пока идет снег

Пятница, 17 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Дом Гилмор — Кухня.

17:19.

Лорелай вскинула правый кулак в воздух, торжествующе сжимая в руке носок черного замшевого каблука. Она ухмыльнулась и победно посмотрела на найденную обувь, раскрасневшись от удовлетворения. Ее стилет, видимо, посчитал себя крайне хитрым, спрятавшись в старой мультиварке, о существовании которой она уже и забыла. Но нет! Пусть никто никогда не скажет, что Лорелай Гилмор можно так легко одолеть заблудшей обувью или подлой кухонной техникой! Подняв каблук для осмотра, Лорелай невольно скривилась: черная замша покрылась пылью после недолгой «неволи» внутри ярко-розовой мультиварки. Зрелище неприятно дернуло по натянутым нервам. Учитывая всё, что происходило, последним, чего ей хотелось, была лекция Эмили Гилмор о том, как правильно ухаживать за обувью. На мгновение соблазнительно мелькнула мысль отказаться от этой пары в пользу другой. Но звук часов напомнил: они уже опаздывают, а поиск каблуков, которые подходили бы к платью и не вызвали бы гнев матери, занял бы минимум пятнадцать минут. Мысль о новой охоте за обувью Лорелай совершенно не прельщала. Взглянув на непутёвый стилет, она отчаянно встряхнула его, надеясь, что пыль просто осыплется, если трясти достаточно яростно. Как бы нелепо это ни звучало, метод частично сработал: часть пылинок отделилась от замши и начала щекотать ей нос.       — Ачу-у-у! — чихнула Лорелай. Чёрт! Неужели сегодня хоть что-то может пойти по плану? Не то чтобы вечер заранее обещал быть ужасным! Это всего лишь первый пятничный ужин с тех пор, как Рори уехала в Европу. Кусок пирога! В конце концов, не было ничего пугающего в том, что она впервые встретится лицом к лицу с родителями после того, как узнала, что Рори беременна. Вообще ничего! Черт! Что с ней не так? Лорелай чувствовала себя хуже, чем в шестнадцать лет, когда сама сообщила родителям о беременности. Она не понимала почему, но сейчас всё было гораздо тяжелее. И Рори! Девушка перерыла весь гардероб в поисках чего-то, в чём могла бы сегодня выглядеть приемлемо. Она вошла туда полчаса назад — и увидела лишь хаос: одежда повсюду, почти весь пол завален рубашками, юбками и платьями. Рори была комком нервов. И, если начистоту, Лорелай тоже. Но нервничать, в общем-то, было не из-за чего. Сегодня — просто ужин. Не то чтобы Рори собиралась сегодня вечером сказать Эмили и Ричарду Гилмор, что беременна. Нет, сегодня никаких громких откровений не будет. По крайней мере, Лорелай так думала. У них еще не было этого разговора. После конфликта с миссис Листер в среду Лорелай так и не собралась задать дочери вопросы, которые необходимо было задать. А Рори, похоже, предпочитала пока эту тему игнорировать. Они даже не обсудили стычку с Линдси и миссис Листер, и Лорелай всё сильнее беспокоилась, что Рори позволит этому повлиять на то, как она справится с беременностью. Им нужно поговорить. И побыстрее. Времени почти не осталось: в среду Рори уезжает в Йель, и жизнь, как обычно, найдёт способ усложнить всё ещё сильнее. Рори нужно понять, чего она хочет, прежде чем всё завертится снова. Да, им нужно поговорить. Но не сегодня. Сегодня им просто нужно пережить пятничный ужин.

Пятница, 17 сентября 2004 г.

Хартфорд. Поместье Гилмор.

18:27.

Рори глубоко вздохнула, когда ее мать позвонила в дверь. Она была полна решимости игнорировать это тревожное, тошнотворное ощущение, поднимающееся вверх по позвоночнику и скручивающее живот. Меньше всего ей хотелось, чтобы бабушка и дедушка заметили, что что-то не так. И вот, с этой мыслью Рори попыталась расслабить напряжённые мышцы. Но усилия оказались тщетными: только когда мама взяла её за руку, она смогла перестать нервно ерзать. К счастью, Лорелай успела вмешаться как раз в тот момент, когда дверь открылась, и на пороге появилась незнакомая горничная. Служанка, о которой идет речь, была светловолосой, голубоглазой и строгой. С хмурым выражением лицом женщина жестом пригласила их войти.       — Могу я взять ваши вещи? — спросила горничная воинственным тоном. Рори посмотрела на неё. Новая служанка выглядела несколько враждебно, но в этом не было ничего необычного. В конце концов, как сказала бы ее мать, любая служанка становилась вспыльчивой после нескольких дней работы у Эмили. К тому времени, когда Рори пришло в голову, что это может показаться неприличным, было уже слишком поздно. Не дождавшись ответа и даже не позволяя им войти как следует, горничная схватила Рори за плечи, резко развернула и начала грубо стаскивать с неё куртку.       — Ой! — вскрикнула Рори, почувствовав, как неловкий рывок больно сжал суставы. Служанка не обратила внимания ни на её протест, ни на дискомфорт. Она просто продолжила, пока не вырвала куртку из рук Рори. Разгневанная Лорелай тут же вмешалась. Но прежде чем она успела сделать шаг к дочери, служанка резко повернулась к ней и таким же грубым движением схватила её кожаную куртку. Глаза Рори расширились, когда она увидела, как блондинка с силой дернула кожаную куртку матери. Лорелай возмутилась и безуспешно попыталась вырваться, но служанка продолжала тянуть и рвать ткань. Чем сильнее мать протестовала, тем тем злее становилась служанка. Наконец, после серии резких, будто нарочно нескоординированных рывков, горничной удалось разорвать связь Лорелай и ее куртки. Ее мать, пошатнувшись, сделала шаг вперёд. Рори успела лишь заметить самодовольное выражение на лице горничной, прежде чем та бесцеремонно вырвала сумочку у самой Рори. Девушка вскрикнула: ремешок больно зацепил запястье, прежде чем освободился. Женщина, восстановив равновесие, резко потянула дочь к себе и устрашающе хмуро уставилась на служанку.       — Что ты… — начала Лорелай, но не успела договорить. Горничная устроила последнее, особенно нелепое представление. Девушки Гилмор в недоумении смотрели, как служанка с силой швырнула их вещи на буфет, по-видимому, целясь в стоящую на нём старинную вазу. И, разумеется, попала. На мгновение ваза качнулась в сторону, прежде чем неминуема рухнула на пол. Декоративная керамика разлетелась вдребезги, осколки разлетелись в разные стороны. Служанка наблюдала за этим словно с удовлетворением — и даже радостью. Но и на этом она не остановилась. Ухмыляясь, она перевела взгляд на лежащие на полу вещи. Поймав взгляд Лорелай, блондинка усмехнулась ещё шире и со всей силы пнула сумочку. Рори наблюдала, как та улетела в соседнюю комнату — и звук разбитого стекла подсказал ей, что сумка, скорее всего, отправила на тот свет ещё одну антикварную вазу.       — Миссис Гилмор ожидает вас в саду, — бросила горничная и беззаботно направилась на кухню.

Пятница, 17 сентября 2004 г.

Хартфорд. Поместье Гилмор.

20:34.

Рори забралась в джип матери и плюхнулась на свое место. Если бы её не отвлёк звук, издаваемый старшей Гилмор, она бы, возможно, даже закрыла глаза. На деле же она смотрела, как Лорелай несколько раз изображает удар головой о руль. Спустя пару долгих минут и ещё несколько приглушённых стонов, женщина наконец повернулась к Рори, и они обменялись долгим взглядом. Это действительно произошло? Рори едва могла в это поверить. И всё же отрицать было невозможно: этот вечер был одной сплошной чередой катастроф. Хотя Рори и признала бы, что некоторые из бабушкиных горничных порой бывали резковаты, когда доходили до предела, ни одна из них никогда не проявляла подобной агрессии. Ни одна из них. Ни одна — до Хельги. Хуже всего было то, что именно Хельга стала краеугольным камнем того, что Рори теперь считала худшим пятничным ужином в их жизни. После грубости со стороны горничной девушка вышла следом за мамой в сад и обнаружила, что бабушка и дедушка снова ссорятся. Рори питала некоторую надежду, что импровизированная поездка ее бабушки в Европу смягчит их гнев друг к другу, и что она найдет своих бабушку и дедушку счастливо примирившимися. Однако это было не так. Мало того, что они не помирились, так еще и дедушка переехал в домик у бассейна после возвращения бабушки. Что еще хуже, их ссора обострилась до такой степени, что ни один из них, по-видимому, не мог находиться в присутствии другого достаточно долго, чтобы семья могла разделить несколько напитков и ужин. В результате они решили, что они с дедушкой будут пить в доме у бассейна, а с бабушкой проведут ужин в главном доме. Только дедушка не был доволен такой договоренностью, ведь она оставляла ему меньше времени с девочками, чем бабушке. Поэтому он попытался продлить свою часть вечера, приказав своему дворецкому подать что-нибудь к коктейлям. В итоге дворецкий, как выяснилось, стянул с кухни венгерский сыр. Но сыр предназначался к ужину. Бабушка пришла в ярость и обвинила дедушку в том, что он умышленно пытается всё испортить. И именно в этот момент они снова сцепились. Ссора, к несчастью, только усилилась, когда они узнали об инциденте с горничной. Оба были в ярости из-за того, что та сделала, но вместо того чтобы позволить бабушке самой разобраться, дедушка воспользовался моментом, чтобы нанести ещё один укол и обвинить бабушку в том, что в доме у неё «развёлся бардак». К тому моменту, как Лорелай напомнила, что сперва нужно поймать служанку, прошло несколько минут — и Хельга успела сбежать. Помимо разбитой вазы и статуэтки, быстро обнаружилось, что горничная рылась в их сумочках. К счастью, ключи от джипа остались на месте, но все деньги были украдены. Телефоны оказались сломанными — непонятно, то ли их бросали, то ли горничная нашла время, чтобы разбить их специально. Бабушке не потребовалось много времени, чтобы понять, что пропало несколько мелких, но дорогих вещей. Это дало дедушке повод снова обвинить бабушку — теперь уже в «неспособности управлять домом» и в том, что персонал у неё держится не дольше пары дней. Излишне говорить, что остаток вечера они провели, крича друг на друга. Ни Рори, ни Лорелай не смогли их успокоить. Лишь когда бабушка в слезах убежала, ссора закончилась. Дедушка ушёл в домик у бассейна. О них, как и о неподанном ужине, забыли впоследствии.       — У Люка? — спросила Лорелай, все еще прижимаясь лбом к рулю.       — У Люка», — согласилась Рори.

Понедельник, 20 сентября 2004 г.

Старс Холлоу. Дом Гилмор.

11:13.

      — Итак… У тебя назначена встреча с научным руководителем на субботу? Рори тяжело вздохнула. Она ждала этого вопроса. Она понимала, что рано или поздно мама начнёт расспрашивать — удивительно даже, что Лорелай взяла паузу и не набросилась с вопросами раньше. На самом деле, Рори была за это благодарна. После недавних потрясений ей действительно нужно было время перевести дух. Но теперь момент откладывать вопросы закончился.       — Да. Она в последний раз взглянула на книгу, которую держала, и аккуратно опустила её в стопку «перевезти». В среду предстоял большой переезд в Йель, и сейчас Рори перебирала вещи, прикидывая, что она возьмет с собой в Йель, а что оставит дома.       — Хорошо. Это хорошо, — с энтузиазмом сказала Лорелай, теребя край своей рубашки. Рори нахмурилась, когда ей в голову пришла одна мысль.       — Как ты узнала? — спросила она. Лорелай скрестила руки на груди.       — Они оставили сообщение на автоответчике.       — О, — кивнула Рори, — хорошо.       — Ага. — вздохнула Лорелай, — Итак… Йель.       — Да. Йель, — Рори закусила губу.       — Ты знаешь, как… — Лорелай неуверенно замолчала.       — Как я буду совмещать Йель и… — Рори указала на свой живот, — это. Женщина нервно хихикнула, как делала всегда, когда тема становилась слишком серьёзной.       — Я зна.. — подтвердила Рори, — Я надеюсь, что мой научный руководитель предложит какие-нибудь варианты. По крайней мере те, что касаются учебы.       — И все же... — Лорелай подошла к дивану и осторожно села на подлокотник, — Март?       — Март. — Рори взяла книгу и рассмотрела ее обложку. — По крайней мере, так нам сказал парень в больнице.       — Да, хорошо… В октябре узнаем больше, — сказала Лорелай.       — Наверное. Лорелай издала нервный смешок.       — Бабушка. К марту я стану бабушкой. Рори вздохнула.       — Итак, — продолжила Лорелай, — Дин? Рори закрыла глаза, силы её покинули, и ей пришлось снова сесть.       — Я имею в виду, ты сказала ему? — осторожно спросила Лорелай. — Думаю, нет. Я имею в виду, ты бы сказала мне, если бы успела?       — Да. Я бы так и сделала, — Рори отложила книгу, совершенно забыв, в какой стопке она лежала.       — Когда ты собираешься…       — Я не знаю! Я не знаю, ясно? Рори резко встала и пошла в другой конец комнаты. Она чувствовала головокружение и одышку, но не могла заставить себя успокоиться.       — Он женат, мама. Женат.       — Я знаю, — кивнула Лорелай.       — Женат. У него жена — жена, — заплакала Рори, — Ты видела ее. Ты видела, как ей было больно, когда она узнала, что Дин все еще разговаривает со мной, как ты думаешь, как она отреагирует, когда узнает, что он ей изменял и... что я беременна? — Рори всхлипнула. — А ее мать. Она была в ярости, кричала и называла меня этим ужасным словом посреди городской площади только потому, что я с ним говорила.       — Знаю, милая, — Лорелай поднялась и попыталась обнять дочь, но Рори отступила, не позволяя прикоснуться. Лорелай вздохнула, прежде чем уверенно сказать:       — Она не должна была этого делать.       — Правда? — спросила Рори. — Я дваждыпереспала с Дином и забеременела. Разве она не имеет права злиться за то, что я разрушу жизнь её дочери? Разве она не имеет права назвать меня шлюхой?       — О, дорогая, — Лорелай глубоко вздохнула, пытаясь не заплакать, — Она ничего не знала. Миссис Листер увидела только то, что вы разговариваете. Не то, что вы спали вместе. Не то, что ты беременна. Просто разговор.       — Но когда они узнают правду — всё станет в тысячу раз хуже. Линдси… — голос Рори сорвался, — она будет уничтожена. Миссис Листер взбесится. А Дин…       — Дин? — тихо спросила Лорелай. Рори сделала долгий судорожный вдох.       — Дин застрянет посередине. Ему придется выбирать между женой и… и… — она запнулась.       — Но дорогая, — вздохнула Лорелай, — разве Дин еще не выбрал? Разве он не сказал тебе, что его брак с Линдси развалился? Разве ты не это сказал мне в ту ночь, когда я нашла вас двоих?       — Сказал, — Рори рассмеялась, — но это было несколько месяцев назад. И он все еще с ней. Если он так уверен… почему он до сих пор с ней? Рори умоляюще смотрела на мать, надеясь, что у нее будет ответ, что она узнает, почему Дин все еще был со своей женой, когда сказал ей, что положит конец всему. Но все, что она увидела на лице матери, было горем. Горем и сочувствием. И Рори знала, что ее мать пришла к тому же выводу, что и она. Тогда она наконец разрыдалась. На секунду, всего на секунду перестала себя контролировать, и этого хватило. Лорелай крепко обняла её, прижала к себе, как маленькую. Минуту они стояли так, пока рыдания не стали тише.       — О, дорогая. Я знаю, что сейчас тебе больно, но я обещаю тебе, все наладится. Но прямо сейчас ты должна думать о будущем и о крошке, который на тебя рассчитывает. Теперь, я думаю, что ты можешь вырастить этого ребенка с помощью Дина и без. Но он отец. И имеет право знать.       — Верно. — Рори отстранилась от объятий, чтобы посмотреть в лицо матери. — Но я не могу. Не сейчас. И еще не скоро. Лорелай открыла рот, чтобы возразить, но Рори перебила:       — Разве ты не видишь, мама? Все вокруг рушится — моя жизнь, его жизнь, наша жизнь. Дину нужно понять, чего он хочет. Он сказал, что его брак распался несколько месяцев назад, но он все еще с ней, несмотря на то, что все говорят об их ссорах. И это нормально, пока он этого хочет. Но, мама, я не могу сказать ему, что беременна, пока все не уляжется. все это. И я не могу этого сделать, когда миссис Листер оскорбляет меня посреди улицы, а Линдси плачет о том, как сильно я ее обидела, а Дин застрял где-то между. Я не могу, мама. Я не могу. Может быть, позже, но не сейчас, и не в ближайшее время. Лорелай вздохнула, увидев, что Рори отступит. И, если быть до конца честной, часть ее не могла не согласиться с дочерью. Если бы все было иначе, она бы никогда не уступила. Однако миссис Листер не только публично оскорбляла Рори, но и попыталась дать ей пощечину. Было ясно, что жизнь Дина в настоящее время была нестабильной в изобилии его повседневных драм. Ничего из этого не пойдет на пользу Рори в ее нынешнем состоянии. Итак, на данный момент старшая Гилмор согласилась, что будет лучше, если дочь будет держаться подальше от этого хаоса.       — Хорошо, — согласилась Лорелай. Рори облегченно вздохнула и снова обняла мать. Но разговор не был закончен.       — А твои бабушка и дедушка? — спросила Лорелай.       — Ужин в следующую пятницу. - кивнула Рори, - После встречи с консультантом.       — Хорошо. И все стихло на несколько минут, пока Лорелай не пришла в голову мысль.       — Дважды? — спросила Лорелай, нахмурившись.       — Что? — Рори рассмеялась, подняла голову с плеча матери и посмотрела на нее.       — Ты сказала, что у вас с Дином был секс дважды. Насколько мне известно, это был только один раз. Не могла бы ты объяснить это мне, детка?       — О, — покраснела Рори, — мы встретились в танцевальной студии мисс Патти на следующий день. Мы просто должны были поговорить, но потом... Он зашел. Прежде чем я все осознала, мы занимались сексом на полу на коврике Эла Гилберта.       — Эла Гилберта? — удивленно спросила Лорелай.       — Да, — подтвердила младшая.       — Ну, я думаю, это лучше, чем сидеть на балконе под присмотром Хендерсонов, — пошутила Лорелай. В ужасе Рори воскликнула:       — Что?