Песнь любви в ночи цвета индиго

Со следующего дня Лань Сичэнь готовил для Цзян Чэна много подарков и оказывал ему множество знаков внимания. Для Ваньиня это было непривычно и чуждо, отчего он вечно злился, смущался и убегал – лишь бы Лань Хуань не услышал, как бешено колотится его сердце. Забота и внимание от короля драконов проникали в самую душу, отчего он почти был готов пустить туда новое чувство. - Ваньинь, куда же ты? – уже в который раз звал его в спину Сичэнь и вздыхал. – Он такой милый! Но кажется я ему все-таки не нравлюсь… Ванцзи, скажи, я делаю что-то не так? - Дай ему время, – посоветовал брат. – Мне тоже потребовалось много времени, прежде чем я смог покорить сердце своего супруга. – Он с нежностью в глазах посмотрел на Вэй Усяня, который играл в догонялки в саду с их детьми. - Спасибо, Ванцзи. Благодаря твоей поддержке я не теряю надежды дождаться взаимности от Ваньиня. - Я думаю, тебе стоит кое-что подготовить. Цзян Чэн, терзаемый сомнениями, долго размышлял, колебался и снова думал, придя к мысли, что готов сдаться и уступить, собираясь ответить Лань Сичэню насчет своего решения. - Завтра! – смущенно объявил Ваньинь после ужина. – Завтра я дам тебе свой ответ. - Я буду ждать, – в голосе Лань Хуаня звучала нескрываемая надежда, и его интонация заставила сердце молодого тигра дрогнуть. Цзян Чэн боялся себе признаться, но ему хотелось узнать – каково это, когда тебя любит такой потрясающий, как Сичэнь… От этих мыслей тигр замотал головой. На следующий день он шел по длинному коридору дворца в сторону тронного зала, как вдруг услышал, как парочка каких-то драконов шушукались между собой где-то в сторонке: - Сначала младший брат, теперь и старший! И ладно младший, но старший – наш король! Он мог выбрать любую достойную партию… Но он даже отказал всем небожительницам, которых сватали ему! И тут внезапно отпрыск клана Белых тигров? Почему он? - Для безродного лиса было всё равно что сорвать золотое яблоко, выйдя замуж за младшего принца Облачных драконов. Но для наследника клана тигров, наверное, это большой урон по его гордости и самолюбию? Вместо того, чтобы привести невесту себе в клан и продолжить род, он должен покинуть свой дом вместо сестры. Он не будет главой клана, а будет супругом при другом главе в чужом клане и среди чужого рода. Белая ворона. Мне кажется, или это понижение в статусе? Гордость Цзян Чэна действительно была уязвлена. Он сжал кулаки, почувствовав себя приниженным. Настроение сразу же помрачнело. Едва молодой тигр определился со своим решением, как чужие языки заставили его вновь сомневаться и передумать. Гордость для него была важнее чувств. Зачем ему какая-то любовь, когда он мог остаться в своем клане и стать уважаемым главой? А не чьим-то супругом, чтобы его всегда считали тюфяком, который прогнулся под более могущественный клан вместо того, чтобы владеть собственным. Все-таки Ваньинь был к этому не готов. Дурман этого места: облачная дымка, светлячки, мелодия флейты… Всё это заставило его дать слабину и изменить своим принципам. Но теперь он не собирался прогибаться. Цзян Чэн вошел в тронный зал, где его уже ожидал Лань Сичэнь. Всё было украшено в цветах, праздничных лентах и фонариках. Место, где ему собирались сделать предложение. - Ваньинь, – позвал Лань Хуань, расплываясь в одной из своих нежных улыбок. Его лицо сияло от охваченной радости и взволнованности. – Ты пришел! Он вскочил с трона, подошел к нему и взял его ладони в свои руки. Тигр отвел взгляд и неловко высвободился из его ласковой хватки. - Я… хотел бы подарить тебе кое-что. – Сичэнь достал из складок своего ханьфу что-то круглое и сверкающее. – Свою жемчужину. Это мое официальное предложение тебе: ты станешь моим супругом? Цзян Чэн почувствовал, как что-то оборвалось внутри него, но он упрямо выдал то, что собирался сказать: - Я… Не нужна мне никакая жемчужина! – Круглый подарок выскользнул из рук Сичэня и, звякнув об пол, укатился. – Я подумал и решил, что все-таки не смогу принять твое предложение. Прости меня. Надеюсь, что ты еще раз подумаешь и сможешь выбрать что-то другое в награду. Я возвращаюсь домой. Ваньинь резко развернулся и поспешил выйти из зала, не желая видеть лицо пораженного Лань Хуаня. Потому что знал, что если увидит, то его сердце это не выдержит. Но так было лучше. Он был недостоин великолепного Сичэня. Он не сможет сделать его счастливым. Из-за своих амбиций и гордыни лучше Цзян Чэну оставаться одиночкой. Он собрал свои вещи и собирался покинуть Облачный дворец, но по пути в саду его остановил голос Вэй Усяня: - Зря ты это сделал. - Не твое дело, – огрызнулся Ваньинь. - Нет, мое, – возразил Усянь, выйдя из кустов и преграждая ему путь. – Ведь речь о моем девере. - Я не настроен слушать ничьи нотации! Дай пройти. - Ты хоть знаешь, что означает драконья жемчужина? Цзян Чэн нахмурился и с недоверием посмотрел на Усяня. - Это источник силы драконов, – пояснил лис немой вопрос тигра. – Даря ее, Лань Сичэнь всё равно что преподнес тебе свою жизнь на блюдечке. Ты стал хозяином его жизни и так бездарно растоптал ее! Ваньинь на какое-то мгновение опешил. Что?.. Лань Хуань собирался отдать ему такую важную вещь?! Вэй Усянь, видя замешательство тигра, продолжил: - Не советую сейчас покидать Облачный дворец. Только что пришла весть, что на гору Куньлунь проникла нечистая сила – приспешник одного из Четырех Опасностей. Лучше переждать в безопасном месте, пока его не обезвредят. Однако Сичэнь всё равно отправился на его поиски, хотя без жемчужины он уязвим. Даже его брат не смог его остановить. Если он погибнет – это останется на твоей совести. Вэй Усянь ушел, а Цзян Чэн остался стоять как громом пораженный. С минуту он был обескуражен, а потом его охватило негодование. Ну что за дурень?! Как Лань Хуань мог подвергнуть себя такой опасности из-за какого-то тигра, лишив себя такой важной вещи?! Ни минуты больше не сомневаясь, Ваньинь побежал на его поиски. Он рыскал в окрестностях Облачного дворца, но нигде не мог найти Сичэня. В этот момент Цзян Чэн пожалел, что не умел летать, ведь так смог бы с высоты отыскать его. Внезапно он почувствовал чье-то присутствие, до ушей донеслись чьи-то приближающиеся шаги, в нос ударил запах смрада. Дежавю. - Так-так-так… – послышался насмешливый голос. – Не ты ли тот тигренок, что десять лет назад не достался мне на ужин? - Ты… – Цзян Чэн развернулся и уставился на появившегося незваного гостя. – Тот самый прислужник одного из Четырех Опасностей, Таоте. На мгновение он снова почувствовал себя тем маленьким тигренком, который впервые столкнулся с серьезным врагом. Однако теперь всё обстояло иначе. - Отвечай, где Лань Сичэнь, – грозно потребовал Ваньинь. - Я должен знать, кто такой Лань Сичэнь?.. – хмыкнул монстр. – Ааа… смутно догадываюсь… Тот самый назойливый парнишка, что ранил меня несколько лет назад? Как ты думаешь, почему я появился именно в драконьих владениях на этот раз? - Отвечай, говорю! – Терпение тигра заканчивалось. - Что, если я съел его? – глумливо поинтересовалось существо. – Ведь я говорил, что вернусь и отомщу вам обоим. Ты следующий. Цзян Чэн больше не был маленьким тигренком, который не мог себя защитить. Теперь он вырос и превратился в свирепого тигра. Достигнув совершеннолетия, он всегда носил с собой волшебный артефакт своей семьи – хлыст Цзыдянь. Ваньинь изменил облик на тигриный, и его хвост оказался оплетен хлыстом, отблескивающим фиолетовыми молниями. - Следующим будешь ты! – взревел Цзян Чэн, оскалив пасть и сделав выпад. Они схлестнулись в яростном поединке: белый тигр против мохнатого саблезубого барана. Цзян Чэном будто овладел злой дух – он был куда более бешеным и неуправляемым, чем приспешник одного из Четырех Опасностей. Тигр нападал со всей охваченной его свирепостью: рвал клыками, раздирал когтями, хлестал своим хвостом, извергающим молнии. Монстр ревел в агонии. Ваньинь не хотел думать о его словах, но они продолжали крутиться в его голове. Могло ли существо действительно съесть Лань Сичэня?.. Тем более, когда он был уязвим и беззащитен! Нет, Цзян Чэн покачал головой. Облачный дракон не дал бы себя так просто обмануть и провести. Ведь не дал бы?.. Но тогда, где же он был? Возможно, сильно ранен? - Если… Если ты нанес Лань Сичэню вред… – проговорил сквозь рваное дыхание тигр. – Твоя смерть будет мучительно болезненной! С этими словами он перегрыз барану глотку, и монстр испустил дыхание. Цзян Чэн вернулся в человеческое обличие. Он тяжело дышал, грудь широко вздымалась, всё его тело было покрыто в черной крови, а одежда порвана. Тигр смотрел на истерзанное тело чудовища, но это не принесло ему никакого успокоения. Сердце ныло. - Вау, Ваньинь, ты такой сильный! – послышался голос пораженного Лань Сичэня со стороны. Цзян Чэн вначале не поверил своим ушам, потом резко обернулся. Сердцебиение участилось, вместо ноющей боли им овладело совсем другое чувство. - Ты?! – сдавленно выдохнул Ваньинь. – Я думал, что он тебя… Что случилось?! - После того, как прошла весть, что на Куньлунь снова проник опасный монстр, я собирался отправиться на разведку, по-тихому его выследить и обезвредить. Однако супруг брата сказал, что ты должен об этом узнать, ведь если ты услышишь, что я нахожусь в опасности, то это покажет твое истинное отношение ко мне. Означает ли, что ты все-таки ко мне неравнодушен?.. Эмоции охватили Цзян Чэна и перелились через край. Вначале он разозлился и захотел было даже ударить, но вместо этого подбежал к Сичэню и крепко обнял его. - Больше не шути так со мной! Ведь на какое-то мгновение я и правда подумал, что он нанес тебе вред… – Ваньинь зарылся лицом дракону в плечо. - Прислужник Таоте никогда не смог бы нанести мне даже царапину. Облачный дракон не проиграл бы этой черной овце, – успокаивающе сказал Лань Хуань, обнимая его в ответ и поглаживая по спине. – Вначале я хотел вмешаться в ваш поединок, но ты был таким остервенелым и неистовым, что я просто наблюдал, разинув рот, за твоей мощью и грациозностью, твоей необузданной силой и охватившим отчаянием. Ты был великолепен. Цзян Чэн больше не мог держать нахлынувшие чувства в себе. - Я стану твоим супругом! – внезапно выпалил он. - Что? – Сичэнь недоуменно захлопал глазами. Молодой тигр чуть отпрянул и, глядя дракону в глаза, признался: - Потому что ты мне давно нравишься! - Правда? - Ты мне понравился еще тогда в детстве! - Почему же ты убежал, когда я сделал тебе официальное предложение?.. - Не спрашивай! – Цзян Чэн зарделся. – Потому что я заложник своей непомерной гордыни и часто что-то делаю, потом жалею об этом, затем пытаюсь исправить… Я же говорил, что у меня ужасный характер! И вообще! Ты сказал тогда «до встречи!», а эта встреча затянулась на десять лет! Ты хоть представляешь себе, что с тех пор я каждый раз с замиранием сердца ждал, когда же ты наконец навестишь меня?! Ваньинь наконец-то высказал всё, что уже давно снедало его изнутри, и почувствовал небывалое облегчение. Его белые ушки покраснели так же, как и надутые щечки, напоминая алые лепестки сливы на снегу. - У тебя очаровательный характер, – сказал Сичэнь и чмокнул Цзян Чэна в лоб. – И я с каждым днем влюбляюсь в тебя всё сильнее! Прости, что не пришел за тобой раньше… Теперь ты примешь ее? Он протянул жемчужину, и Ваньинь с благодарностью и осторожностью взял ее в ладони, как самую хрупкую драгоценность во всем мире. Он поднес ее к губам и поцеловал, исподлобья глянув на Лань Хуаня. - Я буду оберегать ее как зеницу ока. Как свое сердце. Ведь теперь в нем поселился ты. Цзян Чэн почувствовал переполняющую его нежность, и к нему пришло осознание. Он понял, каким был дураком, ведь никакие из его амбиций и никакая гордость не стоили того, чтобы отказаться от Лань Сичэня. И чувства к нему были важнее чего бы то ни было. Теперь Ваньинь собирался лелеять их и беречь, и подарить в ответ столько же любви, сколько собирался дарить ему Лань Хуань. Он зарылся у него на коленях как котик, а король драконов гладил его по голове. В этом было столько проявления глубинной близости, что слова были излишни – за них говорило единение душ. А потом Сичэнь изменил облик, чтобы доставить их домой, и Цзян Чэн впервые полетел у него на спине. И больше не боялся высоты.

* * *

Красные одежды. Три поклона. Родители Цзян Чэна были счастливы, госпожа Юй даже пустила скупую слезу. Яньли пришла вместе с женихом Цзинь Цзысюанем из клана Золотых павлинов – больше за род тигров можно было не беспокоиться. Хотя еще совсем недавно никто даже подумать не мог, что будущий наследник клана Белых тигров в итоге перейдет в клан Облачных драконов и свяжет себя узами брака с самим главой и королем! Больше для Цзян Чэна это не казалось чем-то зазорным, наоборот – он гордился этим. Что Лань Сичэнь выбрал именно его. Что считал его достойным, чтобы быть рядом с ним и идти рука об руку по жизненному пути. И Ваньинь хотел всегда соответствовать его выбору. - Ну что ж, добро пожаловать в семью! – радостно пропел Вэй Усянь. – Уверен, что мы с тобой поладим! Любишь вино? Лучше «Улыбки Нефритового императора» не сыскать на всей Куньлунь! - Поздравляю, брат, – сказал Ванцзи, потом повернулся к Цзян Чэну. – Поздравляю, свояк. Надеюсь, вы будете так же счастливы как мы с Вэй Ином. - И надеемся, что у наших детей скоро появятся двоюродные братья и сестры! – добавил Усянь, подмигнув Ваньиню. - Об этом еще рано говорить! – откашлялся тигр, зардевшись. - Мы обязательно вас догоним, – пообещал Сичэнь, многообещающе улыбнувшись и прижав к себе Цзян Чэна за талию, чем вызвал еще больше смущения у него. Жизнь Ваньиня обещала круто измениться, и скучно в этом клане ему точно никогда не будет. Ведь рядом с ним отныне всегда будет Лань Хуань, который будет смотреть только на него, и для которого он будет единственным, как и он для него. Ночью небо было темно-сине-фиолетовым, усыпанным звездной росписью и полной луной. Цвет индиго… Прямо как в значении имени Лань Хуаня – «ослепительно синий»… Цзян Чэн сидел в бочке прямо в спальне напротив панорамных окон, откуда открывался вид на пики холмов в облачной дымке. Сейчас в ночной мгле было ничего не рассмотреть, но можно было уловить мигание маленьких светлячков вдалеке. Сичэнь играл на флейте, сидя поодаль, и ее звучание разлилось по всему Облачному дворцу. Прямо как в значении имени Ваньиня – «песнь ночи»… - Это мелодию я написал для тебя, – закончив играть, сказал Лань Хуань. – Это мое признание тебе в любви. - Ты… – смущенно заговорил Цзян Чэн. – Только не говори мне, что придумал ее еще тогда, десять лет назад? - Мы были предначертаны друг другу звездами. Когда наши взгляды встретились, я сразу почувствовал, что наши души связаны и стремятся друг к другу… Мелодия родилась в ту же ночь в моей голове, и связала нас. – Сичэнь отложил флейту, вместо нее взял гребень, подошел к бочке, где сидел Ваньинь, и провел рукой вдоль длины его волос, собираясь расчесать. - Ты… не собираешься… присоединиться … ко мне? – сглотнув, тихо спросил Цзян Чэн, чувствуя волнение. Он развернулся и протянул руки к Сичэню, обняв и уткнувшись лицом в его талию. Ваньинь всё еще не верил, что теперь Лань Хуань принадлежал ему. По всем правилам. Официально. Телом и душой. И это знание будоражило. Сичэнь мягко улыбнулся и отложил гребень. Он скинул свой халат, оголяя тело цвета молочного нефрита с очерченными мускулами, от одного вида которого перехватывало дыхание, и залез в бочку. Вода расплескалась, подняв небольшое цунами. - Теперь… ты мой, – заявил Цзян Чэн, слегка покраснев – то ли от смущения, то ли от пара. Он обвил Сичэня за шею и выдохнул ему в губы: – Я люблю тебя, Лань Хуань. - И я люблю тебя, Цзян Ваньинь. – Сичэнь ответил на поцелуй, усаживая супруга к себе на колени и притягивая за талию. Вода продолжала яростно выплескиваться, пока они целовались и терлись друг от друга, едва успевая дышать. А когда терпеть стало невыносимо, Лань Хуань, придерживая Цзян Чэна за бедра, которыми тот сжимал его за талию, вылез с ним из бочки. Ваньинь был похож на котенка, который не хотел ни на мгновение отцепляться от своего любимого, даже когда тот пытался их обоих наспех вытереть, чтобы не ложиться мокрыми в постель. - А говорят, кошки не любят воду, – усмехнулся Сичэнь. - Потому что я тигр, а не кот! – фыркнул Цзян Чэн, вновь притягивая к себе Лань Хуаня, чтобы укусить его за губу за неудачную шутку. - Ваньинь, ты очень страстный, и я теряю от тебя голову, – в перерывах между поцелуями выдохнул Сичэнь. - Тогда, может, не будешь сдерживаться? – прерывисто предложил Цзян Чэн. Лань Хуань улыбнулся ему в губы. - Ты хочешь, чтобы кто сегодня был сверху: ты или я? Ваньинь слегка смутился от такого прямого вопроса. Поцелуи с королем драконов пьянили, видно, что он был более раскрепощен и не стеснялся касаться наследника тигров там, где сам Цзян Чэн пока смущался его трогать. От прикосновений Сичэня он дрожал и хотел большего, желал слиться с ним и почувствовать его в себе. - Сегодня… я хочу, чтобы это был ты. Впереди у нас еще много дней… Ведь детей потом делать мне, не так ли? Лань Хуань подавил смешок. - Да, впереди у нас с тобой еще много удивительных дней и бурных ночей. Иди ко мне. С этими словами он накрыл супруга своим телом. Это была ночь, которая навсегда связала Облачного дракона и Белого тигра, и с той поры счастье никогда не покидало Облачный дворец.