Цветок пустыни

      Солнце лениво клонилось на запад, забирая с собой не только свет, но и возможность пеших прогулок, праздных разговоров на улице и беготни по пустынным тропинкам. А всё потому, что недавний указ султана ввёл комендантский час, запрещающий не просто находиться на улице в ночное время, но даже открывать окна. В удушливой Аграбе подобная мера казалась не издевательством, а прямой попыткой медленно изничтожить всё население. Но у Джафара на этот счёт были совсем другие мысли. После оглашения известия о свадьбе, прокатившаяся волна недовольства всё же смогла всколыхнуть некоторую часть населения. И если первые две попытки его убить, показались бывшему визирю даже несколько смешными, то вот остальные вызывали раздражение. У султана и так слишком много дел, чтобы ещё разбираться со всяким сбродом. А потому, проведя одну показательную казнь на главной площади, Джафар решил минимизировать возможности для будущих сговоров. Введению круглосуточного комендантского часа помешала явная угроза не слишком сильной экономике государства умереть окончательно. Но скоро эти меры должны были закончиться. Нужно было лишь стать не узурпатором-тираном, а законным правителем. Нужна была свадьба.       К сожалению или к счастью, в нетерпеливом ожидании прибывал лишь Джафар, покуда остальное население скорбило и горевало. Конечно, больше всех по этому поводу убивался отец невесты, вынужденный исполнять на данный момент роль певчей пташки. Толстые золотые прутья решётки, стоявшей в центре бывших покоев старика, не давали возможности выйти ему наружу, но позволяли свободно перемещаться Яго, чем последний частенько пользовался.        — Съешь печеньку, птичка! — крикливый голос попугая раздался прямо над самой головой седого папаши, а в следующую секунду чёрствый сухарь был буквально засунут в рот пожилого мужчины. Сделав небольшой круг над клеткой, Яго медленно спикировал на одну из подушек, раскиданных на полу. Наклонив голову в бок, птица пристально следила за тем, чтобы пленник точно проглотил сухой кусок хлеба.        — Ешь, ешь, птичка. Петь будешь лучше, — засунув клюв под крыло, попугай принялся чистить свои пёрышки, потеряв интерес к пленнику.       За последние дни это стало своеобразным расписанием дней этой парочки: издевательства Яго над бывшим правителем, после внимание уделялось внешнему виду попугая, и, наконец, день заканчивался сольным концертом старика, инициированного, конечно, не им самим. И это утомляло. Про пожилого мужчины тут и вопросов быть не может: добродушный старичок, сидевший на троне в прошлом, вынужден сейчас испытывать не только моральные унижение, но и определённые физические ограничения, что пагубно сказываются на здоровье в общем. А вот с Яго всё обстояло не столь очевидно. По-крайней мере, для самого попугая собственные мысли и чувства были открытием.       Дело в том, что гордая птица искренне считала, что после того, как Джафар станет султаном, вся власть будет принадлежать им двоим. Двоим! Ведь Яго так много сделал для того, чтобы этот план стал реальностью! А что в итоге? В итоге он буквально заперт в одной комнате с маразматическим старикашкой, который уже сорвал себе голос и запачкал пол вокруг себя кровью, что практически безостановочно течёт из израненных дёсен мужчины. Но это было даже в радость попугаю. В первую неделю свершения мести. А потом всё стало слишком обыденно и скучно. Всё повторялось круг за кругом. Круг за кругом. И вот уже и фантазия закончилась, как поглумиться над стариком, да и желание куда-то пропало. Единственное, что ненадолго вновь взбодрило попугая, это сообщение о скорой свадьбе Джафара и Жасмин. Но и этой новости не хватило больше, чем на сутки. Потом в новых покоях Яго опять настало всепоглощающее уныние.       Гнетущую тишину разрушил неожиданный визит нового султана. Распахнув двери, мужчина резко взмахнул кистью правой руки, отчего стражники, идущие ровно на два шага позади от мужчины, встали по бокам от прохода и закрыли двери за султаном.        — Какие гости решили почтить нас! Ну, наконец-то! — взмахнув крыльями, Яго переместился на плечо Джафара, стараясь побольнее вонзить тому когти в плечо. — Этот старик уже никуда не годится! Петь не может, танцевать не умеет! Убери его куда-нибудь!        — Уберу, не переживай: на церемонии он нужен мне. А боюсь, такими темпами, он не протянет эти полмесяца, — бросив беглый взгляд на пленника, мужчина с комфортом расположился на груде подушек, лежащей на полу, прикрыв глаза. Яго из-за подобных передвижений был вынужден переместиться на золотую жердь, стоявшую возле окна.        — Мне кажется, ты начал забывать, кому обязан тем, что у тебя есть! Я устал тут гнить с этим старикашкой! Я требую свою долю! — не выдержав установившейся тишины, попугай начал выплёвывать все свои претензии, что накопились за это время. Он припомнил и их совместные поиски в пустыни, и борьбу с надоедливым Али-Аладдином, и гонку за лампой. В общем, говорил, говори и говорил. А Джафар тем временем о чём-то усиленно размышлял, отчего его высокий лоб буквально пополам разрезала глубокая морщина.        — Ну, чего молчишь?! Тебе понятно, что надо сделать? — Яго в нетерпении перебрал лапками на нашесте, уставившись на мужчину.        — О, да, мой друг, я всё понял предельно ясно, — криво улыбнувшись, султан поднялся на ноги и медленно подошёл к соратнику. — Мне жаль, что это потребовало так много времени, — медленно подойдя к попугаю, что горделиво нахохлился и смотрел на мужчину как-будто сверху, Джафар резко схватил его за голову и одним движением свернул шею. Вмиг обмякшее тело упало вниз и неуклюже распласталось у ног правителя.        — А ты, старик, готовься: скоро народ вновь увидит тебя во всей красе, — кинув мимолётный взгляд на клетку, Джафар вышел из комнаты, отдав распоряжения слугам прибраться в покоях и привести в порядок бывшего султана.       Отправив стражников за дальнейшими поручениями к Расулу, сам мужчина пошёл в самую глубь дворца, где располагались собственные владения Джафара. В помещении всё также тяжело пахло различными благовониями, мягкие ткани силились скрыть необжитость, и только тихое сопение нарушало привычность обстановки.        — Доброе утро, Выше Высочество. Как спалось на новом месте? — подхватив блюдо с фруктами, мужчина сел на кровать и несильно подёргал за цепь, что тянулась от основания ложа к шее пока ещё мирно дремавшей девушке. Не получив ожидаемую реакцию, Джафар с сильной сжал Жасмин рот, заставив тот приоткрыться, и засунул туда виноградинку, пропихивая её своим длинным пальцем подальше в горло. Ожидаемо последовавший кашель, и принцесса, даже не открыв глаз, выплёвывает сладкую ягоду на красный шёлк, которым застелена кровать.        — Я рад, что мои покои оказались для вас более комфортны, нежели тюремная камера, Ваше Высочество, — наклонив голову, Джафар подхватил губами виноград и съел его. — Зря, достойный урожай, — ухмыльнувшись девушке, которая соизволила взглянуть на султана, мужчина откинулся на соседнюю подушку, пододвинув блюдо с фруктами на середину ложа.        — Ты сдохнешь как бродячий пёс, предатель! — Жасмин, зло сверкнув глазами, постаралась отодвинуться как можно дальше, но цепь не позволила ей этого сделать. Удерживающая конструкция была спланирована таким образом, что перемещаться принцесса смогла бы только в том случае, если, наоборот, направила свои устремления в сторону Джафара.        — Честно говоря, это начинает утомлять, Ваше Высочество. Хотя, я рад, что сквернословить у вас получается чуть лучше, чем выбирать себе любовь, — снова зажав щёки девушки, султан стал скармливать ей финики, кусочки дыни, пресловутый виноград и персики. И если в начале Жасмин пыталась сопротивляться, то очень скоро сдалась, но всё также зло поглядывала исподлобья. Джафар знал, что гордая принцесса не отступила. Просто привычная к тепличным условиям девушка очень быстро обессилила в темнице, а потому не могла сейчас оказать даже былого, пускай и слабого, физического сопротивления. Но вот сопротивление духа сломить ещё придётся.       Закончив кормление Жасмин, мужчина с причмокиванием облизал свои пальцы, не отрывно смотря в глаза своей пленнице. Затем встал и раскрыл тяжёлые шторы, скрывавшие до этого сонные улицы Аграбы. Минуту посмотрев на чистое звёздное небо, мужчина стянул с головы чалму и, на ходу развязывая плотный золотой пояс, скинул одеяние султана на пол. Тут же заместо белоснежной ткани жилистое тело прикрыл лёгкий атласный халат, переливающийся в отсвете зажжённых свечей.        — Уже ночь? — привстав на локтях, Жасмин с удивлением стала всматриваться в городскую тьму, пытаясь привести мысли в порядок.        — Вы спали почти сутки, Ваше Высочество. Надеюсь, это помогло восстановить ваши силы, — вернувшись к кровати, Джафар залез сверху на девушку, позволив себе провести носом по напряжённой шее принцессы. — Могу обрадовать вас: запах плесени не успел сильно впитаться в вашу кожу. Но вот волосы… — отделив тёмную прядь у виска, султан с шумом вдохнул её запах, не замечая гримасы отвращения на лице девушки.        — Я тебя ненавижу, — прошипев, словно гремучая змея, Жасмин забила ногами, пытаясь скинуть с себя узурпатора, но спустя некоторое время добилась лишь снисходительной улыбки на лице негодяя.        — Рад, что силы не покинули вас, несмотря на обстоятельства. Рекомендую сберечь их для нашего торжества, — всё ещё не меняя позы, Джафар сжал бёдра посильнее, фиксируя тем самым принцессу, и укусил последнюю за нежную кожу над ключицей. Несмотря на то, что оливковая кожа, обласканная солнцем, не была склонна к проявлению синяков и ушибов, сейчас на ней начал расцветать синим цветком след от зубов мужчины.       Упрямое молчание Жасмин злило султана и распаляло его ещё больше. Народные волнения, попытки убийства, экономическая разруха и, безусловно, кончина Яго подтачивали эмоциональное состояние мужчины. И вот сейчас, казалось, он потеряет контроль над собой. Схватив руками плечи девушки, Джафар принялся губами терзать её тонкую шею в тех местах что не скрывал тяжёлый металлический ошейник, то прикусывая, то облизывая кожу за ухом, под челюстью, у ключиц. Языком проведя по жадно бьющейся вене, он оставлял засосы, вдыхал аромат тела. Проскользив чуть ниже, мужчина провёл носом по ложбинке между грудей, не забывая оставлять влажный след за собой. Уже совсем потеряв голову и здравомыслие, Джафар потянулся рукой к грязной и замусоленной ткани лифа, но тут услышал тихий, но упрямый голос принцессы.        — Может, моё тело и станет твоим, но сердце никогда.       Эта фраза будто отрезвила султана. Подняв глаза на Жасмин, он медленно встал с неё, не скрывая и не стыдясь своего явного вожделения, откинул волосы со вспотевшего лба и направился к выходу из покоев. Только шумное дыхание принцессы и звук босых шагов нарушали тишину.        — Свадьба через две недели, Ваше Высочество. Я стану вашим султаном, мужем и повелителем. Думаете, ваше сердце всё ещё будет принадлежать дохлому крысёнышу? - и не дожидаясь ответа, Джафар вышел в коридор, оставив Жасмин один на один со своим тихим "да".