10 первых свиданий

      Кто, как не он, должен знать? Он смотрел на молодого омегу, хлопочущего над своим маленьким сыном лет пяти и также при этом успевающего уделять внимание, судя по всему, своему альфе. Он следил, чтобы к большому верзиле никто не приставал и не строил тому глазки. Галф не знал, плакать ему с этой картины или смеяться. Нелепица какая-то.       Да, так скажет не каждый омега, коим ему не посчастливилось быть. Не то, чтобы он не понимал, что есть вероятность родиться этаким милым существом в теле высокого, неподходящего для эпитета «слабый» пол парнем, но не мог в это поверить до сих пор. Что и говорить, он наивно полагал, что жизнь будет к нему более благосклонна и сделает его, если не альфой, то хотя бы бетой. Как он считал, ему это весьма подходило с отсутствием высокой предрасположенности к разрушающим эмоциям и присущей нежным омегам любви к подчинению. Наоборот, он как-то привык, если не контролировать всё, то хотя бы проходить мимо тупых альф, которые словно забыли прочитать пособие «Как использовать мозги для чайников» и сразу приступили к половому созреванию, доминируя над всеми, прячась за слепой уверенностью, что они самые лучшие. А если и скажешь им что-то, то и вовсе проблем не оберёшься, выплачивая моральную компенсацию за трещину в Китайской стене их раздутого эго. Поэтому да. Галф Канавут до сих пор не мог поверить, что он не бета, а жалкое существо, которое должно иметь дело с подобными животными.       Ох, кажется, тот омежка неправильно понял пристальный взгляд парня в сторону своего мужчины. Хорошо ещё, что тот не был рядом и не чувствовал его запаха, иначе устроили бы ему скандал с последующими неловкими минутами перед всей съёмочной командой. Нет, спасибо. Лучше пусть тот думает, что наткнулся на любопытного бету и идёт со своей семейкой из счастливой рекламы «идеального омеги» от него подальше. Благо так и произошло.       Галф в тысячный раз порадовался тому, что родился «слишком» большим для типичного омеги, но сверх миловидным, чтобы на этом можно было заработать. Модельный бизнес приносил немалый доход, и он мог позволить себе быть независимым, хотя бы от родителей, которые при каждой встрече намекали ему поторопиться с поиском партнёра и созданием семьи. Конечно, мать с отцом встретили друг друга в подростковом возрасте и в его годы уже заботились о его старшей сестре. У них не укладывалось в голове, почему он сам не хочет себе подобного счастья. Может, потому что не замечали, как в старшей школе для мальчиков плохо обращались с омегами, которые слишком рано созрели или даже пропустили его депрессию, когда на первом курсе он слишком поздно узнал о самом себе и вынужден был начать встречаться с подругой альфой лишь бы её запах отпугнул других более грубых представителей «сильного пола», желающих пометить такого диковинного омегу первым. Как же, метр восьмидесят пять и если не выше всех на голову, то точно не ниже. Может поэтому он так сильно их ненавидел и боялся в то же время. Боялся, что все россказни про омег — правда, и однажды он сам подставится под первого встречного или нескольких, лишь бы ему вставили, удовлетворив его блядскую потребность члена в заднице. Обязательно с узлом, ни одна грязная история от друзей не обходилась без подобных замечаний. И, конечно, смеха, тупого подросткового смеха начинающих мечтать об оргиях альф. С некоторыми он до сих пор общается.       Галф ухмыльнулся, вспоминая своих недалёких, но успевших стать за школьные годы ему близкими друзей. Они стали самым ценным грузом, который ему приходилось таскать за собой. Они были его ошибкой, удачей, лучшими воспоминаниями и пару нерастраченных впустую драк, когда он уходил из дома и оставлял мать в слезах от переживаний, что он ввяжется в какое-нибудь опасное дело. Бывало пару раз. Но что-то его останавливало или уберегало. Может осознание, что это неправильно или запах сигарет и алкоголя на руках, который могла почувствовать женщина, всю ночь ожидающая его у порога, так и не сумев уснуть. Он понимал, внутренне сжимался, становился меньше от сожалений и боли. Долго не мог уснуть, когда они с друзьями словесно издевались над местным омежкой, который только узнал свой статус и выглядел в глазах старших и познавших себя альф идеальной мишенью для насмешек и заверений, что тот скоро сам к ним приползёт просить, умолять покрыть его. В тот момент Галфу казалось всё это забавным, подумаешь манерный омежка и немного поехавшие от его невинности придурки, но придя домой его тошнило от самого себя. Он не понимал, почему в тот момент он не смеялся, ведь чувство юмора друзей любил, как и их придурковатость, сам был не лучше. Но почему-то в тот день он принял решение больше не придираться к тому пареньку. Ему даже было его жалко. Тот, в отличие от Галфа, видел что-то хорошее в альфах и вынужден был слишком рано познакомиться с правдой стадного инстинкта и мозгов стекающих к члену и, за неимением постоянного места жительства, не возвращающихся обратно. Сам же он всегда знал с кем имел дело. Потому что долгое время был среди них своим. Не отличить.       Галф допил свой сок и, тряхнув головой в надежде поместить мысли о прошлом обратно в чердак захламлённых сожалением воспоминаний, посмотрел на время, чтобы не опоздать на начало съёмок. Сегодня он снимался для Ив Сен Лоран и Гуччи. А бабуля, как он называл Пи Моми, главного стилиста бренда с его, Галфа, инициалами, будет недоволен, если он не будет его сладким милым мальчиком. На самом деле, тот был не так уж плох, возможно потому что и сам был омегой в этом суровом бизнесе и сумел выстоять. Просто парню даже не хотелось думать как. Сейчас он на многое смотрел по-другому, нежели в школе или университете.       Мир больше не казался ему серым, нет. Скорее грязным и ближе к болотному. А ещё в нём, как оказалось, было много жаб, змей и пиявок. Но почему-то без принцев. То ли сказки врут, то ли он был слишком стар для подобного дерьма. Куда уж там, когда собственные друзья больше не хотят играть с тобой в футбол, потому что ты видите ли отвлекаешь их своим запахом, который в процессе становиться только сильнее. От одного даже пришлось отказаться, когда тот повалил его прямо на поле и успел вылизать вспотевшее лицо, пока другие не отодрали его силой. Зачем тащить друзей в горы, когда можно испытать их контроль над собой, не выходя из дома. Только риск, что этот «друг» войдёт в тебя, оправдывая своё поведение инстинктами, как-то останавливал Галфа от подобных экспериментов.       Но что-то делать было нужно. Необходимо. После окончания университета он не мог больше продолжать отношения с подругой. Та хоть и была не против его наплевательского отношения и какой-либо любви к ней, кроме как тёплого отношения к человеку, который помогает ему не чувствовать себя жалкой омегой, но долго оставаться рядом с ним не смогла. Просто хотела найти себе «настоящего омегу, а не его подобие», как она выразилась напоследок. Он бы списал это на её раздутое альфье эго, но и сам понимал, что девушка заслуживает что-то больше, чем кастрированные отношения с человеком, который не может принять самого себя, не то что её. Вот только это понимание не спасало его от вернувшейся проблемы — его хотели завалить другие альфы, настойчиво хотели, особенно не чувствуя на нём больше чужого запаха. Не то, чтобы раньше это их сильно уж останавливало, всё же запах женщины-альфы их не особо отпугивал, но хотя бы держал подальше от глупостей. Ведь оправдать инстинкты, сработавшие при покрытом омеге, было невозможно. Ни один суд не принял бы подобные причины, как доказательство, ведь все знали, что чужой запах отбивал у альф всякое желание брать то, что тебе не предлагали, но ты глубоко уверен, что это не так и просто игра в недотрогу, чтобы набить себе цену. Поэтому да, Галф вот уже который месяц не мог понять, что ему делать.       Терять работу из-за этих уродов, он не хотел, но и причин беспокоиться с каждым днём было всё больше. Тупо нельзя было пройти мимо, чтобы на тебя не бросили похотливый взгляд или вообще не зажали в углу, чтобы полапать. А прохожие? Так кто будет вмешиваться, если эти варвары делают вид, что просто с тобой общаются и пытаются «познакомиться поближе». Он бы и послал их, но опять же работу терять не хотел. Так просто, по-крайней мере. Если придётся испортить себе репутацию, устроив скандал, он сделает это, ни о чём не жалея. Но Галф хотел побороться за себя и не давать им повод подумать, что они победили и избавились ещё от одного омеги, который забирает их рабочие места. Огры, что с них взять.       Поздоровавшись с менеджером и Пи стаффом, Галф прошёл в общую раздевалку для всех моделей и убедился, что там никого, кроме своих, нет. Всё же провоцировать других не хотелось. Он уже научился быть «виноватым» за все желания альф, которые возникали якобы из-за его красоты и недоступности. Хотелось бы и найти поддержку среди таких же, как и он сам, но те судили омег ещё строже, словно таким способом хотят сыскать одобрение других альф и даже омег, в надежде, что первые из них поймут, что они получше всяких шлюх, требующих внимание, а потом идущих на попятную, а вторые — несомненно оценят дружбу с таким мудрым человеком, «который всех предупреждал, не так ли?». За неимением других, Галф научился быть другом самому себе.       Правда был один омега, который оставался его другом, несмотря ни на что. Тонг с первого курса не отлипал от него и это не раздражало, как могло показаться его бывшей и остальным. Да, они сильно отличались друг от друга. Манерный парень, так рано познавший свой статус был доволен им, как никто другой, кто считал себя априори лучше. Тот излучал уверенность, даже несмотря на то, что был слишком полным для всегда стройных и маленьких омег. Галф считал, что именно это их объединяло. Они оба отличались, просто один любил себя чуточку больше, а другой не находил интересного в любви как таковой. Оптимист и похерист, так он их называл, на что Тонг заливался громким смехом и беспроигрышно вызывал в нём улыбку. Несмотря на свои габариты, тот был истинным омегой и быстро нашёл себе пару, а потом ещё шутил и приговаривал, что и его настигнет эта участь. Что появится тот, рядом с которым он захочет кричать о своём статусе и вовсе его не стыдиться. Тот, кто заберётся в его сердце и сделает с ним «тудум», о котором они так много читали в комиксах. И неважно, как далеко спрячется парень, за какие стены он загонит себя, чтобы убежать от собственного «я», его альфу это не остановит. Да, он, наверное, и не заметит их, разве что, когда будет разрабатывать немного другие внутренние стенки, для немного другого проникновения и немного другого способа разобрать по кирпичикам и добраться до заветной точки. У Тонга всегда было своеобразное чувство юмора. Впрочем, Галф не жаловался, всё равно он в эти бредни не верил. Все, кого он встречал, вызывали в нём желание им врезать и сбежать, быть подальше, чтобы не трогали. Может быть он и был омегой, но подозревал, что какой-то неправильной. Наверное, ему просто не нравились мужчины. Во всяком случае, так он решил.       Пока не наткнулся после окончания съёмок на горстку одежды, оставляемую спонсорами, чтобы модели могли и дальше носить их вещи, тем самым рекламируя их. Вот только эта одежда была не его, потому что пахла альфой. Очень сильным, подавляющим мускусным ароматом. Не оставалось сомнений, что носил их мужчина и если тот не был важной шишкой, то, по-крайней мере, был рождён весьма сильным носителем своего статуса. Истинный альфа, как бы Галф его охарактеризовал.        — Прошу прощения, Нонг, но это вещи не для вас. Вы могли бы подождать, и я принесу подготовленную для вас продукцию? — Он так увлёкся мыслями об этом альфе и запахе, который притягивал его к себе словно магнит, что сам не заметил, как подошёл к горстке одежды, протянув к ним руку.       — Ох, простите, я просто хотел посмотреть, — покраснев, что с ним никогда не случалось, потому что он был готов ко всему и его трудно было застать врасплох, Галф слишком поспешно одёрнул руку и, словно обжёгшись, притянул её ближе к себе, сваливая всю вину на неё и ругая за опрометчивый поступок. Он же не хотел притянуть к лицу эту рубашку и, зарывшись в неё лицом, вдохнуть запах чужого, незнакомого альфы? Конечно, нет. — Кто-то настолько привередлив, что отказался от бесплатной продукции? И ему позволили не рекламировать её?       — Я не могу сказать всего, — виновато потупила взгляд женщина, но потом, взглянув на дверь, проверяя слушает ли их кто-нибудь, она подошла поближе к нему и заговорщически прошептала. — Не то, чтобы привередлив, просто он богат и влиятелен, работает в этой индустрии давно и может диктовать правила.       — И что ему не понравилось? — Галф не знал, что с ним происходит. Он оправдал это мыслью, что нашёл способ избавиться от всех своих проблем и сейчас смотрел на него практически с благоговением. — Слишком яркая? Небось, как и все альфы, любит чёрное.       О да, он сплетничал и ему это не особо нравилось, но только так он мог заговорить зубы этой дурёхе и получить то, что хочет. Они все были падки на поболтать. Работа такая.       — Нет, ох, милый, этот человек приехал в майке с мишкой и в шароварах больше его в три раза. Один из самых стильных людей в нашем деле, но больше я сказать не могу, не проси, — одёргивая себя на полуслове, но при этом не скрывая своё расстройство из-за невозможности сказать имя альфы, покачала головой женщина. — Просто она слишком обтягивающая. У него потрясающее тело, но он кажется знает, когда нужно его продавать, а когда стоит заставить людей томиться в ожидании. Или просто любит, чтобы было посвободнее… ну, ты понимаешь о чём я?       Галф понимал и неосознанно запретил себе продолжать и дальше развивать эту тему. Ему было неприятно, что он обсуждал с ней подобное, а ещё, самую малость, что она реагировала на мужчину, как и любая омега. Как и он сам.       — Тогда может я её возьму? Вы не волнуйтесь, это как раз мой размер и будет даже свободно на мне сидеть. Я просто, по правде, очень спешу, но от подарков не хотел бы отказываться, — выдумывал на ходу парень, сдерживаясь, чтобы не потянуться к одежде и не схватить её без спроса, в опасении, что её заберут и разрушат грандиозный план.        — Тогда мы пришлём вам её курьером, Нонг Галф, — чуть строже, чем полагалось, ответила та. Было видно, что ей пришлись не по нраву и быстрая смена разговора, и нелепая просьба младшего. Она заправила короткие чёрные волосы за ухо и потянулась к одежде. Её нужно было остановить. Но как? — К тому же, она уже ношеная и без химчистки, было бы неправильно отдавать её вам. За это меня могут и уволить.       — Пи Берм отправит её в химчистку, не волнуйтесь. Он никогда бы не стал жаловаться на вас, вы ведь всегда были милы со мной, Пи Дженни, — вот оно! Глаза женщины загорелись надеждой, и она больше не думала об их глупом разговоре. Она думала о бете, который являлся его агентом и, судя по всему, ей безответно нравился. — Хорошо? Теперь я могу забрать это? Я очень спешу, честно.       То ли врать он умел от природы, то ли не зря ходил на актёрские курсы, но она быстро всё уложила, запаковала и без особых возражений передала ему вещи. Галф вздохнул с облегчением, когда понял, что держит в руках, и, сев в такси, ещё долго обнимал бумажный пакет с пахнущей одеждой. Даже через полиэтилен упаковки, в которую её завернули. Он улыбался вещам у себя в руках, словно умалишённый. Скажи кому, не поверят.       Не надо было искать альфу. Не надо было бояться, что к нему пристанут какие-то уроды без тормозов и страха получить по заслугам. Этот запах решал все его проблемы и он был в разы сильнее, чем у его бывшей. Его даже беспокоить будут бояться, если он будет носить их и впитает, покроет себя им. Таксист косо на него посмотрел, хмурясь в зеркало заднего вида. Он определённо смеялся вслух. И это был непростой смех. Это был злорадный, истеричный смех победителя, который ради этой победы на секунду потерял самого себя.       И нашёл себя дома, укутывающегося в спасительную одежду и зарывающегося носом, лицом в запах, который она до сих пор в себе хранила. Если бы он мог посмотреть на себя со стороны, то увидел бы сомнительную картину того, как человек превратился в текущего кота, не имеющего в себе силы оторваться от частички своего хозяина. Надышаться им, пропахнуть им, пометить его, чтобы тот тоже принадлежал только ему и не забывал этого.       Но Галф не мог видеть себя со стороны, поэтому так и уснул, обнимая уже полюбившуюся чёрную рубашку с синими, крупными цветами от Сен Лоран, которые оживали в его воображении, благодаря запаху. Уснул, так ничего и не поняв.

***

      Как просто не обращать внимание. Продолжать жить и делать вид, что не замечаешь, как каждый мало-мальски знающий о твоём существовании человек ломает шею, когда ты проходишь мимо, покрытый феромонами сильного альфы. Неосознанно Галф стал к этому привыкать. Мысль, что они все завидуют ему и в кои-то веки ставят выше, чем когда-либо, ценят его присутствие и держатся на уважительном расстоянии, невольно боясь тёмных сил его партнёра, занимала столько места в его голове, что замещала ту правду, где он даже не знает человека, которого считает своим. Он начал привыкать к мысли, что у него есть альфа.       Вот только суровая действительность слишком быстро находила его следы под песком, которым он хотел замести свой побег из реальности. Он не мог носить рубашки Пи каждый день, поэтому был рад, что ему приходилось выходить по работе всего лишь пару раз в неделю. Но даже этого было достаточно, чтобы через месяц осталась только одна нестиранная рубашка и то феромоны на ней давно выветрились, оставив только лёгкий шлейф, смешавшись с его собственным запахом тела.       Только держа её в руках и сжимая рукава до боли в костяшках пальцев, он осознал, почему всю последнюю неделю был на нервах. Эта правда обухом ударила его по голове и заставила впервые в жизни поддаться панике. Дело было даже не в том, что люди начнут думать, что он снова свободен. Смотря на разноцветную ткань, он чуть слышно всхлипнул, понимая, наконец, каким дураком был. Ведь он больше не считал себя свободным. Скорее одиноким, но недоступным. Даже для «своего» альфы.       Он знал это. Не всегда, только понял, поэтому и не замечал ничего вокруг, радуясь, что его ассоциируют с этим незнакомым Пи. Смешно, только такой глупец как он, мог не замечать, что встретил своего истинного и тот реально был «его», но пока не знал об этом и, наверное, не узнает в будущем. Галф прижал к себе практически бесполезную рубашку и позволил себе немного жалости к самому себе. Тонг говорил ему, что это был самый чувствительный период в жизни омеги. Период, когда он не мог быть далеко от своего альфы, потому что только рядом с ним чувствовал себя в безопасности. Это долгий процесс вхождения в статус и смешения феромонов и обычно истинные проводят его вместе. Но Галф и тут умудрился отличиться, начав инициацию вдали от своего альфы. Ещё раз громко всхлипнув, он залился истеричным смехом и швырнул ненавистную материю у себя в руках в дверь на противоположной стороне. Он не хотел плакать, это было не свойственно ему, но слёзы сами находили трещины в стене его невозмутимости и солёной дорожкой напоминали ему, что он мог быть сейчас не один. Что ему не пришлось бы так сильно ненавидеть себя за взгляд, метнувшийся к двери, и понимание, что через пару секунд он унизительно последует за ним. Потому что там лежало единственное, что у него было от его альфы и что-то подсказывало ему, что дальше его самочувствие будет только хуже.       Например, появившийся из ниоткуда страх, что он не нужен. Не нужен человеку, который даже не знает о его существовании. Галф собирался разорвать эту образующуюся связь, невидимую красную нить, которая в его воображении уже прочно обхватывала кольцом его безымянный палец, свисая бесполезным оборванным концом, так и не найдя того, к кому должна указывать путь. Он собирался это сделать, как только поднимет рубашку Пи и вновь хоть на ненадолго почувствует себя в безопасности. Ещё чуть — чуть.

***

      Конечно, он согласился на ещё одну фотосессию для Гуччи не для того, чтобы иметь хоть малейший шанс встретить того самого алфу. Что за глупые предположения от его менеджера Пи Беста, которому он имел глупость всё рассказать. У него был контракт и Галф не такой уж безответственный, чтобы подводить стольких людей. И почему ему не верят в такой малости, он понять не мог, хотя сейчас ему вообще было мало до чего дело. Работа сама себя не сделает и даже в таком состоянии он оставался профессионалом. Да, фотограф отметил, что сегодня в глазах парня было что-то другое, но, слава богу, даже по окончанию съёмки не смог закончить свою мысль. Разве что сжал его плечо, когда он уходил и понимающе улыбнулся.       Отвратительное чувство. Галф сорвался в туалет и долго пытался вымыть холодной водой из воспоминаний густой, склизкий взгляд жалости, который тянул к нему свои мерзкие ручонки и пытался погладить по голове. На него с зеркала смотрел совершенно нормальный, для многих красивый и высокий парень, но в глазах людей он всего лишь был омегой, которого бросили, успев привязать к себе. Покрыл, но не поставил метку, словно он был слишком бесполезным, чтобы составлять кому-то пару. Слишком маленьким кусочком пазла, чтобы быть чей-то второй половинкой. Хотелось смеяться от собственной драматичности, но Галф перестал доверять своим чувствам. Он не хотел снова плакать. Только не там, где его могут увидеть.       — Ну что ж, привет, малыш, из-за которого все думают, что у меня есть омега, — прилетело ему в спину и парень нерешительно поднял голову, уже зная, кого увидит. Мью Суппасита мало кто не знал, но его запах он чувствовал впервые. Точнее запах его альфы. — Ты, конечно, сзади тоже ничего, но может повернёшься ко мне лицом, так куда интереснее разговаривать. Ты так не думаешь?       Но Галф не думал. Он хотел сбежать, исчезнуть или просто провалиться под землю. Поэтому наплевав на здравый смысл, который уже давно отписался от него во всех социальных сетях, где он притворялся нормальным, он зажмурил глаза и притворился, что он не тут. Нет, серьёзно, за последние дни он испытал столько стресса, что его на всё не хватало. Он начал замечать, как постепенно выпадает из реальности, чтобы восстановить силы. Но без альфы это получалось из вон рук плохо. Вот и сейчас ему даже не дали пару секунд, как схватили за запястье и развернули к себе. Ему было больно, но физически он чувствовал себя подсолнухом, который наконец-то нашёл своё солнце и повернулся в его сторону. Даже если обжигало.       — Мелкий, ты что совсем больной? — уже серьёзно отчитывал его мужчина, а потом посмотрев по сторонам и, то ли боясь, что их увидят, то ли планируя убить его и смыть в унитаз, затолкал в кабинку, закрывая высокую перегородку на засов. — Ты буквально пропах мной! Я почувствовал тебя, как только зашёл в студию. Представь моё удивление, когда Пи Моми вежливо подсказал мне, что мой омега уже закончил и он, так уж и быть, выложит посты с нашими фотографиями рядом, чтобы отметить, какая красивая мы с тобой пара! А потом, в завершении этого абсурда, мне встречается твой менеджер и говорит, что если я хочу с тобой поговорить, то могу найти тебя здесь. Парень, ты кто такой? Что ты сделал со своей и моей жизнью?       Галф продолжал молчать. Мелкая дрожь захватывала всё больше участков его тела, грозясь уничтожить остатки его гордости и повалить на грязный пол. Но крупиц осознанности хватило, чтобы он сжал кулаки покрепче и не вцепился в Пи руками, притягивая ближе. Феромоны и раньше выходили из-под контроля, но настолько очевидная агрессия от его альфы не позволяла ему сделать даже шаг. Если тот и хотел поговорить, ему хотелось пожелать удачи хотя бы добиться от него адекватной реакции на свои слова, потому что каша в голове и реакция тела не оставляла парню выбора. Он был не здесь. На него не кричал его истинный. Он не был связан с таким придурком, а нить на его руке не нашла того, чей конец являлся её началом. Конечно, нет.       А ещё его не прижали к стенке и не прикрыли его рот каким-то буклетом. Галф не смотрел на Пи и не думал, какой красивый у него истинный, даже если был груб, туп и прекрасно вписывался в его представления о тупых ограх, которым посчастливилось родиться альфами. Его внешность утешала. Да.       — Тшшш…– безмолвно приказал молчать тот, то ли не осознавая, то ли специально вжимаясь в него пахом и смотря на его губы. К щекам прилила кровь и он краешком сознания понимал, как глупо-влюблённо выглядит со стороны.       Он и раньше смотрел альфам в глаза и те даже были выше Пи, но никогда это не было настолько интимно. Он бы даже сказал «томительно», но таких слов, впрочем как и других в данный момент, не помнил. Он и себя узнавал с трудом, представляя на своём месте персонажа, которого ему нужно было сыграть. Точнее не мешать Суппаситу с ним разобраться.       —…вроде ушли, — всё же пробились слова мужчины в его затопленное тормозной жидкостью сознание. — Послушай, я не хотел кричать на тебя, но ты не представляешь, что я сейчас чувствую. Это, мать твою, ненормально! Альфа внутри меня уверен, что ты мой. Ты пахнешь мной, даже принадлежишь мне, хотя мы даже не были близки. Все мои инстинкты обострены до предела и всё почему? Потому что ты эгоистично принял решение использовать меня и даже не можешь придумать оправдание своей никчёмности. Стоишь и молчишь, словно это я ношу твою рубашку и делаю вид, что мы вместе. Только представь, сколько моральных устоев я бы нарушил, если бы так поступил с тобой? Но омегам можно всё, не так ли? Мы слишком зависимы от наших инстинктов, а вы бедные жертвы уже не знаете, как от нас отбиваться. Так?       Теперь стало невозможно даже смотреть в глаза этого мужчины. В этой бездонной темноте было столько разочарования, что смотря на неё чуть больше, ты ощущаешь, как тебя засасывает в пустоту, где таким как ты и место. Галф плохо соображал, но почему-то среди потерявших всякую субординацию мыслей, отчётливо видел вывеску с одной единственной мигающей надписью: «Тебе достался умный альфа, танцуй». Он не думал, что гордо хмыкнет от этой правды вслух. Или думал?       — Ты нормальный вообще? Понимаешь, что я говорю? Боги, да он неадекватный, — ему очень хотелось согласиться с мужчиной, но он боялся лишний раз вздохнуть, чтобы ещё больше себя не опозорить. Благо течка была совсем недавно и он хотя бы не потёк, как какая-нибудь малолетка. Хотя член стоял солдатиком, как только до Галфа дошёл запах Пи. Он-то помнил, благодаря чьим феромонам в прошлый раз даже удалось получить удовольствие от нескольких дней полного превосходства омеги над его телом. — Чёрт, ты, наверное, и так не особо сообразительный, а тут ещё я тебя подавляю. Давай пойдём куда-нибудь поговорить? Мне нужно успокоиться и тогда я смогу тебя выслушать.       Он даже кивнул, понимая что старший прав, но стоило Пи отпустить его, как тело непослушно стало опускаться вниз. Его просто не держали ноги. Связь настолько была нестабильна, что вертела его гормонами и телом, как хотела. Куда её закинет, туда и Галфа унесёт. Сейчас видимо она нашла что-то на полу и хотела показать омеге всё как можно ближе. Лицом к лицу, как говорится. Вот только сильные руки вновь подхватили его и, видимо не находя другого выхода, усадили парня к себе на колени.       Суппасит вообще мало понимал, что происходит, причём уже как второй месяц. То все омеги стали смотреть на него косо и избегать его, то альфы откровенно скалились, только завидев его. Даже бывший, с которым они остались в приятельских отношениях, и то устроил скандал, и в слезах обвинял его, что он слишком быстро нашёл ему замену. Нет, конечно, после их отношений у обоих был секс на одну ночь и даже поездки в другие страны с любовниками, но к чувствам это имело мало какое отношение. Мью вообще предпочитал думать, что если любит кого-то, то должен принадлежать и обладать только им. Одно сердце — одна любовь, именно так. Но все настройки полетели к чёрту, когда он флиртовал с другими, а его обвиняли в связях на стороне, когда у него, как оказалось, есть покрытая омега, ждущая только его метку и кольцо в придачу.       Он не понимал, как его жизнь из размеренной и разложенной по полочкам его усердными стараниями, неожиданным сквозняком впустила в его жизнь сплошной хаос. Такой вот длинный, даже чуть выше его, хаос с густыми волнистыми волосами, карамельной кожей и запахом топлённого шоколада, покрытый сверху его собственными феромонами. Парень совершенно не был в его вкусе.       Суппаситу нравились маленькие и миленькие мальчики, которых было легко удовлетворить, содержать и заботиться. Ему претили отношения, где омега был сверху и когда они могли прилюдно поставить своего альфу на место, показывая, кто в доме хозяин. Он был готов терпеть любой характер и капризы своего партнёра, если бы тот уважал его, не усложняя его жизнь ещё больше, чем он сам. Хватало и его перфекционизма, чтобы превратить всё его существование в сплошную гонку саморазвития и ежедневного улучшения того, с чем родился и не готов с этим умирать. Поэтому он и отпустил бывшего, понимая, что тому не нужно всё то, что он мог дать. Но это не значит, что Суппасит был готов начать новые отношения. Тем более с этим несуразным парнем.       Он встречал раньше Канавута на съёмках. Посчитал его красивым, но слишком диковинным для него. Холодным, высокомерным даже. Тогда он и не подумал бы, что этот парень омега. Но узнав об этом позже из разговоров коллег, мечтающих того завалить, даже обрадовался, что не подошёл к тому познакомиться поближе. Мью представлял, как сложно с таким экземпляром. Обычно такие крутыши слишком гордые, чтобы кому-то принадлежать и слишком хотят этого, чтобы не найти того, кого будут обвинять в испорченной жизни. Их же заставили и не оставили выбора. Кажется он слишком поздно понял, что пару лет встречался именно с таким парнем. Больше наступать на те же грабли он не хотел. Ни в коем случае.       Тогда было непонятно, почему обычно брезгливый мужчина до сих пор сидел на сиденье унитаза и, несмотря на вспотевшего и дрожащего в руках парня, продолжал массировать его затылок. Всё же этот малыш начал привязываться к его запаху и, наверное, поэтому он чувствовал какую-то ответственность за него, хотя не имел к этому никакого отношения. Нонга было даже жалко, но Мью повторял себе, что это нормально испытывать подобные чувства к человеку, который ощущался, как свой. Словно не спрашивая его, родился для него и спрятался на время, чтобы с размахом появиться в его жизни тогда, когда он будет готов. Вот только прогадал упрямец. Он не был готов к серьёзным отношениям, а этот парень несомненно потребовал бы именно их. Это в нём даже симпатизировало Суппаситу. Конечно, если не считать естественную реакцию его тела на омегу, который сам упал ему в руки. В таком смысле тот тоже был весьма неплох. Даже выше среднего.       — Отпусти, — прохрипел Галф, найдя в себе силы поднять голову с груди этого мужчины, и даже сделать попытку подняться на ноги. Безуспешную, к сожалению.       Он не знал, сколько они так сидели, но за это время смог прийти в себя. Словно омега внутри него немного успокоился и был готов вернуть ему контроль над собственным телом.       — Хорошо, сейчас, — нежные поглаживания пальцев исчезли, раздражение в голос вернулось, да и сам мужчина снова напрягся и как можно осторожнее, стараясь не прикасаться к нему лишний раз, помог ему встать, а потом придержал за плечо, пропуская вперёд к выходу. — Ты можешь пойти со мной? Нам и вправду нужно поговорить, Нонг. Чёрт, подожди, не убегай от меня! Я…       — Не сейчас. Если захочешь, найдёшь меня, — боясь взглянуть мужчине в глаза бросил он, даже не развернувшись, а потом быстрым шагом покинул комнату. В груди что-то кольнуло, когда он понял, что его спокойно отпустили и даже не пытались удержать, но Галф был слишком слаб и так хотел домой, что ещё чуточку смятений в чувствах не делали большой погоды.       Он встретился со своим альфой. Тот был не только совсем непохож на всех, кого он встречал, но и вызывал такие чувства, на которые, как он думал, что был способен. Если так подумать, то Пи имел все права наказать его и завалить прямо там, в туалете. Не только права, но и причины не сдерживать свои инстинкты альфы. Но кроме возбуждения, которое он чётко чувствовал, сидя на нём сверху, Галф не ощутил никаких попыток нарушить его личные границы. Этот контроль над своим статусом пугал. Впервые хотелось думать, что всё дело в особенности этого мужчины, нежели признавать, что ты сам недостаточно хорош, чтобы у других не было даже шанса сохранить мозги в черепной коробке, а не сползти к той головке, которую стимулировать куда приятнее.       Галф был слишком чувствительным к прикосновениям и чужим запахам сейчас, поэтому он не стал идти к менеджеру и просто написал тому сообщение, что поехал домой и с ним всё было в порядке. Что было очередной ложью. Очевидно.       Потому что он и сам прекрасно понимал, иногда глупо хихикая, пугая тем самым немногочисленных прохожих, которые как и он шли мимо него, что ненормально жалеть о том, что тебя грубо не оттрахали в кабинке туалета, доказав тем самым, что все альфы одинаковые. Не заставили отсасывать, пока губы не треснут в кровь, и ты, ненавидя его и самого себя за то, что успел кончить, не прикасаясь к себе, не проглотил бы до последней капли белёсой жидкости с привкусом железа. Это бы послужило отличным стимулом забиться куда-нибудь в угол и ждать, когда смерть придёт к тебе, посмотрит сверху вниз на твоё лицо и плюнет на свои пальцы, стирая с уголков губ дорожку крови, которую ты так и не удосужился смыть в её ожидании. Если бы этот козлина Суппасит оказался именно таким, Галф бы сделал всё возможное, чтобы вырезать и удалить его из своей жизни. Обрезать нить, связывающую их. Бежать к той свободе, которую променял бы на мучительные моменты наслаждения рядом с человеком, который его уничтожит забавы ради. Потому что может.       Если бы Суппасит не оказался настолько «его». Если бы он не сидел вот уже несколько часов на своей кровати и не улыбался, как долбанный влюблённый кот, которому сказали, что вместо корма сегодня будет хрустящая свинина с базиликом и специально ради тебя туда не положат базилик. Ведь ты его не любишь, а любишь Пи. Любишь Мью Суппасита и пока не знаешь, что с этим делать. Неплохо было бы прекратить мечтать и вообще вспомнить, что это всё связь и ты, наверное, на самом деле ничего не испытываешь к этому мужчине. Совсем малость вспомнить про гордость и пойти, наконец, снять рубашку, которая снова пропиталась запахом альфы. А ещё принять душ и смыть горячей водой ощущения длинных пальцев, которые успокаивающе гладили тебя по волосам и спине.       Было бы неплохо, но и не хорошо, поэтому Галф не стал делать ничего из этого и просто завалился спать. Воображаемая красная нить была натянута до предела, но даже не собиралась рваться, найдя тех, чьи судьбы она могла связывать и соединять. Что неудивительно, ведь его альфа был волшебным и эта мысль его согревала, дарила ощущение безопасности, словно тяжёлое одеяло, которым он укрывался. Теперь он был достаточно отчаявшимся, чтобы признаться в этом.       — Тонг был прав. Когда ты встречаешь правильного человека, это чувство принадлежности завораживает. Хочется ещё и ещё.       Вот только нужно ли это Пи? Кажется — нет. Хотя…

***

      — Канавут, чёрт возьми, что ты тут делаешь? — то ли Галф за эти несколько месяцев привык к злому взгляду мужчины и его подавляющей ауре, то ли находил всё в своём альфе сексуальным, но он с уверенностью мог сказать, что теперь его мало что могло оттолкнуть, отпугнуть или заставить держаться подальше. Они многое прошли вместе. — Вот почему? Почему ты просто не можешь ответить ни на один мой вопрос? Хватит молчать, Нонг. Сейчас чёртов Новый год и ко мне подходят мои друзья, поздравляя с таким прекрасным омегой, который ждёт меня на другом берегу в окружении своей семьи, мать твою!       — Вас познакомить или ты уже? Я ей, конечно, мало рассказывал о тебе, но думаю то, что именно ты мой истинный весьма успокоит её, узнай она, что я связан с мужчиной. Хотя, думаю, по моему запаху это и так понятно, — абсолютно игнорируя недовольство старшего, ответил Галф и облокотился на барную стойку, поправив чёлку, которая никак не хотела понять, что мешать ему смотреть на Суппасита, не самая хорошая идея. Может, прикупить заколочки?       — С тобой невозможно разговаривать, ты в курсе? — Пи как-то странно смотрел на него, а потом не выдержал его тысячных попыток поправить волосы, потянулся и несколькими точными движениями заставил даже его чёлку подчиниться своей воле. Суппазаколочка, а что, ему это прозвище даже подходит. Придержит там, где надо, позаботится о твоём зрении. Мечта, а не мужчина. — Вот чего ты улыбаешься? Всегда в своих мыслях. Ты что, подстригся?       Он вообще всё больше был где-то в своих мыслях, потому что нахождение рядом с истинным сделали его менее осторожным к реальности и более чувствительным к тому, что чувствует его партнёр. Об остальном старший и так заботился в любое время дня и ночи. Например, не давал ему упасть, забыть поесть или хоть как-то себе навредить. С ним Галф растерял все навыки выживания в железных джунглях и вместе с новоприобретёнными лапками спокойно игнорировал ненужных ему людей и ситуации. Намного облегчает жизнь между прочим.       — Заметил? Да, перед тем, как приехать сюда, — Галф каждый день что-то узнавал о самом себе. Вот и сейчас, например, то, что способен сотню раз за минуту поправить волосы, чтобы его альфа заметил небольшие изменения в нём. Раньше бы он психанул от такого очевидного омежьего поведения, но это было в прошлом. — Миленько?       — Ты всегда милый, — словно не успев остановить самого себя, пробубнил Суппасит, а потом быстро перевёл своё внимание на барную стойку, поймав влюблённый взгляд парня, в глаза которого, если долго смотреть как на звёздное небо, начинаешь замечать всё больше и больше сверкающих огоньков. — Ты вообще делаешь всё, чтобы быть моим «идеальным» типажом, не знаю правда, кто тебе об этом рассказал. Представления не имею, как ты вообще умудряешься становиться меньше меня, даже на своих каблуках. Разве ты не выше меня, почему все думают, что у меня маленький и премиленький омега!       — Я не знаю о чём ты. Думал ты выше, — всё ещё светясь какой-то внутренней энергией, парировал Галф. Он узнал всё, что ему нужно, только посмотрев на его бывших, среди которых были, к его удивлению, и девушки тоже. Они все, конечно, бесили одним своим существованием, но прошлое было у каждого, поэтому он мог себе позволить ухаживать за своим мужчиной так, как посчитает нужным. — К тому же - я большой мальчик, когда один, но, когда рядом с тобой, становлюсь маленьким. Ты просто больше меня, так что получается, это ты делаешь меня идеальным типажом для себя.       — Помню ты говорил, что не являешься романтиком, — как бы невзначай напомнил Мью, а потом прикусил губу, понимая, что нежность и ванильность были именно тем, что он хотел видеть в своём партнёре, поэтому если слова парня правда, то и тут он идеально подстраивается под него. Он хотел сказать ещё что-то, но Галф слегка покачнулся и ему ничего не оставалось сделать, как подхватить того и поддержать. Хотя барная стойка тоже несомненно справилась бы с этим сложнейшим заданием. — С тобой всё в порядке? Слишком много выпил?       — Я… просто… вау... не обращай внимания, всё хорошо, — Суппасит посмотрел на парня с подозрением, не веря ни единому слову, но вроде бы тот не выглядел больным, может и вправду ослаб на секунду?        — Ты практически не пахнешь мной, — словно оправдывая своё желание близости прохрипел он, прижимая к себе младшего и практически утыкаясь носом ему в ключицу. Связь давила, скручивала спираль в животе в узел и сосредотачивала томительное волнение в паху. С каждым разом сдерживаться и держаться от своего омеги было всё труднее и труднее.       Они стояли в холле ресторана, в котором галдели отмечающие Новый год люди, но даже если бы к ним спустились их родители и друзья, вряд ли они вообще кого-то заметили. Только слепой не видел насколько эти двое пропитаны друг другом и живут в какой-то параллельной вселенной. Вы можете её видеть, но чтобы попасть внутрь, вам нужно стать воздухом. Именно так себя чувствовал Тонг, наблюдая как альфа прижимает к себе его друга, а тот словно пластилин в горячих руках трансформируется под каждую неудобную позу. Не нужно было их слышать, чтобы понимать. Слова сказанные для впечатления умели притворяться правдой, неся в себе откровенную ложь, в отличие от языка их тела.       Даже он, зная парня с университета, не мог втиснуться в разговор с ними. Он уже познакомился с Суппаситом, и тот, конечно, впечатлил, но Галф вызывал куда больше умиления и щемящей нежности своим милым голоском рядом с любимым и каким-то детским обожанием, с которым смотрел на старшего. Тонг никогда не видел друга таким. Правду говорят, что с возлюбленным ты ведёшь себя совершенно по-другому. Просто расходуешь ту сторону себя, которую хранил все эти годы только для этого человека.       Конечно, Кана рассказывал про своего истинного, но в голове Тонга чётко стоял образ с первого курса, не принимающего свой статус парня. Отчуждённого и потерянного среди других «типичных» омег, которые притворялись тем, кем на самом деле не являлись. Им как раз был холодный и загнанный стереотипами Галф. Тот просто не хотел принимать свою сущность, потому что тогда бы автоматически ставил себя в один ряд с другими. Поэтому его так радовало, что сейчас тот словно распускался. Красиво рос под ярким солнцем. Пожалуй, он закажет себе ещё один коктейль пока ждёт.       — У тебя есть все возможности это исправить, — вернули Суппасита на землю слова Нонга. Он приподнял бровь, как бы спрашивая способ, но внутренне догадывался, какой ответ может услышать. После чего увидел, как парень показывает на свою руку, а точнее на безымянный палец. — Не знаешь? Я думал, ты у меня самый умный.       — Я не у тебя, и ты не у меня. А там ничего нет, — и всё же этот мелкий котёнок прекрасно знал, как принадлежать. Или как ему хотелось думать, пытался научиться и быстро в этом преуспел. Ради него.       — Будет. Мой альфа долго запрягает, но я верю, что он сделает всё возможное, чтобы защитить меня. Абсолютно. Даже если уберечь придётся от людей, которые будут думать, что я ему не нужен, — длинные пальцы медленно прошлись по венам на руках мужчины и Мью был уверен, что оставит следы на боках Нонга своими собственными. — Спокойнее, в отличие от тебя, Пи, я могу признать своего партнёра и неважно что ты считаешь, что не принадлежишь мне, пока ты мой.       Многие могли бы подумать, что у них были слишком неравные отношения и Суппасит слишком холодно обращается с младшим, который за ним бегал. Но только они сами знали, что между ними происходило. Эта связь делала их единым целым и кто-то должен был оставаться с головой на плечах, чтобы они оба не пострадали. К тому же он ясно понимал, что бегал за омегой не меньше того. Просто Нонгу не нужно знать, как быстро он внутренне гордился своей парой, когда друзья нахваливали его выбор и как быстро оказался на другом берегу, чтобы спокойно продолжать праздновать, а не беспокоиться за Галфа.       — Ты же знаешь, что ты самый сильный и крутой омега, которого я встречал в своей жизни? Иногда мне кажется, что если даже здесь всё загорится, ты схватишь застывшего меня в охапку и, выбравшись наружу, вернёшься за своим недопитым пивом, чтобы не пропадало, — пытался он донести свою правду, где существовало понимание принадлежности этому омеге, но и избавиться от попыток разобрать собственные ли эти чувства или записи судьбы, которая писала за него его историю, не мог.       — Почему я не встретил тебя раньше? — кажется, задаваясь тем же самым вопросом спросил младший. — Тогда бы мне не было так трудно принять самого себя. Быть полноценным омегой, который знает как гордиться этим фактом.       — Не говори так, ты цельный и можешь быть моим только в этом статусе, — хорошо, что они были на людях, в последнее время это часто его спасало от пугающих мыслей наплевать на возможные последствия и просто отпустить себя, наслаждаться этой странной связью по полной. Забрать всё, что ему предлагали и пометить парня не только своим запахом, но и собой. Чтобы потом свободно положить жизнь на то, чтобы доказать Галфу, как правильно, что тот родился омегой. Прекрасным представителем своего статуса. — Кто ещё смог бы справиться со всеми моими заскоками и каждый раз, не снимая тиары, не повышая голоса, филигранно ставить на место и заставлять делать всё, что ты хочешь? Многим омегам стоило бы у тебя поучиться как всеми вертеть и не особо париться для этого. Улыбаешься всем, цветёшь и пахнешь, вот они и ведутся все. Не знают, как я тут страдаю.       Удивительно, но они привыкли ходить по этой тонкой линии флирта и прямых заявлений своих прав друг на друга. Как и к тому, что через секунду он мог списать всё на поспешность младшего в проявлении их связи и бежать от него, пока тот не появится рядом снова. Да, Мью ещё не был уверен, что это не его альфа инстинкты и ему, на самом деле, самому так уж жизненно необходимо прикасаться к этому парню и сжимать его мягкий плоский животик, после чего не пытаться укусить за подбородок и не пометить левую ключицу, которая так и манила оставить метку. Да и чувства Галфа могли быть просто прописаны его статусом истинного. Если бы только он дал им возможность самим выбрать друг друга, тогда не было бы никаких сомнений, ведь связь образуется многим позже.       Но это не мешало Суппаситу быть близко к своему омеге. Раньше он думал, что парам необходимо всегда быть вместе и быть словно привязанными друг к другу, но сейчас понимал, что как далеко он бы ни ушёл, Галф вскоре появлялся в поле его зрения. Тот был всегда рядом, даже незримо. Это стремление быть для него совершенным порабощало. Даже сейчас тот извернулся, прижался ещё ближе, словно демонстрируя, как его тонкая талия идеально умещается у него в руках.       — Почему я должен плохо выглядеть или грустить, если ты с дня той драки на парковке делаешь всё, чтобы мне было хорошо. Люди будут это замечать, они же не слепые, — это были плохие воспоминания, поэтому Галф поспешил поправить себя, чтобы перевести быстро тему. — Да и полно тебе, кому я вообще кроме тебя сдался? Они просто рады, что я стал более общительным.       — А как же то дефиле? С актёришками? Проект назывался Бойфренд или как его там, — вспомнил Мью, всё ещё ощущая непонятное желание набить каждому морду, кто посмел подойди к его паре, когда ощущали его запах на омеге и знали, что тот занят. Даже если официально считается свободным. — Тот несуразный парень приобнял тебя за талию.       — Вау, вот это память и своевременная реакция. Браво, Кхун Суппасит, браво, — старший облизнул нижнюю губу и убрал руки от младшего. Никакое это было не собственничество, просто все думали, что они с Галфом вместе и это тупо раздражало. Он просто заботился о репутации своей пары. То есть человека, с которым у него образовалась связь. — Вообще-то, это было окончание дефиле и организаторы вывели нас на поклон. Там все обнимались и, если ты не заметил, даже тогда я отошёл от парня, как только он положил руку на мою талию. А что? Он тебе понравился? Я думал, у тебя другой вкус на омег, я чего-то о тебе не знаю?       — Он омега? — выпал на секунду из реальности Суппасит, вспоминая грубоватого на вид Нонга, которого увидел тогда рядом на видео с Галфом. — Не повезло же кому-то.       — Не скажи, он как раз-таки очень милый, ванильный и прям сама святость. Просто из-за особенностей его лица и взгляда многие думают, что у него не те мысли. Не хочешь узнать, что он сказал про тебя? — и ведь независимо от того, что тот паренёк был неопасен, тому не позволили себя обнять. Он только сейчас понял, насколько серьёзно омега относится к его словам. Ведь он как-то упомянул, что в прошлом его статус часто ставили под сомнение и больше не потерпит омегу, который на людях позорит его и обжимается с другими. В этом младший тоже стал для него идеальным или просто их мнения совпали? — Ты слушаешь меня?       — Даже примерно знаю, что ты хочешь сказать. Он думает, что я со всеми флиртую, тащу в постель всё что ни попадя, и мои феромоны настолько активны именно потому, что у меня хороший аппетит, — ухмыльнувшись ответил за Галфа мужчина, после чего сел обратно на свой стул и притянул к себе забытую им кружку пива. — Но я очень люблю свою кровать, чтобы левых парней укладывать туда, где должен спать мой единственный. Это не имеет никакого отношения к сексу. Если я влюблён, я даже не замечаю чужого флирта, не то, чтобы, как все думают, ходить и пытаться соблазнить всех подряд. И я достаточно брезглив, чтобы не брать всё, что мне предлагают. Ты должен знать это лучше остальных… прости… я не это имел в виду.       — Пи Мью, я твой истинный и чувствую каждый раз, как ты себя сдерживаешь. Я знаю, что ты говоришь не обо мне. Прекрати всё время следить за словами и всё разжёвывать, если меня что-то будет не устраивать или я чего-то не пойму, я просто у тебя переспрошу. А если не спрошу, значит это неважно, — всё же этот мужчина был, с одной стороны, самым горячим Дадди на свете, но, с другой, чувствительнее его самого. Словно показывая ему правду, о которой все всегда умалчивали, чтобы не выдавать свои слабости. Правду о том, что омеги всегда были сильнее, даже если проигрывали физически. А может именно поэтому. — И, кстати, ты сейчас выпил из моей кружки, — как бы невзначай добавил он.       — Я знаю, — но с ним Пи как раз таки флиртовал. Неосознанно ли или специально, это было неважно, но сексуальное напряжение между ними очень сильно выматывало. Галф ощущал себя так, словно не вылазил из сауны и задыхался от высокой температуры рядом с альфой. Весь покрытый испариной и зудящими губами в ожидании поцелуя. К тому же этот недотрога всё время смотрел на них так, словно аппетит у него и вправду приходит во время еды. Только если он его попробует, то непременно съест всего целиком. — Я пойду. Тебя отвезут домой родители?       — Нет, им нужно к себе, а я должен отвезти кота на квартиру. Он сейчас с моей сестрой, — не замечая ничего странного в своих словах, поделился Галф и был весьма удивлён, что Пи так странно отреагировал. — Что?       — Ты не только притащил свою семью туда, где буду я, просто буквально не считаясь с их желаниями остаться дома, но и втянул в это своего кота? Хотя чего это я? Чему я удивляюсь, собственно. Ты просто… — мужчина встал, чтобы уйти, но со стороны создавалось ощущение, что он не хочет этого. Или не может.       — Пи Мью, это моё, напоминаю. Оставь мне немного, — как маленькому ребёнку, сказал он, отбирая практически приконченную в пару глотков кружку пива. — Что просто? Что ты хотел сказать и чуть ли не вынужден был себя заткнуть таким способом?       — Неважно, не думай об этом. Я отойду к друзьям, потом отвезу тебя домой. Подожди меня тут или позвони чуть позже. Это не обсуждается, — если честно, Галф ненавидел его бывших не за понимание, что эти твари успели получить кусочек его мужчины, а за эти вот моменты. Секунды, когда Суппасит хотел рассказать всё, довериться, открыться, но не смел. Он был уверен, что даже если они не будут вместе, он бы даже через десять лет оставался его омегой и смотрел бы только на него. Вместе они смогли бы решить любые проблемы и даже эту. — Всё, жди.       — Ну и что он хотел сказать? — провожая обиженным взглядом спину старшего, спросил сам себя Галф, а потом вздрогнул, когда услышал голос Тонга из-за своей спины. Давно он там?       — Думаю, он был предельно очевиден, — друг обошёл его со стороны и сел на высокий стул, который освободил Пи Мью. — Ну серьёзно, Кана, он сам себя удавить хочет за то, что так много думает о тебе. Он буквально чуть на ляпнул, что ты просто невероятен.       — Это в хорошем смысле? — Всё же подружиться с этим гуру отношений было одним из самых верных решений, которые Галф когда-либо принимал. Как и помочь судьбе связать их с Суппаситом. — Может его раздражает, что я такой настойчивый. Он, кажется, любит всё делать сам.       — Ага. Это они так думают, дорогуша. Все одинаковые. Вообразили себе, что главное только отдавать и завоёвывать, а то, что мы сами можем о них позаботиться, даже в голову не берут, — Тонг глотнул из своего бокала с коктейлем и одобрительно прищурился, смакуя на языке чуть кисловатый привкус маргариты. — Но твой пошёл ещё дальше. Гипер заботливый альфа - это хорошо, конечно, но после того случая, когда он увидел, как тебя тронули те ублюдки, этот человек несколько месяцев от тебя не отходил. Он и вправду считает, что ты можешь не отблагодарить его за такое внимание к себе?       Друг был прав. В то время Галф ещё не знал, что чувствует. Не понимал, кто он и как разорвать связь, которая его, как магнитом, притягивала к Суппаситу. Он боролся с самим собой. Имел дела с небесами, которые не разговаривали на его языке и не могли просто забрать из него эту сущность или стереть у него воспоминания о нём самом без всяких мыслей о Пи Мью и желания ему принадлежать.       Парень буквально замуровал себя дома и боялся даже нос показать на улице. С одной стороны, он понимал, что имеет полное право на своего мужчину, но, с другой стороны, он не принимал свой статус, с которым мог предъявить эти свои права. Альфа принадлежал не ему, а тому, кого он в себе хоронил, прятал ото всех, чтобы у других не было повода растерзать, растащить на мнения о нём. Зачем далеко ходить, он и сам прекрасно мог презирать это болтливое и заискивающее нечто, в которое он превращался, стоило ему оказаться в кругу близких.       С Пи Мью же это дошло до абсурда. В прямом смысле. Он лепетал такой щенячий бред, что потом долгое время стеснялся даже смотреть в зеркало. Но и это чувство тоже прошло, пылающие уши остались, но больше не было мысли, что он делал что-то неправильно. Ведь так он видел внимательный взгляд мужчины, который даже сейчас приходил в восторг каждый раз, когда Галф ему открывался с новой стороны. Суппасит вообще был странным по отношению ко всем этим соплям и романтике, но благодаря этому он находил себя омежного очень даже ничего. Потому что именно таким он альфе и нравился.       Тот думал, что он становится для него идеальным, но как сказал ему Тонг, это далеко от правды. Просто рядом с истинным он всё меньше был кем-то другим и всё больше собой. Он начинал гордиться своим статусом, потому что благодаря ему мог обладать тем, что другие альфы и беты никогда бы не потянули. Он мог быть омегой Мью Суппасита.       И первым звоночком к его осознанию самого себя стал один случай пару месяцев назад со старшими коллегами, позвавшими его на фотосессию и вывалившие большую сумму, чтобы он вышел из своего заточения. Но потом он узнал, что это была ловушка. После они последовали за ним на парковку, где его ждал Пи Бест и, не стесняя себя ожиданием, зажали его прямо у выхода. Ситуация была так себе. На самом деле, это сейчас Галф был абсолютно спокоен, но тогда он знатно струханул. Все мысли о его связи, истинном и прочей белиберде, о которой он так долго думал, выбили из него всего лишь одним ударом в живот. Он даже ухмыльнулся, падая на землю и пытаясь дышать как можно мельче, чтобы не задохнуться от боли. Вот же, благодаря этим козлам он понял, что все эти переживания и яйца выеденного не стоят. Какая к чёрту разница, что его будут считать текущей сучкой, если течь он будет для Суппасита? Завидуйте, блядь, молча.       Он не знал сколько его уже били, но среди всей этой боли и онемения конечностей, он почувствовал дикую ярость, когда один из этих тварюг потянулся к его штанам и попытался их стащить. Галф вообще был мало стабилен из-за связи и невозможности быть рядом с истинным в эти месяцы. Поэтому эти придурки очень сильно прогадали, если думали, что он не будет сопротивляться. Но их можно было понять, они же не знали о его тёмном прошлом. Не могли сообразить, что он боялся их приставаний только из-за нежелания попасть в скандал и потерять работу, а не потому что считал себя слабым. Слепые на голову ублюдки.       Ведь он реально был на голову их выше и больше, а ещё до совершеннолетия думал, что он бета и очень стабильно нарушал все правила, чтобы нарываться на драки и вместе с друзьями отстаивать свои права и территории. Не на примерного пай мальчика Суппасита напали вообще-то. С яростью на грани отчаяния он прокусил ребро руки последнего хмыря и оттолкнул его подальше от себя, ногой двинув в пах. На его лице играла улыбка, на губах была чужая кровь, а в мыслях миленький, маленький Пи Мью, который в школе, наверное, мялся и боялся кого-нибудь обидеть и ранить, а потом вырос большим, сильным и узнал, что он альфа. Бедный малыш, наверное, даже тогда все чувствовали насколько он превосходит всех во всём и пытались убедить его сдерживаться. Контроль его альфы граничил с какими-то экспериментами, которые инопланетяне ставили на людях. Иначе как можно объяснить, что находясь не в лучшем состоянии из-за незаконченной связи, как и он сам, Суппасит сохранил рассудок, увидев своего омегу валяющегося на парковке всего в крови.       — Нонг? Галф… Галф! — сил не оставалось, вряд ли бы он продержался ещё больше. Пи ублюдки были уже на ногах и надвигались на него для второй попытки его завалить, но уже с явным желанием его прикончить. Но этот голос.       Сперва такой тихий, а потом пугающий своей яростью он вызвал улыбку на лице Галфа. Он и сам считал, что не стоит злить добрых людей, ведь, в отличие от кровожадных, те не тратят время на мучения своей жертвы, просто отпускают попрощаться с миром на тот свет. Парень решил, что сейчас Пи его помощь не нужна, а может не хотел признавать, что ему нужно отдохнуть. Он мог спокойно себе это позволить, потому что чувствовал себя в кои-то веки в безопасности. Альфа защитит его, даже если не ради него самого, то из-за его статуса.       — Галф, о чём задумался? Вспоминаешь то время? Не надо. Тех ублюдков Пи Мью знатно разукрасил, даже в больницу отправил подальше от твоей, чтобы не иметь возможности их добить. И не улыбайся мне тут так гордо, его оттаскивали несколько полицейских, и даже они не смогли ему ничего сделать, потому что он имел полное право даже убить тех отморозков, если бы пришёл на пару минут раньше и увидел, что они с тобой хотели сделать, — иногда Галф даже жалел, что ему достался такой мирный альфа. Он бы с удовольствием прорядил численность населения Тайланда. Особенно других альф, из-за которых долгие годы ненавидел свою сущность омеги. — Забудь, убери с лица это твоё желание убивать и царапать, он может вернуться и увидеть своего милого малыша в истинном обличии. К тому же их наказали и нельзя не признать, что из-за этой ситуации твой неповторимый Кхун Суппасит был приклеен к тебе всё это время. Только благодаря этому ваша связь не свела тебя с ума. Надо же быть таким неумёхой, чтобы носить несколько месяцев запах своего альфы и не быть рядом с ним. Ты был реальным глупцом, друг, и обязан ему сохранением рассудка.       Тонг временами вспоминал те несколько месяцев. Беспокоился за него, поэтому и забыть никак не мог. Даже его семья с того времени относилась к нему с опаской и именно поэтому всегда любящее отмечать все праздники дома семейство выбралось на Новый Год в ресторан. Они не могли не чувствовать запах на нём. Он даже подозревал, что они втайне от него ходили к Пи Мью. Слишком уж мать хорошо приняла мысль о его альфе мужчине.       Как омега, она больше всех оберегала сына, поэтому внешне всегда была строгой и неприступной, когда внутри всё ещё оставалась той женщиной, которая жила ради него и готова была ещё несколько раз пережить его переходный возраст, лишь бы находиться в его жизни. У него всегда щемило в груди, когда он думал о ней. Она и его альфа были так похожи. Никто не знал, что за сталью внешней уверенности и силы, перед которой даже танк объедет их стороной, скрывались очень ранимые люди, которым он делал больно своим эгоистичным поведением.       Сегодня, когда он снимал новогодний фейерверк, она подошла и обняла его. Просто прильнула и, шепча в ухо, попросила передать спасибо Пи Мью за то, что она наконец вернула сына, которого воспитывала. Что тот раскрыл в нём ту нежность, которую она всегда видела в нём, но не могла объяснить ему, что он настоящий и это правильно. Ведь как может быть плохо быть самим собой.       — Конечно я обязан ему и пора возвращать этот долг, — он встал и залпом допил уже тёплое и поэтому немного противное пиво и решительно посмотрел на друга. — Он выпил половину, это точно не навредит ему?       — Ты такой опасный, Канавут, даже не знаю, как ты всё это просчитал, видимо, ты отлично знаешь своего альфу, если так безоговорочно доверяешь своему чутью, — Тонг одобрительно покачал головой и пропустил его вперёд, выходя следом. — Не волнуйся, максимум у вас снесёт крышу, но разве это не будет приятным бонусом? Куда ты сейчас?       — Искать своего мужчину, у меня на него «приятные» планы, — они оба улыбнулись, но внутренне Галф очень сильно нервничал. Может быть Суппасита он знал хорошо, но с самим собой он так до конца и не разобрался.       — Дорогуша, а помнишь я был влюблён в тебя на первом курсе, пока не узнал, что ты тоже омега? — за что он любил Тонга, так это за способность понять, даже не глядя на него, все его переживания и просто расслабить. Даже избивать его, как тем ублюдкам не требовалось, хватит и пару предложений. — Я люблю тебя, а ты любишь Пи Мью. Пойду что ли поплачусь своему альфе.       — Ахахаха, это ты невероятен, Тонг. Ты.

***

      — Почему ты всю дорогу молчишь и улыбаешься? Что вы обсуждали с другом? — наконец, не выдержал Суппасит и нарушил молчание, царившее в салоне с того момента, как они покинули ресторан.       — Ты и вправду, как только закончил мероприятие и узнал где я, сразу же привёз семью и друзей ко мне? — о, да, в эту игру могли играть двое, а старший был слишком милым, когда смущался, невозможно устоять. — Ну?       — Галф, по статусу ты мой и я должен о тебе заботиться. Это не так-то легко игнорировать, — чуть ли не оправдываясь, промямлил мужчина, не отвлекаясь от дороги. Очень милый. — Что?       — Помнишь, сегодня ты меня придержал, когда я чуть не свалился в обморок? Блин, это даже смешно звучит, когда я произношу слово «обморок» вслух… — он дождался, когда тот подтвердит, что помнит и продолжил. — Дорога вроде незагруженная, поэтому скажу. Ты так сексуально закусил губу, что ноги просто стали ватными. Я даже дар речи потерял, прикинь?       Да, машину слегка вильнуло, когда Суппасит на секунду потерял управление. Этот парень на полном серьёзе хотел его смерти. Тот каждый раз выкидывал что-то такое, от чего весь его мир становился вверх тормашками. И главное, не переступая ничего из того, что он не приемлил или не любил. Он не знал, за что ругать парня. Разве что за мелкие манипуляции, но ему это в младшем даже нравилось. Ему в принципе всё в нём нравилось, просто он не знал это его чувства или альфы, связанного с омегой.       — Почему? Так... успокоимся. Давай ты мне дашь хоть одну логическую причину, почему ты рассказываешь мне это? — напрямую спросил он, понимая, что если он не узнает правила этой игры, он обязательно проиграет. Он был слишком плох в командной игре, поэтому давно уяснил, что правила нужно очень хорошо знать. Чтобы их нарушать. Но…       — Я так всегда на тебя реагирую или это из-за связи? Вот что я спрашивал у себя и, наверное, сейчас ты задаёшься теми же самыми вопросами. Поэтому с утра я выпил подавители Тонга и ты получил свою дозу, глотнув моё пиво. Тихо, красный свет же! — следующим, что Галф услышал, был скрип тормозов и ошеломлённый взгляд альфы, который чувствовал себя обманутым. — Да, он преподаёт, поэтому ему приходиться следовать уставу и пить подавители на постоянной основе. Но благодаря тому, что они имеют временное ограничение и незначительные побочные эффекты, как видишь, всё с ним хорошо.       — Побочные эффекты? Что ты выпил, Галф?! — весьма радовало, что его пара так заботиться о нём, но в тоже время хотелось дать ему по голове, чтобы он понял, что и сам выпил то же самое, а ещё перестал не видеть его маленькие попытки показать и эту сторону своего характера. — Придурок, я знаю, что ты любишь хитрить и манипулировать, мы буквально вместе сейчас из-за этого. Не думай, что умнее меня будешь. Так что я прекрасно понимаю, что ты мне не навредишь, но вполне можешь сделать это с собой. То, что может быть легко переносимым для альфы, может по-другому отразиться на омеге. Так что говори. Какие побочки?       — Зелёный, — обижено сообщил парень и, убедившись, что Пи завёл машину и не сможет легко покинуть трассу по сплошной, ответил. — Максимум у меня начнётся течка, а у тебя гон. Но… Пи Мью!       Альфа всё же умудрился найти выход, резко свернув и припарковавшись рядом с заправкой. Всё же он был мастак мухлевать, об этом Галф как раз-таки не подумал. Поэтому закатил глаза и откинулся на сидение, смотря, как мужчина выходит из машины, хлопает дверцей и начинает просто слишком громко дышать, расхаживая взад-вперёд. Истеричка, ей богу. Подумаешь они наконец-то переспят и покончат с беготнёй друг от друга. Его же будут трахать, а не наоборот, чего так переживать? Надо просто это сделать. Взять то, что принадлежит тебе и всё тут. Зачем так драматизировать? Потом же легче будет.       — Я знаю, что ты не хочешь меня слушать, но ты хоть понимаешь, что я чуть не упал в обморок из-за чувств к тебе, уже подавив влияние нашей связи? А ты сейчас, не чувствуя в себе альфу, бесишься из-за меня и попыток уберечь от всего на свете. И это притом, что даже не чувствуешь моего запаха, — кажется, он выбрал не очень хорошее время, чтобы хвастаться преимуществами своего плана, потому что Суппасит резко замер, посмотрел на него, нахмурив брови, а потом ударил по крыше машины, чуть не оставив в ней вмятину. — Ладно, скажи. Ты не хочешь меня? Мы должны ещё несколько лет потерять, чтобы ты удовлетворил своё рыцарское благородство? Я хотел понять, что я испытываю к тебе на самом деле. Если даже мои чувства были бы ошибкой, и я сделал это с собой, как мне жить с тем, что я отобрал у тебя? Эта связь моя вина, и она будет с нами до конца наших дней, даже если мы разойдёмся по разным сторонам, ты мой альфа, Суппасит! Что мне сделать с тем, что я сотворил с тобой. Что? Чего ты хочешь? Мне всю жизнь гадать любишь ты меня или просто не можешь бросить? Я не смогу так. Не смогу!       Не знаю, кого он там называл истеричкой, но кажется побочные эффекты не заставили себя долго ждать. Его подхватили сильные руки и прижали к себе, делая всё только хуже.       — Глупец, дурак, одноклеточное, — безостановочно повторял Суппасит, гладя его по голове и медленно подталкивая к машине.       — Пи Мью, — практически проскулил он, обнимая мужчину и начиная об него тереться. — Пи Мью, не ругайся.       — Это я себе, не думай, — парня усадили в машину и даже секунда, пока он не видел своего альфу, вселила в него уверенность, что его бросили и он тому не нужен. — Галф, ты слышишь меня? Я тут. Галф, открой глаза!       — Пи Мью, не кричи, — он не понимал, почему старший считает, что он закрыл глаза. Да это просто темно, ночь же. Новый год наступил как-никак. — Жарко. Не могу дышать, Пи Мью.       — Сейчас, малыш, мы уже близко. Может, ты уделишь внимание Азару? Он продолжает мяукать, наверное, беспокоится о тебе. Только не отключайся, хорошо? Постарайся ради меня, — сколько много слов и никакого облегчения. Сейчас Галфу было как-то не до обещаний и даже любимый кот его мало волновал. Не тогда, когда организм разрывает на части, а в пах словно впиваются раскалённые иглы.       — Пи Мью, больно! — было бы стыдно за свою слабость, если бы он мог думать об этом и испытывать подобные чувства рядом со своим альфой, запах которого становился всё сильнее и сильнее и душил его, заставляя задыхаться в спазмах каждый раз, когда он не мог вдохнуть поглубже.       — Сука!… привяжу!… переживём только это и точно…       Слышал Галф на задворках сознания, а ещё иногда ему казалось, что где-то мяукал кот. Но это всё было фоном, центром его ощущений стала боль. Тупая боль, от которой невозможно было убежать. Но можно было скрыться хотя бы ненадолго. И он предпочёл дать себе эту передышку.       — Галф!

***

      Ну не идиот ли? Тебе говорят, что побочным эффектом этого пойла будет течка, а ты взрываешься прямо на глазах своего омеги. И ведь он понимал, почему тот пошёл на этот шаг. Сам думал об этом, но не смел просить молодого парнишку пройти через то, о чём читал. Конечно, было бы очень легко принять сильные подавители, которые просто на время отключают тебя от твоего статуса, и ты не только не чувствуешь чужие запахи, но и свой собственный. Но у каждого такого подавителя были побочки. Чёртовы последствия, которые нельзя было обойти.       — Пи Мью, — прошептал обессиленно Галф, протянув к нему руку, но не встретил ответного желания оказаться к нему как можно ближе. Оно-то было, желание это, но искусанные в кровь губы говорили о том, что оно очень хорошо контролируется. — Как я оказался дома? Что со мной, почему моя течка такая странная?       — Ты меня бесишь, — раздражённо бросил Суппасит, после чего встал и помог парню приподняться. — Съешь это. Кроме этих булочек, у тебя ничего не нашёл, а спускаться в магазин или заказывать сейчас для нас опасно. Ешь, даже если у тебя нет сил, потому что потом будет не до еды. И успокойся, я расскажу. Расскажу.       — Почему потом будет не до еды? Ты романов перечитался, думаешь мы будем несколько дней безостановочно трахатьс… Ау, больно! — Галф прикусил губу, чувствуя как всё его тело ломит от боли, но он как никогда ощущал себя живым. Словно все его рецепторы восприятия окружающего мира были обострены донельзя. — Ладно, заниматься любовью, только уже за это слово снова не бей по руке.       — Ты меня бесишь, — повторил мужчина, противореча себе нежностью, с которой убирал крошки с уголков губ младшего.       — Я уже это слышал. Начинай рассказывать, мне опять становиться жарко, — чуть преувеличил своё состояние парень. Ему хотелось услышать правду и ничего, что он побочки перепутал с естественным желанием оказаться верхом на этом праведнике.       — Кто я, по-твоему? Идиот. Ты кончил раз десять, прежде чем вновь отключиться. Если бы на тебя снова накатило, ты бы завёлся за минуту и не смог бы даже связно говорить, — нет, серьёзно, Галф не понимал, что мешало Суппаситу не заморачиваться насчёт каждого пустяка. Если он останется с ним, нужно будет не оставлять ему сил, чтобы думал. Умный альфа — это хорошо, но удовлетворённый — ещё лучше. — Канавут, если ты будешь столько думать о сексе, новый спазм не оставит тебе времени отдохнуть.       — А что мне делать, если решение моей проблемы не думает об этом самом сексе совсем? Приходиться делать это за двоих, — как бы между прочим напомнил младший, за что получил ещё одну оплеуху по руке и обиженно её одёрнул. — За что?       — Прекрати делать вид, что я не хочу тебя каждую долбанную секунду. Это совсем не смешно, — на самом деле Галф видел, в каком состоянии находиться мужчина. Так как тот выпил подавитель на несколько часов позже, у него было преимущество во времени, но даже в своём обычном состоянии, не чувствуя его запахов и феромоном, тот выглядел весьма плачевно. — Заметил, наконец.       — Ты сказал, что я кончил… ты… прости, я не знал, — да, он заметил. Растрёпанные волосы, опухшие губы и наглухо закрытые штаны. Его альфа может и думал много, но явно был неудовлетворён, заботясь только о его наслаждении всё это время. — А можно быть не таким идеальным? Мне же тебе ещё соответствовать надо.       — Ты собираешься слушать или уже не хочешь? — Этот человек точно не умел принимать комплименты. Что ж, не только же Галфу у него всему учиться. — Ты мне рассказывал про бывшую, и она хоть и заменяла тебе альфу, но как таковой не могла ею быть, так как была принимающей стороной. Сейчас же ты связан, а значит твой недальновидный друг Тонг не сказал тебе о главной побочке этой самой побочки подавителя, если его примет такой, как ты. У него с партнёром была закреплённая связь, не так ли?       — Да, они уже несколько лет вместе. Всё было постепенно, — ничего не понимая, нахмурился парень. Какая разница, с кем ты спишь, если это просто течка?       — Такая разница, что ты никогда не был с мужчиной альфой, и сейчас твоя связь диктует телу совершенно обратную информацию, понимаешь? — словно услышав его внутренний вопрос, ответил Суппасит. — Ты не знал, но твоё тело готовилось и к вязке, и к зачатию. Поэтому ты придурок, Галф, и бесишь меня. Надеюсь у тебя есть презервативы, потому что ни тебе, ни мне ребёнок сейчас не нужен, а с моим гоном гарантирован сто процентный положительный результат.       — В ванной. Там всё, я готовился, — смущённо признался парень, впервые понимая, как далеко зашёл в своих планах, даже не зная, на какие последствия опять может обречь своего альфу. — Постой, — он схватил старшего за руки и, смотря на него снизу вверх, тихо спросил. — Что ты чувствуешь? Я имею в виду твои чувства. Сейчас, когда на тебя не влияет связь?       — Всё по-настоящему, — Галф прикрыл глаза и позволил себе откинуться на подушки. Дальше ничего не имело значения. Если Мью Суппасит по-настоящему хочет быть именно с ним, он готов к любой боли и любым последствиям. Он это заслужил.        Спустя пару минут, которые он лежал, схватившись за живот, и думал только о том, что теперь всё будет по-другому и его жизнь изменится, и он больше не будет один, омега услышал.       — Можно вопрос? — старший представлял из себя премилую картину, держа в одной руке пачку презервативов, а в другой совсем разнежившегося и прилипшего мордочкой к бицепсу мордашкой Азара. — Почему он ведёт себя так, словно видит меня не в первый раз?       — Твоя одежда. Похоже не только мне она нравится, — смеясь и подавляя отозвавшуюшуся на его активность ноющую боль во всём теле, признался Галф. — Он, на самом деле, нежный, просто на людях весь из себя крутой. Нет, серьёзно, я окружаю себя самыми милыми ледышками на свете.       — Может, потому что только ты можешь увидеть этот свет, который от нас идёт? — Суппасит специально отвлёк парня и тот, отдаваясь моменту, забыл сдержать стон, в следующую секунду размазывая себя по простыне. — Сейчас время твоей осознанности и передышки будут сокращаться с каждым новым этапом подготовки. Не спрашивай меня, откуда я это знаю.       — Как это откуда! — мужчина отпустил кота и закрыл дверь, чтобы тот не увидел лишнего, подскочив к кровати, когда младший схватил его за ворот рубашки и потянул на себя. — Ты же, мать твою, всё знаешь!       — Малыш, я рад что ты такого высокого мнения о моих успехах среди омег в прошлом, мне даже это льстит, но меня расстраивает, что ты думаешь, что я мог бы допустить такую ситуацию не со своим истинным. Ты же помнишь…       — «Одно сердце — одна любовь», и я люблю именно такого человека. Помню, конечно. Я говорил о том, что ты реально всё знаешь. Долбанная ходячая энциклопедия, — через силу хрипел младший, но уже спустя мгновение застонал и откинулся на подушки, призывно раздвинув ноги. Раньше он боялся этого момента, не хотел выглядеть пошло или грязно, как другие жалкие омеги. Но сейчас хотел смеяться над своими представлениями о жизни в целом. Что может быть жалкого в том, что человек хочет получить удовольствие? Какая, к чёрту, кому разница, кто он, если их прах развевается по ветру одинаково красиво. — Пи Мью!       И мужчина, наконец, сдался. Лучше было поскорее это сделать, пока он ещё соображал и мог контролировать свои инстинкты. После первого раза связь должна была быть полностью закреплена, и метка сделает своё дело. Они больше не смогут расстаться, даже если каждый пойдёт своим путём. Частичка друг друга всегда будет тянуть их обратно друг к другу, поэтому он так не хотел идти на поводу у молодости Галфа и его альфьих сиюминутных желаний, но просить пройти через всю это боль - тоже. Сейчас же он был неподвластен ни запаху, ни статусу. И да, он понимал, что ему нужен этот парень. На сегодня. На завтра. Навсегда, в которое он не верил, что компенсировал уверенностью в себе и своих чувствах. В то, что он достаточно сильный, чтобы остаться с омегой, как можно дольше.       — Приподнимись, — на него ещё действовал подавитель, но вид самого Галфа, который раскрывался и льнул к нему, превращал его в комок накалённых от желания нервов без всяких узлов и феромонов. — Вытяни руки. Да, вот так, — одним быстрым движением он снял с младшего майку и опрокинул его обратно на кровать.       Ниже пояса на омеге была просто простыня, потому что Мью сегодня уже несколько часов к ряду доводил того до полного беспамятства. Он до сих пор помнил, как тот выглядит, когда кончает и чувствовал привкус кожи и спермы парня. Впервые ему было плевать на всё. Он не брезговал облизывать, целовать, очищать и подготавливать. Всё, о чём он мог думать, это сам Нонг, который стонал от удовольствия, томно притягивая его к себе, то корчился от боли и с глухим криком отталкивал подальше, пока, в конце концов, не обмяк у него в руках. Сейчас же Галф был в сознании и даже мог говорить.       — Я уже раздет, куда ты хочешь забраться, смотря на меня такими глазами? — вывел его из транса хриплый голос. Он прикусил губу, чтобы не сказать, что думает, но это мало помогло. Его научились понимать без слов. — Я думал под кожу, но вряд ли тебе этого будет достаточно, не так ли? Ещё глубже?       — Ещё глубже, — повторил он, после чего начал медленно снимать рубашку, отвлекая младшего от боли которая временами появлялась на лице и тот не успевал спрятать от него это чувство. — И быстрее.       Следуя своим словам, он быстро избавился от остальной одежды, наслаждаясь тем, что способ отвлечения малышу понравился. Хотелось верить, что следующий его план тоже придётся тому по вкусу. По-крайней мере, вкус самого Галфа он оценил по достоинству. Смотря в лицо парня и спускаясь ниже, лаская взглядом каждый его изгиб, Мью нагло выводил того из себя, наглаживая крупную головку и обхватив собственный член, проводил раскрытым кулаком по всей длине. Вверх и вниз. Вверх и вниз.       — Суппасит, если это твоя маленькая месть за то, что тебе пришлось пережить за последние несколько часов, я беру свои слова обратно про твоё благородство. Ты дьявол! Хуже тебя только эта чёртова клубника, которую ты так любишь! — Причитал парень, даже не пытаясь посмотреть ему в глаза. Всё его внимание было уделено паху и ритмичному процессу, которым он совершенно не хотел мстить. Разве что совсем чуть-чуть, за то, что тот подверг себя опасности и даже не посоветовался с ним. — Пи Мью!       — Что Пи Мью? Сейчас я соображаю, но что было бы, если бы я накинулся на тебя и просто порвал? Ты хоть представляешь, на что способен альфа в гоне? И это-то в твой первый раз. Да никакой смазки не хватит, чтобы не причинить тебе боль! — Но, увидев, что лицо Нонга даже не дрогнуло, понял что тот давно уже не слушает его. Вот же хитрый ребёнок. — Хорошо, но только осторожнее, не задень зубами… и не пытайся сделать всё сразу… мать твою, Галф, я же сказал не спешить! Ты хочешь повредить горло?       Мелкий экспериментатор ничего не ответил. Совсем как кот прильнул к его ладони, когда он убирал ему чёлку, чтобы не мешала и приподнял лицо за подбородок, чтобы тот взглянул ему в глаза. Парень послушно посмотрел на него, не выпуская его член из рта, после чего приоткрыл губы, позволяя ему свободно упереться головкой в щёку и любоваться, как натягивается кожа, а слюни собираются в уголках и без возможности сглотнуть стекают вниз. Кажется, ему стоит поторопиться, если он не хочет позорно кончить только от этой картины. Глубже и быстрее, напомнил он себе, вновь уложив член в руку и зарычав, когда младший недовольно проворчал что-то, даже не пытаясь вытереть рот.       — Я на грани. Потом наиграемся, — строго отчеканил он, хватая презерватив и на ходу его разрывая, чтобы в следующую секунду оказаться у ног омеги и раскатать резинку по члену. Он хотел приказать парню шире раздвинуть ноги, но взяв того за щиколотку, понял, что Галфа трясёт. — Тебе холодно? Страшно? Что такое?       — Немного, — еле разобрал он, так как Галф прикрыл лицо рукой и лежал на подушке, не поднимая головы. — Страшно.       Он мог быть лучше. Заметить раньше, что малыш оттягивает время и пытается довести его до кульминации ртом, чтобы ещё дать себе пару секунд потерять полную связь с реальностью и плыть по течению. Но у Мью на него были другие планы. Он и вправду хотел именно этого парня, а не его способности принимать его без смазки. Хотя признаться честно, он этой особенности был благодарен, иначе бежал бы отсюда пока мозги не встанут на место. Причинить боль любимому человеку было самым большим его кошмаром.       — Глупый малыш, — с любовью констатировал он, целуя омегу в коленку и тем самым заставляя того расставить ноги, дав ему место для манёвров. — Я, кстати, тебя всего обтёр и облизал, пока ты был в этом своём сладком бреду. Не хочешь остаться в сознании подольше, чтобы я повторил, и ты как следует запомнил? — Каждое своё слово он сопровождал подтверждающим поцелуем, спускающейся от внутренней стороны бедра до пятки мокрой дорожкой, оставляющей прозрачные следы. — Вот так, расслабься, малыш. Ты же знаешь, что я о тебе позабочусь?       Ответа не последовало, да он его и не ждал, прекрасно понимая, что омега находился на той стадии, где мог лишь осознавать, что происходит и с кем он, но управлять чем-либо уже был не в силах. У него было мало времени, чтобы позволить своей паре, уже точно его, запомнить их первый раз. Поэтому нависнув сверху, опёршись одной рукой рядом с головой Галфа, а другой проверяя готов ли тот принять его, Мью засунул сразу несколько пальцев, утопая в большом количестве смазки, которая щедро стекала вниз, пачкая простыни.       — Даже если бы и хотел, больше не могу, — прошептал он на ухо парня, прикусывая мочку, а затем спускаясь ниже по подбородку, пока его не обняли и не притянули к губам, видимо, дорвавшись до поцелуя.       Долгого, глубокого, до сплетения языков и ниточки слюны оседающей где-то на челюсти. Пока он проталкивал головку внутрь и не вошёл на всю длину. Галф застонал ему в губы, прикусывая нижнюю до крови. Но это был справедливый обмен. Сейчас он был готов отдать этому парню всё, даже если тот попросит жизнь.       Первые толчки давались с трудом, но совсем не потому, что омега как-то тормозил его или тому было больно. Нет. Просто именно обволакивающая его член теснота снесла на нет весь эффект подавителя. Узел вылез сам по себе, с силой раздвигая пульсирующие стенки, естественным образом образуя вакуум, в попытке его вытолкать. Вот только желания альфы были куда сильнее. Он рыкнул и впился в левое плечо парня зубами, оставляя метку. Тот болезненно поморщился и кажется начал приходить в себя.       — Мне мерещится или твои глаза стали ещё темнее и больше, — хрипло спросил Галф, так и не убрав руки с его шеи, словно показывая, что даже если он сверху, рулит всем тут именно он. Что ж, такую действительность он ещё мог принять. — Я уже молчу про твой член, который, видимо хочет с другой стороны вернуться в мою глотку?       — Ты такой придурок, ей богу и что я в тебе нашёл? — Конечно, он знал и ужасно боялся потерять это. Этот парень умел принадлежать без остатка. Доверять ему себя от начала до конца. — Ты в порядке? Больно? Сразу уточню, я не приветствую вязку без связи, поэтому опять же могу только сказать о том, что читал. Наши тела сейчас подстраиваются друг под друга и есть несколько минут, после которых ты и я потеряем связь с реальностью. Ты готов?       — Твой член буквально заполнил меня, Суппасит. Тебе не кажется, что уже поздно для такого вопроса? — он бы ему двинул, чтобы поставить мозги на место, но удовольствие, которое накатывало пока мелкими ритмичными волнами, умиротворяло всякое желание навредить этому ребёнку во взрослом теле. — И нет, у меня ничего не болит. Я в порядке. А ты? Ты как-то уж слишком много потеешь.       — У меня гон, Галф. То, что ты не порван к чертям, это результат моего сдерживаемого желания и прости уж, но из-за этого я пот…- ему не дали договорить и заткнули рот ещё одним глубоким поцелуем. Ноги парня обхватили его поясницу, подталкивая его двигаться. Это было потрясающее ощущение, и тело само начало отвечать, уступая желаниям обоих. — Скоро узел должен стать устойчивым, и мы должны остановиться. Ты слышишь меня, чёртов мазохист. Если до тебя ещё не дошло, больно будет уже мне и я, в отличие от тебя, подобными пристрастиями не страдаю.       Кажется, на этот раз он был услышан и главное понят. Парень с удовольствием принимал каждый его толчок, успев кончить даже тогда, когда он просто перекинул его ногу, устраиваясь сзади и меняя угол. Так было куда удобнее лечь на бок и потерять себя в своих ощущениях и полной потери всякого контроля. От него этого и не требовалось, тело само знало, что будет лучше для него и его партнёра. Поэтому когда количество накатывающих волн удовольствия участились и затопило его с головой, он уже практически ничего не соображал. Просто накинул на них простыню, чтобы во время вязки малыш не чувствовал никаких неудобств.       Опять же, это было что-то новое и для него самого. Связь, которая открывала потаённые грани его любви к Галфу. Словно в дополнение к сердцу образовавшаяся невидимая нить судьбы связала их ещё и телами. Сделала их единым целым и всю ночь убеждала, что неразбавленное, чистое наслаждение они получат только так. Друг в друге. Вместе.       — Почему он тут? — Через пару дней спросил младший, смотря как его кот нагло улёгся на альфе. Они только недавно перестали трахаться как кролики, поэтому он не понимал, какого фига Азар влезал в их первый за это время осознанный разговор. — Кстати, спасибо, что ты оставил ему корма и воды. Я тогда мало соображал и совсем об этом не подумал.       — Не за что. У меня аллергия на шерсть, но на дохлых котов в соседней комнате у меня даже во время гона и даже с тобой не встанет, — смеясь и поглаживая белую шёрстку, ответил мужчина. — Что? Не говори мне, что ты ревнуешь к Азару? Ты не серьёзно, ведь так?       — Пфф, о чём ты? — снисходительно хмыкнул он, забираясь сверху на альфу. Его халат раскрылся к низу и открывал отличный вид на его стройные ножки, сжимающие сильные бёдра. Отличный вид, по мнению Пи Мью. — Я прекрасно знаю, что вы оба мои. И ещё лучше… — кот благополучно сбежал на пол, недовольно мяукнув напоследок. — Ещё лучше я знаю свой статус~