на них. — Так в чем заключается причина вашего конфликта? — поинтересовался директор. По его лицу было видно, что он ничуть не удивился произошедшему. Харди постоянно выпендривался, хотя это ещё мягко сказано. Рано или поздно кто-нибудь ему должен был врезать. — Он, как бы это сказать, вместе с парой девчонок начал оскорблять мою сестру, из-за того, что она типа хотела записаться в клуб, — начал рассказ Самаэль, — а после и моих друзей, — проговорил он. Парень не надеялся, что это как-то поможет в этой ситуации. В предыдущей школе директору было абсолютно все равно, кто прав, а кто виноват, поэтому несли наказание все. Вот и сейчас Сам был уверен в том, что всё так и будет. — Мистер Хопкинс, не верьте ему! — вмешался Огастес. — В клубе Роберта Тёрнера уже не было мест. А его сестра чуть ли не со скандалом пыталась вступить в него. Девочки ей объясняли, что мест нет, но она продолжила стоять на своём. Тогда в разговор вмешался я, а после и этот неандерталец, — сделав поддельную грустную гримасу, поведал Харди. — Мистер Хопкинс, он же лжет, блин, — устало заявил Диккенс. — Конечно, дело как бы ваше, верить мне или нет, но я вам не вру, — попытался убедить его Самаэль. Надежды на то, что ему поверят, у парня не было. — Насколько мне известно, в клубе Роберта Тёрнера ещё много свободных мест. Что вы там пытались объяснить Селене, я не понимаю, — высказал свое мнение директор, строго посмотрев на Огастеса, — поэтому я больше склонен верить Диккенсу, — вынес вердикт он. Самаэль не ожидал такого поворота событий, а Харди услышав такой ответ, громко фыркнул, принимая поражение. Внезапно зазвонил стационарный телефон. Его звук заставил парней вздрогнуть. Мистер Хопкинс взял трубку и, приложив ее к уху, начал разговор: — Да, здравствуйте. На другом конце послышался тревожный голос. Что именно он говорил, было непонятно, но от его слов директор значительно побледнел. От прежнего расслабленного настроя не осталось и следа. Было ясно: случилось что-то плохое. — Да, хорошо, держите нас в курсе событий. До свидания, — дрожащим голосом закончил разговор мистер Хопкинс и положил трубку. Мужчина наклонил голову вниз и положил руки на неё. Он был в ужасе от услышанного. Сам было хотел поговорить с ним, как тот резко вскочил со своего места, взял микрофон, подключенный к радио школы, включил его и громко сказал как ни в чём не бывало: — Всем добрый день. Пропал ещё один наш ученик — 16-летний Джош Кемпбелл. От таких новостей у Самаэля чуть ли глаза на лоб не полезли. Снова пропажа и опять это был подросток! Пока они отдыхали на океане, в Ласт Тоффи продолжал орудовать маньяк. Как они могли забыть об этом и погрузиться в совершенно другие мысли? Парню стало неимоверно стыдно за это и одновременно с этим страшно. Он понимал, что та же участь может настигнуть и его с друзьями, поэтому жалел, что они потратили очередной свободный день на поездку, а не на расследование. — Сегодня в лесу нашли его вещи. Поиски активно ведутся. Поэтому, пожалуйста, если вы что-то знаете о его местоположении, сообщите мне или в полицию, — попросил директор, — и берегите себя, — закончил он и, выключив микрофон, отодвинул его в сторону. Мистер Хопкинс назначил обоим парням наказания: Самаэлю за драку, Огастесу же за потасовку и провоцирование. После махнул им рукой в сторону двери, мол, идите в медпункт. Они послушались. Диккенс, выйдя последним из кабинета директора, увидел всю свою компанию. Кучка подростков сидела на лавочке около окон, входящих в коридор. Они смотрели в ожидании на дубовую дверь, а когда увидели друга, сразу же вскочили к нему. Огастес лишь фыркнул и, не увидев никого из своей шайки, в гордом одиночестве ушел. — Ну? — Селена повисла на руке брата. — Как все прошло? — Два наказания, — хмыкнул парень, натягивая рюкзак на плечо. — От Мартин слинять не получится, она будет и за вторым следить. — Не надо было тебе бить его, — сестра насупилась, отчитывая брата. — Теперь синяки будут. Я их обрабатывать не буду, и перед мамой сам будешь объясняться. Девушка подняла руки на уровне груди и отошла от парня. Тот лишь ей улыбнулся, потирая разбитую щеку. Все же он был доволен собой. Видимый синяк будет только на скуле, когда Огастес будет ходить практически синим: сломанный нос, разбитые бровь и губа. Поэтому Харди не отказался от визита к медсестре, дабы приклеить хотя бы пластырь. Парень беспокоился о своей внешности, считал ее самым главным своим достоинством, да и в целом думал, что люди делятся именно по этому признаку. Самаэль же рассуждал иначе, поэтому взяв пластырь у Криса, который таскал с собой практически всю аптечку, ведь в компетентность медсестры входило лишь приложить лед к ушибленному месту, присобачил его на разбитую скулу и улыбнулся. — Придурок, — Мур отвесил ему подзатыльник, улыбаясь. — С тобой точно всё хорошо? — обеспокоенно спросила Мелло. Девушка очень сильно переживала за своего друга. За столь короткий срок он почему-то стал ей достаточно дорог. Ей было приятно общаться с ним, да и кроме него ее никто не поддерживал в ее интересах. — Да, чувих, всё путём, — стукнув подругу по плечу, ответил Сам, — наоборот, я даже рад, что смог навалять Огастесу. — Будь осторожнее в следующий раз, — заметно покраснев, попросила его она. — Постараюсь, — улыбнувшись, ответил Диккенс. Ему было приятно, что Ллойд беспокоится о нём. Девушка понравилась ему сразу же. Мелло казалась ему маленькой и беззащитной, но также чертовски интересной и привлекательной. В перерывах между расследованиями он думал о ней, но пытался отогнать эти мысли, ведь с каждым разом убеждался всё больше и больше, что, если так пойдет и дальше, он в нее влюбится. В такую тихую, чуткую и при этом импульсивную девушку. — Только вот мы узнали ещё, что Кемпбелл пропал, — рассказала Нора. У Оуэн был урок литературы, поэтому она подошла значительно позже остальных. Услышав это, все вновь вернулись к раздумьям о расследовании. Никто, кроме Арнольда, не знал, жив ли пропавший. Хорн тяжело вздохнул, осознавая ситуацию. Виспер шептал все громче и громче страшные слова: — Он мертв. Из него высосали душу, а затем разорвали на куски! В голове парня появилось несколько видений о Джоше: как он выходит из своего дома трейлера, а затем его убийство. Он не видел, кто его совершил, и это было самое ужасное. — А-а-а! — закричал Арни, хватаясь за голову. Все были поражены. До этого юноша вел себя очень спокойно и постоянно шептал. Иногда мог сказать что-то чуть громче, но не кричать. Видения и голос Виспера разрывали голову Хорна. Она сильно болела и пульсировала. Перед глазами мелькали те страшные события, и он не мог от них отвязаться. Раньше такого не было, и Арнольд не мог с этим справиться. — Арни, Арни, что случилось? Тебе плохо? — наклонившись к другу, спросила Мелло. Она очень сильно испугалась за него. Он никогда себя так не вёл. — Хорн, что с тобой? — грубо поинтересовалась Нора. В ее словах чувствовалось беспокойство, несмотря на неприятный тон. Но Арнольд не мог ничего ответить. Он держался за голову, шатаясь из стороны в сторону от адской боли. Парень упал на лавочку, скрючившись от болезненных ощущений. Приятели склонились над ним, пытаясь ему помочь. Крис полез за аптечкой в поисках лекарств, Мелло обнимала одноклассника, а Селена гладила того по телу, пытаясь отвлечь его тем самым от боли. Лишь Самаэль и Нора предлагали сбегать к медсестре, но Хорн их отговаривал, ссылаясь на то, что врачебное вмешательство тут бессильно. Через какое-то время, когда Мур всё-таки нашёл ту самую нужную таблеточку, Арни полегчало. Он вяло приподнялся со своего места и, потирая виски, шепотом сказал: — У меня было видение. Ребята застыли в шоке. — С тобой точно всё в порядке? — робко спросила Мелло, посмотрев другу в глаза. — Да, мы испугались за тебя, — согласилась с одноклассницей Селена, поглаживая колени приятеля. — Не знаю… Я боюсь, что увижу что-то такое вновь, — тихо объяснил Хорн. — Чувак, чё ты увидел? — наклонившись к Арни, поинтересовался Самаэль. — Обстоятельства пропажи Джоша, — шепотом ответил Арнольд. Все удивились ещё больше. Но никто не смел сказать ни слова. Все ждали продолжения рассказа. — Он мертв, его убили. Кто-то напал на него прямо у дома, хотя кто — я не видел, — прошептал Арни. — Но ведь убийства происходили в лесу, — напомнил друзьям Крис. — Да. Его там и убили. Сначала выкрали, а потом унесли туда, — объяснил Хорн. — Тогда что же это такое? — Мелло обхватила голову руками. — Что вообще происходит? Девушка была напугана не меньше остальных. Все эти события так или иначе навевали воспоминания о прошлом, о ее друзьях. Мел безумно скучала по Мелоди и боялась, что Джош повторил ее историю. Но также она беспокоилась за Арни, который сейчас чувствует себя в порядке лишь из-за сильного обезболивающего. Что делать — она не знала. Все это безумие сводило ее с ума. Вдобавок ко всему появился страх перед городом и тем, что в нем есть такие люди. — Все хорошо, — Диккенс погладил ее по спине. — Нам всем надо отвлечься от этого. Может, в кафе сгоняем? — Если только ненадолго, нам еще надо разобраться с бассейном, — хмыкнул Мур, собирая аптечку обратно в рюкзак. — Сколько у тебя наказание длится? — Около часа, но я попытаюсь слинять своим излюбленным способом, — хохотнул парень, вспоминая старую школу. — Это какой же? — Оуэн загорелась желанием узнать побольше о Самаэле. — Отпроситься в туалет, а там через форточку, — юноша усмехнулся. — Только вам надо будет мне помочь. Учебники заберете, а вот портфель придется оставить. — Ты, конечно, круто придумал, но у нас не отпускают в туалет, — поддержала разговор девушка, улыбаясь. — Значит, что-то другое придумаю. На весь коридор разнёсся милый хохот подростков. Огастес наблюдал из-за угла за ними, пытаясь узнать как можно больше в одиночку, без Рины. — Ну что, Ароум, как подрался? — спросила подошедшая женщина. Харди вздрогнул от испуга. Он не ожидал, что кто-то из стаи его сейчас побеспокоит. И не обычная ворона, а советница. Парень не был готов отвечать ей на вопросы: тело болело, и воспоминания о драке не отпускали его. Ярость кипела внутри него, но он старался и этого не показывать. — Можешь даже не отвечать. Если бы я вас не разогнала, Самаэль тебя бы избил до неузнаваемости, — хохотнула миссис Форест. — А хотя, что это я, так оно и есть. Харди стало безумно стыдно. В обычной ситуации он бы что-нибудь ответил, но сейчас не мог. Юноша не имел права перечить ворону из высшей касты. — А может, мне рассказать обо всем Супреме? Недавно ты и так был на волосок от гибели, — дразнилась Сохви. — Не надо, пожалуйста, — попросил Огастес. Ему ничего не оставалось, кроме этого. Харди не любил умолять. Он считал, что это делают только жалкие ничтожества. — А если бы ты убил этого мальчишку, что бы было? — сменив расслабленный тон, на грубый, начала наступать миссис Форест. — Операция была бы провалена, и вместо лунного народа на корм остальным пошёл бы ты, — зло говорила она. Огастес нервно сглотнул слюну, — ему стало страшно. — А что, если мне действительно тебя сдать Супреме? Ты не заслуживаешь жизни. Почему только она тебя пожалела, я не пойму, — всплеснув руками, проговорила Сохви, — тебя даже человечишка смог одолеть. О каких налетах может идти речь? Или даже о подслушивании? Ты же только что чуть не испортил нам всю операцию! — продолжила ругаться она. Харди понимал, что влип не на шутку. Его тело задрожало от страха. Совсем недавно парень успел умереть и воскреснуть, а затем чуть не покинул этот свет вновь. У него появился хороший шанс на выживание, но и его он, похоже, потерял. — Но я этого пока делать не буду, — помолчав, выпалила миссис Форест, — а буду следить за тобой, и если ты ещё хоть пальцем тронешь кого-то из этих ребят, пеняй на себя. Умрёшь в ещё более страшных муках, — пригрозила советница и, громко цокая каблуками, ушла в свой кабинет. Юноша тут же почувствовал облегчение. Ещё пару минут назад его сердце ушло в пятки и боялось оттуда возвращаться. Харди больше был в шоке оттого, что Сохви так резко сменила гнев на милость. Он до сих пор не мог поверить в это: голова гудела, тело продолжало потеть, а пульс стучал, словно ненормальный. Парень осознал, что работать в таком состоянии не сможет и решил передохнуть от всех этих потрясений.***
Поднялся ветер. От утреннего солнца не осталось и следа. Деревья гнулись, и листья, которые летели на асфальт и лопались от ветра, еще больше напоминали перья, поднятые ветром в воздух. По темным стволам, точно какие-то злобные тени, медленно скользили черные крылья. Сильнее завывал ветерок, листики стучали в окна, и казалось, что вихрь бьет кулаком по стеклам. Компания жалась друг к другу, согреваясь. Редкие порывы ветра заставляли друзей поежиться. После приятных и теплых посиделок в кафе за прослушиванием одного из дисков, которые Самаэль и Мелло купили в том магазинчике, пришлось возвращаться в реальность, где автобусы, как назло, задерживались. Сам Ласт Тоффи не соответствовал тем стереотипам, которые дали приезжие. Местные власти не исполняли свои обязанности, как будто вовсе забыли о городе: где-то были ямы на дорогах, пропавшие люди, которых и вовсе не ищут, и полная безнаказанность. Было ясно, что помочь таким делам можно только самим. Дорога обещала быть недолгой. Если ехать от кафе Хорнов, то все занимало порядка пятнадцати минут. Приятели стояли куда больше, пока дожидались транспорт. — Мы можем зайти ко мне, я ветровки могу дать, — Нора поежилась, вжимаясь в сиденье автобуса. — Было бы круто, — улыбнулась Селена, поворачиваясь к подруге, а после указала на парней. — На них что-нибудь есть? — Это как подумать, — девушка хмыкнула. — Если они готовы надеть розовые кофточки с бабочками, то да, есть. Автобус остановился на конечной станции южного района. — Вот и приехали, — натянув капюшон на голову, тихо произнес Арнольд. Выйдя из транспорта, ребятам сразу бросились в глаза маленькие неказистые домики. По сравнению с хижинами в других районах эти выглядели чересчур бедно. Зачастую это были одноэтажные дома, реже двухэтажные. Как правило, вокруг них были небольшие хлипкие заборчики, либо их не было вообще. В некоторых избушках присутствовали разбитые окна, из которых доносились крики младенцев или пьяных людей. На улице неприятно пахло алкоголем и отходами. А всё из-за того, что именно в этом районе находилась центральная мусорка Ласт Тоффи. Такая атмосфера навевала на ребят тоску и отвращение. Ветер поднялся ещё сильнее, сгибая тонкие деревья чуть ли не до самой земли. Друзья прошли чуть дальше от остановки и, завернув за угол, увидели сборище трейлеров. Рядом с ними было множество мусора и мебель семей из этих домов на колесах. На тонкой верёвочке висело белье, его колыхал ветерок, и казалось, что оно с минуты на минуту улетит или же старый промокший шнур с неприятным скрипом оборвётся. — Здесь и жил Джош, — тихо сказала Нора, указывая на его место жительства. Именно рядом с его домом и сушилась одежда. На ветру развивались яркие джинсы и футболки из самого дешёвого магазина, принадлежавшие когда-то пропавшему. Кое-где они были потёрты, а в некоторых местах даже присутствовали разноцветные закладки, пришитые, чтобы скрыть дырки. Несмотря на вечно хороший настрой, парень вёл нездоровый образ жизни, прямо как и Оуэн. Иногда они пересекались в подворотнях или в своём же районе. Могли выпить и под воздействием алкоголя пожаловаться друг другу на жизнь, но не более того. Нора не любила долго ныть или общаться с посторонними людьми. Но, вопреки всем ее принципам, девушке было чертовски жаль своего соседа. Вечера с ним были, конечно, не самыми лучшими, но довольно приятными. Оуэн считала его довольно интересным и умным, невзирая на происхождение. Ей казалось, что парень сможет вырваться из этого города или хотя бы из их тухлого района. Но, к сожалению, сбежать из Ласт Тоффи он смог куда раньше. И не в Калифорнию, о которой грезил по ночам, а во всепоглощающую пустоту вселенной, в которую он попал слишком рано. — Жалко его родителей, — посочувствовала им Селена. — Не стоит их жалеть, — тяжело вздохнув, ответила Оуэн. Следом за её словами послышались громкие крики из дома Кемпбеллов. — Они приложили максимум усилий, чтобы это произошло, — горько сказала она. Все поняли, почему девушка так считает. При виде такой картины сразу чувствуются нелюбовь и безнадёга. Да, у парня были маленькие шансы на счастливое будущее, но никто не имел право их отнимать. Бросив последний взгляд на трейлер, у Арнольда тут же перед глазами ещё раз промелькнуло видение о Джоше. Быстро покрутив головой, дабы хоть как-то прийти в себя, парень прошептал: — Пойдёмте, нам пора. Подростки, услышав его слова, оживились и отправились дальше. Из их голов всё также не выходил этот инцидент и ощущение того, что маньяк может быть рядом с ними. Всем было страшно. Ребята понимали, что каждый убитый человек должен был прожить куда больше, а этот монстр, орудовавший в их городе, выборочно лишал людей жизни, будто имел право на это. Будто считал себя богом. Пройдя около двадцати пяти метров, приятели вышли к дому Оуэн. Это был небольшой серый двухэтажный домик с сетчатым забором, который был кое-где порван. Жилище девушки почти не отличалось от других на Линкольн-стрит, только выглядело куда ухоженнее, чем остальные, несмотря на некрасивую ограду. Нора зашла в дом и, забрав оттуда теплые кофточки, поспешно вышла из него. Раздала каждому по предмету одежды и, когда все были готовы, компания двинулась в сторону бассейна. К счастью, он был в паре шагов от домика Оуэн. — Эта кофта мне мала, — пролепетал Крис, поправляя вязаную кофточку в цветочек, — да и к тому же колется. Почему Арни и Саму ты дала отцовские куртки, а мне нет? — Не ной, Мур, — серьёзно попросила его одноклассница. Перед друзьями предстало трехэтажное заброшенное здание. Половина кирпичей отвалилась от стены, портя сооружение. Казалось, что оно вот-вот рухнет. Окна были разбиты, а стекла от них не убраны. На стенах виднелись многочисленные граффити, как снаружи, так и внутри. Вывеска, которая ранее гласила «Last Toffee pool» была наполовину оторвана, а буквы от нее лежали по всему периметру участка. Некоторые все же остались и составляли слово «feel». Местные подростки постарались и тем самым сделали контрастный арт-объект, которые видели лишь те люди, кому некуда было идти. — И каково это? Смотреть на разрушенную частичку детства… — спросила Селена, оглядывая здание. — Привыкла, — пожала плечами Оуэн и прошла ко входу. Ступеньки, ведущие на крыльцо, были разбиты, а где-то и вовсе встречались ямы. Компании пришлось прыгать время от времени, дабы целыми войти в бассейн. Холл оказался во влиянии мародёров. Столы и лавочки разбиты и разбросаны по всей комнате, стены обшарпанные, потресканные. Куски штукатурки были повсюду, как и пустых стеклянных бутылок, местами где-то разбитых. На полу можно было различить квадратные жёлтые пятна, оставшиеся от окурков, валявшихся там, где недавно стояли стулья. В углу лежали рваная штора и железный держатель, покрытые многолетней ржавчиной. — Ну и где нам искать ключ? — пнул жестянку Самаэль, оглядываясь. — Очевидно, что в помещении, где бассейн, — ответил Мур, а после обратился к подруге. — Он далеко? — Нет, но нам стоит записаться, — серьезно произнесла Нора, пройдя к одному уцелевшему столу около стены. Она достала ручку из ящика, а после написала в тетрадке свое имя. Друзья удивленно на нее посмотрели. — Можете не записываться, если считаете это странным, — нахмурилась девушка, затем пояснив свои действия. — У нас есть некая традиция тут. Когда мы приходим, то должны написать время, когда зашли и ушли, дабы было не так одиноко. Гляди, найдем друг друга. — А сейчас ты это зачем сделала? — не понимая подругу, неуверенно спросила Мелло. — Нам сейчас лишние гости ни к чему. — Боишься? — злобно спросила Оуэн, а потом махнула рукой в сторону одной из дверей и прошла туда, не давая ответить Ллойд. Компания проследовала за ней. Они пролезли через дырку в железной двери и оказались в огромном помещении. Плитка местами уцелела — было странно, что ее не разбили до конца. Сама обстановка не отличалась от предыдущей комнаты. Все те же граффити, темные пятна, разбитые бутылки. В углу стоял старый диван. На нем была порвана обивка, из дыры торчали пружины, напоминающие иглы. Стул, стоящий рядом, был опрокинут. Около сидений находилась такая же, как и у дверей, мерзость на полу. — За мной! — крикнула Нора, махнув рукой. Девушка зашла в раздевалку, ведя за собой остальных. В этой небольшой комнатке было множество крючков для одежды вместо шкафчиков, что, скорее всего, вызывало неудобство у посетителей. Около них старые лавочки, а на окнах рисунки подводного мира. Пройдя ещё дальше, ребята увидели душевые кабинки и, преодолев их, наконец оказались в бассейне. Это был огромный зал с лавками из плиток и величественными панорамными окнами, из которых было видно весь Южный район. Когда Нора была маленькой, она иногда подходила к ним и наблюдала за прохожими. Тогда на Линкольн-стрит было все не так плохо: половина жителей обычные работяги, а меньший их процент алкоголики. Что так повлияло на их жизнь, ей было непонятно. Ну и конечно же большую часть помещения занимал двадцатипятиметровый бассейн с четырьмя дорожками. Он был полностью опустошен, но не испорчен, хотя, видя обстановку в других комнатах, подростки думали, что место для купания будет в непригодном состоянии. Дно бассейна с начала и до середины было достаточно глубоким, а к концу становилось мелким. Оуэн с забавой вспоминала те времена, когда впервые здесь оказалась и не поняла, к чему такой разнобой глубины. Когда они плыли отрезки и останавливались в конце дорожки, девушка, бывало, стирала себе колени, так как любила ползать по дну. У самых тумб, в начале бассейна стояли очень маленькие лавочки, а справа от окон кладовка с инвентарём. Нора тут же побежала к их мини-складу, открыла старую железную решетку, замок которой давно сломался, и забежала внутрь. Девушка, словно маленький ребенок, перебирала колобашки, доски для плавания на ногах, ласты, лопатки, гантели и коврики для занятий на суше, которые они с одногруппниками здесь положили, дабы не ходить за ними постоянно домой. Она совершенно забыла, что оставила свой ковер здесь и, найдя его, чуть ли не ликовала, расстилая сей предмет и рассматривая знакомые отметины и пятна. Друзья удивились такой перемене в настроении их подруги. Обычно Нора что-то бурчала себе под нос и куда реже улыбалась. Такой всплеск эмоций был для нее не характерен. Единственное, что было похоже на нее, — реакция на полароид. — Вижу, ты любишь это место, — робко подметила Мелло, осматривая зал. — Ещё бы, — немного грубо произнесла Оуэн, заворачивая коврик. Девушка вроде ничего не имела против Ллойд, но её задевало, что Самаэль предпочитает ей эту девчонку. Поэтому иногда Нора отвечала ей с неким раздражением и относилась более враждебно. — Это здорово, что ты можешь сюда приходить, хотя бы ненадолго погружаясь в воспоминания о детстве, — застенчиво проговорила Мел. — Ага, сказанула ещё. Да его разломали к чертям, какая тут ностальгия, — буркнула Оуэн, надевая резинку на ковёр. Мелло не совсем понимала, почему девушка начала к ней так относиться. Да, Нора была злой и до этого, но начала исправляться. Только если с другими всё было более-менее, то почему-то в их отношениях ничего не налаживалось, хоть у них до этого и не было перепалок. — Ладно, — тихо ответила Ллойд, скованно поднимая руки вверх в примирительном жесте. — Чуваки, нам как бы надо уже расследованием заняться, — напомнил друзьям Самаэль, — а то школа отняла дофига времени. — Ты прав, Сам, что это я, — сменив грубый тон на милый, пролепетала Оуэн. Девушка обдумала всё на уроках и пришла к выводу, что нужно постараться влюбить в себя одноклассника, а не грубить ему. — Вперёд на поиски! — откинув в сторону коврик, заявила Нора и помчалась к бассейну. Спустившись к месту для плавания, компания осмотрелась на наличие видимых признаков ключа. Они вдоль и поперек обошли углубление, где раньше была вода, ощупывая его. Дотрагивались до каждой мембраны на стене и на дне, но ничто не отходило. Все было приклеено намертво. — И где же нам искать? Неужели очередная загадка, как с часами? — Селена опустилась на пол, порядком устав. — Не думаю, — хмыкнул Кристиан, в очередной раз ощупывая стены, — это, скорее всего, контрастное движение. — Че? — спросил Самаэль. — Контрастное? — Да, — начал пояснять юноша. — Если можно так сказать, сначала легкое, затем тяжелое. Но если я ошибаюсь, и в конце всех этих задач у нас будет взрываться голова, то тогда проще будет убить друг друга. — Неудачная шутка, Мур, — насупилась Нора. — Я еще жить хочу. — Кто сказал, что я шучу? — он серьезно посмотрел на девушку и, не выдержав ее серьезного и грозного взгляда, рассмеялся. — Придурок, — Оуэн ударила его кулаком по плечу. Через разбитые окна в помещение проник сильный порыв ветра. Пронесся сквозь клубы дыма, приподнял занавеску на одном из маленьких окон и разбросал по комнате последние остававшиеся в ней полоски света. Стало немного светлее. Сразу же к одному из лучей добавилось несколько новых, сделанных из катящихся по полу стекол. Компанию практически не задело, кроме Арнольда и Селены, которые стояли выше них, около стены, — они оглядывали обрамляющие плитки около бассейна. Сел поежилась из-за резкого ветерка. Кофта Оуэн, несомненно, спасала, но не в данный момент. — Все хорошо? — сел рядом Хорн, смотря на девушку. — Ты вся бледная, сильно замерзла? — Я думаю, я заболеваю, — шмыгнула носом Селена, а после прокашлялась. — А может, это очередной приступ астмы. Но мне очень холодно. — Может, тогда домой? Я тебя провожу, а они нам завтра все расскажут, — прошептал парень. — Нет, все в порядке, — улыбнулась Диккенс, но увидев взгляд Арни, добавила. — Если мне действительно станет хуже, я скажу тебе об этом. Арнольд кивнул, отворачиваясь от нее. Он погрузился опять в себя. Девушка влекла его, и для него это было ново. Юноша ничего подобного не испытывал. Впрочем, он и раньше не понимал, что его к ней влечет. Это открытие поставило его в тупик. Сел вдруг оказалась в центре его жизни, и сейчас парень испытывал что-то, похожее на влюбленность. Хорн уже привык, что его воспоминания и мысли принадлежат только ей, и ему стало непонятно, как с этим могло быть иначе. Диккенс пугала его своей неутолимой жаждой жизни. В ней была какая-то загадка, которую он не мог разгадать. И Арни думал, что она — одна из его бесконечных теней, но на самом деле Сел постоянно занимала все его думы. — Мы точно осмотрели весь бассейн? — робко спросила Мелло, оглядывая друзей. — Есть ещё и лягушатник, он в соседнем зале, — ответила Нора. — Этот бассейн как раз для тебя, — усмехнулась Оуэн. Ей хотелось выставить девушку в максимально плохом свете перед Самаэлем. Ллойд было неприятно это слышать, но она решила ничего не отвечать. Во-первых, потому, что ей было страшно грубить подруге, а во-вторых, над собой тоже нужно уметь смеяться, как она считала. — Я тоже в лягушатник пойду, там, в принципе, можно не напрягаться и отдохнуть, — поддержал Диккенс Мел. Услышав это, Нора сложила руки на груди и недовольно фыркнула. Её план не сработал. — Мы не осмотрели ещё стартовые тумбочки, — томно вздохнув, сообщила Оуэн. — Молодец, Нора! Не понимаю, как мы могли забыть о них. Но если и там мы ничего не найдем, то пойдём к маленькому бассейну, — похвалил одноклассницу Кристиан. Девушке было вроде и приятно это слышать, но особого восторга она от этого не испытала. Подростки постепенно начали вылезать из бассейна, направляясь к тумбочкам из плитки. Приблизившись к ним, ребята принялись ощупывать их в поисках хоть каких-то подсказок. Селена и Арнольд осматривали первую дорожку, Самаэль и Кристиан вторую, Мелло третью, а Нора четвертую. Ни одна из плит также не открывалась, сколько усилий друзья не прилагали бы. Оуэн даже пыталась достать до римской цифры, расположенной на тумбе со стороны бассейна, обозначающей номер дорожки. Но даже она не двигалась с места. Возвращаясь назад на пол, девушка провела рукой по шершавой плитке и тут же обратила на нее внимание. Другие части тумбы были гладкими и приятными на ощупь, но не эта. Приглядевшись, Нора заметила какие-то символы. — Эй, я что-то нашла, — крикнула Оуэн. Приятели отвлеклись от осмотра своих мест и подошли к подруге. — На ней что-то написано, — девушка указала на шершавый кафель. И действительно, на ней было что-то нацарапано, но страшно неразборчиво. — Тут бы пригодился Лам, — отшутился Диккенс. — Её стоит оставить целой, — Арнольд осмотрел плитку, а после попытался отковырнуть ее от стены. — Не получится. Парень взял кирпич, который лежал неподалеку. Он аккуратно постучал им по краям плиты, а после спокойно ее отодрал от тумбы. За ней был мягкий пластик, поэтому Хорну не составило труда раскрошить и его. Далее было пустое пространство, и Арни, чтобы не пораниться, натянул толстовку на ладонь и пролез туда рукой. Нащупав металлическую продолговатую фигуру, юноша достал ее, и компания увидела перед собой ключ, немного покрытый ржавчиной. Арнольд отдал его Мелло, а та в свою очередь убрала ключик в карман рюкзака. Им не было смысла разглядывать его, — этой работой занимался Лам. Под рукой не было ни парня, ни его алфавита, поэтому им оставалось лишь догадываться, что там написано. Все устали, проведя очередной день на ногах. Поэтому они переговорили о том, что пора домой, и направились к выходу из бассейна. Самаэль с Кристианом шли сзади, перешептываясь о том, о чем было известно только им. Как только ребята вышли из здания, то увидели седого старика, стоящего посередине участка. Он смотрел вверх, то ли в небо, то ли на самый верхний этаж. Мужчина был одет в белое грязное пальто и такие же грязные ботинки. Джинсы на нем были местами протерты, и шерстяной свитер выглядел довольно неопрятно, как и сам хозяин. — Мистер Райдер, здравствуйте! — прикрикнула Оуэн, быстро спускаясь к знакомому. Тот опустил голову, увидев девушку. Он улыбнулся и почесал бороду, а после убрал руки в карманы, оглядывая ее друзей. И улыбнулся еще шире: — Добрый вечер, Нора. До сих пор приходишь? Не видел никогда такого рвения к плаванию, все твои ровесники давно забросили его. Мне очень приятно. — Что вы, — девушка залилась краской. — Я по праву могу считать это занятие своей жизнью. — Кто это? — спросила Селена, оглядывая разговаривающих людей. Компания остановилась на крыльце, дабы не мешать беседе. Они скучковались, смотря то на них, то на небо, которое постепенно становилось черным из-за приближающихся туч. Затянуло облаками и горизонт. И уже от туда, с черного дна, на землю упали первые капли дождя. Почти все вокруг заполонил запах сырости, но он, уже ставший привычным, не мог испортить им настроение. — Ее тренер, — прошептал Кристиан, оборачиваясь на подругу. — Но мне казалось, что он мертв. — Не парься, он живой, — усмехнулся Самаэль. — Я пока что знаю только одного чувака, который воскрешает трупы. Ты же его не воскрешал? Мур посмотрел на парня, игнорируя его шутливый вопрос. Юношу смущали шутки о его недавно проснувшейся способности. Он лишний раз боялся об этом подумать, не то что даже шутку поддержать. Крис считал «воскрешение» по меньшей степени странным, а по максимальной — ненормальным, что даже физика и биология объяснить не может. — Пойдемте, — к компании вернулась отошедшая подруга, которая провожала взглядом уходящего старика. — Дождь разыграется, промокнете. Я вас до остановки провожу. После разговора Оуэн как будто подменили, и друзья списали это все на воспоминания и встречу с наставником. — Ах да, Крис, — Нора обратилась к нему, а после подмигнула. — Кофточку можешь оставить себе, она тебе идет.***
Девушка отворила дверь, проходя в дом. Навстречу ей прибежала собака, радостно виляя хвостом. Нора опустилась на колени и начала гладить лабрадора. — Ты голодная? — саму себя спросила Оуэн, поднимаясь. Она прошла на кухню, попутно опуская рамки с семейными фотографиями. На минуту задумалась, кто их поднимает вновь, если их каждый раз опрокидывает. Но, списав это на недееспособность во время принятия, зашла в комнату. Достав пачку сухого корма, Оуэн насыпала его в миску Голди. Поменяла воду, оставленную ей с утра, к которой собачка даже не притронулась, и опустилась за обеденный стол. Вытащила сигареты из сумки и начала искать пепельницу. Найдя искомое, она сжала между указательным и средним пальцами сигарету и подожгла. Прихватила губами, затянулась и выдохнула дымок. Чтобы угнаться за ней в мыслях и оценить ее жизнь на данный момент, папироса должна была продержаться ровно столько времени, чтобы Нора успела понять, что стала другой. И стоило ей это так дорого, что она не могла понять — за что? Ее сердце сжалось в комок, а потом рухнуло в пропасть, полную облаков. В воздухе стоял густой, липкий, тягучий дым. Однако, несмотря на все ее старания, она так и не смогла вдохнуть в себя жизнь. Хоть и пыталась. Когда сигарета начала горчить, то девушка раздавила окурок в пепельнице. Потом откинулась на сиденье и замерла. На её лице было выражение, в котором виднелись боль и страх. Внезапно Оуэн подняла правую руку к затылку и откинула волосы назад. Закружилась голова. Выпив таблетку, Нора дождалась, пока лабрадор доест, и поднялась к себе в комнату, заваливаясь на кровать. Девушка прикрыла глаза, думая о том, что Диккенс плотно засел ей в голову. Все ее моральные принципы испарились, как только она увидела его в пещере. Такой необычный... И, как назло, выбрал такую же необычную. Чем Нора хуже? Выйдя из дремоты, Оуэн полезла в прикроватную тумбочку за черным маркером. Перевернувшись на кровати так, чтобы ей удобно было залезть под подоконник, она открыла фломастер. Под окном было написано два имени, впоследствии которые оказались перечеркнутыми: Кристиан и Огастес. Сердечки под ними были закрашены, превратившиеся в огромные жирные точки. Девушка аккуратно выводила имя Самаэля, обводя по несколько раз. Стержень маркера был тонким, да и сам он практически высох. Нора два раза облизала наконечник и продолжила обводить буквы. Оуэн с головой забралась под пуховое одеяло, пуская туда Голди. Лабрадор облизал лицо хозяйки, прежде чем заснуть на ее руке. Прижавшись к домашнему питомцу, девушка попыталась вновь задремать. Вытерев скопившиеся слезы правой рукой, Нора постаралась отогнать от себя те навязчивые мысли, которые преследовали ее еще с десятого класса: о том, что она вновь и вновь остается одна, никому ненужная.
