10 первых свиданий

      Что он здесь делает посреди ночи? Почему вот уже битых десять минут смотрит на наполненную ванну и никак не может решиться переступить через невысокий бортик, словно тот был высотой с гордостью, до которой на коленях уже не достать, а встать твёрдо на ноги жизнь не предоставляет никакой возможности. Он тихо засмеялся, вспоминая о том, что прекрасно умел плавать среди акул, но боится утонуть в этой чёртовой ванне из мыльных пузырей. А потом сделал шаг. Дороги назад уже не было. Не тогда, когда он был уже здесь и не мог сбежать. Как говорится, перед смертью не надышишься. Он не собирался умирать. Но то, что он собирался сделать немногим от этого отличалось.        Правда его это не особо волновало       Галфа Канавута вообще с трудом могло что-то взволновать. Да и не любил он особо ничего. Не видел в этом смысла. Ему многое нравилось, да, бесспорно. Он даже умудрился что-то чувствовать к самому себе, но делать из этого событие как-то было затруднительно. Слишком эмоционально затратно. Все эти заморочки с чувствами и попытками в них не потерять самого себя зачастую заканчивались для него полной потерей интереса к самим этим чувствам. Он бы и хотел разбираться во всех этих хитросплетениях желаний и возможностей, но таланта к подобным тонким, прозрачным материям не обладал.       Поэтому не было ничего удивительного в том, что долгие годы он не знал никаких проблем. Жил себе спокойно и никого не трогал. Да, были недопонимания в семье, мать с трудом узнавала в нём своего маленького принца, которого так хотела уберечь от странной правды, затаившейся в каждом встречном. Правды, которая была так непохожа на его собственную, но так же настойчиво протягивающую к нему лапы, чтобы потискать за щёчки и сказать, каким красивым мальчиком он рос. Как же его это в своё время раздражало.       Да ещё и бывшая девушка больше похожая на капризную гордую розу, чем на любимого человека, с которым он смог бы сгенерировать в себе немного тепла. Куда уж там, если после неё он уверился, что чувства это не для него и лучше не обременять своим холодом людей, которые боятся замёрзнуть рядом с ним. Его это не особо волновало в принципе. Все живы, не цепляются к нему. О чём ещё желать?       У него была работа, в отличие от многих его сверстников, которые жили за счёт родителей или своих вторых половинок. Он был независим, здоров и мог заниматься чем хотел. За исключением футбола, о котором он грезил, но оставил после травмы колена. Не каждому достаётся всё и сразу, не так ли? Так он и думал, занявшись модельным бизнесом, выступая на закрытых вечеринках и проходя кастинги на роли в сериалах, чтобы не стоять на месте.       Там он и встретил первую правду, которую не хотел слышать. В индустрии развлечений он был никем и звали его соответствующе - никак. Он даже получил роль в довольно-таки успешном проекте, но ввиду смены руководства и других, более известных актёров, его поменяли, даже не извинившись за те месяцы, которые он потратил на подготовку к роли. Заменили собственно не только его, но и всех остальных актёров. Зачем тратить время на неопытных мальчишек, если у вас уже есть прикормленные популярные звёзды, не так ли? И ведь это был только первый звоночек.       Дальше всё было только хуже. Его собственная никчёмность раздражала Галфа не на шутку. Проваленные кастинги ещё в нескольких проектах всё больше и больше вырисовывали проблему его бессилия перед крупными компаниями, которые хотели заполучить парней с именами или в безграничное пользование, оставляя подопечных на птичьих правах. Галф не хотел уходить от своего агента и терять свою свободу, но с каждым разом всё больше и больше задумывался о том, что его позиция безвыигрышная. Он бы и поменял свои прошлые решения, согласившись на их рабские условия, но теперь никто особо не предлагает ему покровительство.       Никто… кроме него.       Мью Суппасит Джончививат. Начинающий предприниматель, который по слухам собирался открыть своё собственное агентство и продюсировать молодые таланты. Да-да, есть ещё история про бывшего подопечного, которого видимо «слишком» любили, что тот плача на весь интернет заявил о домогательствах господина Джончививата. Хотя, поцелуй, на который этот мелкий ответил в силу того, что «уважал» Пи и не мог ему отказать, вряд ли можно было назвать домогательствами. Во всяком случае, Галф прекрасно знал и таких недовольных мальчишек, которые сперва были готовы на всё, чтобы получить место под солнцем и тех же папиков, делающих всё для своего мальчика, пока тот остаётся их хорошим примерным щеночком. Те ещё токсичные отношения, по мнению самого Галфа.       Парень прыснул от смеха, крутя в руках бутылку с пивом и читая состав на обратной стороне. Ну серьёзно, лежать в этой роскошной ванне в пентхаусе Джончививата и рассуждать о его бывших отношениях было весьма нелепо. Нет, он бы и хотел остаться в своём номере, но, когда он сказал своему агенту, что согласен более близко познакомиться со своим «поклонником», Кхун Суппасит, как выяснилось, настоял на том, чтобы это знакомство состоялось в его дорогущем номере. Поэтому, собственно, Галф и мандражировал, принимая ванну не на своей территории и без разрешения самого хозяина. Но обвинить его было некому. Он всё ещё был один, разрешив себе предаваться мыслям, а, в частности, зачем ему вообще нужно продавать душу дьяволу, когда он и сам не уверен, что у него есть душа? Не разочарует ли он папика сием открытием?       – Вижу тебе нравится? Я попросил добавить масла в воду. Расслабляюще, не правда ли? – Галф знал, что мужчина красив, когда расспрашивал про своего покровителя. Тот как-никак спонсировал его участие во многих рекламах и фотосессиях. Но, мать его из Китая, теперь стало понятно, почему тот мелкий не смог оттолкнуть этого дьявола. С такими бездонными глазами ему вряд ли вообще можно сказать нет.       – Да, спасибо, – он прекрасно понимал на каких условиях он пришёл в номер этого Дадди. Даже посмеялся над своим агентом, который пророчил ему безграничную любовь и заботу от Суппасита. Что-что, а в чувства мужчины, особенно в вероятность влюбиться самому в незнакомца, он никогда не верил. Желание – конечно, но вся эта романтика не для него. – Вы вернулись только сейчас? Устали?       Мужчина резко обернулся, так и не закончив расстёгивать манжеты. Он ухмыльнулся и в удивлении поднял правую бровь, сжимая губы в тонкую ехидную линию.       – Вы? Сколько мне, по-твоему, Нонг? – «столько, что тебя очень хотелось или возраст хотения, если возраст согласия тебя не устроит», чуть не ответил Галф, но вовремя прикусил нижнюю губу, улыбаясь собственным мыслям. Было очевидно, что даже не сказав этого вслух, Пи был настолько опытным, что всё и так понял. – Хорошо, на первый раз прощается. Только давай дальше без формальностей.       А потом Суппасит снял пиджак и, расстегнув верхние пуговицы на рубашке, сел в кресло напротив. Ах да, теперь понятно почему ванна стоит посреди гостиной и её окружают совсем не стены – стекло. Тот видать не только любил смотреть, когда его любовники нежатся в ванной у него на глазах, но и сам радовал своим обнажённым видом ночное небо и звёзды. По-крайней мере, это то, что пришло в голову младшему и, ой, как некстати. Теперь картину горячего солнца на фоне ночного неба, по груди которого стекали капли воды, вычерчивая узоры на рельефном прессе было трудно развидеть.       – Почему я? Уверен тебя окружают много красивых парней. Они даже поют получше меня. Так почему я? – чтобы как-то отвлечься, спросил парень, ощущая как кожа горит на лице и даже там, где её касалась уже прохладная вода. Он впервые покраснел под чьим-то взглядом. Собственное тело давало ответ громче любых слов.       – Не поверишь, Эд Ширан на самом деле не умел петь. Это всё практика и бесконечная учёба в процессе всех этих лет. Я верю, что каждый может научиться всему, чему он захочет, было бы желание. К тому же ты несправедлив к себе, у тебя красивый голос, просто ты поёшь песни, которые ему не подходят. Занятия у преподавателя сделают тебя только лучше, – совершенно спокойно, словно вёл светскую беседу рассуждал старший. Лёгким манёвром он достал из маленького отельного холодильника бутылку пива и, сказав последние слова, сделал пару глотков. – А на вопрос: "Почему ты?", было бы странно отвечать, будучи очарованным твоим видом в моём номере и если быть точным - в ванной. Скажем так, я увидел тебя на съёмках, и ты показался мне красивым. Пока этого достаточно.       – Это будет неуместно, если я скажу, что такому мужчине как ты не идёт пить пиво? – совершенно не понимая свои собственные мысли на ответ Суппасита, перевёл тему парень. Он был в смятении, потому что вдруг резко понял, что хочет услышать что-то больше. Что-то глубже. Например, как тот сильно влюблён в него, что не оставляет без своего внимания. Хочет заботиться о нём и никому не отдаст. Всю ту романтическую чушь, о которой рассказывал его агент, но так и не удосужился предупредить, чтобы не воображал много, а потом не разбился от полёта мысли и всё ещё живущей где-то глубоко внутри него надежды быть по-настоящему кому-то нужным. Необходимым.        Неприятно, что даже его поклонник не может сказать, за что его собственно можно выбрать и любить.       – Такому мужчине как я? – и ведь даже не делает попыток приблизиться и закончить этот вечер, получив, наконец, то, за что «заплатил». Может тот малец ему нравился больше?       – Ну… типо такому элегантному, статному. Тебя наверное часто дразнят, что ты похож на божество, – если бы Галфу ещё несколько минут назад кто-то сказал, что он от смущения будет лепетать всякую дичь, он бы этого человека непременно отправил бы в лечебницу. Или в нокаут. Но самому себе он врезать не мог. Поэтому опустил взгляд, как увидел насмешливую улыбку на лице мужчины. Ещё бы, он бы и сам посмеялся над собой, если бы мог взять себя в руки.       Он ведь вообще не любитель поболтать. Это буквально чуть ли не главная причина людей отказаться от него и обвинить в излишнем эгоизме. По их мнению, он просто не способен интересоваться их чувствами, так как не особо разбирается и приветствует собственные. Так и было, пока он не оказался голым в ванне напротив Джончививата. Тот словно видел его насквозь через стены, которые он вокруг себя выстроил. Его бывшая за три года отношений умудрилась разве что постоять рядом с этими стенами и попросить прикурить, чтобы немного разбавить их скуку колечками дыма, а этот мужчина, просто смотря на него, довёл чуть ли не до уверенности, что он в аду. Горит в огне собственного смущения. Ещё бы – дьявол это ведь тоже божество.       – Ты в курсе, что ты покраснел? Везде, – уточнил старший, когда Галф попытался ещё больше уйти под воду. Всё-таки тот всё видел и это бесполезно. – Не волнуйся, я не собираюсь ничего делать, тебе не обязательно так стараться. Ты хотел поиграть в эту игру и, признаться, я тоже люблю «Игры разума», но я не настолько крут, как тебе кажется. Миллионы у меня есть, но я помогу тебе только в малом. Ты достаточно красив и талантлив, чтобы остального добиться самому. Так что в конце месяца у тебя будет кастинг. Не волнуйся, роль твоя. – И опять же полное безразличие к тому, что объект симпатий и желаний Суппасита вообще-то находился перед ним и добровольно согласился на всё, что тот с ним бы ни сделал. – А сейчас я, пожалуй, пойду переоденусь. Когда закончишь, можешь лечь в соседней спальне. Не пойми неправильно, идти к себе уже поздно. А я слишком устал, чтобы позаботиться о том, чтобы бы ты в безопасности добрался домой, прости. Лягу спать пораньше, если позволишь.       Полная нагота и какое-то подобие понимания, что Галф познакомился с этим лисом буквально полчаса назад послужили хорошей причиной сдержать его брошенную задницу на месте.        Галф криво улыбнулся своему порыву выскочить из ванны, чтобы нагнать мужчину в спальне, и, чувствуя отвращение к самому себе за слабость, до боли сжал руки на бортиках ванны, погружаясь с головой под воду.        Глупец, на что он вообще рассчитывал. Испанский стыд.

***

       Время помогло ему прийти в себя. Смириться с тем, что кажется его принимали за красивую куклу и не собирались с ним играть. Страшнее было принять ещё одну неудобную правду, в которой ему самому хотелось оказаться в крепких руках старшего. Галф всё чаще замечал, как придумывает всё новые и новые причины оставаться на ночь у Пи Мью после их ежедневных свиданий. Может тому и хватало просто смотреть на него и заботиться, чтобы он был накормлен и ухожен, но его самого до чёртиков бесило оставаться должным этому человеку. А ещё больше хотеть от того куда больше, чем тот мог предложить. От этого хотелось кричать и это чувство никуда не уходило. Раньше он мог справиться со всем, и никто бы не догадался, что его что-то беспокоит. Но сейчас всё было по-другому. Спустя пару недель он уже весь извёлся и не мог себя контролировать. В этом даже не было его вины. Во всяком случае, он так думал.       – Нонг, какого чёрта ты творишь?– на эмоциях спросил Суппасит, когда Галф его неожиданно поцеловал. Не то, чтобы ему не ответили, но потом поспешили оттолкнуть и прикрыть влажные от поцелуя губы. Как же ему не хотелось говорить, просто ещё раз пройтись по этим губам языком. – Что на тебя нашло? Я же сказал, что не буду от тебя ничего требовать.       – Нет. Я не буду тебе должен. Я думал, мой агент ясно дал тебе понять на что мы оба пойдём, чтобы эта сделка состоялась. Поэтому я и поцеловал по-настоящему, потому что больше не хочу тянуть и волноваться каждый раз, как приближаюсь к тебе. Мы будем спать вместе и лучше сорвать этот пластырь сразу, чтобы потом было проще нормально реагировать друг на друга. Ты можешь думать что хочешь, но я плачу по счетам. Не жди от меня чего-то больше, – схватив старшего за руку на эмоциях выпалил он. Потому что не боялся использовать своё тело и красоту, которая видимо и привлекла Суппасита. Куда больше он боялся быть благодарным ему. Стать зависимым от его слов, мнения, чувств. Это так обременительно. Так некстати.       – … - мужчина молчал, только смотрел на его длинные пальцы, которые не могли даже до конца обхватить внушительный бицепс под белой рубашкой.        – Убери, – всё, что сказал тот, а потом отошёл к кровати и начал неспешно раздеваться. – Мне не нужна твоя благодарность. Знаешь, я люблю дорогие игрушки. Покупаю их и ставлю на полки, пряча за стеклом. У меня огромная коллекция, если честно. Почему? Потому что они мне нравятся. Мне ничего не нужно от них, даже если я трачу баснословные суммы, чтобы заполучить их. Так что, если тебя устроит стоять на моей полке и радовать глаза, это и будет платой за то, что получишь в этой сделке ты.       – Не смеши меня, не хочешь ли ты сказать, что за всё это время ни разу не переступил черту и не дотронулся до того, кто принадлежал тебе в обмен на твою благосклонность? – Галф играл с огнём, но что-то в нём не хотело отпускать эту ситуацию. Он упорно не отводил взгляда от подтянутого тела напротив и как капризный ребёнок хотел вывести старшего из себя. Потому что казалось только он один это чувствует. Вообще что-то чувствует. Только он один хотел, чтобы с ним играли, а не прятали за стеклом к остальным игрушкам. – Я слышал совсем другое.       – Понятно, – вместо злости на лице Суппасита отразилась какая-то смиренная усталость. Вроде улыбка, но хочется забрать все свои слова обратно, чтобы во рту не было солёного привкуса от чужих непролитых слёз. – Неудивительно, что ты слышал. Кажется, об этом знают все. Да, ты прав, но не думаю, что таким образом ты чего-то добьёшься. Я порчу всё к чему прикасаюсь, малыш. Так что будь хорошим мальчиком и согласись на мою помощь. Я похож на человека, который будет совершать одну и ту же ошибку дважды?       – Нет, – конечно, он ничего не добьётся, если продолжит бередить старые раны этого человека, но уверенность, что только так он сможет быть рядом с ним и не потерять самого себя в прошлом мужчине, подталкивала его продолжать. – Ты не испортил бы то к чему прикоснулся, если бы оно уже не было испорченным. Ты не думал об этом? Просто на этот раз ты должен смотреть к чему прикасаешься или подожди, когда прикоснутся к тебе.       – Забавно, – усмехнувшись, отметил Суппасит, садясь на край кровати и опёршись на расставленные в стороны руки, наклонил голову набок. – Ты забавный. Словно что-то понимаешь, но, если тебе так хочется, я не смею тебе мешать. Я подожду.       Галф смотрел на мужчину сверху вниз. Тот успел снять ремень и приспустить свободно сидящие брюки. Лёгкий чёрный пиджак всё ещё был на нём, как и белая рубашка, которая была растёгнута на все пуговицы. Это был первый раз, когда тот был перед ним так открыт и не пытался никуда сбежать. И он не имел опыта с мужчинами, если не считать поцелуи в школе, которые он делил с друзьями, так как участвовал в сомнительных, но на тот момент интересных играх на правду или вызов. Там он и узнал, что ему всё это не противно, наоборот, именно мысль, что это парень будоражила кровь в венах ещё больше. Поэтому при виде такого сексуального Суппасита и, помня последние дни, когда он готовился к этому разговору и действиям после, в его голове крутились только самые пошлые и постыдные мысли. Но одно дело его фантазии, а другое реальность, где от него чего-то ждали. Например, первых шагов.       – Что такое? Хочешь забрать свои слова обратно? – почесав раскрытой ладонью гладковыбритый подбородок, спросил старший. Ещё бы немного и Галф бы подумал, что тому смертельно скучно даже просто сидеть и ждать его детских, забавных поступков упрямого мальчишки, но потом тот словно сжалился над ним, протянув руку. – Иди сюда.       И это было то, что нужно. Себе-то парень мог признаться, что позабыл обо всякой игре и просто хотел стать для этого человека кем-то больше, чем очередной нетронутой игрушкой. Но научиться выражать свои чувства за такой короткий срок нельзя, невозможно. Ему была нужна помощь этого мужчины. Чтобы не потерять, удержать и может даже впервые поверить, что внутри что-то есть. Что-то сжимается от волнения только от того, что он садиться на колени перед старшим. Это что-то выключало всю его логику, меняло направление мыслей и диктовало, подталкивало к той пропасти, к которой в здравом уме он бы даже не подошёл. Ему так хотелось верить, что это что-то внутри него способно его согреть. Способно на любовь.       – Можно? – во рту пересохло. Галф не чувствовал себя собой. Он видел себя со стороны и казался себе 3D моделью. Прототипом, который оглаживает бёдра Суппасита и очень хочет забраться тому под кожу, но не знает как.       – Успокойся, – мужчина не стал давить на него, просто приподнял большим пальцем за подбородок и взглянул ему в глаза. – Расслабься.       А потом приблизился вплотную, позволяя Галфу накалиться до того состояния, чтобы разрезать напряжение и миллиметры между ними собственными губами. Позволить рукам спуститься ниже, расстегнуть до конца ширинку и, не позволяя себе усомниться в своих действиях, обхватить крупную головку пальцами. Ему не терпелось попробовать мужчину на вкус, но он не хотел спешить и смешить старшего своей неопытностью. Правда, у того на него, похоже, были свои планы.       – Опустись. Ниже, – скомандовал тот и, зарывшись ему в волосы, практически заставил лицом уткнуться в пах. – Я так понимаю, ты именно это представлял себе, начиная эту игру? Что ж, приступай.        В этот момент Галфу очень хотелось двинуть Суппаситу по яйцам или куснуть так сильно, чтобы тот в следующий раз тысячу раз подумал прежде, чем дразнить его. Но, если не смотреть на слова, которые тот подобрал, чтобы описать его желания, старший был недалёк от правды и мог себе позволить так говорить. Он был сам виноват, что захотел от этого мужчины не только его денег, тела, но и душу. Сделать того полностью своим и иметь право кичиться своим статусом перед другими, заверяя всех, что они могут только смотреть, но никогда не смогут заполучить его партнёра. Того, кто готов носить его на руках, несмотря на боль в суставах и делать для него всё, потому что он очень неуклюжий. Есть овощи, которые не любит, только потому, что он Галф так захотел и считал полезным для здоровья. А также не откажется есть у него из рук острую курочку, которую не может нормально переносить. Будет носить неблагополучный цвет лишь потому, что его любимый малыш захочет, чтобы он надел именно этот костюм именно сегодня.        Галф не знал когда стал мечтать с открытыми глазами. Хотя, для этого было достаточно даже на время иметь личного Суппасита. Солнце, которое греет только тебя.        От собственных мыслей его отвлекла влажная головка, которая настойчиво пыталась раздвинуть его губы, а потом и вовсе постучала по нижней губе, словно выпрашивая разрешение войти внутрь.        – Ты серьёзно? – подняв взгляд, грубо спросил Галф. С одной стороны, ему нравилась пошлая сторона его мужчины, но с другой, он не знал, как на неё реагировать. А что если тому хочется видеть в своей постели менее податливого партнёра? Он не знал, что старший любит. Даже если самый главный вопрос заключался в том, любит ли тот его самого?        – Серьёзно, – ответил Суппасит и, словно отвечая на его немой вопрос, продолжил. – Люблю заставлять хороших, милых мальчиков делать для меня грязные вещи. Не нравится? – Конечно, Галфу не нравилось. Даже настроение пропало, а в груди что-то сдавливало лёгкие, перекрывая любую возможность сделать глубокий вдох. – Что именно тебе не нравиться? Мои вкусовые предпочтения в сексе? Нет. Вижу, что нет. Тогда что? Что я делал это с другими? – парня снова схватили за подбородок и несильно сжали, заставляя открыть пошире рот. – Ты же себе это представлял, когда хотел переспать с совершенно незнакомым человеком, который дал бы тебе всё, за возможность кончить на твоё красивое личико и в хорошенький ротик. Не так ли?        После чего Суппасит оттолкнул младшего от себя и направился к выходу.       – Выметайся отсюда и не смей больше лезть ко мне со своими детскими играми, если не способен дать мне ничего больше своего тела. На выход! – хлопнутая перед носом дверь стала последней каплей, после которой Галфа прорвало.        Он снес всё на своём пути, пару раз ударившись ногой о ножку дивана и, чуть не сбив с пути напольную лампу, пока не добрался до своей спальни в этом чёртовом пентхаусе. Парень раньше не был настолько неуклюжим, но проведённое время с этим дьяволом автоматически превращало его в какого-то безропотного котёнка с бесполезными лапками. От этих мыслей стало ещё обиднее и он со слезами на глазах начал упаковывать немногочисленные вещи, которые успел перевезти к старшему.       – К чёрту всё это. К чёрту твои долбанные деньги. К чёрту тебя! К чёрту меня, – кричал он на вещи в своих руках, закидывая их в хаотичном порядке в рюкзак. – Чтобы я ещё раз. Да чтобы я... Ублюдок. Я просто. Нет, ты меня выслушаешь, придурок! Ещё как выслушаешь. На коленях заставлю просить прощение! – разъярённо кричал младший, пока не добрался до комнаты Суппасита и не начал колотить в неё кулаками со всей дури. – Кхун Пи! Слышишь меня? Открой эту чёртову дверь, пока я...        Безумно сексуальный. Так можно было охарактеризовать полностью одетого Галфа Канавута с розовыми от гнева щеками и шеей, а также опухшими от поцелуя губами. Волосы всё ещё были в беспорядке, поэтому мужчине пришлось крепко вцепится в косяк, чтобы не потянутся к младшему и не пригладить выбившие пряди.       – Да, чёрт возьми, мне не понравилось, что ты вспомнил своих прошлых любовников! Нет, я не собирался ничего делать из того, что хочу делать с тобой, с тем незнакомцем, с которым познакомился пару недель назад! Ты - это совершенно другое дело, ясно тебе, и дело уже давно не в деньгах и связях, придурок. Засунь их себе куда подальше! Может хоть там у тебя нет грязного опыта с твоими "мальчиками", – не замечая улыбки на лице Суппасита, продолжал сетовать и обвинять он. Ему так хотелось врезать этому опытному папику, что, когда его схватили и перетащили через порог, он неосознанно начал бить того в грудь и живот.       – Хорошо, успокойся. Я виноват. Хорошо. Прости... Галф, – не выдержав, наконец, поднял мужчина голос. – Прости, я хотел тебя спровоцировать. Прости.       – Ненавижу тебя, – он позволил старшему прижать его к себе, успокаиваясь только от одного его запаха. – До чего ты докатился, Канавут? – спрашивал он сам себя. – Что ты со мной делаешь, Пи Мью?       – Тссс, малыш, успокойся, – шептал ему куда-то в волосы Суппасит, всё крепче прижимая к себе без возможности вырваться.       – Ещё раз устроишь что-то подобное и я всё дерьмо из тебя выбью, Пи! Ты понял меня? – не услышав никакого ответа, переспросил младший. Он до сих пор не мог успокоиться и готов был взорваться от любого лишнего движения или слова мужчины в чьих руках был.       – Да, понял, записал и торжественно клянусь больше никогда не выгонять тебя из своей спальни. Хочешь сниму дверь с петель, чтобы наверняка, – насмешливым голосом предложил тот, получив за это ещё один тычок в грудь, и с учётом того, что рубашка всё ещё прикрывала его наготу номинально, пальцам ничего не мешало задеть сосок. – Ммм... но одного милого мальчика я бы сделал грязным с удовольствием.        – Только одного? – наклонив голову, чтобы дать мужчине лучший доступ к своей шее спросил Галф.        – Только тебя, – прошептал Суппасит ему на ухо, давая этим словам впитаться в нежную кожу парня навсегда. – Тебя одного.        Этого хватило, чтобы он забыл о своей злости и вновь отдался в руки старшего и притянул ещё ближе, зарывшись пальцами в уложенные, отросшие волосы. Ему хотелось глубже, больше и вторая рука без спроса примостилась на накаченной груди. А ещё ему хотелось, чтобы не было этого перерыва на необходимое подышать. Чтобы в голову не приходили мысли о том, что он слишком напорист и лучше отдать контроль тому, кто в этом более опытный. Бесяче опытный. Он даже опустил глаза, сжимая дрожащие губы, чтобы не накинуться на свою жертву снова, но почувствовав, как тот потянулся к нему за продолжением, отпустил все свои тормоза.       Впервые он чувствовал себя таким живым. Внутри по венам растекалось тепло и отдавало тянущим чувством в пах. Ему было мало. В голове всё было настолько суматошно, что окружающий мир казался каким-то медленным. Словно он был под чем-то. Перегрелся на солнце и томился в собственном соку от охватившего его состояния. От больших рук, которые приобняли его за талию и подтолкнули к кровати, чтобы потом лечь на неё самому и усадить его к себе на бёдра. И даже с тем, что это был его первый подобный опыт, он не мог себя заставить перестать двигаться, тереться или требовать ещё один поцелуй за другим.       – Мы правда сделаем это сейчас? Ты точно готов? – спрашивал мужчина, смотря ему в глаза и боясь, что сейчас придётся остановиться.       – Пи Мью, – не понимая ни где находится, ни что говорит, простонал младший. Его словно вытащили из воды и, шлёпнув пару раз по щекам, сообщили что он оказывается всё это время тонул. – Пи Мью, что…       – Если мы это сделаем, никакой сделки не будет. Тебе ясно? Ты будешь моим и мне нужно услышать это от тебя. Ты понимаешь, что это значит? – чуть ли не моля о пощаде, шептал Суппасит ему прямо в губы.       Он был на пределе и на самом деле не понимал, откуда взял в себе силы оторваться от парня, по которому грезил вот уже несколько месяцев. Тот ему снился, звал, хотел быть его, просто сводил с ума, превращая каждую ночь в кошмар на яву. Потому что надо было возвращаться в реальность, где тот даже не знал, как он выглядит, не то, что любил в ответ. Последние недели рядом с ним и вовсе потрепали ему все нервы. Быть так близко и не переходить границы было невыносимо трудно, но если в прошлом задели его гордость и чувство собственного достоинства, то сейчас Галф просто уничтожил бы его своим отказом полностью принадлежать ему. А по-другому ему не представлялось. Не моглось.       Всегда холодный и молчаливый. Парень казался ему высокомерным и капризным, но, понаблюдав за ним со стороны, он понял что первое впечатление было обманчивым. Да, Галф не умел выражать свои чувства и поэтому всегда наигранно улыбался, но раз или два увидев как тот останавливается для «просто поговорить» с каким-нибудь уличным котёнком и соседским псом, до Суппасита дошло насколько тот одинок. Может быть показалось, но мужчине хотелось думать, что они бы поняли друг друга. Что тот смог бы принять его чувства. Разделить с ним их общее одиночество.       – Какой сделки? – услышал он через слой ваты собственных мыслей. Опять забылся в себе, чтобы сдержать собственные чувства. Это ненадолго помогало оставаться одному даже в толпе людей и привести мысли в порядок.       – Ты не понимаешь? Если мы так сблизимся я больше не верну тебя на полку, понимаешь? – слова давались ему с трудом, потому что внутренности сковывал страх, что Галф поймёт какова цена этих отношений и сбежит от него куда подальше. – Ты будешь моим, и я ещё посмотрю захочу ли я тобой с кем-то делиться. Даже если это будет игра в сериале с другими мужчинами.       – Ммм… как страшно, – тонкие пальцы прошлись по его прессу и спустились ниже, накрыв пах. – Почему бы тебе тогда не сниматься вместе со мной? Я, как только увидел тебя, не сразу понял, где видел раньше. Ты же играл в сериале?       – Прекрати, я не хочу использовать свои связи, чтобы получить роль, как и идти в какое-нибудь агентство… без этого в индустрии развлечений… подожди-ка, ты согласен быть со мной без того, чтобы я помогал тебе? – Суппасит затаил дыхание, понимая, что от ответа парня зависит его дальнейшая жизнь. Буквально. - А теперь…       – А теперь я и сам хочу играть только с тобой, – продолжил младший мысль, которой он случайно поделился вслух. – И тебе не разрешено ни к кому приближаться. А что насчёт меня? Я могу сниматься с представительницами безопасного пола?       – Ты серьёзно? Без шуток? Понимаю я, с невозможностью в тебя не влюбиться, но ты... со мной довольно-таки сложно. Уверен, что не пожалеешь? – продолжал сыпать вопросами он и удивляться от того, что младший не раздражается, наоборот, словно, наконец, расслабился и улыбался одними глазами. В них было столько детской искренности и любви, что не оставалась сомнений, что парень хоть и не был асом в проявлениях своих эмоций, но обожание в больших, шоколадных глазах скрыть было невозможно. – Почему ты улыбаешься?       – Кажется, это был страх. Ты был таким сдержанным, что казалось я один это чувствую. Шарахался от меня как от прокажённого. Обидно было, знаешь ли, – Галф потянулся, расстёгивая на себе рубашку, а потом поёрзал задницей о его пах, чувствуя предсказуемое возбуждение мужчины. – Я так понимаю, даже сейчас ты пытаешься сдерживаться и действовать осторожно? Не надо. Не со мной.       Что-то в этих словах напоминало о ревности, которую Суппасит почувствовал минутами ранее. Его ревновали к прошлому. Проверяли, как глубоко он там застрял и смогут ли без потерь с собственной стороны вытащить его оттуда. Привлечь настоящим, которое уничтожит в будущем, если он хоть раз вспомнит, как с ним обошлись в прошлом. Потому что сейчас он был с Галфом и тот хотел всё, что он мог дать ему.       А значит…       – Не сдерживаться, значит? Надеюсь тебе не нужно будет завтра бежать марафон? – подхватив парня под бёдра, Суппасит позволил тому развернуться к нему спиной и усесться ему на живот. – Или вообще передвигаться? Хочешь я буду носить тебя на руках? Думаешь, устану?       – Правда может такое быть? Разве божеству такое к лицу? – дыхание Галфа сбилось, когда он почувствовал как ещё никем нетронутые внутренние стены раздвигают настойчивые, скользкие пальцы. Видимо мужчина натянул на них презерватив, чтобы причинить как можно меньше боли. Он выгнулся в спине, откинув голову назад, смотря куда-то в потолок, чтобы абстрагироваться от дискомфорта и сосредоточиться на тех нотках удовольствия, которые узлом скучивались у него в животе, крылышками загнанной бабочки, спускаясь всё ниже и ниже.       – Теперь ты всегда будешь меня так дразнить? – только от одного вида изогнутого, податливого тела парня, ухватившегося руками в его колени, Суппасит хотел послать всё к чёрту и затрахать того до полусмерти, но то, насколько тот был узким внутри, раздражающе действовало на его собственные желания. Он просто не мог причинить этому малышу боль. Только не ему. – Развернись ко мне.       И тот развернулся. Глаза подозрительно блестели, словно сдерживая поступающие слёзы, но в целом младший выглядел хорошо. Очень хорошо. Очень трахабительно хорошо. Прям был создан для этого.       – Пи Мью, – и этот рычаг тот тоже нашёл. Пометил, выгравировал на нём своё имя и, если другие могли называть его как угодно, Галф со своей мольбой в голосе обладал полной властью над ним.       Властью беспрекословного подчинения.       – Всё, что захочешь, малыш, – нежно прошептал он парню, медленно опуская его на свой член.        Следить за собой и не сорваться на бешенный ритм было самым трудным в этом деле. Суппасит обещал себе неделю на шоколадном мороженом и пропуск пару дней тяжёлых физических нагрузок, если сможет сдержаться и думать только о партнёре. Тому было явно удобно быть сверху и самому контролировать свою готовность начать двигаться или же дать себе время привыкнуть. Но это никак не помогало мужчине не чувствовать пульсирующую тесноту вокруг своего члена. Он прикрыл глаза и откинул голову на подушку, пытаясь хоть как-то оттянуть момент своей полной капитуляции.       – Открой глаза, Пи Мью, – опять же, не подчиниться нельзя, помиловать. – Посмотри на меня.       – Нонг Галф... – ему хотелось попросить парня сжалиться над ним, но открыв глаза и почувствовав, как тот поднимается, а затем опускается сверху, он забыл каждое слово которое собирался сказать. – Чёрт, Галф.        Хватило пару движений, чтобы Суппасит всё взял в свои руки и, перевернув парня, навис над ним сверху. Теперь была его очередь вести и он видел в глазах младшего то желание принять всё то, что он может дать. Он сам хотел дать ему всё. Отдать ему всего себя. Без остатка.       И он не лукавил. Он отдавал и принимал всё, чего бы не захотел этот парень. Как долго тот хотел, как часто и как ненасытно. Это была самая главная игра в его жизни, где сделкой можно было назвать союз, а наградой все чувства только что научившегося любить парня. Тот, сам того не понимая, также научил старшего любить, только уже самого себя. Доверять собственным желаниям и поступкам. Мью и сам поверил во всё, что в нём видел этот ребёнок.       Упрямый холодный принц, который заделался мыслью сыграть с дьяволом, чтобы, наконец, стать счастливым. Вот только никто, кроме Мью, похоже не догадывался, что счастье этого парня заключалось в нём. Галф был счастлив, когда был счастлив он.       Пришлось подчиниться.