пока идет снег

Среда, 15 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Дом Гилмор.

10:12

Рори позволила себе снова упасть на кровать со счастливым вздохом. Она была дома... Девушка еще глубже зарылась носом в подушку. Со всем, что произошло в этом году, она почти не проводила времени в Старс Холлоу. Она упустила это. И все же она не променяла бы маленькую импровизированную поездку, в которую они с матерью отправились, ни на что другое в мире в тот момент. Было приятно просто побыть наедине с матерью, и выбраться из Старс Холлоу, несмотря на то, что она только что вернулась, это пошло ей на пользу. Помогло отвлечься от текущей проблемы, что было очень хорошо. Когда Рори узнала, что беременна, она просто не смогла это осознать. Её мысли метались в разные стороны, что лишало возможности думать. Гилмор так волновалась обо всем - о ребенке, колледже, Дине, о её матери, бабушке и дедушке - она даже беспокоилась о том, как город отнесется к этой новости. Всё это время она просто не могла отдышаться. Но потом она рассказала об этом своей матери, и всё стало немного лучше. Проснувшись на следующее утро, она ожидала услышать лекцию по типу, как это произошло и как вы могли допустить такое. Всё было в таком беспорядке - она была беременна, а отцом её ребенка был Дин. А Дин женат. Как она могла так эпично облажаться? Но мать удивила её, когда вместо того, чтобы читать ей лекцию на следующий день, она ворвалась в спальню ещё до рассвета, бессвязно рассказывая о том, что ей нужно принять душ и одеться, и что они уезжают через пятнадцать минут, напоминая всё это время, чтобы Рори не забыла взять с собой чистое белье. Рори потребовалось несколько минут, чтобы понять, что женщина собиралась взять её в неожиданное путешествие. Её запутанный мозг спал, даже когда мать начала запихивать случайную одежду в их небольшую дорожную сумку. Рори решила просто смириться с этим - хотя в то время она беспокоилась, что вызвала у своей мамы нервный срыв. Первые пару часов их поездки тема её беременности не обсуждалась. Вместо этого мама просто продолжала болтать о любой несущественной мелочи, которую могла придумать, и Рори не знала, что с этим делать, кроме своей теории о том, что её мать страдает психическим расстройством. Когда Лорелай разглагольствовала о пороках музыки регги, они сделали первый пит-стоп в своей поездке и заехали в больницу недалеко от Нью-Йорка. Когда Рори спросила, почему они остановились в больнице, её мама сказала: «Просто для подтверждения». И все подтвердилось. Медсестра взяла кровь, анализ оказался положительным, а затем врач дал ей витамины для беременных. Они не делали сонограмму или что-то в этом роде, но, когда доктор спросил, и Рори сказала ей, что ребенок был зачат около 19 июня, врач настоял на том, чтобы они немедленно записались на прием к акушеру-гинекологу. Им удалось найти направление в Хартфорде, но все, что они смогли получить, - это предварительную запись на 6 октября. Врач скорой помощи не был доволен ситуацией, но их собственное акушерско-гинекологическое отделение было маленьким и в настоящее время забито другими пациентами, и они не смогли бы втиснуть её, даже если бы сильно захотели. Рори была отчасти рада, что они не смогли записаться на число пораньше. Она ещё не чувствовала себя вполне готовой проконсультироваться с акушером-гинекологом, ведь это сделало бы её ситуацию слишком реальной. Ей потребовалось немного больше времени, чтобы всё осмыслить. Перед тем, как они ушли, врач сказал ей, что он позаботился о том, чтобы в случае отмены записи другого пациента, она была вызвана на это время первой. Сбитая с толку Рори спросила, почему доктор так хочет, чтобы её осмотрел акушер-гинеколог. На самом деле это было довольно глупо. Она знала математику и имела практические знания в области биологии, поэтому не могла оправдать свой шок из-за незнания. Однако сообщение о том, что она уже начала второй триместр, ошеломило её. Это сделало её положение еще более реальным. И в течение нескольких мгновений ей было трудно дышать. Все, о чем она могла думать - ее время на исходе, а она ничего не сделала, чтобы подготовиться. Никаких списков. Никаких планов. Она даже не представляла, как справится с ситуацией и как это повлияет на её будущее. Рори была безмерно благодарна себе за то, что в тот день не потеряла сознание посреди больницы. После того, как её матери удалось успокоить дочь, они покинули больницу несколько ошеломленные и встревоженные. Лорелай, к счастью, поняла, что, несмотря на растущую панику, которую дочь испытывала по поводу своего положения, она все еще была не совсем готова признать очевидный факт. И хотя Рори не могла думать ни о чем другом во время оставшейся части поездки, её маме в конце концов удалось отвлечь Рори от забот. Въехав в Мэйн, они разъезжали из города в город, посещая достопримечательности, насмехаясь над некоторыми городами с неудачными названиями, и просто делали то, что хотели в этот момент. Единственный раз, когда они подумали о беременности - это когда им пришлось пойти и купить пару спортивных штанов через несколько часов после начала поездки. Рори была так поражена решением матери об импровизированной поездке, что она просто надела джинсы, которые мать бросила ей в голову, не задумываясь. Точно так же она не обратила особого внимания на одежду, которую ее мать поспешно бросила в сумку, когда одевалась. Джинсы, которые мать кинула в неё, начали становиться неудобными в середине августа. И так происходило и с лучшей частью её гардероба. Это не было большой проблемой во время её европейского путешествия, поскольку она собрала несколько сумок с одеждой и просто вынуждена была отдать предпочтение брюкам более свободного покроя, юбкам и платьям. Однако, изучив содержимое своего рюкзака, Рори быстро поняла, что мать взяла с собой только облегающие джинсы для их экскурсий. Когда наступил сентябрь, её талия приобрела мягкость и немного утолщилась. Рори всё ещё могла носить узкие джинсы и никакие незначительные изменения в её теле не были заметны физически, независимо от того, носила ли она свободную или приталенную одежду. Но теперь она обнаружила, что облегающие джинсы, такие как те, которые упаковывала её мать, были для неё более чем неудобными. Ощущение твердого пощипывания от металлической пуговицы, впивающейся в живот, и ощущение сжатия ткани на окаменевших бедрах, делали её совершенно несчастной. Это было очень похоже на то, что кто-то сидит на её раздутом животе. После нескольких часов попыток игнорирования этого ощущения, она была вынуждена поддаться побуждению рассказать матери о своей проблеме. Учитывая обстоятельства, они не особо удосужились искать что-нибудь сложное, а вместо этого остановились на паре повседневных спортивных штанов. Они избегали приближаться к магазину для беременных, и, хотя ни один из них ничего не сказал вслух, казалось, что они решили, что будут покупать такие вещи немного позже. В общем, поездка прошла хорошо. Однако по-прежнему царило чувство безотлагательности, паники по поводу всего. Но Лорелай была полна решимости уделить столько времени, сколько она могла позволить дочери обдумывать свой следующий шаг. Рори всё ещё была очень напугана масштабностью всего этого, но, по крайней мере, теперь она чувствовала, что действительно может снова думать и снова дышать. Конечно, это дыхание было относительно коротким, но Рори была уверена, что короткая передышка даст ей время обдумать соответствующий план действий.

Среда, 15 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Пич-стрит.

12:18

Шеннон Листер и ее дочь Линдси Форестер быстрым маршем подошли к парадной двери резиденции Форестеров. Муж Шеннон и отец Линдси, Мишель Листер, должен был вернуться из деловой поездки в тот же день, и обе женщины полностью намеревались пресечь ту последнюю стычку с Дином прежде, чем он вернется. С решительным выражением лица Шеннон Листер резко и громко постучала в дверь. Ее дочь, стоявшая рядом с ней, создавала вид полного отчаяния, и Шеннон позволила себе краткий миг гордости. Хорошо. Дин бросил вызов дочери и пошел против её желания. Лучший способ заставить его осознать ошибочность своего пути и предотвратить дальнейшее восстание - это заставить его поверить, что Линдси пострадала из-за его действий, потому что он полностью игнорировал её чувства в этом вопросе. По правде говоря, Линдси была в ярости на мужа, но сейчас было не время и не место для проявления гнева. Если бы Линдси показала свои эмоции, парень мог бы снова бросить ей вызов. Они хотели избежать этого любой ценой, потому что Дин мог убедить себя, что всё его непослушание было приемлемым просто потому, что это уже вошло в привычку. Привычку противоречить жене. Позже будет время для гнева, и Шеннон была уверена, что её дочь уже придумала ряд подходящих наказаний. Однако сейчас для дочери настало время изобразить уязвимость. Простых людей, таких как Дин, так легко развести на несколько фальшивых слез. Она хорошо научила свою дочь. Шеннон Листер была уверена, что все эти неприятности исчезнут в течение нескольких минут. Она была совершенно уверена, что, если мучительное лицо ее дочери не заставит Дина вернуться в строй, она сможет положиться на миссис Форестер, и они вместе поставят зятя на место. Из наблюдений Линдси Шеннон знала, что мать Дина часто убеждала сына вернуться домой и просить у жены прощения за его многочисленные промахи. Из прошлого опыта общения с этой женщиной Шеннон сама знала, что Форестер была счастлива видеть, как ее Дин женился на такой необыкновенной молодой женщине, как Линдси. Шеннон предположила, что тёща слишком хорошо осознавала: ее сын недостоин женщины уровня Линдси, и Шеннон пришла к выводу, что женщина очень хотела сделать так, чтобы он не потеряла такую достойную невестку. Да, вся эта чушь скоро будет похоронена между ними троими. Шеннон, однако, не предвидела, что Клара Форестер откроет входную дверь.

Среда, 15 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Дом Форестер.

12:21

Клара прыгала по холлу, пытаясь засунуть левую ногу в кроссовок, в это же время пытаясь натянуть толстовку. Ей как раз удалось сунуть руку в рукав, как раздался звонок в дверь. Клара застыла на месте, опасно неуравновешенная, с безвольно свисающей сбоку толстовкой и болтающейся в воздухе ногой, рот был открыт от удивления, а глаза слегка расширились от страха. Ее мать уехала в семь утра на прием. В тот день ее отец и брат приступили к работе еще рано утром, и на этот раз Клара осталась в одиночестве еще до того, как начались занятия. Среды были особенно жестокими с точки зрения уроков. Утром не было ничего более изнурительного, чем пара математики. Хуже всего был тупой болван — учитель. Этому человеку было наплевать, научились ли его ученики чему-либо в его классе. По правде говоря, все знали, что ему нравится сбивать с толку своих учеников. Его излюбленный метод представления материала нового курса начинался с математической задачи, которую он не имел ни средств, ни надежды понять, а затем с удивлением наблюдал, как все его ученики находились в тупике. В конце концов, тот или иной студент уступал и терпел унижение, прося мистера Тейта объяснить материал — и в этот момент учитель делал все возможное, чтобы ответить так, чтобы форма объяснения материала осталась никем непонятой. Единственным достоинством этого человека было то, что он никогда не удосуживался сделать перекличку. И поэтому Клара, стремясь избежать тщетного последнего занятия мистера Тейта, в полной мере воспользовалась ситуацией... Ее не могли поймать. Если ее мать узнает, что она пропускает утренние занятия, ее посадят под домашний арест на следующую неделю! Так она осталась там. Стоя на одной ноге. Такова была жизнь...       — Эй? — спросил голос по ту сторону двери, — Дин? Есть там кто-нибудь? Это Шеннон. Я пришла сюда с Линдси, чтобы уладить… ссору между ребятами. Удивленная, Клара не смогла остановить то, что произошло дальше... И воцарился хаос. Ее левая туфля при падении отлетела и в конечном итоге упала на дубовую обшивку входной двери. При звуке громкого удара Клары и небольшого удара ее туфлей Шеннон Листер снова спросила:       — Эй? Есть здесь кто-нибудь? Из своего угнетающего положения на полу, Клара впилась взглядом в парадную дверь, желая причинить тяжкий вред людям, стоящим в настоящее время по другую сторону. Ее деформированная толстовка, казалось, намеревалась свалить от ее. К счастью, ей удалось вовремя поймать ее и снова встать на ноги. К ее большому удивлению, Кларе удалось добраться до двери без дальнейших происшествий. Нахмурившись, подросток распахнула дверь и впилась взглядом в двух блондинок, стоявших перед ней. Казалось, они были поражены, увидев ее, но вскоре их выражения превратились в отвращение и гнев.       — Клара, — поприветствовала ее Шеннон. Девушка, о которой идет речь, хмыкнула и скрестила руки на груди. Она испытывала глубокую ненависть не только к Линдси, но и к родителям этой женщины. Клара просто не понимала, как так получилось, что она была единственным человеком в своей семье, который мог видеть настоящее обличие семейки. Они были наглой кучкой придурков, которые смотрели на всех свысока.       — Листеры, — процедила девушка, хмуро глядя на блондинок. Потрясенные, две женщины отступили на шаг и ахнули. Клара ухмыльнулась, и как только две блондинки, казалось, были готовы броситься вперед и выговорить ее за неуважение к ним в такой манере, Клара захлопнула дверь перед их лицами и заперла ее. Подросток довольно радостно слушала, как две дурочки визжали и стучали в дверь, требуя, чтобы их впустили, и при этом клялись ударить её за её наглость. Клара только хихикнула и пошла на кухню. Её развлечение было недолгим - она споткнулась о коврик.       — Блин! — Клара громко выругалась.

Среда 15 сентября, 2004 г.

Старс Холлоу. Городская площадь.

12:33

Когда всё случилось, они как раз подошли к городской площади. Они шутили, смеялись, как всегда. Всё было хорошо. Или всё, что можно было сделать в её нынешних обстоятельствах. И Рори был довольна. Она была дома в Старс Холлоу и ехала завтракать с мамой у Люка. И хотя Рори могла сказать, что её мама злилась на ситуацию, в которой она сейчас оказалась, она не вымещала на ней этот гнев. Рори была благодарна за то, что, несмотря на всё, что произошло за последние несколько месяцев, её отношения с матерью, казалось, оставались крепкими, хотя они были немного хуже. Более того, Лорелай, казалось, понимала, что ей нужно время, чтобы осмыслить вещи, понять, что она хочет делать дальше. И хотя Рори могла сказать, что женщина, похоже, хотела получить ответы, она была готова дать ей время подумать, прежде чем затронуть эту тему. В целом жизнь была настолько хороша, насколько это было возможно, учитывая её текущую проблему. Но затем иллюзию разрушил громкий визг.

Среда 15 сентября, 2004 г.

Старс Холлоу. Городская площадь.

12:32

Шеннон Листер закипела, быстро шагая по улице. Её дочь Линдси, так же рассерженная жестоким обращением к ним, шла рядом. Как посмела эта дрянь хлопнуть дверью перед их носом! Как она посмела? О, когда Шеннон ударит эту маленькую сучку, она будет сожалеть о сегодняшнем дне. Они только достигли городской площади, когда некто зацепил взгляд Шеннон. Там, в центре города, смеялись и шагали девушки Гилмор. При виде их счастливых лиц Шеннон взбесилась. Эта шлюха! Как она посмела резвиться без заботы после того, как причинила столько неприятностей в замужестве моей дочери? Краем глаза Шеннон заметила, что Линдси выглядела такой же разъяренной, как и она, из-за маленького веселья Гилмор. Шеннон резким шагом пересекла городскую площадь и подошла к Гилморам, шипя младшей:       — Ты! Ужасная девушка! Обе брюнетки испуганно повернулись, их глаза расширились, когда они узнали миссис Листер. Шеннон с удовлетворением отметила, что мать выглядела обеспокоенной, в то время как младшая заметно побледнела. Хорошо. Очевидно, они были достаточно умны, чтобы понимать, что им следует её бояться. Сосредоточившись исключительно на Рори, Шеннон вскрикнула:       — Как ты посмела, тупица? У тебя нет стыда? Маленькая шлюха съежилась, и ее мать шагнула вперед в жалкой попытке прикрыть собой гремлина. Нахмурившись, Лорелай громко возразила:       — Эй! Шеннон не заботилась о матери; она не интересовалась женщиной. Нет, она была заинтересована в девушке - в том, чтобы сорвать с неё маску и выставить напоказ всем маленькую блудницу.       — Как ты посмела? Вмешиваться в жизни других, намеренно создавать проблемы в браке моей дочери, объявлять всем и каждому, что, по вашему мнению, Линдси не заботится об интересах своего мужа, когда она решила, что мальчишка должен сосредоточиться на обеспечении её и их будущего вместе, вместо того, чтобы тратить свое время и деньги на какую-нибудь посредственную степень в колледже? Как ты посмела? Ты настолько наивна, что веришь, что никто не поймет, на что ты надеешься, а, шлюха? Захваченная моментом, Шеннон, не раздумывая дважды, рванула вперед, намереваясь дать пощечину грязной маленькой уродке за её хитрости. Однако её желание осталось невыполненным, поскольку Лорелай Гилмор встала между ними и удерживала её от добычи. Шеннон напирала, пока Лорелай со свирепой гримасой на лице, не толкнула её назад и крикнула:       — Эй, леди! Отойди! Шеннон разочарованно вскрикнула и прекратила попытки, когда Линдси осторожно оттащила её от двух брюнеток. Бросив взгляд на дочь, Шеннон сообразила, что Линдси неплохо сыграла свою роль. На протяжении всего противостояния её дочь сохраняла раненый вид и несколько поддельных слез. Гордость переполнилась в груди Шеннон. Никто не стал бы спрашивать, кто во всем этом был больше ранен. Взгляд Шеннон сузился, её внимание снова вернулось к маленькой шлюхе. О, как бы она хотела хоть раз ударить сучку. Вместо этого она решила добить всех контрольным выстрелом.       — Дин Форестер женат на моей дочери, и то, как они решают жить своей жизнью, вас не касается. Он мог по глупости подумать, что поддержание дружеских отношений с тобой приемлемо, и моя дочь была готова принять этот опрометчивый поступок ради мужа. Однако ваше вмешательство вызвало неуместную ссору между ними, что вы, несомненно, и планировали. Какого бы результата вы ни надеялись достичь, какие бы схемки вы ни планировали осуществить, я предупреждаю вас прямо сейчас, ты, ужасная, презренная девушка: любые отношения между вами прекращены. Тебе больше никогда не заговорить с мужем моей дочери! Ты понимаешь, маленькая негодяйка? С этими словами Шеннон выпрямилась. В её сознании она воплощала элегантность, уравновешенность и праведность. На самом деле она представляла собой идеальный портрет высокомерной домохозяйки с манией величия. Изображение действительно стало понятным, когда она продемонстрировала свое отвращение к девушкам Гилмор, подняв на них руку. Довольная Шеннон отвернулась от ужасных Гилмор и увела Линдси с места происшествия. Пока они шли, Шеннон отлично успокаивала свою, казалось бы, обезумевшую от горя дочь.