10 первых свиданий

      И всё-таки не стоило идти на этот чёртов аукцион. Суппаситу просто нужно было вернуться в номер отеля и улечься спать, пока он не вляпался в новые приключения, к которым его каждый день толкала жизнь в попытках наверстать годы, проведённые за книгами и диссертациями для докторской.       В то время он и предположить не мог, что находить выход для своих «пристрастий» необходимо каждому человеку, а он по меркам вселенной тоже мог полноправно считаться одним из них. Человеком то есть. Он ухмыльнулся своим мыслям и вышел вслед за менеджером отеля из лифта. Сегодня ему предоставили VIP номер вместо обычного пентхауса и ему было любопытно, что же он такого купил, раз организаторы ведут себя словно это было совершенно секретное орудие пыток. Ему стоило бояться?       — Кхун Суппасит, прошу вас, проходите. Ваш лот уже ждёт вас, — он был уже знаком с менеджером, но видел того редко, поскольку не относился к категории проблемных посетителей и старался не привлекать к себе внимания.       — Мой лот, что? Прошу меня простить, но когда я купил у вас на аукционе таинственный лот «желания», я не думал, что он окажется… живым, — вот об этом мужчина и думал всю дорогу сюда, вспоминая, что жизнь имеет на него другие планы, преподнося «сюрпризы» каждый день. Или просто имеет его. Он ещё не решил.       — Мы понимаем, Кхун Суппасит, но это вы заполняли анкету и, кажется, вас неправильно поняли. Хотите всё отменить? Ваши деньги всё равно выполнят свою миссию и уйдут на благотворительность и помогут многим организациям. Или же… — конечно, он знал, какие про него ходят слухи. Да и довольно очевидно, что все в отеле не слепцы, чтобы не замечать частую смену гостей, остающихся с ним на ночь. Он не был святым и не стыдился этого, пока мог утолять свои грязные пристрастия, не мешая работе и репутации компании.       — Нет, всё в порядке. Я бы хотел взглянуть. Мне принесут что-нибудь выпить? В горле немного пере…священный Будда, что это? — сказать, что он был удивлён, ничего не сказать. На большой кровати в центре огромной комнаты, в которой был бар, кухня и даже игровая комната, лежал обнажённый парень.       — Ваш лот. «Желание», — мужчина явно старался не смотреть на кровать, занося его вещи, а после словно мельтеша перед ним, мялся у двери, ожидая оплаты по карте. — Простите, мне приказано удалиться, как только я вас приведу в номер. Что-нибудь… для того, чтобы промочить горло, вы найдёте в баре. Хорошо провести вам время… Кхун Суппасит. Удачи, — обрадовавшись, что покупка оплачена и его работа выполнена, менеджер, так и не подняв головы, быстро сделал ноги. В буквальном смысле. Кажется, не часто он видит подобные представления у богатых клиентов. Что странно, Мью был не единственным, кто любил подобные игры.       — Да уж, удача мне точно понадобится, — пробубнил он себе под нос и вместо того, чтобы направиться прямиком к парню, подошёл к бару, чтобы всё-таки найти себе выпить. Не то, чтобы увидел что-то новое. Подумаешь, во рту у паренька был кляп, а на глазах повязка и он разговаривал сам с собой. Просто странно это всё было. Он даже имени своей «покупки» не знал и обычно предпочитал выбирать, с кем проведёт ночь, не заботясь о том, готов ли тот кто-то на утро быть выставленным вон. Ему были не нужны отношения. Бывали, плавали, не понравилось. — Где этот чёртов джин, когда он так нужен!       Незнакомец застонал и резко выгнулся в кровати. Значит жив. Это не могло не радовать. Ведь объяснить, почему у него стоит на обнажённого, весьма хорошо сложённого парня, которого купил на аукционе, он ещё мог. А вот стояк на купленный им труп убедил бы даже его в полной невминяемости.       — Боги, о чём я только думаю. «Джонни Уокер»? Сойдёт. Мне это сейчас нужно, — горло обожгло крепким виски и в голове сразу стало яснее. Да, это было то, что нужно. Так он хотя бы был готов встретиться с реальностью и сделать какой-то мало-мальский выбор. Например, сбежать, как тот трусливый менеджер, и сделать вид, что ничего не видел. Или более приятный вариант, который оставит при себе его гордость, но может пагубно сказаться на мужском достоинстве. Кем бы он был, если бы кидался на каждого, кто предложит ему секс или кого подложат под него? Чёрт, где же эти пресловутые знания правильного и неправильного в этой жизни, когда они так нужны? Почему именно их не преподавали в университете? Кому вообще нужна теория относительности?       Кстати, о ней. Может парень и сам этого не хочет и его заставили? Но тот был мало похож на кого-то, кого насильно привязали и… даже подготовили? Всё было слишком неряшливо и даже ленты, связывающие руки, ослабли от некачественных узлов. Он знал, любил это дело и практиковал. У него бы парень даже двинуться не смог бы. Значит, малыш сам себя связал. Весь такой длинный и долговязый, а чего стоят его стоны, которые без картинки уже могли довести любого до желания заткнуть ему рот чем-то, что не даст ему даже вздохнуть без разрешения. Этого Суппасит и боялся: дать волю внутреннему безумию и огрести после проблем не только на задницу, но и на голову. Ему всё-таки тридцать первый год идёт и генеральный директор «СуппаситСтудио» не должен был больше попадать в скандалы. Слишком много было поставлено на кон. Этот момент не стоил его многолетней работы и долгих часов без сна. Не сейчас, когда он нашёл место, где смог осесть и людей, которые его поддерживали как финансово, так и морально.       Но эти мысли быстро сменились на более примитивные, когда незнакомец двинул ногой, раскрыв прекрасный вид на свою задницу, и мужчина обжог горло, сделав слишком большой глоток виски. Кончик выбрирующей розовой игрушки пошло был выставлен наружу, заставив Суппасита переключить всё внимание на себя и поинтересоваться про себя, кто же и сколько раз уже покупал парня до него? Нужно ли было просить предоставить медицинскую карточку сие приобретение? А ещё принять решение, которое было совершенно нелогичным, но на данный момент он думал совершенно не той головой. Скорее головкой.       Суппасит был рад, что принял душ перед аукционом, потому что даже незначительная минута вдалеке от парня могла привести его в чувство и заставить дать заднюю. А этого он не любил, даже с тем, что брать то, что дают, он любил исправно. Он облизнулся и подошёл ближе к кровати. Мысль вытащить игрушку и просто грубо трахнуть парня исчезла, как только он посмотрел на маленькое, заплаканное лицо с опухшими губами, плотно обхватывающими кляп. Нет. Такого малыша нельзя было просто насадить на член и наполнить. Им следовало наслаждаться, потому что даже растрёпанные слегка вьющиеся волосы вызывали в нём желание запустить в них руку и натянуть сильнее, чтобы тот выгнулся в его руках и начал хныкать, просить ещё больше. Да, он сделал ещё пару глотков прямо из горлышка начатой бутылки и, отложив её на тумбочку возле кровати, начал медленно раздеваться. Мужчина не знал, слышит ли незнакомец его движения и вообще осознаёт ли, где сейчас находится, потому что парень был весь в своих ощущениях и походил на оголённый провод, который вертелся и изгибался на кровати в попытках найти контакт, близость необходимую ему сейчас для разрядки. Да, кольцо на члене, не позволяющее тому кончить, он тоже заметил. И очень даже одобрял. Он бы не хотел, чтобы незнакомец был пуст, когда он заставит его кончить.       А вот это даже было приятно. То, как парень вцепился в его руки, поднимаясь выше и чуть ли не до синяков сжимая большие бицепсы.       — Давно ждёшь? — спросил он в попытке успокоить, показать парню, что тот больше не один и скоро получит то, чего хочет. И тот понял, прекратив выкручивать себе руки и ёрзать, затаив дыхание, словно из-за собственного сердцебиения только так мог расслышать слова Суппасита. — Как думаешь, мне должно нравиться то, что ты плакал, пока ждал меня или это очень грубо? А мне нравится, не сомневайся.       Он всё-таки не выдержал, услышав хныкающий стон в ответ на его слова и резким движением вытащил игрушку из задницы неожиданного, но, как оказалось, очень нужного для него подарка.       — Тише, тише, сейчас ты получишь куда больше. Успокойся, — недовольство снова сменилось тихим трепетом и каким-то ожиданием вмиг затихшего парня. — Лучше ответь, зачем ты это делаешь? Почему ты тут? Интересно, ты знаешь, кто я? Или твоя разработанная дырочка привыкла так пульсировать каждый раз, когда в тебя вставляет незнакомец. Да, это пока мои пальцы. Ты же не думал, что ты готов принять меня, даже после этих глупых игрушек?       Конечно, тот не мог ответить ему с кляпом во рту, но подобного наказания было даже мало для того, кто вызвал в нём такие сильные желания обладать, а также стереть любые воспоминания о других мужчинах, прикасавшихся к этому телу. Он не понимал самого себя, осознавая, как сильно любит шлюх, но ненавидя их в своей постели. Словно после него те не должны были продолжать свою обыденную блядскую жизнь и обязаны были принадлежать только ему. И самое смешное в этом было даже не его раздутое эго и нежелание видеть, что он и сам своего рода шлюха, обслуживающая несколько раз в неделю испорченных мальчиков, но и то, что все те разы, когда кто-то хотел измениться ради него и больше не ходить по рукам, его больше не интересовали. У него не стояло на серьёзные отношения. У него стоял на шлюх, которых он хотел излечить от желания иметь в своей дырке кого-то, кроме него. Этакий доктор Суппасит, который спешит на помощь новому клиенту. Чем не работа мечты?       — Тссс… не надо. Я ещё даже не полностью вошёл. Твоя спина в порядке? Хочешь я подложу подушку, чтобы было удобнее? — шептал он, отвлекаясь на болтовню, чтобы не причинить парню лишней боли. Он любил трахать жёстко, но только тогда, когда партнёр получал удовольствие не меньше него самого. А этот малыш оказался весьма узким, даже после игрушки и большого количества смазки внутри и на презервативе, который Суппаситу хватило мозгов надеть. — Нет? Какой хороший мальчик. Отзывчивый. Ты всем так отдаёшься, или я произвёл на тебя особое впечатление? Будда, какой же ты узкий.       Мужчина потратил ещё несколько минут, чтобы спокойно входить и выходить из парня, не испытывая при этом потребности дать тому несколько секунд передышки или вовсе остановиться, видя на красивом лице напряжение, а на лбу выступающую вену и складку на переносице от боли.       — Какие у тебя длинные ноги, — нужно было всего лишь провести по бедру рукой, касаясь слегка кончиками пальцев внутренней стороны, чтобы парень сомкнул их за его спиной. — Да, обхвати меня. Ты, наверное, очень высокий. Даже выше меня, но такой тонкий, хрупкий. Идеальный.       Суппасит не лукавил, когда шептал это в приоткрытые губы, в которых всё ещё был кляп. Убирать его не хотелось. Может быть он боялся услышать голос любовника и узнать его, а может просто не хотел знать, что тот может ему сказать. Неожиданный страх, но такой оправданный. Он любил грязных мальчиков, но терпеть не мог, когда те грязно разговаривали. Это вызывало в нём желание подавлять и промыть тем рот с мылом. Слишком затратно по эмоциям и времени для одноразового перепихона, если спросить его.       — Прости, я слишком грубый? Не правда ли ты хотел именно этого? Не верю, что тебя трахали так, как ты этого заслуживаешь, — что тоже было совершенной правдой. Уже давно внутри его партнёров не было настолько узко. Когда парень сжимался, он и вовсе хотел завыть от обволакивающего и давящего на каждое нервное окончание чувства пульсации на его члене. — Ну же, тише, я тебя не обижу. Хочешь, я дотронусь до тебя? Вот так? Снять это кольцо, чтобы ты наконец кончил? Ты уверен?       Тот был ещё как уверен, вполне ожидаемо захныкав и подставляясь ещё больше, пока на связанных запястьях не появились красные следы от попыток вырваться и помочь себе самому.       — Ты знаешь, то как ты выворачиваешься и прогибаешься в спине возбуждает меня куда больше, чем следовало бы. Давай мы тебе поможем кончить. Вот так, — зрелище стоило своих денег и Суппасит думал, что даже продешевил, когда увидел содрогания парня и белёсые густые капли, обильно пачкавшие плоский живот, пока тот кончал. — Но вот незадача, малыш, тебя мы порадовали, но как насчёт меня?       Тот явно его не слушал, находясь где-то в другой вселенной, которую можно увидеть, только закатив глаза и отключившись от реальности, где невозможно ощущать себя настолько хорошо, до звёздочек перед глазами. Поэтому парень не почувствовал дискомфорта, когда всё ещё чувствительный сфинктер вновь начал впускать в себя его член, открываясь и принимая всё, что он мог дать. Всё это в совокупности привело его к развязке куда быстрее, чем ему того бы хотелось. Но был момент, который был важнее.       — Ты в порядке? Жив? Дышать можешь? Хорошо, хорошо. Потому что я уже близко и ты должен быть в сознании. Ты должен принять меня. Почувствовать меня полностью, — это было явно сказано не особо внятно, и Суппасит в очередной раз переоценил себя, но на тот момент его это мало волновало. Всё, чего ему хотелось, он получил сполна и мог, если не гордиться собой, то хотя бы наслаждаться тем, что не кончил раньше любовника и тот получил свою порцию удовольствия.       — Это было… боги, это было потрясающе, — обычно он не был столь эмоциональным, но парень заслуживал похвалы и Суппаситу казалось, что он за это время привык к его молчанию, может поэтому хотел заполнить тишину хоть чем-нибудь. Сгладить момент так сказать. — Я сейчас, давай снимем это, хорошо? Осторожно, ты и так причинил себе достаточно боли. В следующий раз позволь другому человеку связать тебя, потому что… Кхун Канавут? Кхун Канавут, Нонг!       Да, последние пожелания, чтобы в следующий раз парень был более аккуратен и позволил другому человеку связать себя, ещё не осели в его сознании без отталкивающего чувства неправильности того, что тот может принадлежать кому-то кроме него, как его по голове ударило понимание, что он только что трахнул сына Пи Алекса, являющегося другом его семьи и компаньоном в бизнесе его отца. В какую грёбанную вселённую ему сбежать от этой правды?!       — Я знаю, как меня зовут, Кхун Суппасит, можете отпустить мои плечи и принести попить? Хотелось бы верить, что я в состоянии ходить, но мы не будем это проверять прямо сейчас… — как же мы могли забыть, что мелкий Трайпипаттанапонг не любитель вежливости и даже не был им ни разу замечен в тесных связях с хорошими манерами. Только молчание и холодный взгляд - единственное, что помнит о нём Суппасит. Пришлось проглотить любое возражение и повиноваться. Он обязан был после всего, что натворил. — Не в ближайшее время, я бы даже сказал. Спасибо, больше всего мне хотелось пить, в горле сильно пересохло. Почему вы не смотрите на меня? Что-то случилось?       — Я… я… Нонг, как вы могли такое допустить? Неужели вас кто-то подставил? Если ваш отец узнает, я… как мне смотреть в глаза вашей матери? Какой стыд, — у него в голове всё это не укладывалось. Он знал этого ребёнка с детства и никогда не смотрел на него иначе, чем на младшего брата, который был слишком невыносим и доставлял всем головную боль своим надменным поведением, но являлся членом семьи, поэтому был неприкосновенным для подобного рода мыслей и действий.       — Воооот. Вот поэтому я всё это устроил, Пи Мью. Вы же никогда бы не решились подойти ко мне из-за уважения к моим родителям, а если бы даже рискнули, то обращались бы со мной, как с маленькой девочкой, которая не может даже остаться наедине с вами, не то, чтобы умолять вас себя грубо трахнуть.       Ему опять нужно было выпить. К пошлым, неуместным словам Галфа он уже привык, но вместе с ними в голове всё больше оседала мысль, кого он только что трахнул. И самое страшное, что она его не пугала. Она просто спокойно, словно так и должно было быть, заняла своё место в ячейке «самое важно, не забывать», рядом с «Чоппер самое милое существо на свете» и обещала приватизировать себе это место на пожизненное проживание.       — Ну так что? Не говорите мне, что вам не понравился мой способ с вами сблизиться. Когда я увидел на аукционе вашу анкету, я понял, как сильно вам бы хотелось отпустить себя именно с незнакомцем, но вы бы сами никогда не позволили себе такого удовольствия, боясь снова попасть в скандал. Что? Почему вы молчите?       — Сколько? — это происходило само собой. Все эти мысли о других мужчинах в жизни и постели Нонга, обращённые к тому незнакомому парню, вдруг стали волновать куда больше, чем попытка направить на путь истинный очередного развращённого мальчишку. Это стало личным. Его делом, которое он просто так не оставит.       — Что сколько? Сколько мне пришлось заплатить, чтобы изменить лот? Это благотворительный фонд мамы, не беспокойтесь об этом, — и всё-таки напускное спокойствие Канавута раздражало, как и раньше. Несмотря на то, что теперь Суппасит знал и причину того, почему всегда так остро реагировал на младшего, держась от него как можно дальше, и как сейчас с этими чувствами справляться. А точнее как глубоко того трахать, чтобы сбить эту спесь, заставив умолять и подать голос. Совершенно другой голос, который всё ещё стоял у него в ушах сладкими стонами и нежным, грудным хныканьем, переходящим в умоляющий плач.       — Сколько раз ты повторял такой трюк, Нонг? Сколько их было? — совершенно спокойно спросил он, уже приняв для себя какое-то решение, но не желая спешить и дожидаясь ответа парня, чтобы знать, что ему можно, а за что придётся побороться. Благо противен он Нонгу не был, раз тот лёг под него сам, да и к тому же придумал такой хитроумный план.       — Ох, мне показалось тебе понравилось представлять, что ты трахаешь шлюху, Пи Мью. Представлять сколько в меня вставляли уже сегодня и разработан ли я только игрушками, или просто моя маленькая дырочка так рада видеть тебя после других, менее одарённых покупателей. Разве не так?       Допустим, это было так ещё минут десять назад, но в двух вещах Канавут ошибался.       Первое: мысль, что под этими мужчинами был именно его Нонг, будила в нём зверя и тот был мало похож на грешного священника со стоящим колом желанием насадить на себя и исповедовать всех отбившихся от праведного пути. Нет, она неожиданно скребла у него что-то внутри и причиняла реальную боль. Тупую, ноющую боль.       — Сколько, мать твою?! Говори!       — Да пошёл ты, быстро же исчезло твоё напускное приличие. Ты думал об этом, когда флиртовал со всем, что движется и тащил это в постель, пока я «был слишком маленьким и миленьким» для мистера «не пропускую ни одну узкую задницу»! Я похож на тебя, Суппасит? В отличие от тебя, я не шлюха.       Второе: этот ребёнок не смеет так с ним разговаривать. Только не тогда, когда выглядит так мило и беззащитно, повышая на него голос в попытках скрыть обиду и слёзы, сдерживаемые бог пойми какими силами.       — Посмотри на меня. Я не злюсь на тебя, просто не понимаю, как ты мог позволить быть таким грубым с тобой, даже если это твой грёбанный первый раз?       Он знал этого парня долгие годы и избегал его по вполне понятным ему причинам. Если он требовал от своего бывшего полной отдачи, то Нонг Галф никогда даже стакан воды у Суппасита не просил. Сегодня буквально был первый раз, когда ему что-то понадобилось от него. Обычно тот был просто до скучного молчалив и забивался куда-то в угол, чтобы его никто не видел и не трогал. Этим и раздражал больше всех, словно Пи был бесполезен для его величества, поэтому так и оставался в глубоком игноре. Сейчас же всё виделось по-другому, и внутри вновь появилось непонятное чувство, шепчущее не обращать внимания на слова и попытки оттолкнуть. Парень тянется к нему, мнётся и, кажется, сам того не осознавая, готов разбиться, если услышит хоть одно грубое слово или отказ. Спесь с него сбивать нужно было осторожно, с нежностью, чтобы не навредить.        — Послушай, ты же мой Нонг. Нонг, которого я… — Нонг, которого я люблю. Ага, конечно, слышали уже тысячу раз. Благо уже не близкие друзья, ах какая благодать, спасибо на добром слове, — предсказуемая реакция, но уже куда лучше, чем минутами ранее. Его руки оттолкнули и рассерженно попытались встать, но то ли боль в пояснице, то ли неудобная поза заставили Галфа застонать и осторожно лечь обратно на кровать. — И ещё раз подумаешь, что я шлюха, пойду и сегодня же с кем-нибудь ещё пересплю. Сам дурак, хотел, чтобы первый раз был с человеком, которого я люблю. Я это получил, я молодец. Свободен, Пи Мью. Можешь катиться к своим тайным вечеринкам и более подходящим тебе партнёрам на ночь. Их не надо отправлять домой до одиннадцати, чтобы мама не беспокоилась. Всё понятно. Всё ясно.       А ведь реально работает. Малыш понизил тон и даже начал немного лепетать, когда ворчал на него. Значит, нежность его ставит на место. Приличный кусок информации на будущее, как и то, что за своим ворчанием Галф не заметил, как признался ему в любви. Кто бы мог подумать, что у него встанет не только на что-то грязное, но и на что-то настолько чистое и искреннее. А ведь у него реально снова встал на этого парня. Именно этого и нельзя было допустить.       — Вот именно. Тебя надо отвести домой, Мэй Нуч будет волноваться. Не могу же я позвонить ей сказать, что ты останешься у меня, потому что мы переспали с её дорогим сыночком? — он не смог сдержать улыбку, когда начал вытирать живот парня простынёй, а тот в ответ начал снова брыкаться. Раньше он бы разозлился, но сейчас находил поведение Нонга милым. Очень и очень милым.       — Не трогай меня, что ты делаешь? Пи Мью! — даже его ворчание было приятно слуху, намного лучше, чем холодное, высокомерное молчание, по мнению Суппасита.       — Не люблю когда мне напоминают про возраст, ты же знаешь об этом, да? — парень под его руками затих и это не входило в его планы. Он хотел его слышать и понимать. Ему нравился голос младшего. — Но, когда ты зовёшь меня Пи Мью, мне нравится это. Ты в курсе, что ты не краснел даже тогда, когда кричал, что ты не шлюха, но полностью покраснел, когда я сказал пару ласковых слов? Это так мило.       — Не хочу быть милым. Ты увлекаешься только грязными и ходящими по рукам маленькими шлюшками. Фу, проси их хотя бы душ перед этим всем принять. Хотя вряд ли это поможет, скорее если и вправду принесут справку… мммм, — пришлось заткнуть малышу рот более действенным способом. Нет, конечно, он хотел слушать его, но не тогда, когда тот из-за ревности напоминает ему о прошлом. Самобичеванием он любил заниматься наедине. В этом ему не было равных.       — Прекрати мучить себя этими мыслями. Хватит всех мерить моими бывшими. Все остальные, как ты правильно выразился, были на одну ночь. Я не хотел находить их милыми.       — Почему? У тебя на милых не встаёт? — Суппасит засмеялся и, кажется, обидел этим парня ещё больше.       — Ты такой забавный, когда ревнуешь. Не знал эту твою сторону. Очень мил…— попытался он объяснить причину своего смеха, но ему не дали закончить свою мысль.       — В жопу эту милоту, с моей бабушкой так разговаривай и соблюдай приличия. Ответь уже нормально хоть на один вопрос и тогда, может быть, я перестану тебя раздражать своей рев… прекрати меня целовать каждый раз, когда хочешь меня успокоить! — о, его быстро раскусили. Но ничего, это всё равно будет работать, если мелкий не прекратит ругаться, как сапожник и выглядеть от этого ещё милее. У Суппасита и так стоял до предела, благо прикрылся простынёй, которой вытирал младшего. Не нужно было доводить его до предела желанием заткнуть этот рот совсем на губами.       — А что? Боишься, что понравится? — подразнил он, в надежде смутить парня и заставить того избегать любых попыток поднять на него голос или ругаться. Он бы всё равно выглядел мило и соблазнительно, но обошлось бы желанием покусать, а не затрахать до смерти.       — Боюсь, что тебе не очень понравится отпечаток моего кулака на твоём лице! — непредсказуемый Нонг, к этому ещё надо будет привыкнуть. Это плюс к вечному возбуждению, если тот не научится контролировать своё ворчание.       — Ахах… ну милашка же. Нет, Галф, я люблю грязный секс, но это не значит, что я бы смог быть с кем-то, кто продаёт себя. Никого не хочу осуждать, но я слишком повёрнут на людях и вещах, которые принадлежат мне, — спокойно, не реагируя на фырканье младшего, пояснил он. Нужно было объяснить и предупредить, чтобы не решать за Галфа, что будет дальше. Он устал делать выбор за всех и нести ответственность в одиночку. В отношениях чувствовали двое, и он очень хотел попробовать, хоть и не был уверен, что Нонг правильно понимает свои чувства, а он сам достаточно оправился от прошлого, чтобы впустить в своё сердце новую любовь. Но так хотелось верить, что на этот раз получиться. Им нужен был шанс. Один хороший, жирный шанс. — Пойми, я сложный человек и вблизи куда токсичнее, чем ты думаешь. Я бы просто уничтожил своим собственничеством этого человека. Как ты знаешь, с моим бывшим произошло именно так.       — Я не хотел напоминать… — они давно знакомы, сталкивались на мероприятиях множество раз. Поэтому да, Галф знал и про бывшего и про скандал с ним. Все партнёры его отца знали, что бесило больше всего. Это была ещё одна трудность, если у них не получится, то он может снова разочаровать свою семью. Страх перед этим мучил его все эти годы, не давая отпустить себя полностью. Вновь полюбить или рисковать настолько, чтобы снова кому-то довериться.       Но этот парень был другой. Он сделал всё это сегодня ночью, даже не позаботившись о том, чтобы Суппасит после вынужден был бы молчать. Он рисковал всем. Ради него. Ради той любви, которую по собственному мнению испытывает. Если не ради себя, то ради этого ребёнка, которого отчётливо видно в глубине испуганных больших глаз Галфа, Суппасит должен взять на себя ответственность и тоже положить всё на кон.       — Всё в порядке, я знаю, — осталось только выяснить согласен ли партнёр идти по этому пути по мере их продвижения вместе. — Нонг, я не просто держался подальше от всего милого, я больше всего старался не приближаться именно к тебе, потому что ты был слишком невинным для меня.       — Это так отталкивает тебя?       — Будда, помоги мне с этим ребёнком. Галф, ты слышишь меня? Я сплю каждую ночь с разными людьми, потому что если кто-то будет принадлежать мне, то я уничтожу его своим контролем. Тем более кто-то не только красивый и сексуальный, но и настолько милый, что буду хотеть каждую секунду его запачкать и сделать грязным… если ты понимаешь, о чём я. Это не то, через что тебе стоит проходить, просто если тебе захотелось попробовать что-то новое и приключений на задницу в придачу. Я бы советовал тебе найти себе партнёра, который…       — Ты хочешь сделать меня своим? Правда? Это возможно? — вновь перебили его и он непонимающе посмотрел на парня, который словно получил подарок на Рождество и сидел в нетерпении, ожидая разрешения заглянуть внутрь, утолить своё любопытство.       — Это единственное, что ты услышал из моих слов? Галф, тебе надо в душ, а потом хорошо поспать и подумать о том, что… Галф, мой член мало походит на душ! Не лезь на меня, — собственно, это была его собственная ошибка. Он не заметил, как простыня, которой он прикрывался сползла, открыв вниманию малыша подарок, с которым тот незамедлительно хотел поиграть.       — Да, но ты обещал меня запачкать. Или я не так всё понял? Мне нельзя? Мне нельзя тебе принадлежать? — это было слишком мило. Как он, чёрт возьми, должен был думать и главное чем, если Галф был таким милым, нежным и до боли в яйцах откровенным в своей невинности с примесью полнейшего отсутствия тормозов в плане секса. Хотел девственную шлюху? Получите, распишитесь.       — Ты играешь с огнём, ты в курсе? Хватит надувать губки, словно ты просишь леденец, а не член в свою задницу! Я тебя уничтожу, понимаешь ты это, идиот? Ты просто сборище моих кинков. Ломай, подавляй, не хочу, — пришлось предупредить ему, хотя очень не хотелось. Скорее даже было страшно, что, узнав правду, парень от него сбежит и позже выставит счёт, опозорив не только его, но и самого себя. Суппасит впервые не боялся огласки, он просто не хотел публично пачкать мир этого малыша собой. Даже если у них и получится, нужно было держать это как можно дольше в тайне. Чтобы уберечь и защитить.       — Кто тебе сказал, что меня так легко сломать? Я гибкий, если ты не заметил. К тому же… — чего он не ожидал, так это того, что этот мелкий псих в прямом смысле запихнёт в себя его член. Он даже двигаться не мог пятнадцать минут назад, а сейчас акробатические номера выкидывает? Такого точно легко не сломаешь. — Чёрт, вот к твоему размеру мне надо будет ещё привыкнуть… к тому же, можешь контролировать и подавлять меня сколько угодно, ещё посмотрим, кто из нас будет бегать к мамочке и жаловаться, что с ним плохо обращаются.       — Я даже не сомневаюсь, что это буду я. Ты будешь вить из меня верёвки, все будут считать тебя ангелом, я буду трахать тебя, но в конце дня это ты будешь тем, кто будет сверху и оседлаешь меня, потому что я не смогу не катать тебя, как только ты этого захочешь. Не так ли? — выпалил он, желая высказать мысль, пока ещё может и новые чувства близкие к эйфории не захлестнули его. Если он правильно понимал, то Галф только что согласился на отношения с таким неконтролируемым психом, как он. Ему же не показалось?       — Да, да, чёрт возьми. Да.       — Не показалось… — улыбнулся он, сжав под ладонями бёдра парня, тем самым помогая тому сохранять ритм. — Я даже не удивлён, что буду при этом самым счастливым и буду довольно улыбаться с каждой твоей подобной выходкой. Как и сейчас~