Обряд Чиконауи
Ночь сменилась утром. Небо меняло свой цвет. Яркие лучи восходящего солнца падали на высокие серые здания, делая их более радужными. Токийские пробки только начинали образовываться, почти не мешая езде. Харуко сидела на пассажирском сидении, выпускала едкий дым и наблюдала за восходящим солнцем. Дорога до аэропорта проходила медленно. Почти никто не издавал ни звука. Манджиро вёл машину, внимательно наблюдая за дорогой, и терзался в своих никому не известный мыслях.
— Твои родственники могут пожить у меня, — спокойно выдал Сано. — Я уже забронировала им гостиницу. В этом нет потребности, — так же безэмоционально заверила Харуко. — Я думал, Рюу позовёт их к себе, — с интересом ответил Майки. — И решил спасти Токио от кровавого месива? — саркастически спросила девушка и принялась объяснять всё непонимающему мужчине. — Они с Гаспаром плохо ладят, — губы искривились в усмешке. — А с Аратой? — вспомнив о Хуарес-старшей, спросил Манджиро. — С бабушкой тоже. — Кратко ответила Харуко. Сано лишь издал тихий смешок. Рюу действительно человек не из лёгких. — Твой заместитель прилетел вместе с ними? — задал наконец-таки самый интересующий его вопрос Сано. — Да, он как раз закончил с делами в Мехико.Сано задал девушке ещё пару вопросов о гостинице, а после замолк, продолжая вести машину. Его жилистые руки уверенно сжимали руль, выворачивая его на повороте. Глаза девушки внимательно следили за всеми его движениями. Руки Манджиро нравились ей всегда, ещё тогда, в две тысячи пятом. Она любила наблюдать за ними, когда он дрался, ездил на мотоцикле, держал её за руку. Она всегда наблюдала за его руками, иногда залипая по несколько минут не отводя взгляда. Так и сейчас, поняв, что слишком долго смотрит, развернулась к окну, внимательно что-то высматривая.
В аэропорту было шумно, много людей и машин. Харуко вышла с машины и поежилась. Холодный воздух пробирал до костей. Она сильнее вжалась в ворот пальто, высматривая в толпе близких. Манджиро встал возле неё, тоже пытаясь кого-то найти. Наконец увидев в толпе высокого парня, Хару улыбнулась, направляясь в толпу. Алан с улыбкой раскрыл объятия, быстро шагая ей на встречу. Девушка лишь закатила глаза, направляясь к нему.
— Кэтти, я так соскучился по тебе, — весёлым голосом завопил парень и заключил Харуко в крепкие объятия. — Алан, дурак, ты меня жмёшь. Отпусти меня к бабушке, — смеясь сказала Хару и легонько похлопала его по руке. Глаза Сано недовольно свёркнули, сжал фильтр сигареты в зубах, щёлкая зажигалкой.Сзади слышались знакомые голоса. Алан отстранился, и за ним показались двое близких для неё людей. Глаза Хару оживленно засияли, и она улыбнулась сильнее, делая шаги навстречу. Старшая женщина с лиловыми глазами мягко улыбнулась, держа темнявого мужчину за руку.
— Катрин, детка, я так соскучилась, — улыбнувшись проговорила Арата. — Бабушка, дедушка, — поклонившись, Хару обняла пришедших. — Это твой будущий муж? Ты его по росту выбирала? — заливаясь смехом спросил заместитель. — Алан! — недовольно выдавила Харуко и обернулась в его сторону.Сано молча наблюдал за родственниками, куря сигарету. Женщина с белыми волосами была вылитой Харуко, так же мягко улыбалась внучке, как и Хару когда-то своему брату. Майки громко хмыкнул, понимая от кого его будущая жена перебрала почти все привычки. Они медленным шагом приближались к нему под весёлый смех и недовольные взгляды Хару в сторону своего заместителя. Дедушка же совсем выглядел по-другому. Высокий, темнявый, с широкими плечами и чёрными глазами.
— Здравствуйте, — проговорил Сано, немного поклонившись. — Доброе утро. Меня зовут Арата Хуарес, можно просто бабушка, — ярко улыбаясь представилась женщина. — А это мой муж. Его зовут Гаспар. Он не говорит по-японски, но многое понимает. — Приятно познакомиться. Я Манджиро Сано, — пожав руку мужчине, сказал Майки. — А я Алан, — с испанским акцентом проговорил парень. — Прогресс виден, — посмеиваясь сказала Харуко. — Вы, наверное, устали. Прошу в машину, — указал он на машину сзади. — Да, немного есть. Спасибо за заботу, — направляясь к машине, сказала женщина.Подождав, пока водитель загрузит все вещи в багажник, они сели по машинах, начиная свой маршрут в гостиницу. Машина быстро лавировала по дороге, виды за окном сменялись, не давая за них зацепиться взглядом.
— С итальянцами проблем нет? — на чистом испанском спросила Хару. — Я не хотел говорить, но позавчера нам прислали голову с запиской, — протерев глаза пальцами, замучено сказал парень.Харуко сжала в руке край пальто, шумно вдыхая воздух. Рука потянулась в карман. Сано, следивший за её поведением, сразу всё понял и открыл окно. Она вытащила из кармана пачку сигарет, суматошно зажгла её, делая первую глубокую затяжку. Приторный вишнёвый дым завитушками выскользнул изо рта, растворяясь в воздухе.
— Чья голова? — тихим голосом спросила Харуко. — Мори, она жена и заместитель одного из руководителей, — поджав губы, выдал Алан.Глаза Хару прикрылись. Мори она знала лично. Низкая женщина со смуглой кожой, была очень доброй и приветливой. К работникам старалась относиться как можно мягче, беря всю вину за их оплошности на себя. Они тронули женщину. Это злило её ещё сильнее.
— Что было в записке? — по коже нормальных точно пробежались бы мурашки от такого тона. Но и Сано и Алан давно уже привыкли к нему, поэтому даже не шелохнулись. — Кэт, может не. — не успел заместитель договорить, как его яростно перебили. — Что. Было. В. Записке? — сквозь зубы процедила девушка.Манджиро, не понимающий, о чём речь, вопросительно посмотрел на злую до дрожи Харуко. Та пристально смотрела в зеркало заднего вида на своего заместителя. Парень смело держался, смотря на неё в ответ, но в конечном итоге сдался.
— La prossima testa sarà più importante per te, — недовольно проговорил Алан на итальянском. — Вы узнали, кто именно это прислал? — вытаскивая из пачки вторую сигарету, вновь задала Харуко вопрос. — На коробке отпечатки Марко Коломбини.Глаза девушки удивлённо округлились, и сигарета, немного торчащая из окна, выпала, оставаясь позади. Её мозг отказывался воспринимать подобную информацию. Его сердце вырвали прямо у неё на глазах. Выжить без сердца невозможно. Так какого хрена твориться?
— Какого чёрта, Алан? Если это очередная шутка, я убью тебя. А перед этим заставлю драить полы на главном заводе, — с угрозой прошипела девушка. — Это не шутки, Кэт. На коробке обнаружили отпечатки Коломбини, — зачёсивая волосы назад, повторил заместитель. — Миктлантекутли бы побрал этих чёротвых макаронников! — ядовито прошипела девушка, сжимая руки в кулак.Длинные острые ногти впивались в ладонь, принося еле заметную боль. Хару вновь прикрыла глаза, сжимая руки сильнее. Из небольших ранок струилась кровь, пачкая ладони и пальцы. Опять итальянцы убивают их людей, а она не в силах что-либо сделать. От этой беспомощности она готова была забиться в самый дальний угол своего мира и не высовываясь сгорать самым адским пламенем, пока с её рук не выпариться чужая кровь.
— Хару, успокойся, — молчащий до этого Манджиро немного отвлёкся от дороги и положил свою руку на её. Девушка открыла глаза, глубоко вдохнула и натянуто улыбнулась. — Да, — кивнула девушка в знак благодарности. — Проблемы дома? — поддерживающе сжал он её руку. — Да, подарочек прислали, — иронично хмыкнула Харуко. — Что-то серьёзное? — Голову подчинённой, — кусая внутреннюю сторону щеки, сказала девушка. — Кого-то важного? — удивлённо спросил Сано. — Да, — коротко ответила Хару. — Надеюсь, вы организовали достойное погребение? — выделяя слова громким тоном обратилась Харуко к заместителю. — Подчинённые требовали, чтобы обряд провела Миктлансиуатль, как и подобает хорошему лидеру. Но, так как тебя не было, его провёл Гаспар. А твоё отсутствие мы объяснили важной конференцией в другой стране, — согласно ответил Алан. — И тут я проеблась. Итальянцы действуют слишком резко и неожиданно. Позвони каждому руководителю лично и скажи, чтобы усилили охрану. Особенно на складах с оружием и поставками, — строго распорядилась Хару и поджала губы. — Этот отель, да? — неожиданно спросил Сано. — Да, это здесь, — утвердительно кивнула.Большая парковка и много машин. Солидное здание с балконами и панорамными окнами. На дворе много растений и фонтан с подсветкой. Из всех возможных этот отель показался Харуко самым лучшим. По фото он был комфортным. Было много спа процедур, хорошая кухня с доставкой в комнату и красивый вид на Токио. А в отзывах все писали, что персонал очень вежливый. Но самой весомой причиной стал европейский стиль. Никаких футонов и низких столов, которые Гаспар, как и Хару, терпеть не может.
Сано припарковался на свободном месте и заглушил машину. Алан вышел первым, подал руку Харуко, которая сама уже открыла дверку и собиралась вылезать. Улыбнувшись, девушка приняла его жест, пошутила о курсах этикета и ступила высокими каблуками на асфальт. Поправила пальто, продолжая посмеиваться. Вторая машина припарковалась возле них. Вначале вышел Гаспар. Он открыл дверь и также как и Алан, галантно подал жене руку. Арата улыбнулась совсем мягко и поцеловала его в щёку. Мужчина тоже улыбнулся ей в ответ. Каким бы грозным для других он не был, со своей женой он всегда очень нежен и любящий. Только своим близким он показывал себя настоящего: учтивый, заботливый и добрый. Хару всегда восхищалась его умением скрывать эмоций. Дома он был хорошим мужем и дедушкой, а на работе — серьёзным лидером, который быстро просчитывает ходы противника и ещё до начала их действий без угрызений совести пропускает их через мясорубку.
Медленно поднимаясь по ступеньках, Харуко, Гаспар и Алан вели разговор про дела группировки, пока Арата, держась за локоть Сано, пыталась расспросить о нём, да побольше. Тот неловко мялся, но старался говорить хоть что-то. Арата же ехидно улыбалась и называла его внучком, заводя его в полный тупик неловкости.
На ресепшене миловидная девушка ярко улыбалась пришедшим, расспрашивая их о брони номера и документах. Предпоследний этаж с двумя дверьми, шикарным видом на Токио с балкона и сауной. Все удобства для хорошего проживания и отдыха. Заместитель сразу ушёл в свою комнату, ссылаясь на жуткую усталость. Останавливать его не стали, пожелали хороших снов и вошли в комнату напротив. Комнаты были светлые, в стиле минимализма, но с уютом. Гаспар уселся во главе небольшого столика, Арата села возле него, приглашая присесть рядом.
— В сколько часов пройдёт церемония? — любопытно спросила бабушка Харуко. — В пол второго. Но Вас ждём на пол первого, машина заедет за вами, — выдал Манджиро скорее чем Хару успела открыть рот. — Хорошо. Катрин, я надеюсь ты пойдёшь в салон и сделаешь красивый, нежный маникюр, — сделала она акцент на предпоследнем слове. — Разумеется, я уже записалась к мастеру, — спокойно сказала Харуко, понимая что с длинными ногтями придёться попрощаться. — Мы с бабушкой привезли вам подарок, — на английском заговорил Гаспар. — Подарок? — удивлённо приподнимая бровь спросила девушка. — Да, танцы вам обеспечены, — гордо проговорил Хуарес старший, наблюдая за довольными глазами внучки. — Живая музыка? — спросил Сано. — Догадливый, — ухмыльнувшись сказала Арата. — По традициях танцевать не принято, — задумчиво проговорила Харуко. — Но кто сказал что мы обязаны им следовать, не так ли? — копируя ухмылку бабушки, добавила девушка. — И то правильно. Наша свадьба тоже была нестандартной для обеих сторон, — погружаясь в воспоминания сказал Гаспар. — Но запомнилась она всем, — добавила Арата. — А платье вы привезли? — вспомнив о наряде спросила Харуко. — Не волнуйся, сейчас я его принесу, — Арата поднялась и направилась к чемодану. — Спасибо. — Всё пройдёт спокойно? Или вы что-то планируете? — задал вопрос Гаспар, пока жена отошла. — Никаких планов. Всё должно пройти хорошо, разве что непредвиденная ситуация. Но можете не беспокоиться, охраны хватит чтобы мы не вмешивались, — серьёзно заключил Сано. — Ладно, тогда можно обойтись пистолетом, — всё ещё раздумывая проговорил Хуарес старший.Поговорив ещё немного о церемонии и уточнив подробности, Харуко и Манджиро оставили семейство отсыпаться, а сами уехали по своим делам. Манджиро поехал в офис, Хару домой через несколько часов на маникюр.
***
Сидя перед зеркалом в прекрасном белом кимоно, она понимала, что уже через несколько часов станет женой. В подростковом возрасте она мечтала о роскошной свадьбе с этим человеком. А сейчас смотрит в глаза отображению и понимает — ей мерзко от самой себя. Она продаёт себя. Голоса внутри перекрывали друг друга, пытаясь довести свою правоту. Один оправдывал её поступок и кричал, что это во благо группировки и что это всего на три месяца, а потом всё вернется на свои места. Второй же выплёвыал яд вместе с утверждениями, что она как подстилка продаёт свое достоинство, прикрываясь благополучием группировки, и изводит её фразой: «Разве не этого ты хотела? Не об этом мечтала всю жизнь?» — доводя до дрожи в кончиках пальцев.
Харуко до последнего металась с вопросом: «А возможно, выбор есть?». Но нет. Выбора нет и не было. Его никогда не было. Ни когда отец привёл новую жену. Ни когда ей говорили о расставании. И даже когда брат умирал на её руках. Выбора не было. Жизнь не даёт ей выбрать свои предпочтения и жить счастливо. Её жизнь расписана по секундам, и права выбора в нём нет. Она плывёт по течению буйной Амазонки, каждый раз поднимаясь со дна и пытаясь не задохнуться в собственной грязи и не споткнуться о чужие сгнившие трупы.
Она разглядывает свое бледное лицо, пытаясь найти ответы на вопросы. Но отражение молчит, как и все в этой комнате. Девушки, кружащиеся возле неё, не издают ни звуку. Они молча управлялись с длинными волосами. Молча наносили яркую помаду ей на губы. Они делали всё безмолвно. В комнате стояла гробовая тишина. Хотя нет. На кладбище хотя бы вороны каркали, а здесь, молчат все словно на поминках.
Спать этой ночью тоже нормально не удалось. Рой раздумий гулял в голове, бился о череп с середины, вызывая боль и бессонницу. Тёмные круги под глазами удалось скрыть макияжем, но уставшие глаза не скрыть даже белоснежному ватабоси. Длинные ресницы лениво опускались и поднимались, показывая истомление девушки. Харуко полностью отдалась профессионалам в руки, прося лишь задействовать в прическе канзаши которые ей дала бабушка. Когда-то их купила Фудзи для дочери, но сохранить их так и не смогла. Поэтому после похорон дочери Арата забрала их на хранение себе. Теперь две заколки в виде цветка глицинии украшали тёмные волосы, притягивая к причёске больше внимания. Хоть в начале церемонии на её голове и будет ватабоси, потом его снимут.
Расслаблено прикрывая веки, Харуко без слов позволяет наносить на глаза светлые тени. Двери комнаты громко хлопают и девушка, сама от себя не ожидая, дёргаеться и приоткрывая глаза. Сенджу в небесно голубой юкате с цветами смело заходит в комнату, оглядывая подругу. Та сидит в шёлковой пижаме, глаза хрустальные, как и заколка в её волосах.
— Доброе утро, Кэт, — бодрым голосом здоровается Акаши. — Кому доброе, а кому и не очень, — тяжело вздыхая отвечает Хару. — Ну ты чего раскисла? — садясь на кровать напротив подруги, спрашивает Сенджу. — А ты как думаешь? — цокает девушка. — Потрепи всего три месяца. А потом ты сможешь вернуться домой и решить свои проблемы, — нехотя утверждает Акаши. — Дело не только в проблемах Сенджу, — покусывая внутреннюю сторону щеки говорить Харуко. — Ты это из-за Майки? Он тебе настолько неприятен? — догадалась Акаши младшая. — Мне тяжело смотреть на него. Каждый раз слыша его голос, я вспоминаю что он заставил пережить меня. Он бросил меня как ненужную вещь и ушёл не оборачиваясь. А я до сих пор храню тот чёртов цветок, который он вложил мне в руку. Как думаешь мне приятно его видеть? — издала она ироничный смешок. — И как не крути, тебе придётся поцеловать гадкого лягушонка. Был грозным главой, стал лягушкой, — со смешком сказала Сенджу. — Молчи Сенджу. Меня и без твоих напоминаний хочеться желудок выплюнуть, стоит лишь подумать об этом, — с отвращением сказала Харуко. — Кимоно превосходное, — восхищённо завопила Акаши, резко переводя тему. — Да, выглядит не плохо. Я целую ночь думала о вышивке, — ответила Харуко. — И ты остановилась на лилиях. Оно невероятно красивое, — продолжила рассматривать свадебный наряд Сенджу. — Да, лилии имеют для меня особое значения как и глициния, — улыбнувшись сказала девушка. — Я помню. Белая лилия, этот цветок был первым подарком Майки. Я не могу тебя понять, — вспомнила подруга. — Ты о чём? — с непониманием спросила Хару. — Ты ненавидишь Майки, но всё равно живёшь прошлым, — ответила Акаши младшая. — Мозг ненавидит, а сердце любит, — хмыкнув ответила девушка и прикусила щеку до крови.Харуко лишь мягко улыбнулась подруге, ничего не отвечая. Девушки же почти закончили с макияжем, подкрашивали длинные ресницы и подправляли помаду на мягких губах. Прическа уже была готова, и её покрывали лаком для фиксации волос. Сенджу рассказывала что-то про ресторан, в котором будет проводиться празднование и как красиво там всё украсили. Иногда задавая Хару вопросы, на которые та лишь кивали или угукала.
Наконец-то Харуко открыла глаза и начала рассматривать прическу в зеркале. Красивый пучок из локонов и лиловые канзаши. На глазах белоснежные тени с шиммером, а на губах красная помада. Всё по традициях Японии. Ничего лишнего. Теперь пришло время одеваться. Хару взяла с прикроватной тумбочки портупеи и прикрепила их к руке. Туда она всунула несколько сенбонов и миниатюрных ножиков. Широкие рукава сиромуку скроют всё лишнее, а оружие позволяет девушке чувствовать себя в безопасности.
— Ты обвешала себя оружием, как новогодняя ёлка гирляндами, — сказала наблюдающая за подругой Сенджу. — Это для своей же безопасности, — ответила Хару на недовольство подруги. — Так храм в котором будет проходить церемония охраняется сильнее чем главный склад Брахмы. Чего ты боишься? — недоумённо спросила Акаши. — Мне так будет спокойнее, — фыркнула девушка.Попросив подругу помочь ей с одеждой, девушка подошла ближе к манекену. Разглядывая золотую вышивку на белом шёлке. Цветы красиво обвивали рукава и подол белоснежного сиромуку. На спине ироутикакэ золотыми нитями был вышит герб Наито-кай. Оно выглядело очень нежным, что совсем не подходило натуре Харуко. Белый цвет в принципе девушке не очень шёл, её бледная кожа сливалась с одеждой и она выглядела как призрак. Но сейчас выбора нет, ей придёться надеть светлый наряд.
Белый шёлк приятно поглаживал кожу. Харуко расставила руки немного в стороны, давая Акаши надеть пояс. Сначала один, потом второй накладной и наконец, пояс Оби. Его Сенджу складывает вдвое и обматывает его вокруг талии обратной стороной, затем ещё раз, но уже лицевой стороной. Вяжет ещё одну тоненькую верёвочку для фиксации большого пояса сзади. Делает из Оби бант, недовольно пыхтя. Повязывает ещё одну подвязку и какаэоби. Заканчивает свое бурчание тем, что помогает Хару надеть ироутикакэ сверху, и подаёт шлёпки Гэто.
Выдохнув с облегчением, Харуко идёт к столику, берёт с него кайкен, просовывает его под пояс оби и тэссен, который совсем не отличить от обычного веера. Его она перебирает в руках, рассматривая лиловые цветы. Волнение преодолевает её. Хару взяла со столика пачку сигарет и идёт к окну, приоткрывая его. Сенджу недовольно бурчит о приторном запахе вишни и морщиться. Девушка же не обращает на это внимание, сильнее вдыхает дым и теребит подвеску на шее.
***
По приезде в храм, в котором будет проводиться венчание, Хару и Сенджу остановились возле него. Там их ждала Арата с веточками сасаки. Бабушка нежно обняла внучку, пуская слезу по щеке. Хару тоже обнимает её в ответ, но не плачет. Девушки так старались над её макияжем, что она боялась испортить что-то. Арата долго рассказывает о своей свадьбе и свадьбе дочери. Несколько раз говорит, что Хару очень красивая и похожа на Фуджи. В день её свадьбы. Та очень нервничала и ходила туда сюда по комнате с горячим чаем в руках.
***
— Всё будет хорошо. Не волнуйся Катрин, — успокаивает её Гаспар. — Да, ты прав. Нужно успокоиться, — глубоко вдохнув, она взяла дедушку за предложенный локоть.Делая небольшие шажки, они вошли в храм. Всё кругом было украшено белой и лиловой глицинией. В Японии эти цветы имеют свое значение, поэтому увидеть их можно очень часто. Кончики пальцев подрагивали, но крепко держали веточки сакаки. Голова была слегка опущена, а лица видно не было из-за большого ватабоси. Внутренняя сторона щеки отдавала лёгкой болью, ведь совсем недавно Хару отчаянно кусала её до крови в надежде успокоиться.
Спокойная японская классика на фоне. Они наконец-то дошли до людей. Сейчас же она чувствовала на себе пристальные взгляды. Много взглядов. Её это не смущало. К вниманию она уже давно привыкла. Волнение понемногу растворялось, чувство поддержки, исходило от Гаспара за километр, но распространялось лишь на самых близких. Глубоко вдохнув, она постаралась как можно сильнее расслабиться или хотя бы сделать вид, что расслаблена и спокойна. Три ступеньки и они остановились. Гаспар взял ладошку Харуко в свою, легонько сжал её и обратился к Сано.
— Береги её, — он передал руку Харуко Манджиро и спустился к своей жене.По руке прошёл разряд, почувствовали его обое. Но руки друг друга не отпустили. Церемония должна начаться с минуты на минуту. Но Майки было неспокойно. И вроде бы он добился своего, Но стоило ему увидеть её стеклянные глаза, как укол совести больно впился в тело и душу. Ему стало неприятно, что он её поставил перед фактом. Даже если бы она не согласилась на условия, её бы притащили силой. Выбора у неё и правда не было. Харуко бы в любом случае вышла за него замуж. Хочет она этого или нет.
Он чувствовал на себе укорливый взгляд Имауши. Тот с самого начала был против этого. Когда только фамилия Наито всплыла, он сразу пытался откинуть её со списка претендентов. Но, не обращая на это должного внимания, Манджиро с Коко скидали всё на то, что информации о дочери Рюу нет и он боиться подставы. А когда на встрече Сано увидел Хару, то понял. Вакаса знал обо всём с самого начала и пытался отгородить её от брака. Но как бы он не старался, всё уже было предрешено. Изменить решение Сано ему не под силу, какие бы усилия он не прилагал. Поэтому всё, что ему остаётся, это молча наблюдать, как Сано держит её за руку и разрываться изнутри.
Подойдя к алтарю, возле которого стоял священник, Харуко и Манджиро положили на него веточки священной сакаки и низко поклонились. Священник начал свою речь о закреплении вечного и счастливого брака, от которой Хару становилось одновременно смешно и тошно. Она несколько раз бросила взгляд на близких и остановилась на Вакасе. Он тоже смотрел на неё сожалеющим взглядом. Харуко лишь улыбнулась кончиками губ и перевела взгляд на Сано.
— А теперь молодожены, обменяються кольцами, — басистым голосом сказал священник. — Надевая это кольцо, беру тебя в жены и торжественно клянусь быть верным и любящим, делить с тобой горе и радости, победы и неудачи. Клянусь любить и оберегать тебя, пока смерть не разлучит нас, — надевая кольцо на палец Харуко проговорил Сано. — Беру тебя в законные мужья и перед свидетелями клянусь быть с тобой в горе и в радости, в бедности и богатстве, в летний зной и в зимнюю стужу. Клянусь поддерживать и вдохновлять тебя, беречь нашу любовь до последнего вздоха, — проделывая те же действия сказала Хару. — Для скрепления брака, вам нужно выпить саке, — подзывая свидетелей рукой, сказал священник.Пока Сенджу держала чашечку, Харучиё лил в неё саке из большого графина. Сделав три маленьких глоточка, Хару сморщилась от крепкости напитка и передала его Манджиро. Тот повторил её действия. Так повторив три раза, священник объявил, что с этого момента они муж и жена и теперь могут поцеловаться. Акаши младшая бросила взволнованный взгляд на Имауши. Услышав это, Харуко пробрал мороз, и она с надеждой заглянула в глаза Сано. В его тёмных глазах она не увидела какого либо сопротивления словам священника. Он не был против. Сдержав ироничный смешок, она смирилась, что это придётся сделать.
Манджиро приподнял её лицо двумя пальцами, медленно приближая к губам. Она смотрела ему прямо в глаза, и он видел в них недоверие не только к нему, а ко всему, что находилось кругом. Положив руку на его плечо, она приоткрывает губы, словно давая разрешение себя поцеловать. Он сдержал смешок, ведь они обое понимали, что разрешение ему не нужно. Шершавые губы осторожно накрывают её, словно пробуя на вкус. Она прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Неторопливо сминая нежные губы. Он совсем не ожидал ответа. Но сдержать порыв Харуко не смогла, начала отвечать, вызывая внутри Манджиро целую бурю забытых эмоций. Как и в Майки, где-то в недрах души Харуко разгорелся целый пожар, который потушить она не сможет ещё долго.
Вакаса сжал челюсть до скрежета, пытаясь утихомирить желание разнести храм к чертям. Сенджу, только вернувшаяся на свое место, обеспокоено положила свою ладонь поверх сжатой руки мужчины, в попытах хоть немного поддержать его. Имауши пытался развернуться и не смотреть на молодоженов, но что-то внутри заставляло его наблюдать и утопать в собственной горечи. Его сердце сжалось в тиски, как только он увидел её имя и фамилию в списке кандидатов на брак с Майки. Он и представить не мог, что Харуко может выйти замуж за парня, который бросил её, обвинив в смерти своей сестры. А сейчас он стоит в храме и наблюдает, как они подтверждают свой брак поцелуем. Черти насмехались над ним и его грезами, шепча ему на ухо притворно-насмешливым голосом: Где же её чувства, о которых ты полжизни мечтаешь? Где её преданность и любовь? Их нет… Не тебе она клялась в любви до самой смерти. И не для тебя она сегодня одета в белоснежное кимоно с гербом её клана. Это всё не для тебя, ведь она не твоя и никогда твоей не станет.
***
После венчания они заехали домой, чтобы переодеться и переобуться с неудобных вещей. Много времени не было, предусмотрев это. Харуко ещё с вечера приготовила всё. Сенджу помогла ей снять кимоно и поехала в ресторан, оставляя Сано собираться самой. Она сняла портупею с руки и положила на столик, меняя её на другую, которая была для ноги. Острые иголки привычно просунулись, становясь на свое место. Белое узорчатое платье с открытыми плечами и многослойной юбкой идеально село по фигуре, прикрывая ноги до косточки. Осторожно расправляя юбку, она смотрела на безымянный палец, на котором сейчас находилось кольцо с небольшими камушками. Сано ещё не привыкла к нему. Оно холодило кожу и создавало чувство дискомфорта. Но в тоже время красиво переливалось на свете, ярко блистая камушками.
На ноги обула белые туфли на широком невысоком каблуке, прекрасно понимая, что последующие несколько часов ей придётся провести на ногах. За окном светило яркое солнце.Нанауацин радовался и щедро раздавал свой свет народу, но совсем не согревая. На улице было всё ещё холодно, поэтому, как бы сильно Харуко не хотела надевать верхнюю одежду, накинуть пальто на плечи пришлось. Последний раз взглянув на себя в зеркало и убедившись, что выглядит хорошо, она взяла белую сумочку и вышла с комнаты.
Манджиро ждал её на улице, держа в руке её букет и, как обычно, куря ментоловые сигареты. Белая рубашка облегала подтянутое тело, верхняя пуговица была расстегнута, а на шее висела подвеска с чёрным сердечком. Харуко проморгалась, подумав, что от сильного волнения у неё галлюцинации. Но нет. Повторно бросив взгляд, подвеска мирно болталась на шее. Неосознанно её рука потянулась к своей шее, где висел такой же кулон, только белого цвета. Майки, до этого смотревший на тлеющую сигарету, перевёл взгляд на жену, ошарашено остановившись на шее. Его удивление не могло передать ничего. Она тоже до сих пор носит парную подвеску.
— Не замерзнешь в пиджаке? — отводя взгляд, спросила Харуко. Чёрный костюм явно шёл ему больше чем кимоно. — Нет. Вот держи, Сенджу сказала что он у тебя должен быть, — отдал он букет.Небольшой букетик из красивых цветов. Хрупкие белые лилии и такие же орхидеии, лиловая сирень и лаванда по бокам. Нежно проведя по ним рукой, она улыбнулась, вспоминая значение каждой. Значение каждого цветка Харуко хорошо помнила ещё с подросткового возраста. Он был аккуратным и очень красивым. Цветы красиво гармонировали друг с другом. Сразу было видно что сделал его умелый флорист.
— Спасибо. Думаю нам пора, — благодарно кивнула Сано и спустилась по ступенькам вниз.***
Водитель припарковался возле красивого ресторана. На парковке уже было достаточно много машин. В одной из них Харуко узнала машину отца. Недовольно поморщившись, она приняла руку мужа и вышла с машины. Светлые пряди возле лица покачивал ветер, а лучи солнца попадали прямо на глаза, вынуждая девушку чуть жмуриться. Перед входом в само здание Манджиро взял её за руку, после чего словил её недовольный взгляд и сказал, что это обязательно, чтобы поверили. Много охраны везде где, только можно. Майки хорошо позаботился о безопасности гостей.
Над входом была огромная цветочная арка. На круглых столах в хрупких вазах тоже были цветы. Да что о столах говорить, Даже с потолка свисали цветы. Ресторан был пышно осыпан белой глицинией и сиренью лилового цвета. Зачаровано осматривая зал, Хару подмечала в голове, что такому даже Шочикецаль позавидует. Громкие хлопки и живая музыка на фоне. Уверенно шагая за мужем, они подходили к каждому столику и здоровались.
— Здравствуйте, — поздоровался Сано. — Рады вас видеть, — добавила Харуко. — Мы тоже рады находиться здесь, — промурлыкал Джун. От такого тембра, Хару сама того не понимая скривилась. — Но кое-что, нас разочаровало, — сказал Рюу. — Вы не пригласили нас на венчание. — Думаю, вам стоит поблагодарить Манджиро, что вы вообще здесь находитесь. А не создавать вид, что вы расстроены, — недовольно фыркнула Сано. — Хорошего праздника, — добавила она и они отошли от столика, подходя к другому.Все сели за стол, начиная празднование. Еды было полно. Европейская и азиатская кухни. Первое, что взяла Харуко, был собу с курицей и овощами. Это было одно из её любимых блюд в японской кухне. Правда, она думала, что будет перец чили, но тут оказался сладкий. Затем взяла немного салата, «сальсы» и кусочок энчилады. На столе она заметила текилу. Этот напиток она любила куда больше вина, но сегодня нужно держать себя в руках. Поэтому попросила официанта, который стоял возле столика, налить ей белого вина. Медленно попивая дар Диониса, она обратила внимание на своего супруга. Тот попивал свое излюбленное бренди, наблюдая за остальными. Тарелка была чистой. Сегодня он не ел ещё ничего. Приподняв бровь, она спросила:
— Почему ты не ешь? Приказал подсыпать в еду отраву и сидишь наблюдаешь голодный? — со смешком выдала она. — Если бы я хотел, то отравил бы тебя дома, — ответил Сано, переводя взгляд на девушку. — Почему именно меня? Думаю тот мужчина, тебе не очень симпатизирует, ты бросаешь на него такие взгляды, словно испепелить хочешь. Да и таких тут много. Убьёшь всех одним выстрелом, — кивая головой в сторону мужчины сказала Харуко, улыбаясь краешками губ. — Тот мужчина, мой партнёр. А ещё, недавно всплыла информация, что он насилует детей. Вот я и пытаюсь понять, как жена терпит, — серьёзным голосом сказал Манджиро, приводя девушку в лёгкий шок. — Ты думаешь она знает? — с ухмылкой спросила она. — Знает. Но внимания на это не обращает, — ответил Майки, делая глоток спиртного. — Что он поставляет тебе? — внимательно следя за женой того мужчины, спросила Харуко. — Текилу, — сбрасывая всё на простой интерес, проговорил Сано. — Тогда проблем не возникнет, — утвердила Хару, отпивая из бокала вина. — Что ты задумала? — с любопытством задаёт он вопрос. — Дети цветы жизни, а он их топчет. Поэтому его жена, лишит жизни, его, — обыденно ответила Сано. — Ты хочешь лишить моих клиентов текилы? — вновь спрашивает мужчина. — У нас, лучшая текила в америке и европе. Мы сможем экспортировать её вам, со скидкой даже, — похвасталась девушка. — Как для особых клиентов? — усмехнувшись, Манджиро перевёл взгляд обратно на неё. — Именно.***
Хорошенько наевшись, Гаспар с довольной улыбкой поднялся из-за стола и направился к музыкантам. Попросив их сыграть определённую мелодию, он кивнул Харуко, приглашая её на танец. Девушка улыбнулась в ответ и поднялась со стула, направляясь к деду. Музыка сменилась со спокойной на более весёлую. Они встали друг напротив друга, топая ногами в бит музыке. Харуко взяла в руки пышную юбку, начиная вилять, ею изображая волны. Белая многослойная ткань красиво разлеталась, завораживая сидящих. Крутясь по залу, они совершенно не дотрагивались до друг друга, но танец вели вместе. Арата, сидящая за столом, мягко улыбалась, качая головой под музыку.
Затем позиция поменялась и они стали рядом, смотря на людей за столами. Несколько секунд отдыха и они начали кружиться бок обок, всё ещё не касаясь партнера. Хуарес громко топал ногами, задирая их как можно вверх. Сано же поочерёдно поднимала то одну руку, то другую, плавно кружась в танце. Танцы всегда были для Хару очень интересными. Она любила танцевать даже сильнее, чем драться. И когда выпадала такая возможность, она выкладывалась на всю, показываю этим свои эмоции. Сейчас адреналин в крови поднялся, и она довольная, словно кот, показывала свои умения. Этот танец она выучила уже давно, Он назывался «Харабе Тапито», один из национальных танцев Мексики. Главное в нём было полностью отдаться музыке и чувствам.
Положив руки на боки, Харуко начала вилять бёдрами, отходя назад. Гаспар вновь встал напротив неё, начиная кружиться и подкидывать ноги ещё выше. Именно дедушка учил её танцевать, поэтому Хару знала каждое движение идеально. Она подняла руки вверх, словно обнимала весь мир. Развернулись друг к другу спинами. Они покружились, меняя позицию. И как бы давно она не практиковала эти движения, они навсегда остануться в голове. Они смотрели друг другу в глаза, кружась совсем рядом. Гаспар хоть и был мужчиной в возрасте, для танцев был всегда полный сил.
Сейчас же они взялись за руки и начали отбивать ритм вместе. Громко топая о пол. На их лице были улыбки. Любовь к танцам у Мексиканцев передается по крови вместе с ДНК. Перескакивая с одной ноги на вторую, Сано подкидывала одной рукой юбку, а второй крепко держалась за ладонь деда. Наконец заиграли последние ноты. Гаспар элегантно покружил внучку и опустился на одно колено, держа её руку. Хару закинула одну ногу на колено Гаспару, немного выгибаясь в спине.
Гости громко зааплодировали, смотря восхищенными глазами. Хуарес поблагодарил музыкантов и вернулся к жене за стол, приглашая ту на танец. Женщина смутилась, но всё же согласилась. Издалека было видно, как её глаза блестят. Арата любила танцевать не меньше мужа, поэтому, услышав приглашение, была очень рада. Она вышагивала невысокими каблуками, держа мужа за руку, ярко улыбаясь. Женщина была одета в чёрное платье фламенко с яркой россыпью фиолетовых цветов на рукавах и юбке. Харуко остановилась возле кэнди-бара взяла с него вино, наблюдая за довольными родственниками.
Совсем незаметно к ней подошёл Вакаса. После того вечера они виделись только один раз — на венчании. До этого он словно избегал её. Даже когда Хару наведывалась к Коко, чтобы уточнить оставшиеся детали, его ни разу не видела. Сейчас же он отложил свой стакан на столик и обратился к Сано.
— Целый день вино пьёшь, не надоело? — спросил мужчина. — Честно, очень. Но намерений напиться, у меня нет, — ответила Хару. — От одного шота ничего не случиться, — с вызовом приподнял бровь. — Думаю ты прав, — растягивая губы в улыбке, она взяла со стола стопку текилы. — Текила? Интересно, — загадочно сказал Имауши беря саке. — За удачный вечер, — приподнимая рюмку произнесла Харуко.Она провела языком по кромке хрусталя, слизывая с него соль, и перевернула шот, выпивая спиртное до дна. Вакаса лишь улыбнулся и тоже опрокинул рюмку. Горючее обожгло ротовую полость и стравоход, направляясь дальше. Девушка поставила пустую стопку на столик и закусил лаймом, жмурясь от градуса. Имауши оторвал несколько виноградинок, отправляя их в рот. Таинственная улыбка появилась на его лице, и он вновь обратился к Сано:
— Не желаешь потанцевать? — протягивая руку, спросил он. — Желаю, — улыбаясь ответила Хару и взяла его за руку.Прошлая мелодия закончилась, и на смену ей пришла другая, ещё более зажигательная. Харуко закинула одну руку ему на плечо, а второй продолжала держаться за его ладонь. Имауши же придерживал её за талию, начиная задавать быстрый темп. Громко стуча каблуками о плитку. Сано держалась за руку Вакасы, пока он раскручивал её сильнее. Адреналин резко поднялся, то ли от алкоголя, то ли от резких движений. А может и от всего вместе. Довольно улыбаясь, Имауши дёргает рукой на себя, резко подхватывая её на руки.
— Да начнётся веселье, — потягивая виски, сказал Аслан на английском. — В каком смысле? — спросила Сенджу, с интересом наблюдая за парой. — Кэт пила текилу, так ещё и в пляс пустилась, — задорно ответил Алан. — Раньше она всегда танцевала, что в этом странного? — непонимающе выдала Акаши. — Это было раньше. Теперь она танцует либо очень пьяной, либо когда хочет ненадолго отключиться от мира, — глядя как Имауши подкидывает её вверх, и крутя на руках.Перед глазами всё кружиться, как и сама Харуко. Вакаса раскручивал её, как юлу, придерживая за хрупкую талию. Пышное платье вальсировало вместе с ними, создавая вид снежинки, которая также кружилась, спускаясь с небес. Танцы приносили невероятный экстаз, отключая их обоих от этого мира. Имауши старался как можно чаще смотреть ей в глаза, надеясь, что она увидит в них любовь. Хару хоть и смотрела ему в глаза, но казалось, что ничего там не замечает.
Не замечает, так же как и сердитый взгляд мужа, сидящего за столом и поглоща джин со скоростью света. Сейчас его раздражало всё: медленный официант, люди, сидящие вокруг и её безразличие. Она кружилась в танце с широкой улыбкой, совсем не обращая внимание на его недовольные взгляды. Для неё сейчас существовали только музыка и Вакаса. Она полностью отдалась чувствам, опустошая собственную голову от мыслей. Хару старалась стучать ногами сильнее, в надежде, что они как хрусталь рассыплются на мелкие осколки.
Руки Имауши умело крутили её, сюда туда, иногда подбрасывая вверх. В такие моменты обоим хотелось громко смеяться. Ей от полного экстаза, ему от её близости. Но ограничивалась они лишь широкими улыбками, предпочитая выражать всё движениями. Вакаса переместил руки ей на поясницу, пока она выгибалась, как балерина на сцене, смотря лиловыми глазами на цветы на потолке. Те были почти таким же цветом, но немного темнее. Совсем немного, но если долго смотреть, разницу легко можно заметить.
— Давно я не видела её такой беспечной, — улыбаясь сказала Арата. — Этот молодой человек, заставляет её искренне улыбаться, — подтвердил Гаспар. — Он хорошо танцует и видимо это ему нравится. Он такой же энергичный как она, — добавила женщина. — Они старые знакомые, Катрин рассказывала о нём, — вспоминая проговорил Хуарес.Поднимая её на руки в последний раз, Вакаса начал подкидывать и вертеть Сано, как только мог. Харуко же тихо смеялась, полностью расслабилась, тем самым доверяла Имауши полностью. Пучок распустился и длинные волосы заструились по спине. Крепко зафиксированные канзаши всё ещё держали некоторую часть волос, не давая кудрям упасть полностью. Резко соскочив на ноги, Хару снова изогнулась в спине, направляя взгляд на цветы. Руки Вакасы нежно держали её на весу, не давая достать головой плитки. Музыканты сыграли заключительные ноты, делая перерыв. Гости за столами удивлённо охали и громко хлопали. Харуко поднялась на ноги, наконец-то смотря на мир вертикально и без размытостей.
Рука сильно сжимала стакан, а чёрные глаза горели яростным пламенем. Чёртов Имауши! Как же его раздражала эта страсть, летающая возле них двоих. От них буквально исходил разврат и похоть. Манджиро осушил очередной стакан, сжимая руку сильнее. Трещины разбежались по хрусталю. Еле слышный треск и звук удара стекла о тарелку. Кровь яро засочилась, стекая по руке и пачкая светлую скатерть. Не обращая на это внимания, Сано наблюдал, как его жена возвращается за стол. Её волосы виляли из стороны в сторону, переливаясь на свете. Каблучки, уже не громко цокая, касались плитки, а сама она, тяжело дыша, дошла до стола и уселась на свое место. Рука потянулась к своему бокалу, но взгляд наткнулся на окровавленную руку. Её глаза распахнулись, а сама она удивленно охнула.
— Манджиро, тебе нужно руку помыть, а потом бы обработать было не плохо, — поняв что он совершенно не обращает на неё внимание, Сано дотронулась до его запястья, задавая вопрос. — Ты меня слышишь?От прикосновения он дрогнул и повернулся к жене. Она обеспокоено смотрела на него, одной рукой пытаясь пособирать осколки. Ему захотелось вырвать руку и не отвечать ничего, но вместо этого он сидел, не двигаясь, наблюдая, как её пальцы пачкаются его кровью. Легко ухмыльнувшись, он понял. С кем бы она не танцевала, кому бы не улыбалась, шансов у них нет. Ведь теперь она его жена. Ничья другая, а именно его.
— Да, я сейчас промою. Попроси официанта чтоб убрал тут всё, — ответил ей Сано, отодвигая её руку своей и, поднимаясь на ноги.
