10 первых свиданий

      Неужели в современном мире так трудно найти помощника? Молчаливого, не лезущего туда, куда не надо. Просто выполняющего свою работу на указанных условиях и не обременяющего рабочие отношения личными представлениями о том, каким ты должен быть?       Мью Суппаситу было трудно представить, что бесконечные поиски хорошего работника могут сегодня, именно сейчас, увенчаться успехом. Он бессчётное количество раз пытался объяснить претендентам на должность его личного помощника, что у него очень строгие условия. Расписывал себя как какого-то диктатора, чуть ли не упоминая все случаи, когда бывшие «работники» от него убегали в слезах. Ему просто хотелось изначально рассказать, познакомить человека со своим тяжёлым характером. Но как бы он ни старался предупредить обо всех трудностях, с которыми те могли столкнуться, они продолжали винить его в невозможности работать в таких условиях.       Конечно, полный перфекционизм и отсутствие желания самого Суппасита прощать элементарные ошибки глупых людей, которые не могли справиться со своей работой, мало способствовали хорошему отношению со стороны его бывших работников. Они просто не могли соответствовать всем тем требованиям, которые мужчина ставил себе и окружающим. Гораздо легче было обвинить его в слишком поспешном шаге, чем постараться, если не поспевать за ним, то хотя бы не отставать. Поэтому он понимал, что, наверное, никогда не найдёт себе того человека, который бы шёл рядом с ним и принимал его таким, каков он есть.       Как бы ни было печально это осознавать, но он уже смирился, что в его мире не было подходящего для него человека. Все просто хотели его исправить, сделать удобным для себя. Рассказать как правильно, как было бы хорошо, если бы он был «вот таким», а когда он стал близок к этому – «немного другим». Был идеальным именно для них, не раздражал и не беспокоил всех своими высокими стандартами. Ведь что ему стоит с такими способностями меняться каждый день под них.       Почему он вообще решил, что может меняться ради себя, а не ради других? Они же хотят ему добра, а он не видит. Хотят, чтобы побольше спал и тем самым давал отдыхать другим и не требовал так многого от людей. У тех итак было мало времени на себя, чтобы делиться с ним воображаемыми чувствами, которые, как он думал, те к нему испытывали. Даже если это касалось рабочих отношений. Они словно спрашивали каждый раз: «Неужели это так сложно быть таким, каким хотят другие?». А потом злились, потому что Суппасит жил по своим правилам и собирался вместо себя научить других следовать им. Даже если для этого в конечном счёте он потратит целое состояние и кучу бесполезно растраченных нервных клеток.       К тому же ему и вправду нужен был новый работник. И было бы хорошо, если бы тот постарался продержаться как можно дольше. Но если тоже не поймёт его требования и убежит через пару дней, он собирался продолжить поиски, пока не встретит человека, который сможет развиваться вместе с ним.       А любовь? Любовь это просто иллюзия. Иначе ему бы не пришлось искать себе партнёра с часовой оплатой и примечанием, что в результате успешного сотрудничества этот человек получит куда больше. Его мать, как и все остальные, хотела для него лучшего, поэтому считая, что одиночество делает его несчастным, всячески пыталась устроить его личную жизнь. Это не представлялось Мью возможным, реальным, а на некоторые свидания в слепую он и вовсе не ходил, чтобы не тратить на них время, поэтому чтобы держать хоть какой-либо контроль в своих руках, он использовал работу, чтобы узнавать потенциальных партнёров. Так он мог не сближаться с ними вне рабочих отношений и оплачивать деньгами своё нежелание меняться ради этих людей. Всё было честно: они хотели денег, он хотел работать и не отвлекаться на бесполезные чувства.       Всё было так. Пока не появился он.       – Вы мне понравились, – Суппасит выпрямился в кресле и чуть не подавился чаем, глоток которого сделал прямо перед тем, как спросить нового претендента на роль его помощника о том, зачем ему нужна эта работа. Он слышал много разных ответов, но впервые кто-то был настолько прямолинейным. – Ведь согласитесь, не каждый день видите объявление о найме на работу на сайте знакомств. Ну да, деньги бы мне тоже не помешали.       – Понимаю. На что вам нужны деньги, если не секрет? – Парень был очень красив, этого нельзя было не признать. Холодным, равнодушным и до ужаса простым. Словно ему никто не сказал, что обычные люди скрывают свои эмоции, а точнее отсутствие их за маской, которую носили каждый день, а не сидят так просто перед хищником и ждут, пока их съедят.       – Хочу купить родителям дом. Это моя мечта, – и всё было б ничего, если бы Галф Канавут, а его зовут именно так, не говорил о таких грандиозных планах, как о чём-то, не имеющем особого значения. Мью так и хотелось двинуть парню по лицу и посмотреть отреагирует ли он. – Если вы возьмёте меня на работу, Пи, я буду жить здесь?       – Да, у меня нет времени заезжать за тобой или смотреть, как ты опаздываешь на мои деловые встречи. У меня ни на что нет времени. И у тебя, если ты согласишься остаться со мной, его тоже не будет. Никаких личных встреч. Никаких попыток вызвать у меня ревность или привлечь моё внимание всякими капризами. Не в рабочее время. А работать мы будем утром, днём и вечером. Без лишних слов, нытья и истерик. Если ты допустишь ошибку, я заставлю тебя её исправить. И так каждый раз. Никакое особое отношение не меняет того, что работа будет стоять на первом месте, ты понимаешь, о чём я говорю?       – Я может быть и не очень опытный и кажусь вам слишком молодым для такой работы, Пи Мью, но я довольно-таки сообразительный. Доверьтесь мне, – но что-то во взгляде парня говорило Суппаситу, что тот куда больше, чем определение «сообразительный». Тот по-настоящему пугал своей способностью воспринимать его слова "по-своему". В этом он убедился буквально через секунду. – А как насчёт нерабочего времени. Какой вы? Если я буду послушным мальчиком, что я получу в награду? Вы покажете мне свою комнату, мистер Грей?       – Я бы попросил тебя быть серьёзнее в рабочее время. В остальном можешь вести себя как угодно. Я достаточно терпеливый к своим партнёрам. Моя очередь спрашивать о личном, ты, если хочешь, можешь не отвечать. Какой у тебя опыт в отношениях? – несомненно, мужчина понимал, что перед ним сидит молодой парень двадцати двух лет и не сомневался, что тот с его модельной внешностью, которая привлекла его в первую очередь, был достаточно опытным, чтобы так смело с ним разговаривать. Даже если уши Канавута и его шея были красными от смущения с самого начала их диалога.       – Если мы говорим о серьёзных отношениях, то особо похвалиться нечем. Один в старшей школе и вторая в университете. Впрочем, моя бывшая девушка ещё будучи в отношениях со мной больше склонялась к тому, что мне лучше быть с мужчинами, раз я её совершенно не понимаю, – Галф не выглядел расстроенным. Он продолжал сидеть с непроницаемым лицом и только лишь опустил взгляд, когда собирался с силами, чтобы сказать следующие слова. – Но я бы хотел сказать вам, Пи Мью, что потребую от вас того же самого, что и вы требуете от меня. Уважайте меня и пока мы "пробуем" быть вместе, не смотрите ни на кого другого.       – Удивительно… – он не договорил, задумавшись о том, что ещё никто другой не ставил ему условий касающихся не работы, а возможного партнёрства. – А, впрочем, неважно. Не беспокойся об этом, я слишком помешан на своей работе, чтобы обращать внимание на других. Мне иногда кажется, что я женюсь на ней.       – Я подумаю о вашем предложении, – немного смущённо, но с лёгкой улыбкой на лице прокомментировал тот. И только через секунду Суппасит понял, что если младший станет его работой, его последние слова прозвучали совсем как предложение руки и сердца.       – Маленький… – ну в отличие от остальных, этот парень похожий на шкодливого котёнка не вызывал у него раздражения. Тот был слишком милый, чтобы его хотелось ругать. – Если ты согласен, можешь приступать с завтрашнего дня. Перевези все вещи и будь готов к девяти утра. Я не терплю опозданий и никакие оправдания не смогут смягчить тот факт, что ты не подготовился ко всем возможным ситуациям заранее. Ты уверен, что согласен…сотрудничать со мной?       – Конечно, именно для этого я и тут, – Галф встал и протянул ему руку, отвечая на скрепляющее договор рукопожатие, – но всё же меня интересует, какое будет наказание, если я опоздаю? Мне может это понравится?       – Это вряд ли, Нонг. Это вряд ли. Не играй с огнём, мой тебе совет.       Но что-то подсказывало Суппаситу, что в этой опасной игре огнём обожжется именно он.

***

      Но всё пошло немного не так, как предполагал мужчина. Новый сотрудник не только хорошо справлялся со своими обязанностями, но и как партнёр был самым понимающим к его скорости движения. Тот не старался его догнать или выйти заранее, чтобы немного опередить его и встретить на другом конце пути. Галф шёл в своем темпе, внимательно наблюдая за ним и подстраиваясь под его шаги, словно давая себе право оступиться и, не смущаясь, просить помощи после. Смотреть в глаза так, что хочется остановиться и протянуть руку, помогая тому встать.       Суппасит сам не понимал, что с ним происходит. Ещё никогда ему так сильно не было важно, чтобы у его работников всё получилось. Он признавал, что этот парень ему нравится. Не вслух, конечно, но у себя в голове он больше не мог убегать от мысли, что он делает всё возможное, чтобы вывести их отношения на новый уровень. Не меньше младшего работал над ними и над собой, чтобы понравится в ответ. И, может тогда, именно этот парень стал бы кем-то большим, чем его помощником. А после собраний и тяжёлых будней в обсуждениях дел его семейной компании, тот не уходил покорно в свою комнату, а требовал тех привилегий, которые включали в себя их особые отношения. Хотя бы намекнул, как тогда во время первого собеседования.       Но тот оказался слишком идеальным работником. Понимающим его с полуслова. Всегда берущего ответственность на себя за свои ошибки. Рациональный до мозга костей. Такой же робот, как и он сам. Идеальная пара молодых людей, для которых работа была на первом месте. Нонг очень быстро всё узнавал и развивался, куда быстрее, чем Суппасит в своё время. Он не знал является ли причина в том, что именно он обучал парня по-особенному, щепетильно и максимально уделяя внимание деталям. Но ему хотелось думать, что переполняемая его нежность к этому котёнку и желание, чтобы тому понравилось работать с ним, зародилась в нём, именно потому что Галф что-то испытывал к нему и старался ему угодить. Развиваться вместе с ним. Глупое желание, которое в прошлом всегда оказывалось его иллюзией в отношениях.       Такие опасные мысли. Такая пагубная привычка любить. Такой милый котёнок.       – Что ты тут делаешь? Разве твой рабочий день ещё не закончился? – спальню Суппасита освещала большая настольная лампа, но даже в лунном свете он видел, насколько блестят глаза взволнованного парня. Ему срочно захотелось сбежать. Бросить книгу, которую он читал вот уже битый час и на каждой странице видел серьёзное лицо младшего, и мечтательно пририсовывал ему улыбку, чтобы вновь и вновь видеть ямочки на его щёчках. Или просто сбросить этот душный шёлковый халат и встать под струи холодной воды, чтобы мозги встали на место, а не туда, куда они утекли, стоило представить, как этот котёнок послушно мяукает не на работе. Совсем не на работе. – Давай поговорим утром, я устал. Приму душ и…       Нет, его никто не перебивал. Парень молчал. Стоял у порога прислонившись к косяку двери и молчал. Может поэтому очень хотелось узнать, что не так. Что?       – Что? – Позволил он себе произнести вслух мучивший его вопрос.       – Помнишь что ты недавно сказал: «Луна прекрасна сегодня», и я, не зная что это значит, ответил что: «Нет». Ты потом ещё спросил, знаю ли я, что это значит,– этот взгляд нельзя было ни с чем перепутать - Галф знал. Он узнал. – Да, я говорил тебе, что сообразительный… но и гугл мне немного помог.       – Это не так уж и важно, – Мью нужно было что-то делать, чтобы не стоять на месте и не начать сожалеть, что пошёл на попятную, поэтому не найдя ничего лучше, он взял чистое полотенце из шкафа и направился в ванную комнату. – Не думай много и просто иди спать.       – То есть ты всем признаёшься в любви слащавыми словами из японской дорамы? Даже так, Суппасит? – Это было впервые, когда младший обращался к нему неформально, поэтому да, он застыл на пороге, так и не сделав последний шаг, чтобы сбежать.       Он никогда не считал себя трусом, пока не понял, сколько раз его наказывали за его смелость. Так наказывали, что собственные чувства стали слабостью, а показать их первому – потерять лицо. Он обещал себе, что больше такое никогда не повторится. Но один котёнок доказал ему, что никогда нельзя говорить никогда.       – Ты не понимаешь, – словно предпринимая последнюю попытку защититься, прошептал он, – для тебя это просто интересное… приключение, но для меня…       – Ах да, как я мог забыть, что мистер Суппасит большой и страшный, а все его "работники" сбегали от него в слезах, потому что... А почему собственно? – спросил тот, подойдя к нему вплотную. – Меня интересует один вопрос: когда ты так на меня смотришь, ты хочешь меня трахнуть или затискать до полусмерти? Или всё же и то, и другое? – Галф оттолкнул его от двери и явно в желании свести его с ума, скинул халат, смело заходя в душевую кабинку. Мью не мог закрыть глаза, зачем, если эта картина отпечаталась у него в сознании и, словно прожектор, выводила рисунок прямо на сетчатку. О другом он старался не думать, чтобы остатки здравого смысла, за которые он ухватился, не помахали ему ручкой. – Разве что они любили ходить по рукам и, чтобы оправдать своё пренебрежение собственным телом, обвиняли тебя в излишней ревности. Я не прав?       – Я… – ему не дали договорить, сверкнув острым взглядом в его сторону и затыкая на полуслове. И этот парень был намного младше его и сейчас, словно ангел, был покрыт пахнущей шоколадом пенкой для душа. Милый и опасный в одно и то же время.       – Если ты думаешь сравнить меня со своими бывшими… работниками, я серьёзно подумаю о том, чтобы собрать свои вещи и уехать.        Мью не сомневался, что именно так тот и поступит. За это время он успел немного узнать парня. Он был простой, грубый, прямолинейный, даже слишком, но это не было его недостатком, скорее наоборот. И вместе с этим маленький котёнок всё время ходил с розовыми ушками и обижался, если он не уделяет ему достаточно внимания. Донельзя хрупкий как фарфор, но чтобы его увидеть, нужно расплавить тонны слоёв стали равной градусу на поверхности солнца.       – Я знаю, что могу тебе доверять. Ты сам никого к себе не подпустишь, – успокоил он Галфа, но не нашёл, что сказать дальше. Тот повернулся к нему лицом и ему пришлось поднять свой взгляд к соблазнительным губам, по которым стекали редкие капельки воды.       – Но? – спросил он, приподнимая бровь, прекрасно замечая состояние старшего, издеваясь за всё то время, когда Суппасит не прикасался к нему. – Ты не договорил.       – Но… боюсь я всё испорчу. Это не только ревность. Это скорее собственничество. Другие запрещают прикасаться, но если ты станешь моим – на тебя нельзя будет смотреть. Галф, прекрати меня дразнить, я тебя предупреждаю. Ты просто…       – Кто тебе сказал, что я менее псих, чем ты? Хотя, может быть чуть поменьше, совсем немного... на один бал, – соблазнение продолжалось и парень водил по телу мыльными руками, заставляя чуть ли не с жизненной необходимостью следить за тонкими, длинными пальцами, выводящими узоры на подтянутом животе. – Я хочу, чтобы на тебя смотрели и понимали, что ты принадлежишь мне. Жизнь положу на то, чтобы до каждого дошло, что они упустили и никогда не смогут заполучить. – Если бы всё было так просто, – он не мог говорить много, связно и вообще предпочёл бы уйти, а не терпеть это моральное насилие над его слабо сопротивляющимся мозгом. Но кто у него спрашивал, тело отказывалось слушаться и уходить. Куда уж там, он практически сдался, чтобы несмотря на риск испортить всё с этим малышом, который не понимает его зверского характера в силу неопытности, послать всё к чёрту и взять то, что и так, судя по всему, принадлежит ему. – А если я буду говорить тебе обо всех, кто не так на меня смотрит? Я буду хорошим мальчиком, честно. Тебе не нужно будет беспокоиться за меня. И я могу быть первое время круглосуточно с тобой. Мне самому этого хочется. Какая разница, кто на меня смотрит, если я замечаю только твой взгляд? – игнорируя все предупреждения, продолжал Нонг и вздрогнул, когда к нему сзади прижалось горячее тело. Всё-таки выдержке этого мужчины можно было позавидовать. Тот за эти полгода, что заполучил себе помощника в полное пользование, ни разу к нему не прикоснулся. А ведь он так старался каждый раз соблазнить его. – Наконец-то, тебе надоело только смотреть.       – Ты хочешь, чтобы из-за тебя я сел в тюрьму? Ты же сам идёшь в руки человека, который тебя никогда не отпустит. Свести с ума меня хочешь? – этот хриплый шёпот бил прямо по его охлаждённой после тёплой воды коже, распространяя мурашки по затылку вниз, вдоль позвоночника. Он улыбнулся, разворачиваясь немного к мужчине и позволяя тому захватить мочку его уха. – Всё-таки моей смерти.       – Я не дам тебе умереть. Не в этой жизни со мной. А насчёт тюрьмы, – Галф развернулся и, не делая первых шагов, просто обвил шею Пи своими руками. – Если ты набьёшь кому-нибудь морду ради меня, я честно буду навещать тебя каждый день в тюрьме и разрешать трахать меня на любой ровной поверхности. Я буду жить этими свиданиями и твоим видом в белых майках-безрукавках.       – Какая, по-твоему, у нас тюрьма? Как в американских фильмах? – Между поцелуями спросил Суппасит, теряясь в желании пометить каждую частичку так горячо желаемого тела или же прикоснуться к губам, о которых мечтал ночами и полностью послать любую попытку выдать связную речь после. – А что если набьют морду мне?       – Ты думаешь мной может заинтересоваться Макгрегор? Конор? Я думал, у него жена и дети, да и встретиться нам будет трудно, но если ты так… не смейся, я же совершенно серьёзно.       А потом поддавшись порыву, той лёгкости, где любимый мужчина считает его самым сильным после одного из лучших боксёров в мире, Мью поцеловал малыша. С таким звонким, отдающим эхом в душевой звуком. И отпустил себя, отдаваясь этому моменту. Подхватывая парня на руки, приятно сжав ладонями две упругие половинки и ничуть не жалея о всех изнурительных тренировках в спортзале, благодаря которым он мог скользкими руками удерживать своё не самое лёгкое чудо на весу.       – Ты мокрый… внутри, – озвучил он свои мысли вслух, возвращая в реальность младшего, который от наслаждения так сильно схватился за его шею, что обещал оставить на ней следы. Но не менее желанной оказалась кожа за ухом, которую нещадно прокатывали между пальцев, отгоняя боль от проникновения нескольких пальцев. Хорошо, что он хранил презервативы и в ванной тоже. Сил оторваться от ставшей за эти секунды любимой еды уже не было. – Как понял, что я предпочитаю быть сверху?       – У меня… мало опыта, – через силу ответил Галф, оперевшись рукой в стеклянную стену душевой кабинки, чтобы помочь им держать равновесие. – И моя бывшая вряд ли смогла бы научить меня как… не причинить тебе боль. Зараза, ты специально так резко разминаешь? Я подготовился, но у тебя даже пальцы длиннее!       – Не говори со мной о своей бывшей, – словно в доказательство своего наказания за непослушание, Суппасит грубо протиснул головку и, только услышав стон боли, заставил себя притормозить, давая младшему привыкнуть к его размеру. Даже с подготовкой, смазкой на презервативе, заниматься первый раз сексом в душе было плохой идеей. Очень плохой, но необходимой им идеей – Прости, я…       – Пи Мью, я взрослый мальчик и, если я говорю… что готов принять тебя полностью… таким каков ты есть. Значит, так и есть, – и не смотря на тяжёлое дыхание и перерывы, которые парню были необходимы, чтобы проглотить боль и не дать ей встать комом в горле, тот насадился на его член ещё сильнее, демонстрируя как серьёзно настроен "принять его таким, каков он есть".       – Хорошо, хорошо, не спеши, малыш, – бесполезная попытка достучаться до чужого разума, когда они оба были на грани, а силы удерживать друг друга и продлить удовольствие утекали на то, чтобы просто банально не кончить раньше времени. – Вот так, спокойнее, как ты себя чувствуешь?       – Ты хочешь услышать, какой ты большой и как ты меня распираешь изнутри, или как я горд, что ты от желания чуть ли не дрожишь, но всё равно терпеливо ждёшь пока я привыкну? – Да, он знал с самой первой их встречи, как этот котёнок опасен для него. Как в одном человеке собрались самые грязные и чистые его помыслы, и почему ему всю жизнь придётся сдерживать себя, чтобы не доставлять малышу дискомфорта своими собственническими замашками.       Потому что он не мог потерять Галфа. Ни сейчас, ни потом. Не тогда, когда он нашёл человека, который идеально ему подходит и даже не бежал от того огня, который в нём живёт с самого детства. Суппасит был как Солнце. Люди к нему тянулись, но сгорали при близком контакте. Они боялись его. Задыхались от жары и в конце концов находили любой повод, чтобы уйти от него. Но этот парень в его руках, смело принимающий всё, что он может дать, выглядел так, словно ему было мало. Мью никогда не хотел меняться для других, потому что считал, что они всё равно этого не оценят. Но правду говорят, что, встретив того самого человека, вы сами захотите стать лучше. И он хотел. Для него. Для своего малыша.       – А если я буду закатывать скандалы при всех и вести себя слишком неадекватно? – спросил он, отвлекая себя и младшего от боли.       – Если ты ещё не заметил… – делая над собой усилие, чтобы подтянутся повыше и самому начать двигаться, Галф прикусил кончик языка и представлял из себя очень милую, мокрую сексуальную фантазию старшего. Ещё и когти распустил, как котёнок. – Мне плевать на чужое мнение. Если мой мужчина хочет кричать - он может кричать. Хочешь избить кого-то, кто перешёл со мной черту, я ничего не скажу. Разве что, почему у того ноги целы и лицо в паспорте можно узнать. Можешь пометить меня везде. Я даже хочу, чтобы все это увидели. Хочу, чтобы мои губы были опухшие от твоих поцелуев. Хочу, чтобы ты пах мной и все знали, что ты принадлежишь мне. Всё, что угодно, пока ты сходишь с ума по мне … из-за меня. Пи Мью… ну, пожалуйста.       – Как я умудрился найти такого же сумасшедшего, как я? – на этом издевательства закончились и, поцеловав нахмурившегося малыша в кончик носа, он начал двигаться, выбивая из парня болезненные стоны вперемешку с приказами не останавливаться.       Потом Суппасит улыбался с того, каким нежным и шёлковым может стать бойцовый котёнок, если выбить из него всю дурь. Как тот умолял входить глубже и совсем не тем грубым голосом, которым говорил обычно. Такого диапазона он от вечно холодного парня не ожидал. Как и того, насколько ненасытен тот в постели, словно уже давно хотел дорваться до сметаны и сейчас собирался попробовать всё сразу. Измазаться, а потом гордо расхаживать в таком виде по всем дому и хвастаться тем, как он обхитрил всех и стащил со стола самое лучшее. Поэтому он не сильно удивился, когда после жаркого секса в душе тот не свалился намертво, а вполне живо описал, что собирается делать всю ночь и как в этом ему будет собственно способствовать большое и сильное тело Пи. Не то, чтобы это тело надо было спрашивать, оно было изначально готово на всё, но Мью очень настораживало, что о нём самом никто так и не вспомнил. Как и о том, что утром ему нужно было на работу.       Хотя, какая там работа, когда ты полностью сыт, а под боком спит только твой котёнок, которому и на солнце слишком холодно и вот сейчас и всегда критически необходимо согреть, даже если ты думаешь, что это слишком жарко для маленького животика так близко лежать на батарее. Ты думаешь, он же сварится, но потом вспоминаешь, что он в отличие от обычных людей имеет девять жизней. И все они - твои~