Hawke

Хоук стало до жути обидно, когда она поняла, что ее одурачили, надули, облапошили. Отправили собирать мочу и говно, то же самое заливая в уши, а потом с честными-пречестными глазами улыбались, заложив бомбу прямо под толпой благочестивых послушниц. Она ведь, едрить Андрасте за ногу, ему верила, даже если и не со всем была согласна. Хоук стояла, сжимая в руках меч, и смотрела на сгорбленные плечи некогда друга, камня на камне не оставившего от этой проклятущей церкви. Он сидел на ступенях и неистово желал смерти, вот прям молил, чтобы с облегчением слинять в Тень, оставив её, Хоук, одну по шею в дерьме. Хоук такого не заслужила. Гадский трус. Ну уж нет, хуй тебе Создательский, а не посмертное искупление вины. Хоук бросила рядом с Андерсом подобранный где-то меч, уже заляпанный чьей-то кровью - он позвенел железякой по камню и покатился вперед, стукаясь крестовиной о ступени. - Ты сам встряхнул гнездо с шершнями, тебе зад и подставлять, - ответила она его спине, радуясь, что не видит его слезливых, щенячих глаз. - Оставайся, если хочешь. Или уходи. Но так, чтобы я тебя не видела, а то получишь молнией в жопу - возможно даже не случайно. Голос ее звучал резко, словно она отчитывала нашкодившего мелкого паршивца, что, собственно, не было так уж и далеко от правды. - Прости, Хоук. Мир не оставил мне выбора. И мне пришлось его изменить. Хоук усмехнулась, глядя осунувшемуся магу прямо в глаза, когда тот к ней повернулся - Справедливость не полыхал, изходясь гневом, и это были, видимо, только его, Андерса, слова. А может, никакого Андерса уже и не существовало. Только изувеченное отродие, притворяющееся человеком. - Ты сделал выбор и не важно, кто именно его тебе нашептал. И теперь из-за него каждый маг будет нести бремя ответственности и коллективной вины. Андерс подорвался так, словно ему в зад загнали палку, и уставился на Хоук со смесью гнева, возмущения и сожаления. - Я должен был разорвать этот круг несправедливости, прекратить страдания, длившиеся столетиями. Сейчас весь мир обратит на нас свое внимание, и ничего уже не будет так, как прежде. Хоук отшатнулась, не в страхе, в ужасе от осознания, кто скрывался все это время за личиной любящего котиков и азартные игры человека. Ее окатило чувством вины - изо дня в день она видела эти крупицы безумия, ростки скверны, изрезавшие его душу, но предпочитала игнорировать это, сводить в шутку, раздражаясь излишней подозрительности. В ее Хоуковском мирке не было места предателям, психам и подонкам. Их она на дух не переносила. И оказалась слепа в итоге. - Ты обрек тысячи невинных людей на смерть. Это останется висеть у тебя удавкой на шее, Андерс. И никакие высокопарные речи этого не изменят. Нас будут ненавидеть за то, что ты сделал. Андерс поджал губы, и те стали тонкими, обескровленными нитями, исказившимися в гневливой гримасе. - Нас и так уже все ненавидели - нам буквально с нашего же позволения подписали смертный приговор, обнеся нашу тюрьму оградой страха и ненависти. Так или иначе, все из нас умрут. Я же предпочитаю сражаться с этой несправедливостью и умереть в бою. Хоук вздохнула устало, чуть с надрывом, и подняла глаза к тёмному, беззвездному небу, словно бы вопрошая, что ей, бедной Защитнице, делать. Ни знака, ни ответа не последовало. Поэтому Хоук в очередной раз все взяла в свои руки, привычным движением поправив посох в форме оголовья меча за спиной. - Что же, да будет так. Иди нахер, Андерс. И ушла прочь. Впереди ее ждала орава кровожадных храмовников, скопище воющих магов и непроглядное, как в жопе у Андрасте, будущее.