Цветок пустыни

       Солнце Аграбы нещадно нагревало воздух, заставляя кутаться людей в плащи, чтобы хоть как-то спастись. На главной площади города было непривычно тихо, хотя и многолюдно. Скорее всего, в это раннее утро каждый житель Аграбы вышел из своего дома и застыл в немом ожидании. Вот уже как третий день султан перестал быть таковым, а подлый и наглый визирь захватил трон. О принцессе никто ничего не слышал, что лишь добавляло почву для слухов. Герои, что так доблестно хвастались своими подвигами перед дамами сердца и рыночными торговками, как-то быстро забыли, что острый кинжал и отвага могут им пригодиться не только для собственной выгоды, но и для пользы всего государства.        — Жители Аграбы, наш великодушный султан Джафар изъявил желание обрадовать и почтить доброй вестью всех нас! — долговязый юноша стоял на небольшом помосте, вытянув шею вверх. В руках у него находился свиток, который еще несколько мгновений назад был запечатан. Непривычная тишина давала возможность всем и каждому услышать голос гонца, а потому мальчишка продолжил. — Ровно через месяц Аграбу ждёт великий праздник! Праздник, на котором соединятся ум и красота, справедливость и милосердие, опыт и молодость! Султан Джафар и принцесса Жасмин вместе поведут нашу страну к процветанию! Свадьба! — к концу тирады голос подростка надломился, перейдя от приятного мелодичного тона к высоким нотам. Шея у юного гонца покрылась красными пятнами, взгляд заметался из стороны в сторону, и юноша, резво вскочив на коня, помчался во дворец, оставив позади себя толпу, которая уже не молчала. Сначала робкий гомон разошелся по рядам, а затем в игру вступили крики, плач и ругательства. Пожалуй, не было ни одного жителя Аграбы, что спокойно и доброжелательно принял озвученную новость.       Настроение новоиспечённого султана, можно сказать, мало чем отличалось от настроя народа, но причина была в корне иная. Теперь, когда вся власть была в его руках, Джафар ясно осознал, что умных и талантливых людей слишком уж мало в их государстве, а такого, как он, не сыщешь и подавно. А потому у нового правителя, увы, всё ещё не было советника, и решать все дела приходилось самому. И их было много.       Конечно, мужчина и раньше прикладывал руку к финансовым отчётам, международным перепискам и другим не менее важным вещам. Но всё-таки что-то можно было и поручить недотёпе-старику, что по случайной ошибке злых духов был раньше правителем. Да и в последние годы Джафар был больше сосредоточен на поиске волшебной лампы, и дела Аграбы отошли на задний план. Это и стало фатальной ошибкой бывшего визиря. Оказалось, что быть султаном нищего и разваливающегося города-государства не так чтобы престижно.        — Если вы позволите, господин, то спешу напомнить вам о ещё одном желании, — джинн, синей дымкой появившийся из лампы, которую Джафар держал за пазухой, склонил голову в почтительном поклоне.        — Не позволю. Исчезни и не появляйся, пока я не позову тебя, ясно? — новоиспечённый правитель даже не удостоил духа взглядом. Ярость, волной разлившаяся по телу мужчины из-за дерзости джинна, потонула в отчаянии, стоило только опустить взгляд на документы, ворохом лежавшие на столе. Издав очередной тяжёлый вздох, султан помассировал переносицу и снова закопался в документах, сортируя и анализируя.       Спустя долгие несколько часов, когда солнце, устав находится в зените, стало склоняться ближе к западу, Джафар наконец-то встал. Тяжёлый стул с резными подлокотниками и спинкой, украшенной драгоценными камнями, неприятно прогрохотал по полу. Пару свитков упали на пол, но мужчина, утомлённый за день всей этой писаниной, переступил их и направился к выходу. Не дойдя всего пару шагов, Джафар всё же резко развернулся, прибрал бумаги на место и вышел из кабинета.       Путь новоявленного правителя лежал в покои принцессы. В нынешние покои. А находились они в подземелье дворца. Там, где в темницах, среди плесени и крыс, обитали воры, убийцы и просто жалкие люди, нарушившие закон. И как бы Джафару не хотелось подселить Жасмин к одному из грязных доходяг, проклинавших судьбу и правителей Аграбы, сейчас для подобных действий было рано. Во-первых, мужчина немного знал основы садовничьего дела: среди сорняков прекрасные цветы имели привычку погибать. А во-вторых, радикальные меры могли понадобиться в будущем. Так что, неспешно шагая по стёртым от времени камням вниз, султан пытался предугадать, сможет ли девушка удивить его своей реакцией на новость, что он ей нёс. Исходя из своего опыта общения со взбалмошной девицей, Джафар сделал однозначный вывод: нет, не удивит. Только разозлит. Но, к сожалению, этот этап они должны пережить вдвоём, иначе Аграба никогда не сможет пойти вперёд, а до исчезновения в песчаных бурях ей осталось совсем немного.        — Добрый вечер, Ваше Высочество. Я сморю, вы удобно устроились, — пробежавшись пальцами по решётке, чтобы привлечь внимание девушки, правитель сузил глаза, чтобы лучше видеть ненависть и презрение на милом личике невольницы.        — Что, пёсий сын, пришёл дальше издеваться? Думаешь, после этого я сдамся? Так не бывать этого! Слышишь, не бывать! Али жив, я знаю! И скоро он будет здесь! — встав на ноги, Жасмин взмахивала руками и даже один раз топнула ногой. Чувствовалось, что разделяющая решётка придаёт ей сил и уверенности.        — Вы ещё не устали повторять имя этого наглого обманщика, моя дорогая? Если же ваше желание увидеть этого проходимца так велико, то я не могу его не исполнить, — закрыв глаза, Джафар сосредоточился. Бесшумно шевеля губами, он то сжимал пальца в кулах, то разжимал их. Следившая за всем этим девушка не могла понять, что происходит или должно произойти. Пока не увидела, что из пальцев подлого змея как будто вытекает алмазная крошка, что даже в темноте сырого подземелья переливалась всеми цветами радуги. Такое уже происходило, когда Джафар заставил принцессу и её отца, тогда ещё правителя Аграбы, склонить колени. Или же, когда… О, пески Аграбы! Жасмин вспомнила, как её бедный папочка был вынужден давиться сухим печеньем ни в силах сопротивляться гнусному питомцу Джафара! Собираясь броситься на прутья решётки, девушка сделала пару шагов, но замерла от испуга. В углу темницы что-то глухо ударилось о пол, и было видно очертание то ли мешка, то ли просто кучи тряпок.        — Подойдите, принцеса, к вашему драгоценному принцу Али. Скажите, как вы скучали по нему, — так и не открыв глаз, мужчина прислонился спиной к влажному камню, отойдя немного назад в тень. Так он имел возможность в случае необходимости следить за девушкой, но у неё не было и шанса разглядеть на его лице следы усталости: покрасневшие глаза, капельки пота на висках и опустившиеся уголки губ. Магия давалась мужчине тяжело, так что, показав для начала, кто и почему теперь главный, Джафар не пользовался преимуществом, данным ему джинном.       Между тем, пока новый султан имел возможность перевести дух, Жасмин, собрав остатки смелости, подошла к странной куче. Сначала девушке было страшно к ней прикасаться, а затем просто брезгливо. Но всё-таки, пересилив себя, она, присев на корточки, аккуратно ткнула пальцем. А затем, поняв, что это ковёр, развернула его. Крик застыл в горле принцессы. Ноги не удержали, и она оказалась сидящей на холодном полу. Вытянув вперёд руку, Жасмин провела пальцами по ледяной щеке мёртвого юноши, что силами Джафара оказался здесь.        — Нет, нет, нет! Этого просто не может быть! — горячий шёпот разбил тишину подземелье, а последовавший после него полузадушенный крик спугнул маленького крысёныша, заснувшего в неприметной трещине в стене.        — Как жаль, что это отребье не увидит вас, моя дорогая, в свадебном платье. Оно, кстати, понадобится уже через месяц. Надеюсь, к этому времени вы будите столь радушны, что сможете переехать в свои покои в верхней части дворца. Если же нет, то пойдёте на церемонию прямо отсюда, воняя плесенью и помоями. Решение за вами, Ваше Высочество, — точно зная, что даже сквозь рыдания был услышан, Джафар, тяжело шаркая ногами по каменному полу, направился к себе.       Медленно поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как нагрелась волшебная лампа. Это означало, что джинн что-то хочет сказать, но слушать его у султана не было ни желания, ни возможности. — Если ты не хочешь сказать мне, что любовь принцессы вдруг стала тебе под силу, то даже не смей показываться мне на глаза, подлый дух. Других желаний у меня для тебя нет и не будет, — предупреждающе сжав старинный сосуд, мужчина продолжил восхождение по бесконечно длинной лестнице на верх. Шаг за шагом. Всё выше и выше.