Социализация по-детройтски

21 января 2039

      Больше месяца прошло с тех пор, как Коннор поселился у лейтенанта Андерсона. Конфликтных ситуаций почти не возникало — только чудны́е казусы, во время которых кто-то из них впадал в неловкость (а то и оба сразу), когда один озадачивался той или иной непривычной для себя манерой поведения или смутившись от странного хода мыслей другого. Но в целом всё шло гладко, и Хэнку даже в голову не приходило заговорить с Коннором о сроке, когда он от него «съедет». К тому же, в городе, как и во всей стране, ситуация с андроидами так и не устаканилась, и до её окончательного разрешения оставалось чёрт знает сколько времени.       Как-то раз после работы Хэнк, придя домой, обнаружил Коннора стоящим столбом посреди гостиной. Парень пустым и неморгающим взглядом сверлил пол. Сумо лежал в кухне испуганный и даже не бросился к Хэнку для своих обыкновенных приветствий. Он печально смотрел на Коннора и, судя по взгляду, готов был завыть от отчаяния.       — Эй, Коннор…       Хэнк, не на шутку перепугавшись, бросил на пол пакет с продуктами, купленными им по пути с работы, и двинулся к Коннору. Тот на оклик никак не отреагировал. Осторожно приблизившись к парню, Хэнк склонил голову и заглянул ему в лицо. Глаза у Коннора были открыты, а диод — не подсвечен. С побледневшими щеками и колотящимся сердцем Хэнк осторожно тронул парня за плечо, а когда тот снова не показал признаков жизни, встряхнул.       — Коннор, блядь! — воскликнул Хэнк, вцепившись в твёрдое плечо Коннора.       Глаза Коннора медленно ожили, но взгляд был настолько потерянный и отстранённый, что Хэнк не сомневался — тот не понимает, где находится.       — Эй!       Хэнк схватил Коннора за второе плечо и рывком повернул к себе. Сделать это оказалось не так уж легко; почти нефункционирующее в ту минуту тело Коннора было практически лишено способности к подвижности. Рот его был чуть приоткрыт, а полуприкрытые глаза вперились куда-то в воротник Хэнка.       — Коннор! — позвал Хэнк тихо.       Он наклонил голову так, чтобы неподвижный взгляд Коннора пересёкся с его, и так, создав видимость зрительного контакта, снова встряхнул парня.       На этот раз подействовало: Коннор открыл глаза пошире, пару раз моргнул и зафиксировал взгляд на лице Хэнка. Всё это он делал до жути заторможенно, и красное свечение диода только прибавляло его лицу зловещего выражения. Наконец, спустя добрую минуту молчания, Коннор едва заметно улыбнулся, отчего взгляд у него сделался как у наркомана во время прихода.       — Лейтенант… — пробормотал он и, пружинящим движением склоня голову, прикрыл глаза, будто только-только очнулся от обморока.       — Ты чего? — с нотками облегчения спросил Хэнк, не отпуская, однако, плеч Коннора.        — Я заснул… — пояснил тот.       Хэнк осторожно увёл его в кухню и усадил на стул. Однако он начал медленно сползать со спинки и не сделал никаких усилий, чтобы удержать себя в сидячем положении, а потому Хэнку пришлось снова придержать Коннора, чтоб он не свалился на пол.       — Стоя, что ли, заснул? Нехило ты задремал, раз до сих пор не очухался.       Ответа Хэнк не дождался и, придвинув стул поближе к Коннору, сел рядом с ним.       — Тебе, ээ, чем-то помочь?       Коннор заторможенно моргнул и посмотрел на Хэнковы коленки, соприкасающиеся с его собственными.       — Надо было мне собраться раньше, — невпопад произнёс Коннор, и голос его по-прежнему звучал пугающе медленно и тускло.       Чем дальше шёл разговор, тем в большее замешательство приходил Хэнк, но, несмотря на это, он старался не задавать Коннору вопросов. Хэнк опасался, что спугнёт нить его хоть сколько-нибудь здравых рассуждений, которая была и так чересчур тонка. Для Хэнка эта нить была почти осязаема, и он не хотел ввести Коннора в заблуждение или просто сбить с мысли. А Коннор определённо был чем-то травмирован. И Хэнку не терпелось узнать, чем.       — Принесите рюкзак. В гостиной.       Хэнк метнулся за рюкзаком.       — Утром я почувствовал себя холодно. И отправился в торговую точку «Киберлайфа», за тириумом.       — Голубая кровь? Я считал, она нужна только раненым, — сказал Хэнк, расстёгивая рюкзак и доставая оттуда три пакета с синей жидкостью внутри.       На упаковках серебристыми искрами переливалась надпись «Тириум 310». Хэнк поднял один пакет на уровень глаз — так, чтобы он просветился лампой с тумбы — и наклонил его вбок. Жидкость была вязкая, но, переливаясь с одной стороны пакета на другую, не оставляла следа на его прозрачных стенках. Пакеты были довольно упругие и большие — их объём в разы превышал те, похожие на донорские пакеты, упаковки с голубой кровью, что Хэнку доводилось видеть прежде. Каждый вмещал в себя литра по три.       Коннор снова начал заваливаться, и Хэнк, спохватившись, поддержал его одной рукой.       — В рюкзаке. Катетер, — проговорил он устало, и Хэнк, порывшись рукой на дне рюкзака, вытащил оттуда мягкую трубку с металлическим, замысловатой формы наконечником.       — Блин, а если я налажаю? — спросил он дрогнувшим голосом.       Уголок губ у Коннора пополз вверх, обнажив пару ровных зубов безупречного молочного оттенка. Вкупе с прикрытыми глазами эта улыбка выглядела и тепло, и пугающе одновременно. Хэнк сглотнул.       — Всё будет хорошо, — тихо пробормотал Коннор.       Пробежавшись взглядом по инструкции, напечатанной на пакете, Хэнк твёрдым движением вскрыл витой носик упаковки и подсоединил к нему трубку.       — Рубашка, — подсказал Коннор. Голос его забасил и начал опасно подтормаживать — так, будто у него сбоила система.       — Ёб твою мать! Коннор… держись, что ли.       Хэнк положил пакет на стол и принялся расстегивать на Конноре верхние пуговицы коричневой рубашки (мельтеша при этом тихими ругательствами — сколько вообще пуговиц в этой дурацкой рубахе?). Тугие манжеты, к тому же, никак не облегчали этот процесс, но в конце концов Хэнк справился со своей задачей и, через голову стянув с Коннора рубашку, откинул её в сторону.       — Что дальше? — спросил Хэнк.       Коннор молча накрыл ладонью бицепс левой руки, и в этом месте рука его побелела — Хэнк понял, что таким образом он деактивировал участок кожи, или что-то типа того. С исчезновением «кожи» обнажились швы, и оказалось, что рука у Коннора состоит из пластин. От этого лицо у Хэнка сделалось хмурым.       Надавив пальцами на руку, Коннор позволил приоткрыться её содержимому. Он убрал ладонь с плеча, и Хэнк, приблизив лицо к его руке, разглядел между пластинами синюю вену, послушно раскрывшуюся по воле своего ослабевшего владельца.       — Она… большая, — выдавил Хэнк.       Он аккуратно подсоединил к сосуду катетер, смекнув перед этим вытравить из трубки воздух. В академии и на сезонных курсах их, конечно, учили делать инъекции. Но то были тренировки на людях. Так или иначе, какую бы бурю эмоций не испытывал в те минуты Хэнк, пальцы его не дрогнули.       Хэнк мигом соорудил опору из разбросанных по столу книг, сложив их в высокую стопку. Поставив пакет днищем на эту импровизированную подставку, он стравил помпу, и по тонкой трубке медленно полилась от пакета к плечу Коннора голубая кровь.       Хэнк осознал, что всё это время лицо у него было нахмурено, а губы — плотно сжаты, от сосредоточенности. Он почувствовал на себе взгляд Коннора и, подняв на него лицо, с удивлением отметил, что парень преисполнился спокойствия. Коннор не отводил своих тёплых карих глаз от Хэнка, мягко улыбался, а взгляд его был полон какой-то… нежности?       — Похож на нарика, — буркнул Хэнк и, сурово скрестив руки, откинулся на спинку стула.       — Вы их много повидали, верно? — спросил Коннор негромко, совсем не собираясь хоть сколько-то возмущаться.       Вздохнув, Хэнк подался вперёд и упёрся локтями в колени.       — Ну ладно, не похож.       И Хэнк, успокоившись, всмотрелся в него внимательным, изучающим взглядом.       — Лейтенант… а вам было страшно?       — Ну типа того.       — Тириум надо регулярно обновлять. Мне нельзя отключаться. Иначе после пробуждения я позабуду… многое.       — Ну, ты описал суть человеческой смерти. — Хэнк вздохнул. — После смерти уже ничего не вспомнишь. Больше не тяни с тириумом, ладно?       — Ладно… Хэнк.       Хэнк пристально всмотрелся в тёмно-карие глаза Коннора. Теперь он заметно успокоился, и мысли его уплыли куда-то далеко: он размышлял об андроидах и о том, как сильно они, в общем, схожи с людьми. Оставь одного без источника энергии — и расхлёбывай кашу. Отдалившись в свои праздные думы, Хэнк не заметил, как Коннор, мечтательно наклонив голову, опустил взгляд.       Опомнился Хэнк, лишь когда почувствовал прикосновение на предплечье. Даже сквозь плотную ткань рубашки он ощутил, как холодны были пальцы Коннора. Тот провёл ладонью выше к локтевому сгибу — движением таким плавным, что от него Хэнку впору было впасть в транс — да так и замер.       В замешательстве сведя брови, Хэнк — без особой, впрочем, суровости — глянул Коннору в глаза и обнаружил, что тот тоже хмурится. Во взгляде его читалось крайнее огорчение — если не разочарование.       — Ты чего? — проворчал Хэнк.       — Я… я нечаянно, — оправдался Коннор, но руку, тем не менее, не отнял. — Вы думали о чём-то, так отрешённо, и мне захотелось понять, о чём. — Коннор вздохнул. Хэнк машинально перевернул руку, и локоть Коннора оказался упокоенным в его ладони. Тот опустил взгляд на их переплетённые руки, и Хэнк отметил, что диод у Коннора замелькал красным. — Я позабыл о том, что людей нельзя прочитать.       — Знаешь… людей можно просто спросить. И, если повезёт, они тебе всё расскажут.       — Просто мне… порой очень не хватает возможности проанализировать ваши мысли и чувства. Будь вы андроидом, было бы достаточно простого прикосновения. И передача была бы неопосредована. Но с вами я, — Коннор замер на секунду, и рука его дёрнулась, как будто в судороге, — только теряюсь в догадках. И суть человеческого естества продолжает оставаться для меня загадкой.       Хэнк напрягся. Почему-то у него внезапно стала кишка тонка посмотреть тому в глаза, а потому взгляд его так и остался на бледной руке Коннора.       — Возможно, я открою тебе тайну, Коннор. Но люди тоже не знают, какова механика «человеческого естества». Для нас это тоже тайна.       — Не поэтому ли люди влюбляются? — спросил Коннор с таким просветлением в голосе, будто до него только сейчас дошло что-то, чего он старался допытаться долгое время.       — Пожалуй, что так, — хмуро ответил ему Хэнк, пытаясь не думать о том, что вопрос Коннора звучал уж слишком двусмысленно.       Коннор издал протяжное «хмм».       Дивясь тому, какая у Коннора… обычная кожа (и как под такой только могут пролегать все эти пластины, трубки, швы и соединения?), Хэнк, не вполне контролируя свои действия, поддался моменту и перевернул его прохладную от недостатка энергии руку — так, что она оказалась тыльной стороной вниз и лежала сверху на его, Хэнка, собственной. Он провёл пальцами другой руки по предположительному направлению вен, от запястья и к локтевому сгибу — выше него уже были оголённые белые пластины и торчащий из них катетер с тонкой синей трубкой.       — Ты такой же хрупкий, как и обычный человек, — невольно сказал Хэнк.       — Пожалуй, что так… — прошептал Коннор.       Внезапно Хэнк очень смутился. Придя в себя, он тяжело похлопал Коннора по руке и, отстранившись от него, отправился разбирать пакет с покупками. Коннор остался сидеть в том же положении, и только смотрел на свою руку, которая ещё полминуты назад была переплетена с другой, более тёплой и облачённой в такую грубоватую, но приятную на ощупь ткань утеплённой зимней рубашки. В ту минуту, идя по кухне с пакетом в руке, Хэнк впервые в жизни увидел Коннора сидящим не с прямой, как струна, а с расслабленной и даже чуть ссутуленной спиной. Вид у него был совсем растерянный. Впрочем, Хэнк чувствовал себя примерно так же — просто виду не показывал.       С лязгом ставя на кухонную тумбу банку с рыбными консервами и разматывая упаковку хлеба, Хэнк ещё раз окинул взглядом Коннора и ощутил, что ему стало жаль парня.       — Ну вот, хоть в один вечер мы поужинаем вместе, — хмыкнул он.       Попытка отшутиться подействовала — Коннор вздохнул и поднял лицо.       — Вообще-то обновлять тириум надо каждую неделю, по чуть-чуть, — ответил Коннор. — А с этим я и сам справлюсь. Так что больше я вас не потревожу.       Хэнк хмыкнул.       — Да ради бога.       Минутами позже, когда Хэнк сидел за столом напротив Коннора и поедал бутерброды с анчоусами, голова его полнилась смешанными мыслями. Иногда он посматривал на Коннора и, когда они пересекались взглядами, замечал в его глазах выражение молчаливой благодарности. Хэнку не хотелось считать себя каким-то спасителем, но взгляд Коннора, всё ещё слегка заторможенного, явственно говорил, что именно им он Хэнка и считает.       Так и не сумев избавиться от своих тяжёлых дум, Хэнк ушёл спать сразу же, как доел свой ужин и дождался, когда подзарядка Коннора в виде доброй половины трёхлитрового пакета с тириумом дойдёт до конца — просто для перестраховки. Так или иначе, той ночью Хэнк уснул не сразу, не в силах перестать думать о случившемся.