Jardines De Ciclamen
Трясущимися руками она на ходу снимает слегка потную майку и кидает её на пол к штанам. Дышать всё труднее и труднее. Еле двигая немеющими ногами, Харуко залезает в душевую кабинку и включает ледяную воду, надеясь превратиться в льдинку. Холодные капли, подобно граду, осыпают тело, приводя его в чувство и принося хоть немного спокойствия. Тело дрожит, но, кажется, совсем не от воды. Чёртовы сны. Почти каждое утро Харуко просыпается в холодном поту. Каждую ночь ей снится брат. Тот зовёт её вернуться к нему и стоит перед ней в крови. В своей крови. Глубоко и прерывисто дыша. Сано достаёт с полки шампунь и наносит его на корни волос, принимаясь намыливать и распределять по всей длине. Ногти, короткие, но острые, с силой проходятся по мягкой коже головы.
Слёзы. Горячие, словно лава, стекают по ледяных щеках и смешиваются с холодной водой. Губы, всё ещё кровоточащие, дрожат от всхлипов вместе с плечами. Харука уселась на холодную плитку, проглатывая истерику купно, со всхлипами. Боль и тоска. Каждое утро она просыпается с этими чувствами. Хикэру. Как же она тоскует по нему. Мыльная вода щиплет глаза сильнее слёз, но она сидит, не двигаясь. Медленно моргает и сдерживает желание кричать.
Проблемы. Они навалились все разом, не давая оклематься от прошлых. Итальянцы. Свадьба И Коломбини. Чёртовы Коломбини. От этой фамилии у неё по телу проходят разряды. Они будоражат кровь, заставляя ту носиться по венам с бешеной скоростью. Но приятного в этом нет. Одна лишь агония и раздражение. Их появление перечертило все грандиозные планы «Santa Мuerte» и привели Харуко в неистовую ярость. Крушить. Это единственное, чего она хотела тогда. Она целыми днями сидела в своём кабинете и старалась найти на них хоть что-нибудь. Но все твердили в один голос: «Они нам не по зубам». Слишком много людей и могущества. Итальянцы слишком сильные. Мексике до них ещё бежать и бежать. Она поднимается и наносит шампунь, повторно продолжая растереть его по корнях. Ночам Харуко проводила в зале, тренируясь до самого утра. Ноги и руки. Всё тело болело от перенагрузки.
Сейчас она хочет так же. Тренироваться до потери сознания, пока не уснёт навеки. Тяжело. Всё слишком тяжело. Холодная вода окончательно смывает шампунь. Несколько минут она ещё стоит под ледяными струями, а потом, дрожа, выходит и кутается в мягкое полотенце. Вчерашний макияж потёк, а тушь размазалась по лицу. Волосы мокрые и слегка спутанные. Синяки под глазами, которые, кажется, навеки приклеились к лицу. Сейчас, смотря в зеркало красными от слёз глазами, она ощущала себя жалкой. Жалкой и слабой. Она хмыкнула и прикусила нижнюю губу. Закинула голову к потолку, глубоко вдыхая.
Сано подошла к зеркалу и начала смывать макияж. Бледное лицо начало приобретать красные оттенки от сильного трения ватным диском о мягкую кожу. Красная помада никак не хотела сниматься, видимо, девушки уж очень сильно постарались над губами. Но всё же, приложив больше усилий, она сошла с губ, не оставив и следа. Так как фена не было, придется ждать, пока они высохнут сами. Харуко покинула ванную и пошла сразу к шкафу. Держать вещи в чемодане больше не было смысла, поэтому она разложила их в шкафу. Сначала она вытащила нижнее белье и незамедлительно одела его. Её рука потянулась к своей любимой форме для тренировок, но как только она хотела взять стопку, как телефон на тумбочке зазвонил. Харуко неосознанно вздрогнула, думая, что звонит Алан. Она спохватилась и побежала к постели. Её бровь с непониманием выгнулась. На экране было имя подруги.
— Сенджу? — протянула Хару. — Доброе утро, Харуко, — весело пролепетала Акаши. — Ты уже проснулась? Я тебя не разбудила? — Доброе. Нет, я сама проснулась. Ты чего звонишь с самого утра? — бодро спросила девушка. — У меня просто потрясающая идея, — с задором вскрикнула Сенджу. — И какая же? — предвкушая неладное, сказала она. — Сегодня мы пойдём, — интригующе протянула девушка. — В «Мир грёз»! — Это кафе ещё не закрыли? — ошеломленно спросила Харуко. — Нет, я выкупила его пару лет назад, — самодовольно проголосила беловолосая. — Выкупила? Да ты молодец, Сенджу. В сколько часов встретимся? — задумчиво спросила Сано. — Давай через два часа? — ответила вопросом Акаши. — Хорошо. Тогда через два часа возле кафе, — сказала Харуко. — Да. До встречи, Кэти, — попрощалась девушка и сбросила звонок.Видимо, утренняя тренировка отменяется. Девушка вновь поднялась и пошла к шкафу, начиная перебирать одежду и ища что-то подходящее для встречи. На улице довольно прохладно, платье и юбки одевать уж точно не вариант, да и неудобные они. Брюки тоже не то. Встреча неформальная. А простая, дружеская. Значит, можно одеть что-то удобное. Чёрные джинсы — именно то, что надо. Как хорошо, что Хару решила прихватить с собой что-то менее нарядное. Заморачиваться с кофтой она не стала и одела обтягивающую блузку с V подобным вырезом. Волосы были мокрыми, но за два часа они точно высохнут. Поэтому она пробежалась по них расчёской и достала косметичку.
Консилер идеально справился со своим делом, замазывая поцелуи Мечтли под аметистовыми глазами. Светло-коричневый блеск лёг на веки, подкресливая аристократическую бледность кожи. В этом кафе Харуко не была уже пять лет. Но мягкие кресла помнит до сих пор. Как и вишнёвые чизкейки вместе с ванильным коктейлем. Всё это давно стало традицией, и забывать это не хочет ни Акаши, ни Сано. Двойная стрелка вытянула глаз ещё сильнее, делая его ещё более лисьим. И, наконец, незаменимая бордовая помада, которой Хару пользуется уже больше двух лет. Пухлые губы теперь забирали всё внимание на себя.
Сано вышла с комнаты и направилась на кухню. В доме была гробовая тишина. Особо заморачиваться с едой девушка не хотела, поэтому вытащила нужные ингредиенты и начала нарезать лук и чеснок. Затем высыпала их на сковороду вместе с фасолей и через пару минут добавила томатный соус, помешивая еду. Приятный запах распространился по комнате, заставляя живот за бурчать. Немного острого перца и несколько ложек воды. Вот и фасолевый соус готовый. Осталось только сделать яичницу. Позади опять послышались шаги, как и в прошлый раз. Харуко обернулась и в дверях заметила Манджиро. Тот с любопытством наблюдал за её действиями. Девушка ухмыльнулась.
— Доброе утро, — поздоровалась она. — Доброе, — зеваючи ответил Сано. — Кушать будешь? — спросила Харуко, разбивая яйца и выливая его на другую сковородку — Да, — коротко сказал Манджиро и принялся делать кофе. — Кофе? — Если не сложно, — переворачивая яичницу, попросила Хару.Кофемашина запищала и начала свою работу. Харуко вытащила две тарелки и пока яйца жарятся, выложила на них фасолевый соус. Яичница была почти готова, осталось немного посолить и положить её в тарелки. Готовка было одно из увлечений Хару, помимо работы. Хоть удавалось всё и не всегда хорошо, но кушать можно. Мексиканскую кухню она любила в особенности. Ведь её любовь к острому ничего не отобьет, а в Мексике все блюда в основном острые. Теперь, чтобы она не готовила, всё получается слегка острое из-за приправ и перца.
Две тарелки расположились на столе вместе с приборами. Манджиро с недоверием покосился на блюдо перед собой, но вилку всё же взял. Есть палочками такое невозможно. Обычно на завтрак он ел такояки или дораяки. И есть что-то приготовленное от руки женщины, ему совсем не привычно. Последний раз он ел домашнюю еду, когда её готовила его сестра Эмма. Но и сестра мертва уже несколько. Поэтому приходилось питаться то в ресторане, то покупать сладкое в пекарне.
Харуко же спокойно села за стол и взяла приборы в руки. Легко разрезав белок ножом, она взяла его на вилку вместе с фасолей. Губы растянулись в лёгкой улыбке. Наконец-то её желудок получит пищу. Бросив взгляд на Майки, она непонимающе спросила:
— Ты почему не кушаешь? Я не отравила еду. — Всё хорошо. Просто немного задумался, — отчеканил мужчина.Он поднёс еду ко рту и наконец-то попробовал. Соус был слегка острым, но в принципе очень даже неплохим. Яйцо тоже пожарено отлично. Вкус был просто замечательным. Это, конечно не сладости, но тоже вкусно. Он приподнял уголки губ и сказал:
— Ты очень хорошо готовишь, — похвалил её муж. — Спасибо. Это заслуга моей горничной. Она учила меня готовить, — ответила Сано вспоминая старушку. — Ты куда-то собираешься? — оглядев её, спросил Манджиро. — Да. Мы с Сенджу пойдём в кафе, — непринужденно ответила Харуко. — Хорошо. Машина в гараже, — сказал Сано. — В обед я поеду в гостиницу, а затем в аэропорт. У них отправка в три часа, — добавила девушка. — Я поеду с тобой. Когда будешь возвращаться со встречи, позвони, чтобы я выехал, — немного обдумав, заключил мужчина. — Да, хорошо, — доедая свою порцию, проговорила Хару. — Спасибо за еду. Я пошёл, — поблагодарив, он.Девушка кивнула и продолжила есть.
***
Машина припарковалась на улице, возле такого знакомого места. Здесь она уже не была так давно. Харуко взяла вещи и выпорхнула из машины. Красивые розовые деревья сакуры в самом расцвете. Улыбка натянулась на лицо. Девушка провела рукой по бархатных лепестках. Небо светлое и солнце ярко светит. Район Мэгуро. Как же Харуко скучала по нему. Когда-то она каждый день находилась здесь. Этот район полностью принадлежал им с братом. Но время идёт и всё меняется. Сейчас это место не принадлежит даже её мужу. Какая ирония. Сано немного опоздала, поэтому, скорее всего, Сенджу ждёт её внутри.
Харуко легко толкнула дверь и вошла внутрь. Маленький колокольчик над дверью игриво звякнул, как и несколько лет назад. Сладкий аромат сразу окутал её с ног до головы, даря хорошее настроение. Улыбка вновь расцвела на лице, и она осмотрелась. Здесь словно всё ещё тот самый две тысячи шестой год. Огромное облако над большим круглым столом. Завораживающая классика на фоне. И милые цветы на барной стойке. Заранее зная, где будет подруга, Хару, не задумываясь, пошла туда. К столику в углу. Этот столик, как и само заведение, подарил очень много хороших воспоминаний. После каждого собрания они приходили сюда и заказывали вкуснейшие тортики или чизкейки. Это кафе было одним из любимых мест друзей в то время. Недалеко и очень вкусно.
Как и предполагалось, Сенджу сидела на своём излюбленном месте. Возле окна, в самом углу. По старой привычке Харуко протянула руку к светлой макушке и нежно погладила. Девушка за столиком улыбнулась и развернулась назад.
— Хару, — улыбнулась девушка, но тут же поняла, как её назвала. — Ой, извини, я не подумала! — Ничего страшного. Если тебе тяжело, то называй меня Харуко, — присаживаясь напротив сказала Хару. — Спасибо. Я постараюсь как можно быстрее привыкнуть к твоему новому имени, — поблагодарила её Акаши. — Ты уже заказывала что-то? — спросила Сано. — Нет, я только недавно пришла, — ответила Сенджу. — Как первая брачная ночь прошла? — Твои шутки неуместны, — недовольно произнесла Харуко. — Как это неуместны? Вы двое вчера за ручку в туалет ушли. Что мне ещё думать? — ухмыляясь, прощебетала Акаши.Харуко хмыкнула и опрокинула голову назад, смотря в белоснежный потолок. В голове тут же завертелись события прошлой ночи.
***
— Да я сейчас промою. Попроси официанта, чтоб убрал тут всё, — ответил ей Сано, отодвигая её руку своей и поднимаясь на ноги. — Я помогу тебе, — утвердила Харуко и поднялась вслед за ним. Манджиро в изумлении вскинул бровь, оборачиваясь к ней в пол оборота. — Руку подними. Рубашку и так уже испачкал, — недовольно указала она на небольшое пятнышко и взяла его за запястье, отодвигая руку от светлой ткани.Другой рукой она взяла сумку и недопитую бутылку бренди со стола и двинулась в сторону туалета, попутно прося официанта убрать на их столе. Сано, ничего не говоря, молча направился за ней. Заинтересованные взгляды так и метались в их сторону. Кто-то за ближним столом посмеивался и шутил про первую брачную ночь. Не обращая на это внимания, Харуко и Манджиро скрылись за дверью женского туалета. Просторная комнатка с кабинками, большими раковинами и зеркалами. Бутылка сразу оказалась на плитке возле раковины, а сама девушка попросила:
— Пиджак сними, — Сано одной рукой снял пиджак, стараясь другой не запачкать одежду кровью. Харуко забрала его и повесила на крючок возле двери. Манджиро потянулся к белоснежному рукаву, норовя его закатать. Завидев это, Хару всполошилась и гаркнула: — Запачкаешь! Дай, я сама, — осторожно, стараясь не запачкаться в крови, она закатала рукава.Сано внимательно наблюдал за её движениями, замечая меж пальцами небольшую татуировку. Тоненькие линии пересекались между собой, создавая изящный цветок. Белая лилия. Она почти сливалась с бледной кожей в маленьких шрамах, скрывая рисунок. Манджиро разглядывал каждую линию, завитушку, подавляя желание провести по ней пальцем. Вместо этого лишь спросил:
— И много у тебя татуировок? — Достаточно, — открывая бутылку, ответила девушка.Манджиро сразу понял, чего она хочет, и протянул руку над раковиной. Харуко осторожно начала поливать руку, молясь Святой Иштлильтон и прося помощи. Обрабатывать раны ей приходилось не один раз, но вот как вытащить осколки она не знает. Да и чем их вытаскивать? Вспомнив о наличии сумки, она потянулась к ней и начала рыться в ней, ища что-нибудь полезное. Но кроме помады, салфеток и нескольких пластырей ничего не нашла. Немного подумав, Харуко вытащила пластырь и закрыла сумку.
— Распарь руку под горячей водой, — кивнула она мужу.Сано, не задавая лишних вопросов, включил горячую воду и протянул руку под струю. Хару молча наблюдала за парой, поднимающейся от воды высокой температуры. В голове крутилась мысль, чем бы вытащить осколки, если этим способом не извлечь. Ни пинцета, ни иголки нету. Если так не получится, то придется оставить это на завтра. Поняв, что прошло уже достаточно времени, Харуко сказала:
— Думаю, хватит. Теперь подсуши руку, — указала она на сушку для рук. — Долго ещё? — не прошло и двух минут, как он задал вопрос. — Нетерпеливый. Давай сюда, — распечатывая пластырь и протягивая руку, проговорила Сано.Осторожно поднося руку ближе к свету, Харуко внимательно стала высматривать осколки. Свет хорошо освещал ранки. Она медленно вертела руку туда — сюда, пока наконец-то не увидела отблеск. Тогда Сано приклеила пластырь на руку и, немного подождав, дернула, собирая все осколки на липкую часть ткани. Манджиро смирно стоял, даже мускулом не дрогнув. Девушка ещё раз внимательно осмотрела руку на наличие стекла и заключила:
— Вроде всё, — отпустила его руку. — Спасибо. — И ещё. С Имауши не водись. На публике в особенности. Вы вдвоем привлекаете слишком много ненужного нам внимания. Поэтому, чтобы я тебя с ним не видел! — хватая её за запястье, сказал Манждиро. — А чего это? Неужели ты ревнуешь, Сано? — игриво поправляя воротник рубашки, пролепетала девушка. — Чего это я ревновать должен? — опуская руку с её запястья на талию. Смотря в блестящие аметистовые глаза. — Ты ведь моя жена, не его, — собственнически притягивая жену за талию к себе.Глаза блеснули, а на потрескавшихся губах растянулась ухмылка. Второй рукой он заправил непослушные волосы за ухо, медленно приближаясь к лицу. Хару бросила взгляд на губы, тоже начиная приближаться. Когда меж их губами осталось всего несколько миллиметров, в голове тут же вспыхнули воспоминания. Девушка приложила к чужим губам ладонь и отпрянула от мужа, словно от разгорячённой лавы. Всеми силами стараясь не показать истинные эмоции, Харуко сделала шаг назад. Тот изогнул бровь и хмыкнул. Прикусив внутреннюю сторону щеки, она взяла сумочку и метнулась к двери, кидая Манджиро несколько слов:
— Нас ждут! — губы стиснулись в ровную линию.***
— Ничего не было. Я просто обработала рану. Не знаю, чего ты себе напридумывала, — недовольно выдала Харуко. — Ей! Мы с Аланом, сопоставили все факты и пришли к выводу, что вы как минимум перепихнулись! — довольно хихикая, завопила Акаши. — С Аланом, значит. К чему бы вы там не пришли, ничего не было. Когда он захотел меня поцеловать, я ушла. На этом всё. А вам с Аланом нужно поубавить свою фантазию или изливать её в другое место. А не обсуждать свое руководство, — сделала она акцент на последнем слове.Лишь та хотела что-либо ответить, как пришедший официант отвлек её от чего либо, и та, как в первый раз, с восторгом начала читать и заказывать сладкое. Харуко лишь посмеялась и спросила, не лопнет ли подруга. Сама она, как обычно, заказала малиновый чизкейк и ежевичный коктейль. Официант молча кивнул и скрылся. Сенджу радостно начала трепаться о хорошем вине на свадьбе, а Хару иногда вставляла свои реплики и посмеивалась вместе с ней. Когда принесли десерты, Акаши восхищённо начала уплетать сладости за обе щеки.
Сано не спеша поедала свой чизкейк, вспоминая, как они сидели так же целой компанией. То беззаботное время невозможно забыть. И сейчас Харуко тоже наслаждалась отдыхом, понимая, что такое будет происходить крайне редко. Дела берут своё, свободного времени мало. А сейчас ещё проблемы свалились. С каждым годом они стают всё загруженнее и загруженнее. В скором времени они опять расстанутся и возможно, не встретятся больше никогда. Но на всё своё веление судьбы. И как не старайся, его не изменить. Приходится лишь смириться и плыть по течению. И наслаждаться выделенным им временем.
***
Арата носилась по квартире в поисках вещей, наспех запихивая их в чемодан. Харуко делала кофе, перебрасываясь взглядами с Аланом и Гаспаром. Заместитель с серьёзным видом осматривал потолок, борясь с желанием покурить. Гаспар наблюдал за резкими движениями внучки и размышлял над делами. Харуко, хоть и излучала полное спокойствие внешне, внутри сдерживала бурю эмоций. В целом это было раздражение вперемешку с бессилием. Она всё время думала о проблемах дома. Хару прекрасно понимала, что сейчас ей нечего противопоставить итальянцам, но и сдаваться она не собиралась. Как бы трудно не было, её учили драться до конца. И нет, не до конца каких либо событий. А до своего конца.
И Сано готова отдать свою жизнь за собственных людей, но перед этим должна быть точно уверенной, что они будут в полной безопасности и на вершине. Сейчас, когда все в опасности, она отсиживается в Японии и ничего не предпринимает. Разливая кофе по чашкам, девушка берёт чашки и несёт их на стол. Пока Арата будет суетиться, как всегда, трое главных начнут обсуждать дальнейшие действия. Манджиро должен был скоро приехать, а обсуждать при нём дела группировки слегка неразумно. Как ни как сильного доверия они к нему не испытывают, как и он к ним. Девушка присаживается за стол, помешивая кофе в чашке.
— Ты слишком напряжена. На горячую голову ничего путного не скажешь, — заметил Гаспар. — Расслабся, Кэт, мы всё разрулим, — спокойно словно, ничего не произошло, заявил Алан. Бровь девушки недовольно дёрнулась и она подняла на него взгляд, опуская чашку на стол. — Дома, скоро начнётся полный хаос, а я и понятия не имею, что мне делать. И ты предлагаешь мне расслабиться? — почти шипя, спросила та. — Сано разве не выразит тебе помощь за Клан? — отвечая на её вопрос тем же, заместитель. — Должен, но мы не можем надеяться только на его помощь. Нам нужен запасной вариант, — утвердила Харуко.И разъяснять им это не надо было. Они ведь и сами понимали, что в жизни разное случается и не всегда в их пользу. Поэтому до того ещё более позитивный Алан сменился на серьёзного и погряз в раздумьях. Гаспар, хоть уже и не являлся полноценной частью группировки, всё так же оставался советчиком Харуко. Сейчас, когда проблемы росли одна на другой, он и сам старался помочь внучке. Но ведь и она не всегда слушает советы старика.
Да и итальянцы — народ непростой. Он до сих пор помнит, как в день передачи «La Muerte» внучке те, по своей старой традиции вылили на Харуко несколько литров свинной крови. Будь это кто-нибудь другой, то без сомнений свалился бы в обморок. Что говорить о других, когда и Хару чуть не вырвало от жуткого запаха и чувства липкости на коже. Тогда она сдержалась, хоть и готова была обомлеть на месте. Внутри тогда было дичайшее потрясение и чувство оскорблённости. Крови она не боится. Но тогда они запятнали не только белоснежные перчатки. Тогда они запятнали её честь, выставив её посмешищем перед тысячами подданных. В то время Хару была ещё юна и довольно милосердной. Сано простила им это. Сейчас же посмел бы такое кто-нибудь сделать, девушка бы, не задумываясь, сравняла их с землей.
— Нужно усилить защиту данных. Я уверена, что в скором времени они попытаются получить доступ к бухгалтерии, — немного подумав, выдала Сано. — Я распоряжусь, чтобы защиту удвоили, — ответил Алан. — Бухгалтерия — ещё не самое страшное. Коломбини работает не сам. Нам нужно выяснить, чьей поддержкой он заручился, — посоветовал Гаспар. — Ты прав дедушка. Я займусь этим сама, — кивком поблагодарила. — Это кто-то из двенадцати семей, — предположил заместитель. — Одиннадцати, — поправила его Харуко. — Да, от Коломбини остался только один сорняк, — подтвердил мужчина. — И этот сорняк создаёт слишком много проблем. Нужно вырвать его вместе с корнями, чем можно скорее, иначе расплодиться, — обыденно сказала девушка. — Может, купить спрей от сорняков, — решил пошутить заместитель, но, увидев на лицах неодобрение, извинился. — Усильте охрану на складах и заводах. Перед тем, как взять кого-то на работу, тщательно проверяйте всю информацию, не пропуская ничего, — серьёзно поручила Сано. — Думаешь они планируют набег? — попивая кофе, задал вопрос мужчина. — Не знаю, но это в их стиле. Да и перестраховаться было бы неплохо, — размышляя, ответила Харуко. — Ещё проведите чистку. Избавьтесь от крыс. В живых не оставляйте. Добудьте максимум информации и скиньте за борт, — добавила она. — Да, пора. Крыс набралось достаточно, можно и поскидывать, — довольно пролепетал Алан. — Если не захотят говорить, угрожайте всем. От их жизни до жизни родителей и детей. Если и так не получиться, мучайте, пока не расколются, — ледяным тоном произнесла девушка.В глубине души она понимала, что это неправильно. Но в жизни вариантов не много. Либо ты, либо тебя. А жертвой она быть не намерена. Такому её не учили. В её руках не только её жизнь, но и жизни тысячи людей. Она не может их подвести.
Но сколько раз бы она не повторяла это себе, уверенности в её голосе не было. Слишком много сомнений.
Входные двери отворились, и в комнату зашёл слегка недовольный Сано. Он поздоровался со всеми присутствующими и уселся напротив Харуко с другой стороны стола. Мужчины слегка напряглись, а девушка же осталась также задумчивой. Алан недоверчиво покосился на Манджиро и спросил:
— Ты хочешь обсуждать наши дела? При нём? — Он не понимает испанский язык, — совершенно спокойно ответила Харуко и вытащила пачку сигарет из сумочки, стоящей на столе. — Катрин Арата не любит запах табака, — недовольно подчеркнул Гаспар. — Они с запахом вишни. Да и нам выезжать через несколько минут. Это не побеспокоит бабушку, — ответила девушка и щелкнула зажигалкой. — Ещё какие-нибудь предложения есть? — Можно предупредить работников и попросить их быть осторожными, — выдала только пришедшая с другой комнаты Арата. — Здравствуй, внучок, — довольно протянула женщина на японском. — Добрый день, Госпожа Хуарес, — Сано привстал и поцеловал тыльную сторону ладони женщины. Арата мягко улыбнулась и потрепала его по волосах. Майки немного опешил от такого действия, но ничего не сказал, лишь уселся на стул. Харуко горько улыбнулась, вспоминая, как бабушка трепала так Хикэру. — Манджиро, может, кофе? — спросила Арата. — Нет, спасибо, — коротко ответил Майки. — Деточка, а ты прислушайся к моему совету, — обращая на себя внимание внучки, сказала Арата. — Дорогая, как ты себе это представляешь? Будьте осторожны, ведь вам могут отчеканить голову? — обыденно спросил Гаспар. — Голову? — охнула женщина и опустилась на диван. — Катрин, деточка, во что ты впуталась?Хару бросила на дедушку недовольный взгляд. Гаспар ведь знает, что Арата не переносит такие подробности. Она слишком добрая для такого. А он специально говорит ей, доводя её чуть ли не до истерики. Сделала глубокую затяжку и потушила ещё не истлевший окурок о пепельницу на столе. Затем поднялась и подошла к дивану.
— Не волнуйся, всё под контролем. Вас это не коснется, — садясь возле неё, заверила Харуко. — Я за тебя волнуюсь, — Арата сильно сжала её ладонь в своей. — Не надо, я всегда смогу себя защитить, — мягко улыбаясь, сказала девушка и сжала ладонь в ответ. — Можете не беспокоиться. Теперь она под моей защитой, — сказал Сано и положил руку на плечо Харуко, будто выражая этим свою поддержку.С непривычки по телу пробежал целый табун мурашек. Хару прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая тем самым эмоции и порывы скинуть руку мужа со своего плеча. Она до сих пор не понимала. То ли алкоголь вчера так раскрепостил её вчера, что она решила помочь ему с раной и нормально заговорить. То ли это сердце чувствует и вспоминает прошлое, толкая её на необдуманные решения. Харуко понимала, что каждое его прикосновение приносит ей дискомфорт и отвращение. Но вместе с этим она слышит учащённое сердцебиение и ощущает, как адреналин разливается по крови. Всё это она испытывала и не понимала, чего хочет её разум. Ведь слушать порывы сердца она не собиралась. Слишком много последствий после такого.
При виде Сано Харуко одновременно хотела убежать чем можно дальше, но и при этом хотела навсегда остаться с ним в этом моменте. Она совсем не понимала, что ей делать. Возможно, гормоны шалили из-за проблем, которые свалились слишком внезапно. Возможно что-то другое, о чём Хару даже подумать не может, да и не хочет забивать этим голову сейчас. Всё слишком тяжело. Лучше им остаться на этом уровне общения, не поднимаясь вверх, но и не съезжая вниз. Сейчас как раз время остановиться и продолжить их сотрудничество. Глаза девушки тут же округлились. Вспомнила. Она вспомнила, что хотела спросить.
— Галисийцы не объявлялись? — с надеждой спросила Харуко. — Нет, думаю, они не хотят связыватся с итальянцами, — ответил Алан. — Они всегда предпочитали вести себя тихо. Это не в нашу пользу. Я попробую провести сегодня переговоры. Надеюсь Федерико найдёт время для нас, — с сожалением произнесла Харуко, понимая, что ей придётся уговаривать непоколебимого главу галисийской мафии. — Может, встретишься с ним лично? В живую ты точно сможешь его убедить. Он падок на таких женщин, — задал вопрос Гаспар. — На таких. Это каких? Которые его задушить в постеле могут? — посмеиваясь, спросила Харуко. — Катрин! Какой ужас! — ахнула Арата и недовольно покосилась на внучку. — Нет, мы не можем быть уверены в них полностью, — категорично вынесла девушка. — Как скажешь. Думаю, нам пора, — согласился Алан и поднялся из-за стола. — Да, время не стоит. Пора домой, — довольно сказал Гаспар.Все поднялись. Мужчины взяли вещи и спустились вниз. Сдав ключи на ресепшене, они вышли на улицу.
На дворе всё так же светило солнце, но Эхекатль уже начал качать деревьями. Харуко слегка нахмурилась от лучей, которые излучал Нанауацин. Дойдя до машин, они решили, что Алан поедет с Майки, а родственники поедут вместе. Никто против не был, поэтому сели на свои места, и машина двинулась в аэропорт.
По вечных пробках Токио быстро доехать до аэропорта без штрафов просто невозможно. Поэтому, не обращая внимания на огрызания и шипение родственников, Харуко поехала в объезд, прибавляя скорость. Бабушка кидала испуганные взгляды на девушку через зеркало заднего вида, а Гаспар грязно матерился себе под нос, проклиная всех богов и прижимая дрожащую жену к своей груди под смех внучки. Харуко погрузилась в полную эйфорию, отдаваясь чувствам. Её любовь к вождению была необъяснима, она просто любила это чувство лёгкости и азарта. Музыка приятно щекотала уши, пока Хару понемногу добавляла скорости.
Манджиро, ехавший за Хару, старался не отставать, совершенно не понимая, куда жена так спешит. Она на протяжении целого пути с каждой минутой добавляла скорости, не думая его сбавлять. Сано непонятливо бросал взгляды тёмных глаз на заместителя своей жены, надеясь, что тот хотя бы намекнёт, что происходит. Но Алан спокойно курил, не обращая внимания на агрессивные взгляды. Он наблюдал за тлеющей сигаретой, молча раздумывая над словами Главы. Её движения были слишком резкие, вся она была до предела резкая. С этого он сделал вывод: Харуко что-то сильно тревожит помимо итальянцев. Это волновало его не меньше, чем дела группировки. Ведь Главу Алан уже воспринимал как сестру. Хоть и холодную, но очень хорошую. Все её чувства чаще всего скрывались за маской, но с близкими для неё людьми она была самой любящей во всём мире. Этим они и пользовались, рассчитывая достучаться до неё и пробить стену жестокости. Но пока что всё шло не очень хорошо. После смерти брата Харуко закрылась в себе и выстроила высокие толстые стены. Которые они не могут пробить уже несколько лет. Наконец, докурив сигарету, Алан повернулся вперёд и заметил зловещий взгляд.
— Ты чего-то хочешь? — вскинув тёмные брови, спросил мужчина. — Что с Харуми? — ответил вопросом Сано. — Ты перепутал имя. Не смей так называть её. Кэт и так тяжело находится в твоём обществе, — недовольно заметил заместитель. — Ответь на мой вопрос! — злостно прошипел Манджиро. — Я не обязан тебе подчинятся. Для меня существуют лишь два командующих, и это Миктлансиуатль и Тлальтекутли. Ты не являешься ни одним из них, — более из-за капризности, съязвил Алан. — Я муж твоей Главы! — яростно прохрипел Майки, сжимая руль. — Меня это не интересует. Стал бы ты мужем Катрин Хуарес, то тогда бы был Миктлантекутли, ацтекским богом Миктлана и мужем Миктлансиуатль. Вот тогда я бы подчинялся тебе. Но, к счастью или к сожалению, ты не он, — слегка подколол его заместитель жены. — Просто ответь на вопрос. Она ведёт себя странно, — ударил по рулю Сано. — Катрин волнуется за «La Muerte» в этом нет ничего странного, — безколебаний выдала мужчина. — Она слишком дёрганная, это не похоже на неё от слова совсем. И эта скорость. Хару не любила такое, — намекнул Манджиро. — Годы идут. Ты совсем её не знаешь. Нынешняя Кэт не проявляет волнение слезами и криками. Вместо этого она держит всё в себе. А скорость — это одна из её зависимостей, — наконец ответил он.На этом Сано замолк. Он обдумывал слова Алана. Хару слишком изменилась. Её практично не узнать. Она совсем не похожа на его Хару, на ту маленькую, но отважную девочку. Теперь она властная и жестокая Катрина Хуарес. Жаждущая мести Миктлансиуатль. И высокомерная «Святая Смерть». От его цветочка не осталось почти ничего. Она словно переродилась после смерти брата и переезда в Мексику. Слишком многое изменилось. Теперь и они другие. Вся оставшаяся дорога прошла в гробовой тишине. Кто-то погрузился в свои мысли и молча следил за дорогой. А кто-то продолжал курить, не издавая и звука.
Остановившись на парковке аэропорта, они немедля прошли во внутрь и стали ожидать. Непринуждённая беседа слегка разрядила обстановку и разбавили нудное ожидание. Время незаметно проплывало, погружая всех в приятную атмосферу. Хару не хотела расставаться с близкими, поэтому наслаждалась временем, проведенным с ними. Совсем скоро объявили о их самолёте, попросив пройти на борт и занять свои места. Все нехотя поднялись. Арата сразу пустила слёзы и принялась обнимать внучку. Харуко мягко приобняла её за плечи и тихо прошептала:
— Не плачь, скоро мы опять встретимся! — улыбка застыла на её губах, и девушка отпустила бабушку. — Я знаю, но буду очень скучать. Береги себя, Катрин, — прошептала она в ответ.Сердце зудело. Но всё что себе позволила Харуко, это грустно улыбнуться и подойти к Гаспару.
— Береги себя и бабушку, — крепко сжимая дедушку в объятиях, попросила Хару. — Обязательно. А ты возвращайся домой как можно скорее, — пообещал Хуарес старший.Он выпустил её из тёплых рук и направился к жене, которая прощалась с Сано. Она держала его за руку и что-то толковала, не скрывая волнения.
— Помоги ей. Я верю в тебя и полностью доверяю Катрин тебе, — Арата сильнее сжала его руку.Глаза Манджиро удивлённо округлились. И он сказал:
— Я защищу её, чего бы мне это не стояло, — пообещал мужчина.Пришло время уходить. Никто их ждать не будет. Поэтому они поспешили уйти, чтобы не остаться тут ещё на несколько дней. Последнее, что сказала Харуко, было: «Позвоните мне, когда будете на месте». После она развернулась и ушла к машине, не желая наблюдать, как уходят её близкие. Небо стало хмуриться, а над Токио затянулись тёмные тучи. Харуко стояла возле машины и курила, наблюдая за приближающейся грозой. Март как всегда льёт слёзы. Кое что в этом мире неизменно. На сердце было удивительно неспокойно. Видимо это погода так влияет на неё. А может Ицпапалотль посылает ей какое-то послание, которое разгадать Хару пока что не в силах.
Она осталась одна в этом тёмном лесу — серых многоэтажек и ярких вывесок.
