10 первых свиданий

      Это было какое-то сумасшествие. А как ещё можно было объяснить, что вот уже второй час Суппасит сидел в таверне рядом с владениями «Дикий подсолнух» и так и не решился войти в главные ворота. Лёгкая шёлковая рубашка с глубоким вырезом уже прилипла к телу мужчины от невыносимой жары и жара его собственного тела. Он не только ужасно нервничал, но и выпил чуть ли не с бутылку рома. Но даже этого было недостаточно, чтобы унять его внутреннее волнение.       Он понимал, что этот союз был весьма выгоден для него и его людей. Клан его суженого был одним из самых сильных в боевых искусствах и в особенности в стрельбе из лука. К тому же только так он мог получить тайны этой семьи, чтобы избежать очередной бессмысленной войны. Конечно, его клан тоже был весьма хорош, но используя всё это время не технику, а голую силу, его собратья не могли далеко уйти. Он всегда считал, что использовать надо не тело, а мозг, поэтому согласился на партнёрство с мальчишкой из другого клана.       Хотя тому и шёл по разговорам уже двадцать второй год, но будучи старше на шесть лет, Суппасит не мог думать о парне по-другому. Наверное, ещё ребёнок совсем и несмышлёный в придачу, а иначе как можно было объяснить, что один из старейших кланов Таиланда решил породниться с его только для того, чтобы его народ смог их защитить, а также помочь соблюсти традиции «Дикого подсолнуха» и организовать ежегодные соревнования всех кланов уважаемых семей. Неужели этот Канавут был настолько безрассудным, чтобы не мочь даже этого?       — Эй, Нонг Галф, ты чего такой запыхавшийся? — услышал Суппасит крик работника за стойкой и повернулся в сторону того, к кому мужчина обращался. — Давай, смочи рот, а то на тебе лица нет. Что случилось?       Он откинулся на спинку скрипящего под его весом стула и, наклонив голову, прошёлся по парню взглядом. То ли он слишком много выпил, то ли сорванец и вправду обладал самой утончённой фигурой, которую он только видел у юношей. Даже несмотря на некоторую несвойственную господам, разгуливающих в столь дорогих шелках, сутулость, тот был натянут, как тетива, и по нежно голубым цветам в одеяниях не оставалось сомнений, к какому клану относится этот Нонг.       О да, он был диким и на данный момент поникшим подсолнухом. Это привлекало, как и вырез в халате, который при каждом движении демонстрировал, насколько далеко могут зайти мысли охмелевшего Суппасита. Он отложил бутылку, решив, что на сегодня с него достаточно.       — Я не готов. Думал, что готов, но черти драли этих старейшин, я не готов, — ходил взад-вперёд парень и причитал. — Одно дело, когда тебе говорят, что ты должен связать себя с каким-то незнакомым мужчиной ради клана, но другое дело узнать, что ему скоро тридцать и он скорее всего даже не разрешит мне сражаться! С их силой и нашими техниками ему не нужно стараться делать вид, что я ему нужен. Посадит под замок дома и так тому и быть. Зачем они со мной это делают? Я не понимаю.       А вот Суппасит понял, что зря переживал, что, связав себя с ребёнком, не сможет даже получить удовольствие, разделив с ним ложе. Ведь пару мгновений назад он был совсем не прочь познакомиться с высокомерным мальчишкой поближе. А ещё притянуть его к себе за талию и посадить на колено, посмотреть, как тот будет вырываться, пока он будет того целовать. Канавут… Галфу подойдут его чёрные цвета. Они словно были созданы для него. Кажется, мысль посадить под замок это сокровище не была такой уж плохой идеей.       — Мы же это уже обсуждали, Нонг. Он из клана «Восходящего солнца», они всего за два десятилетия достигли лучших результатов во всех турнирах и всё благодаря своей силе, без какой-либо техники и даже без кровопролития. Мы не можем отказаться от таких союзников, ты же знаешь? Или хочешь сам, как в прошлом году, проводить турнир?       Теперь мужчина за стойкой не казался таким уж противным, подумаешь лез не в своё дело и спросил у него имя, но ведь помогает, объясняет его будущему партнёру, как обстоят дела. К тому же Суппасит назвал ему своё имя, которое ему дали собратья, потому что в своё время он сражался как тигр, но с его склонной к наукам поэтичной душой больше напоминал котёнка, который готов был всех и вся жалеть, лишь бы не пришлось применять силу. Даже убежать, если это поможет сохранить кому-то жизнь, а ему не посрамить свою гордость.       — Не хочу! Я понимаю! — продолжал капризничать парень, но если пару минут назад это его раздражало, то сейчас вызывало умиление. Дикий, но очень красивый и испуганный котёнок. Они на самом деле подходят друг другу. — Чтобы я ещё раз терпел вызов на бой от кучки идиотов и весь турнир провёл на поле? И всё почему, потому что некоторые из них не верят, что такой хилый парень, как я, могу их повалить на лопатки?       — Скорее, некоторые из них хотят повалить на лопатки тебя. Я конечно знал, что у нас свободные нравы, но, только увидев тебя на турнире, понял сколько же наших благородных и не очень мужчин хотят познакомиться с тобой поближе. Не так ли? — последнее мужчина говорил, смотря прямо ему в глаза и Суппаситу стало стыдно. Но совсем немного, потому что злость на то, что кто-то посмел посягать на того, кто в скором времени будет принадлежать ему, напрочь выбила из него любые попытки отвести взгляд. Лучше было не пить, чтобы помнить, что парень не хочет его и явно жалеет, что не может избавиться, но бутылка была уже в руке, и да, он пил прямо с горлышка.       — Эти уроды сильно пожалели, что вообще подошли ко мне близко и… куда ты смотришь, Пи Босс? — а вот сейчас стало совсем неловко, потому что Суппасит, увидев метнувшийся в него взгляд, вдруг подавился и выплеснул всё, что набрал в рот и, слава богу, ни в кого не попал. Кажется, он официально опозорился перед будущим партнёром. — Ты кто? — прямо спросил тот и, не обращая внимания на попытку старшего собрата остановить его, подошёл резко к нему. — Чего так смотришь? Есть какие-нибудь проблемы?       Очень дикий, необузданный и совершенно неуважающий старших. Все, зная его статус, даже боялись посмотреть на него не так, а тут какой-то ребёнок смотрел на него сверху вниз и требовал ответа. Буквально.       — Прошу меня простить, я… Мью, да, моё имя Мью. Я приехал на турнир и хотел перед знакомством со старейшинами немного отдохнуть, — да, Суппасит отлично врал, но ром, который он выпил, делал его куда милее и громче, чем ему хотелось бы быть. Если бы не его «весёлое» состояние, парень бы уже пожалел, что вообще заговорил с ним. Он не любил дерзких, разве что сбить спесь, чтобы почувствовать, как холод в голосе и глазах тает под натиском его рук от желания. — Я как-то вас обидел?       — Нет… это вы меня простите, это я вас неправильно понял, — а румянец этому малышу идёт, как и полная сдача обороны, словно он не представлял уже для того угрозы. — Подумал, что вы… подслушивали и задумали что-то не то. Простите.       — Ничего, понимаю, моё лицо не может не вызвать подозрений, — парень засмущался пуще прежнего, и Мью чуть не улыбнулся, смотря на это милое создание. Его было приятно дразнить. — Вам не стоит обращать на меня внимания, продолжайте свой разговор.       На эти слова ему неловко кивнули, но вместо того, чтобы вернуться к другу, Канавут быстро с ним попрощался, на выходе слегка кивнул уже ему и, словно сбегая, стремительно покинул таверну.       — Не нравится мне всё это. Ох, не нравится, — кинув мокрую тряпку на деревянную стойку, запричитал этот Босс, судя по всему, близкий Пи его будущего партнёра. Ещё так подозрительно глаза сощурил, словно знал, что у Суппасита на уме.       Не стоило, конечно, так откровенно улыбаться, но кажется ему самому нравился план, который назревал у него в голове. Или в сердце.

***

      Он не мог появиться в таком виде перед будущим партнёром. Не тогда, когда увидел, как взгляд парня изменился, а голос стал намного приветливее, стоило тому только увидеть его. Да, Суппасит обладал немного грубой, но весьма привлекательной внешностью для всех, кто предпочитал побрутальнее, но, в конце концов, все его бывшие не могли сопоставить картинку, которую видели, с его реальностью, где мужчина был не таким идеальным и вообще мог взорваться по какому-нибудь пустяку. Да, он был не против заботиться о своих партнёрах, но, по их мнению, не смел требовать от них того же самого.       Идеальный, значит всегда и во всём и неважно, что он не верил в эти слова, важно, что это делали другие. Поэтому ему нельзя было быть грубым, недовольным, требовательным и вообще лучше всего всегда следить за словами, удовлетворять тех, кто тебе даёт и даже не думать, что кто-то позволит тебе эмоционировать. Его бывшие ждали или человека слова, или дела, они не понимали, почему он может быть таким разным и сочетать в себе и то, и другое, поэтому отталкивали его тем, что не могут принять его таким, каков он есть до конца.       Да, он хотел найти человека, с которым сможет не прятаться. Делиться не только хорошим, но и плохим. Чтобы его тоже терпели ради него самого и любви к нему, а ещё наивно полагал, что этому человеку понравится не только его внешность и свойственная ему привычка заботиться и оберегать, но и желание быть иногда слабым и игривым. Пока он не мог себе этого позволить. Не доверял, да и боялся потерять авторитет лидера, если начнёт вести себя чуть более открыто и не скрывать любовь к коллекционированию оружия разных времён совсем не для боя, а потому что ему так хотелось. Детское желание, которое он мог сейчас себе позволить, но очень осторожно, чтобы никто о нём не узнал.       Поэтому он и придумал этот план. Его клан не обладал как таковыми боевыми техниками, но, благодаря силе и красоте, привлекал разношёрстных людей из других семей, а те, в свою очередь, привносили в их навыки каждый что-то своё. Например, искусную технику изменения внешности. Кисточки, накладные шрамы, лёгкая щетина, белый мел измельчённый в порошок и вот уже на Суппасита смотрел респектабельный взрослый мужчина, явно повидавший реальные сражения с этим длинным шрамом в виде чуть бледного рубца, идущим с щеки до самого бедра. Ему хотелось, чтобы Нонг понимал, что под одеждой у него было всё только хуже и седые волосы как-никак лучше добавили ему возраста и напоминание о том, что мелкий считал его видимо стариком с замашками тирана, который будет просто брать то, что принадлежит ему и даже не способен на сострадание и понимание.       Нет, больше он никому не позволит разочароваться в нём. В особенности тому, кто разделит с ним жизнь, ведь если они с Канавутом свяжут свои жизненные энергии через объединение меридиан, то дороги назад не будет. Поэтому им давалось немного времени, чтобы узнать друг друга и принять решение. Хотя оба понимали, что этого союза не избежать. Можно было только попытаться найти точки соприкосновения с партнёром, даже в этом обличие, с той стороной его характера, которая всегда была отвергнута, а потом уже понемногу познакомить того с преимуществами, которые несомненно последуют после. Он понимал, что пока что ничего не знает о младшем, но что-то ему подсказывало, что тот способен быть очень нежным и преданным, раз не расстрачивал это чувство на всех кто мог ему предложить защиту и покровительство. Если, конечно, тот говорил правду про прошлогодний турнир. Одна только эта мысль вновь возвращала его в плохое расположение духа. Да, тогда они ещё не были знакомы, собственно как и сейчас, но дело было даже не в парне, а в этих недалёких людях, которые думали что могли вести себя подобным образом с другими.       У него в голове не укладывалось, почему люди предпочитают только делать, не думая, или думать, не делая. Он был из тех, кто хотел говорить, что думает, и делать то, что говорит. Ему хотелось слышать и чувствовать и он не видел смысла выбирать что-то одно, когда мог себе позволить всё сразу. В этом и была его ошибка, потому что другие люди не были столь открыты, как он, и ждали от него того же самого, или пользовались им, уподобляясь тем, кто в прошлом прошлись по их собственным чувствам.       Он убрал длинные, серебряные волосы назад и осмотрел свою чёрную тунику обшитую бархатом и прикрывающую до колена такого же цвета широкие шаровары. В принципе, он был готов предстать перед своим будущим партнёром. А также, он был в этом уверен, произвести на него плохое впечатление. Суппасит не сомневался, что у молодого человека уже сложилось о нём мнение и тот не будет с лёгкостью давать ему шанс, особенно в таком виде.       Его ждали на встрече через пять минут в главном зале старейшин. Он, не спеша, шёл по длинным коридорам, отмечая просторные комнаты и, абсолютно незащищённые от любопытных глаз, арки без окон. Так опрометчиво, а может это делалось специально, чтобы показать своё бесстрашие и невозможность воспринимать соперников всерьёз, чтобы прятаться и скрываться. Просто и со вкусом, а кому не нравится, придётся сразиться, а не трепаться языком.       Мужчина улыбнулся своим мыслям, вспоминая как его дикий котёнок вставал на дыбы от любого посягательства на свободу. Это был очень простой, но гордый клан, поэтому их название не менялось уже сотню лет. Но с их союзом придётся и в это внести изменение. «Восходящее солнце в диком подсолнухе»? Или всё же нужно будет сократить и…       Прошу прощения, вы пришли по какому-то делу? Запись на турнир проходит у входа на рынок, надеюсь, вы не проделали этот путь зря, — не давал ему вставить и слова какой-то паренёк. Он выглядел его возраста, но немного младше из-за невысокого роста и дружелюбности, с которой с его лица не исчезла улыбка. — Простите, меня зовут Майлд. Вас?       Суппасит Джончививат, — этого имени и фамилии хватило, чтобы Нонг прикрыл рот ладошкой и комично нахмурил нос, словно мысленно ругал себя за болтливость. — Я бы хотел встретиться со старшими и, наконец, познакомиться со своим партнёром. Можете сопроводить меня к ним?       Да, конечно, Кхун Суппасит. Прошу, — это было даже забавно, как за секунду его новый знакомый научился воспитанию и манерам.       Но что не было забавным, так это то, что, зайдя в просторный, открытый зал главного холла, он увидел толпу людей, среди которых были и его подопечные, с сомнением осматривающие его с ног до головы. Они знали, что он любил менять внешность, оттачивая этот навык и трача на него слишком много времени, по мнению его собратьев, но за эти годы научились беспрекословно подчиняться Суппаситу, поэтому не было ничего удивительного, что они быстро сориентировались и начали его приветствовать, словно это его настоящая личина.       Но его сейчас мало интересовали люди, которых он знал. Главное было узнать одного паренька поближе, а его как раз нигде не было. В поисках прошло ещё несколько минут, пока он не увидел Галфа в дальнем углу, разговаривающего с тем самым Нонгом, который провёл его в зал. Неудивительно, они смотрелись близкими друзьями.       И сразу становилось понятно, что младший уже обо всём знает, поэтому и смотрит на него так… Суппасит не мог подобрать слово, потому что не понимал, почему ещё вчера вспыльчивый и дерзкий парнишка сейчас смотрел на него с каким-то…благоговением? Он даже хотел осмотреть себя в поисках причины столь странного блеска в глазах Канавута, но сумел сдержаться, вместо этого подходя поближе к будущему партнёру. Вчера он не заметил, что рост парня не уступает его, даже немного выше.       — Приветствую, — он хотел добавить ещё что-то, но отвлёкся на второго парня, который ущипнул Галфа за руки и цокнул, чтобы тот уже поздоровался, как полагается и сделал Вай.       — Да, рад видеть вас у себя дома, — и всё-таки парень нарывался. Тот словно специально указывал ему на место и что он чужой тут, но при этом не говоря ничего особенного. В принципе, если бы он не видел каким тот мог быть в пылу ярости, сегодняшнее его поведение не могло вызвать никаких подозрений. — Хотите чего-нибудь выпить или поесть? Хотя вы же настолько популярный, важный человек, может быть вам помогут ваши знакомые?       Последнее тот бубнил себе под нос, повернувшись к другу, но Суппасит всё прекрасно слышал и не мог понять, что вообще происходит? Разве этот маскарад не был рассчитан на то, чтобы дать парню то, что тот ожидал? Но, кажется, Канавут не только не боится его, но и внешность его совсем не отпугнула.       — Спасибо, но я ничего не хочу. Мы можем поговорить наедине? Завтра начнётся турнир и потом у нас будет мало времени. Мне кажется, мы должны найти время всё обсудить, — осторожно начал он, замечая, как занервничали оба парня. Они играли в какую-то игру и у них был явно свой собственный план, в который, судя по всему, его посвящать не собирались.       — Да, конечно. Пи Майлд, предупреди старших, с кем я ушёл, чтобы нас не беспокоили, — Галф хотел, наверное, сказать, чтобы они знали, где того искать, если он с ним что-то сделает, но это всё были лишними мыслями. У них у обоих не было выбора, напоминал себе Суппасит. Они будут принадлежать другу другу, даже если один после убьёт другого. И именно этого нужно было избежать. Ведь младший, несмотря на своё странное поведение, ему нравился. — Пойдёмте?       Он кивнул, показав рукой, что пропускает Нонга первым, а потом пошёл следом за ним. И всё же мужчина не понимал, что происходит с его партнёром. Буквально вчера тот был болтливым, открытым и излучал энергию. Сейчас же рядом с ним шёл безумно красивый, но при этом очень тихий и даже скромный парень. Неужели в этом и заключалась его игра? И что тот собирался делать потом? Делать всё за его спиной, пока не поймают? Может даже встречаться с другими? С тем Пи Мью, от которого тот вчера покраснел и явно был впечатлён его внешностью. И неважно, что этим человеком являлся он сам. Галф же об этом не знал.       — О чём вы думаете? — спросил он, стоило ему оказаться с младшим в маленьком кабинете обставленном книжными полками и большим столом у окна, куда его и попросили сесть, усаживаясь напротив. — Почему ты привёл меня именно сюда?       — Это рабочее место каждого главы клана. Вы разве не будете занимать это место, когда мы скрепим нашу связь? — словно говоря очевидные вещи, но так и не поднимая глаз, спокойно ответил парень. Всё это начинало не на шутку действовать на нервы.       Кого тот хотел обмануть своей притворной покорностью?       — А где будет твоё место, малыш? — Суппасит улыбнулся, когда в него стрельнули злым взглядом за такое фривольное обращение. — Или ты только другим можешь указывать им на их место?       — Я не думал ни о чём подобном, Пи, — теперь, когда Нонг медленно встал, повернулся к нему спиной и, сделав пару шагов, остановился у книжной полки, пройдясь кончиками пальцев по переплёту одной из них, словно выбирал, что почитать на вечер, всё встало на свои места.       В то время, как он хотел показать все свои худшие стороны и быть самим собой перед партнёром, тот не хотел раскрываться перед ним совсем. Конечно, тот не доверял ему и не хотел показывать незнакомцу настоящего себя. Будоражить его своей дерзостью и нарываться на грубость. Его глупо не хотели провоцировать. Не боялись, но и в том, чтобы вызывать на неравный бой, не видели надобности. Тот хоть и был высоким малым, но против него и со всей своей техникой долго не выстоит.       Это отражалось в напряженной спине парня, которая была, в отличие от вчерашнего дня, прямая как осиновый кол. А пальцы так и норовили нарушить тишину своим хрустом, потому что мальчишка неосознанно сжимал их в кулаки в попытке сдержаться. Как же тому хотелось нарваться, но инстинкт самосохранения и, видимо, наставление более опытного друга диктовали Галфу скрипеть зубами, но не привлекать внимание мужчины к своему вспыльчивому характера. А зря, тот так подходил его собственному, словно это он сейчас стоит там и считает до десяти, чтобы не начать кричать и нарваться на неприятности. Может быть его называли Мью, но никто так и не решился быть его врагом. Не тогда, когда в чёрных, бездонных глазах зажигался огонь, а на губах появлялась ухмылка. Прямо как сейчас, потому что он вдруг всё понял и расслабился. С этим он мог справиться. Так даже интереснее, он любил добиваться того, чего хочет.       — Нашёл что-то интересное? — прошептал он на ухо парню и тот, не ожидав почувствовать тёплое дыхание на своём ухе, выронил книгу из рук. — Ведение боя на расстоянии? Не думал, что ты подобным интересуешься.       — А чем, по вашему, Кхун Пи… я должен интересоваться, — чуть не выдал себя Канавут, вздёрнув свой хорошенький нос прямо перед его лицом, но потом, запнувшись о собственные слова, стушевавшись и опустив взгляд, забрал из его рук подобранную им книгу.       — Ну, например, стрельбой из лука. Я слышал, у вас в клане лучшие стрелки. Это не соответствует действительности? — и всё бы ничего, если бы внутри не душились явные позывы не только притеснить парня в угол, но и поцеловать, проверить, чувствует ли тот, то сексуальное напряжение, которое повисло между ними.       — Я предпочитаю больше боевые искусства, но это правда, владеть луком нас учат с детства и после нашего… партнёрства, — Нонг уткнулся спиной в книжные полки и был вынужден поднять взгляд, сталкиваясь с реальностью, где мужчина был слишком близко. Непозволительно близко. — Вы могли бы отойти, Кхун Пи? Здесь нечем дышать.       — Не мог бы, — с таким ответом даже Галф не имел понятия что делать. — Так что будет после того, как ты станешь моим? — продолжал топить его в смятении старший.       Ещё вчера он впервые в жизни потерял дар речи от красоты незнакомца из таверны, чьё имя как позже оказалось было Пи Мью. Сейчас же перед ним стоял взрослый, зрелый мужчина с прошлым, отражающимся в многочисленных шрамах и необычных седых полосах, которые привлекали много внимания к Пи. Он совершенно не был в его вкусе, наоборот представлял из себя все те преувеличенные представления о пещерных людях, которые прятали свою добычу от чужих глаз и предъявляли на человека права, словно тот был каким-то трофеем.       Так почему от каждого взгляда на Суппасита он словно покрывался золотом и видел себя связанным, поставленным на пьедестал в ожидании, когда его хозяин вернётся, убедится, что никто не смел его потревожить, а затем медленно развяжет. Почему ему хотелось, вот уже который раз, перестать чувствовать тепло внутри от мысли принадлежать этому мужчине?       — Боюсь, вы слишком большого о себе мнения, Кхун Пи, — противореча своим словам, он снова опустил взгляд, но уже упёрся им в грудь мужчины, понимая, что пытается разглядеть, как глубоко спускается самый длинный из рубцов на подтянутом теле старшего. — От чего…       — Не надо, — его руку поймали в воздухе, застав врасплох, потому он и сам не понимал, как тело перестало его слушаться. А также почему слова Суппасита вызывали у него раздражение. Если они скрепят связь, то не только он должен научиться принадлежать другому, но и потребует того же самого от своего партнёра. — Ты же понимаешь, что это не зависит от нас. Ты будешь моим, хочешь ты этого или нет, — рука мужчины сползла вниз, замерла на секунду на пульсе и так же быстро исчезла, оставляя после себя неудовлетворённых мурашек, бегущих по горячему следу. — Я пришёл узнать условия, при которых мы сможем максимально не доставлять друг другу неудобств. Чего ты хочешь?       Он правильно понимал? Галф мог попросить что угодно? Например, не прикасаться к нему без необходимости, прямо как сейчас, заставляя его сердце бешено биться в грудной клетке. Или вот, разрешить ему продолжать учиться и совершенствоваться в боевых искусствах, а потом отпустить на настоящее сражение и убить любого, кто посмеет навредить ему? Не имея понятия, как пункты в его плане изобразить примерного мальчика стали заканчиваться обязательной мыслью присутствия партнёра в его жизни, парень сказал первое, что пришло ему в голову.       — Позволь мне участвовать в турнире вместо тебя. Это моё условие.

***

      Немыслимо, да? Его, самого Мью Суппасита, просили спрятаться за спиной партнёра и позволить тому сражаться вместо него. Он бы засмеялся, но, очнувшись, обнаружил себя всё в том же кабине, но уже в полном одиночестве. Он мог себе представить сколько так стоял, если парень умудрился после таких слов незаметно исчезнуть.       Хотя, улыбнувшись со смелости своего дикого подсолнуха, он признал, что никогда особо по-настоящему не любил сражаться. Скорее коллекционировать оружие, как игрушки, вот это ему нравилось больше. Он никогда не понимал этого желания мужчин выяснять, кто из них круче при помощи силы. Разве это могло показать что-то больше, чем природные данные и упражнения, при которых ты можешь победить таких же сильных, но менее развитых людей. Какая пустая трата энергии. Куда интереснее, по его мнению, было личностное развитие и накопление различных новых знаний. Именно поэтому он согласился на этот союз. Для своего клана и возможности узнать что-то новое. Ему даже казалось, что он родился не в той семье и ему больше подошло бы стрелять из лука, а не знать, куда нужно целиться, чтобы одним ударом размозжить кому-нибудь голову.       Но даже так, уступить это право своему младшему партнёру могло сильно ударить по его гордости, поэтому это смелое предложение мальчишки и вправду волновало его и ненадолго выбило его из колеи. Но он не был бы Суппаситом, если бы быстро не придумал бы план, при котором его малыш был бы доволен и он бы не опозорил честь своей семьи.       Все его собратья знали, что нарушать правила и обводить всех вокруг пальца и было его талантом. С ним уже давно никто не играл и не пытался манипулировать, поэтому было весьма забавно, когда он вернулся в зал с гостями и, поклонившись старшим, посмотрел на своего будущего партнёра. Пора было познакомить Нонга с его принципом соглашаться на всё, когда его ставят перед выбором. Ведь зачем выбирать, если, чуть изменив условия, можно получить всё и сразу. Не так ли?       — Прошу немного внимания, — громко произнёс он во всеуслышание и, быстро добившись результата, продолжил. — Мы пришли к общему знаменателю с партнёром и согласны на этот союз, — Суппасит ухмыльнулся, уловив шокированный взгляд Галфа, и позволил себе поиграть бровью, когда все заликовали и стали выкрикивать им поздравления. — Подождите, я ещё не всё сказал. Я бы хотел продолжить. В связи с тем, что мой клан выигрывал все последние турниры, я бы хотел снять свою кандидатуру с боёв и предложить своё место моему будущему партнёру, — возникшее сразу после его слов молчание можно было резать ножом. Люди просто застыли и даже забыли, что секунду назад желали ему прекрасного будущего в союзе с наследником клана «Дикий подсолнух». Что более удивительно, никто не кричал, что он так поступил из-за трусости, что, если честно, было одним из первых вариантов дальнейших действий людей, по мнению мужчины. — Но это не значит, что любой из желающих не сможет проверить свои силы, вызвав меня на поединок. Как думаете, много найдётся таких смертников?       А вот это и было его окончательной победой. Вся толпа дружно аплодировала уверенному в себе лидеру, который не хотел тратить своё время на более слабых соперников. Теперь они думали, что он уважает своего партнёра, доверяет тому нести бремя его фамилии и, даже если Канавут проиграет во всех сражениях, все по-прежнему будут помнить о его благородстве и относиться ко всему этому более снисходительно. Даже если он уверен, что его котёнок вполне способен разорвать всех на кусочки, по крайней мере, его, потому что, несмотря на одобрительную реакцию людей, тот пристально на него смотрел и даже через толпу давал ощутить бурлящее в теле раздражение и блеск ненависти в глазах.       Нонг направился к выходу, но Мью не дал тому далеко уйти и, схватив за руку, припечатал к стене, вжимаясь всем телом в парня, чтобы не дать тому вырваться.       — Чего ты хочешь? Не удалось меня опозорить, так сыграем в расстроенного ребёнка и будем придумывать ещё способы испортить мне жизнь? — тихо ругался он, практически шепча тому в губы. — Ты поставил условие и я его выполнил. Разве ты говорил что-то о правилах? Чего ты от меня хочешь?       — Ничего, отпусти. Нас могут увидеть, отпусти.       Но Суппаситу было всё равно. Этот ребёнок начинал раздражать, а ещё от него невозможно было держаться подальше. Ему хотелось отдать всё и это чувство было так ново, что пугало до чёртиков. Он знает паренька всего второй день и говорили они буквально ничего, но уже сейчас чувствовал, что не сможет закрыть глаза, уснуть, если тот будет обижен на него. Это просто было. Он бы мог объяснить это чувство, если бы ему дали больше времени, но сейчас, смотря в эти большие ореховые глаза, мужчина не знал как описать то, что испытывает. Оно было там, внутри и совсем не имело ничего общего с головой. Это шло от сердца.       — Кхун Суппасит, отпустите пожалуйста, — и только эта мольба в голосе младшего дала ему понять, что он со всей силы сжимает запястья Канавута и грозит оставить на них следы. Он бы извинился, но ему не дали возможности, отвечая, наконец, на его вопрос. Да, вот так было куда понятнее. Вслух. — Я просто не хотел быть трофеем и подумал, что мог бы сражаться за тебя, но, похоже, ты совсем не веришь в это, как и другие кто…       Он поцеловал. Признал это, когда почувствовал, как пустые губы парня раскрылись под напором его языка и тот застонал, переставая сопротивляться. А может это младший просто перестал сдерживаться и сократил разделяющее их расстояние. Или они оба больше не могли сдерживаться и позволили себе это. Неважно, на самом деле. Суппасита только интересовало, куда делся весь воздух из его лёгких и почему он не может оторваться от Галфа даже с риском задохнуться.       — Я… я, — пытался он отдышаться, правильно рассудив, что поцелуй с этим малышом не самое последнее, что можно с ним делать и умереть. Успеет ещё. — Я верю, что ты победишь. Ты будешь представлять мои цвета и просто обязан победить, ясно тебе! Прости за это.       Напоследок всё же решил сказать он, смотря на губы парня и прикусывая губу от желания снова ощутить их вкус. Но остатки здравого смысла подсказывали ему, что это было плохой идеей и на этот раз тот мог быстрее сориентироваться, хорошенько ему врезав.       — Мне нужно вернуться. Меня будут искать, — словно боясь от него того же самого, замельтешил младший, пытаясь незаметно убрать руки с его шеи, чтобы это не выглядело так неловко. — Мы ещё поговорим, Кхун Пи. Пройди в зал и найди Пи Майлда, он покажет тебе твои покои, а также поможет разместить твоих ребят.       Пригрозил тот, давая осознать, что уже несколько минут говорит с ним неформально. И это открытие ударило его под дых не хуже отражения в овальном старинном зеркале, висящем в вестибюле. Его внешний вид на самом деле не оттолкнул от него Галфа, как и замашки манипулятора с грубым, неконтролируемым собственником. В это с таким трудом верилось, что ему понадобилось несколько часов среди своих подопечных, старших из клана «Дикий подсолнух» и практически бессонная ночь, чтобы он принял решение не затягивать с этой игрой. Что-что, а проблем с будущим партнёром из-за подобной детской забавы он не хотел.       Вот только надо было кое-что проверить. Совсем чуть-чуть.

***

      Но всё пошло не по плану. Суппасит несколько недель кряду не мог остаться с партнёром наедине, не то чтобы объяснить ему свою маленькую игру, которая так нещадно затянулась. Да, они разговаривали, может даже флиртовали или ему хотелось так думать, но он определённо заинтересовал мальчишку. Он сам. Мужчина не понимал, как именно тот относился к нему, вынужденное это чувство или нет? Продолжает ли младший играть с ним покорного и застенчивого или на самом деле так меняется стоит ему оказаться поблизости?       Это и было странно. Изменил внешность он, но кажется пытаются надуть тут именно его. Избегают, пропадают на «тренировках», как это объясняет Майлд, и просто-напросто не дают ему найти ответы на свои вопросы. В конце турнира они заключат союз и до этого дня оставалась всего неделя. Галф успешно оправдывал свой статус главного ученика своего клана и выигрывал у всех, начиная сиять каждый раз, когда после победы Суппасит ему улыбался, а его люди одобрительно свистели, гордо называя того партнёром их лидера.       Конечно, он тоже был доволен. Тоже хотел обнять малыша и поблагодарить, что он так хорошо сражается в его цветах, за него. Но его беспокоило, что он не знает настоящих чувств Галфа и по-прежнему не показал ему истинного лица. Это нужно было исправить, пока не стало поздно.       Он решился на это за три дня до окончания турнира. Просто снял весь камуфляж и пошёл в конюшню, где в данное время суток находился Канавут. Всего пару минут, ему нужно было всего несколько минут из жизни этого непонятного ему человека.       — Привет, — дружелюбно поздоровался он с парнем и, улыбнувшись, отметил насколько тот не жалел сил, чтобы ухаживать за своим конём. — Красавец.       — Да, он такой… Пи? Приветствую, Пи Мью! Не ожидал вас увидеть. Вы говорили, что приехали в наши края для участия в турнире? Почему я не видел вас? — вот оно, Канавут как и в первый день знакомства много лепетал рядом с ним, чего не было, когда тот был с предполагаемым будущим партнёром. Наоборот, с Суппаситом тот молчал и даже в глаза ему не смотрел. Он почувствовал во рту привкус горечи и явно ощутил как его сердце словно временами замирает от тревожных мыслей. — С вами всё в порядке, Пи?       — Да… да, всё отлично, — пришлось задавить собственные мысли в корне и не подавать виду. Нонг отложил щётку, которой расчёсывал коня и подошёл к нему поближе. — Что? Почему ты?       Суппасит был настолько растерян из-за такого странного поведения младшего и зол, что тот так близко подходит к постороннему мужчине, что неосознанно попятился назад, не удержал равновесие и упал на землю, приземлившись прямо на раскиданный для корма стог сена. В завершение этого позорного момента он увидел, точнее сперва услышал, как мальчишка начинает над ним хохотать. Сгибается пополам и громко смеётся. Он ни разу не слышал этого смеха для себя, для Суппасита. Да, ему мило улыбались, изредка смотрели на него очень сладко, но он оправдывал это тем, что сходит с ума по парню и готов любое его движение интерпретировать как симпатию к себе. Сейчас же, тот был расслаблен, дружелюбен и смеялся от души. Протянул ему руку и помог встать, а потом отряхнуться. Это не укладывалось у него в голове. Почему? Неужели он со всеми такой, а с ним притворяется?       — Пи Мью, вы такой милый, — а ещё с Суппаситом он говорит неформально и теперь это тоже бросалось в глаза. — Будьте аккуратнее.       Злость. Негодование. Непонимание. Внутри него смешивался взрывоопасный коктейль чувств и он боялся выплеснуть всю эту смесь прямо на Галфа. Ему нужно было остыть.       — Прошу прощения, я пойду приведу себя в порядок. Как видите…мне это необходимо, — делая вид, что с ним всё в порядке попрощался он, но его так просто не отпустили.       — Так я смогу вас увидеть на турнире? Пи Мью? — тот держал его за руку, развернув к себе лицом, и поэтому Суппасит очень старался, чтобы ни один мускул на его лице не дрогнул.       — Посмотрим, молодой человек, — сказал он сквозь зубы, убрав руку, и, наконец, покинув конюшню. — Посмотрим.       Теперь он начинал понимать для кого этот паршивец хотел участвовать в турнире. И, видимо, к кому испытывал чувства. Как и то, что проиграл самому себе. Точнее своей внешности.       Хотелось всё разрушить. Кого-нибудь убить. Перевернуть комнату вверх дном. Даже тёплая ванна не помогла, ведь потом пришлось снова наносить грим и понимать, что человек, которого он успел безумно полюбить, не отвечает ему взаимностью. Для мелкого это всё была игра. Не более. Так он управлял Суппаситом и мог делать что угодно с другими. А он верил. И вправду ему поверил.       И даже через час злость на самого себя и на Галфа не прошла. Он был как загнанный зверь в клетке, который увидел, что другие из его вида на самом деле живут на свободе и не едят тогда, когда это решит какой-то определённый человек. Они сами решают и выживают в диких условиях без чьей-либо помощи. Просто его вытащили из этой среды и заставили привыкнуть, быть удобным, не кусать человека, который его кормит.       — Чёрта с два, я позволю меня дрессировать! — рявкнул он, смотря на своё отражение в зеркале в прилипшей к телу чёрной рубашке, потому что он наспех вытерся после ванной и совсем не обратил внимания на то, что всё ещё мокрый. А ещё эти серебряные волосы, кончики которых намокли в воде и теперь прилипли к груди, скрывая то, что он забыл на тело нанести шрамы. Неважно. Сейчас ему было не до этого.       Он просто сорвался и, не думая, хлопая за собой дверьми, пронёсся по коридорам, помня, что видел в каком крыле находится спальня младшего. Тот тоже должен был принять ванну после работ в конюшне и Суппасит рассчитывал застать его на месте. На этот раз ему повезло и дверь открыл немного заспанный и поэтому сразу же покрасневший под его разгневанным взглядом парень. Кого он пытался обдурить?       — Прости, что беспокою, но нам нужно поговорить, — боясь передумать, начал он, а потом без приглашения зашёл в спальню. Как он понимал в будущем, именно она будет представлять их покои в клане «Дикий подсолнух», когда они станут партнёрами. Если бы он был в состоянии, он бы оценил и минимализм и простоту мебели. Особенно ему нравились приглушённые цвета бледно-голубых стен и тёмно-серого постельного белья. — Ты спал?       Это чувствовалось по запаху мятых простыней и невозможно мягкого и нежного взгляда Галфа, мило хлопающего глазами, словно тот не мог поверить, что видит мужчину в своей комнате. Как же раздражало, что нежность, поднимающаяся внутри него так и хотела стереть всю его злость и умоляла его до сомкнутых челюстей, чтобы не покусать мягкие щёчки, шептала успокоиться. Расспросить всё прежде, чем делать выводы. Ведь он и сам играл в эту игру.        — Да, Кхун Пи, ты что-то хотел? — да, конечно, но признаваться, что мечтаешь записать до синяков на нежной коже человека, который, наверное, никогда к нему ничего не чувствовал и вряд ли почувствует, было смерти подобно. — Да?       — Нет. Прибери кровать, не люблю смятые простыни, — выдал он какую-то чушь и сел в кованое кресло напротив, словно ожидал какого-то представления. Впрочем, на него именно так и посмотрели ореховые глаза, но всё же послушно развернулись к нему спиной и начали поправлять постельное бельё.       А вот эффекта, открывающегося перед ним вида на задницу парня и соответствующую реакцию своего и так доведённого до нервного предела тела, он не учёл. Как и того, что его мозг откажется делиться с ним крышей и помахать ручкой, оставляя наедине с желанием немедленно оказаться поближе к этим упругим половинкам в просторных, но отлично демонстрирующих каждую впадинку и окружность, тонких льняных пижамных штанах и такого же кремового цвета ночной рубашке. Суппаситу было очень жаль себя, ведь тот принадлежал ему, но только тело, не сердце. Неожиданная мысль, что и это послужит отличным рычагом давления на него, а в случае ослушания, и наказанием в виде походов на лево, вытеснила любое желание поговорить и если даже накинуться на парня, сделать это нежно.       В эти моменты он не контролировал себя и отдавался во власть инстинктам. Именно поэтому он и затеял эту игру, чтобы познакомить будущего партнёра с его внутренним огнём. Показать, что солнце не только может греть, но и обжигать. Поэтому с ним нужно быть поосторожнее. А ещё не вставать к нему спиной, чтобы не было так идеально, так необходимо прижаться сзади, дав почувствовать своё желание быть как можно глубже. Под кожей. В порах. Глубоко внутри.       — Кхун Пи, — на выдохе прошептал младший, сказав ещё что-то, но он уже не слышал. Он был слишком занят, расцеловывая худые плечи Нонга и выступающие косточки позвонков, а потом ниже, быстро раздражаясь, что ткань рубашки мешает ему почувствовать кожу на вкус. — Пи Мью, осталось всего три дня… нам нужно подождать три дня.       Он слышал, что ему говорили, но словно через слой ваты в ушах. Сердцебиение уходило куда-то в горло или отдавало точечными ударами в виски. Даже если Галф был прав и им нужно было подождать, понимание, что тот не особо-то и был против, выгибался в его руках, еле сдерживал стоны и явно всё больше оттопыривал задницу, чтобы вжаться в его член сильнее. Этот парень просто горел в провокации, но продолжал делать вид, что оставляет выбор за ним.       Он вновь почувствовал себя подопытным диким зверьком и, не давая себе времени смягчиться, надавил на спину младшего и заставил того лечь на кровать.       — Кхун Пи, — и не смотря на игру, которую вёл младший, в его голосе было столько смущения, что попытка спрятаться в скрещенных перед лицом руками была вполне понятна.       Суппасит верил в неопытность партнёра и его не интересовало, что было до него в принципе, но мысль, что его малыш будет с кем-то также флиртовать, как с его более холённым образом пару часов назад, сносила все тормоза под чистую.       Нонга же все эти мысли мало волновали. Он позволил раздеть себя и даже указал рукой на прикроватную тумбочку, где мужчина с удивлением нашёл масло для подготовки. Конечно, их связь предполагала полное единение и без секса не обошлось бы, но он и подумать не мог, что всё это было приготовлено для него.       — Мне подсказали… старшие… чтобы было легче… в мой первый раз, — краснея и что-то пытаясь объяснять, лепетал тот. Так и не подняв голову с рук. Даже если эта покорность и была наигранная, в покрасневшее тело парня он верил. Как и в член Канавута, который с самого начала твёрдой тяжестью был зажат у него в кулаке. Его хотели, несмотря на неудобную позу, не двигались ни на миллиметр, словно отреклись от своего тела и отдались полностью в его руки. — Кхун Пи…       Он улыбнулся, ожидая подобную реакцию на грубое вторжение его пальцев в маленькое, просящее куда большего колечко мышц. Прекрасное ощущение засасывающей тесноты подталкивало вперёд, глубже, пока он не почувствовал, как несколько пальцев свободно проходят внутрь и обратно. Он понимал, что Нонг готовился для него, иначе подготовка заняла куда больше времени. Это с одной стороны опьяняло, но с другой напоминало о страхе причинить партнёру боль. Ведь если он облажается, это уже нельзя будет списать на невозможность младшего расслабиться.       Встав, чтобы снять с себя одежду, он увидел, почему Галф всё это время не поднимал на него глаз. Но не видел в этом ничего смущающего или постоянного. Наоборот.       — Ты прекрасен… когда открываешься для меня, — он пару раз провёл по своему члену рукой, в которую налил масло, а потом вернулся на кровать, отмечая, что его партнёр стал смелее и даже раздвинул немного ноги, приподняв повыше задницу. Он и сам выглядел весьма развратно с красными пятнами желания на шее и вздутыми венами по всему телу, особенно на члене.       — Тише, тише, мой хороший, — успокаивающе шептал он тому на ухо, когда медленно входил головкой, а потом и на всю длину. — Вот так, ты привыкнешь, постарайся расслабиться.       Он успокаивающе гладил парня по волосам, садясь поудобнее на собственные пятки, чтобы удержать равновесие, пока он будет входить и выходить из податливого тела. Галф слишком ушёл в себя и свои ощущения, чтобы заметить, как Суппасит ловко увёл его руки за спину, чтобы подтянуть ближе к себе и не дать прикоснуться к собственному члену.       — Мы же не хотим быстро закончить в твой первый раз? Не так ли? — играючи спросил он младшего, прижавшись к его спине своей мокрой грудью, а затем прикусив хрящ уха с задней стороны. — Ты чувствуешь меня?       Ему нужно было оставаться в реальности, где этот невозможный парень отдаётся именно ему. Хочет Суппасита. Свяжет себя с ним через каких-то жалких три дня. Ох, демоны, не стоило об этом думать.       Галф так ничего и не ответил, лишь протяжно застонав, когда не дав ему до конца привыкнуть, но и не причинив боли, мужчина начал двигаться. Это было трудно объяснить, почему спусковым крючком оказалась именно мысль о том, что осталось несколько дней и этот парень будет полностью в его власти. Но и он сам будет принадлежать ему всецело. Разделить с другим человеком свою жизненную энергию могут только те, кто абсолютно уверен, что не представляет без этого человека свою жизнь. И даже с тем, что такого выбора им не предоставили, ему хотелось доказать, вбить эту правду глубоко внутрь партнёра, чтобы тот вобрал её в себя и больше не думал никак иначе. Правда, которая заключалась в его любви к этому человеку и невозможности жить в том мире, где тот не отвечает ему взаимностью.       Именно это желание оттеснило остальные, оставляя его в пустой комнате, в которой были только они двое и жизненная необходимость двигаться, втрахивать этого парня в кровать. И так будет каждый раз, если понадобится. Если тот будет смотреть на других и думать, что кто-то ещё сможет сделать его таким счастливым, громко стонущим и просто опустошённым, заставив кончить ему в руку и обессилено упасть ничком на кровать, пока он продолжает свои быстрые толчки и в конце концов не выходит, чтобы не превратить первый раз парня в ходячую катастрофу, изливаясь себе в руку, смешивая их сперму друг с другом.       Ложась рядом и повернув голову к Нонгу, всматриваясь в его покрасневшее и удовлетворённое лицо, он физически ощущал потребность позаботиться о нём. Быть единственным для него, заботиться так, чтобы он ни на кого больше не посмотрел. Принадлежал только ему.       — Что, а про шрамы на груди ты забыл, Пи Мью? — услышал он, когда убирал мокрую чёлку, прилипшую ко лбу парня, и опустил глаза туда, куда смотрел Нонг. На нём хоть и была рубашка, но волосы уже не мешали увидеть отсутствие длинного рубца на груди. — Может вернёшь, это так сексуально.       — Что? Как? Подожди, малыш, что ты делаешь? — творилось что-то непонятное, потому что вместо того, чтобы устроить ему скандал и начать обвинять в обмане, попытках сыграть с ним в игру и других задатках мошенника, коим он иногда себя признавал, но только иногда, Галф развалился на нём сверху и начал, не спеша, снимать с него грим. Играючи, он бы даже сказал, высунув кончик языка, как котёнок, и хмуря лоб, когда некоторые шрамы плохо поддавались желаниям младшего их отодрать. — Подожди, ты меня назвал Пи Мью? Откуда? Ты всё это время знал.       — Ага, причём не первый раз уже называю, но ты только сейчас заметил, да? Ты такой глупенький иногда, совсем ребёнок, — улыбаясь нежной улыбкой, ответил тот, победно выкидывая руку в воздух, в которой держал его большой нос. И кто ещё из них ведёт себя, как ребёнок хотелось спросить? — Ну не дуйся. Ты сам виноват, что считал меня настолько глупым, чтобы не узнать тебя. К тому же, ты недооцениваешь свои глаза, Кхун Пи.       — А что с ними? — медленно, внутренняя тревога отходила на второй план. Он и вправду был сам виноват, что играл в игру со своим партнёром. Он попытался укусить настойчивый пальчик, который пытался отодрать его накладные усы, но поморщился, когда вместо добычи клацнул зубами, так как кроме воздуха ему в рот ничего не попало. Отвратительное чувство.       — Вторых таких нет, Пи. Никогда не встречал человека-бездну. Неужели ты думал, что встретив тебя в таверне, я не узнаю тебя только из-за этого? — спросил тот, вертя в руках полоску с оторванными усами и смотря на все остальные атрибуты, которые уже кучкой лежали у него на груди — И каков был план? Свести меня с ума своей брутальностью или всё же оттолкнуть? Я хотел тебя ударить, когда ты появился в зале весь такой напыщенный и с этими длинными, серебряными волосами. Все взгляда с тебя не отводили. Какой популярный, посмотрите на него.       — Вообще-то, я просто хотел, чтобы ты узнал о моих недостатках и попробовал полюбить их, — ничего не понимая, но чувствуя как внутри разливается тепло от услышанных слов, ответил он. С таким Галфом он мог разговаривать, потому что тот не молчал и не отводил от него взгляда. Эйфория от этого понимания не хотела показывать ему так быстро дорогу к здравому смыслу. Не так просто, по крайней мере.       — О каких недостатках ты говоришь? Ну, подумаешь ты немного неловкий, не любишь бои и вообще отказался бы от своей силы, если бы тебе дали на то волю. Не беспокойся, жажды портить всем жизнь у меня хватит на нас обоих, так уж и быть и в этом можешь меня уравновешивать, — говоря на полном серьёзе объяснил парень, а потом, увидев непонимание в его глазах, пояснил. — Кхун Суппасит, я не притворялся с тобой. Я даже не знаю, как смотреть тебе в глаза, когда ты весь из себя такой грубый и жёсткий, но Пи Мью мне тоже нравится. Он такой милый, с ним будет весьма забавно… играть.       Это уже говорилось верхом на нём и с настойчивым нажимом на его бёдра, чтобы показать, кто на самом деле будет руководить, даже если именно он, Суппасит, будет сверху.       — Если так хочешь поменяемся позициями? — он никогда не пробовал, но буквально секунду назад нашёл эту мысль ужасно сексуальной. По крайней мере, можно было рискнуть разок.       — Ну уж нет, дорогой мой партнёр. Никогда, — медленно насаживаясь на его член, помахал головой Канавут. Тому шла эта уверенность и хрупкость, с которой мужчине пришлось придержать его за бёдра, чтобы не дать упасть на него с непривычки. — Ты будешь сам меня удовлетворять. ГалфМью невозможно.       Он бы с этим поспорил, когда засмеялся от той грубости и необузданности, с которой дикий котёнок оседлал его, но решил не тратить понапрасну силы. Они ещё ему понадобятся, потому что как бы ни светило солнце на восходе, его подсолнуху всегда будет мало того, что могут почувствовать все. Ему нужно было куда больше, чтобы чувствовать себя особенным. И Суппасит не имел права его в этом разочаровать~