Палач Невады и Сердца

      Прошло ещё пару дней.       Док беспокоился. Палач не мешал выполнять миссии, вёл себя тихо и что самое главное — его болезнь неизвестного происхождения ни на кого не распространялась. А Док прекрасно понимал, что эта не просто простуда: он видел паразитов. Он видел его мозг. Да и много ещё чего, ведь по одному внешнему виду Палача можно было понять, что у него серьёзные проблемы.       2BDamned, впрочем, беспокоил вопрос посерьёзнее: каково вообще самому Палачу с таким состоянием? Ну, явно не очень, наверное, поэтому он такой медленный и осторожный: он просто пытается двигаться поменьше, чтобы боль не беспокоила его почти сгнившее тело.       Док в принципе…мог бы ему помочь. Потому что Хэнк постоянно тёрся рядом с Киборгом, а терять лучшего бойца Невады из-за переползших на него червей не очень-то хотелось. Да и жалость — дурацкое качество, которое совсем не приветствуется в том апокалипсисе, в котором они сейчас находятся — не давала покоя. Поэтому в какой-то момент мужчина просто пошёл к нему с предложением.       Киборг отказывался. Отказывался долго, пока до него, наконец, не достучался сам Хэнк, который дал жёсткий отпор всем отнекиваниям киборга. Палачу пришлось согласиться.       Вот и день икс. Док готов, Палач тоже, но оба нервничают. Всё же, киборг доверился старшему хакеру и без тени сомнения лёг на импровизированный операционный стол в кабинете Дока. Пошла долгая и сложная операция, которая длилась не один час. 2BDamned пересаживал новые плоть и кожу несчастному на лицо, старательно заменяя все старые гнилые ошмётки. Также он уничтожал всех паразитов в его голове. К счастью, обитали они только там. Сгнивший мозг пришлось выкинуть к чертям, ибо он даже никак не функционировал и только являлся рассадником паразитов. Глаза вернуть не удалось, ибо глазные нервы полностью сгнили, а запасных глаз, к сожалению, не вырастишь. Но основные задачи были выполнены. Прошло несколько часов, и Док завершил операцию. Казалось бы, самое сложное позади, можно расслабиться и выдохнуть.       Спустя несколько минут, Палач очнулся. Он уже с удивлением ощупывал новое лицо, чувствовал, что больше никаких паразитов нет. Дэймос подбадривал Палача шутейками, Сэнфорд просто мог что-то приятное сказать, Хэнк находился рядом, гладя голову присмиревшего зверя, а Док просто был доволен собой. И тут начало происходить нечто страшное и необъяснимое. Кожа и плоть начали со бешеной скоростью гнить и разлагаться на его лице и сползать с него, вновь оголяя старые раны. Все в ужасе отпрянули от него, смотря округлившимися глазами на то, что происходит с лицом несчастного. Паразитов больше не было, но вся операция пошла насмарку. Палач почувствовал, как в груди что-то с треском оборвалось. Это оборвалась его надежда на нормальное существование. С опечаленным видом он опустил голову. Хотелось завыть, завыть так, чтобы вся Невада слышала и откликнулась эхом. Но он не смог. Из глаз потекла кровь, заменяющая гиганту слёзы. Кажется, его проблема куда глубже. Нужно просто… Увидеть, узнать проблему получше. Но как?       Спустя несколько тяжёлых минут в гнетущей тишине, Хэнк, наконец, тихо спросил:  — Ты как?..       Палач медленно повернул на киллера голову, капая кровью прямо на его одежду, и издал болезненный горловой стон. На визоре высветилось искажённое «Больно». В следующую секунду гигант уронил голову на плечо Уимблтона, пачкая его плащ, но Хэнк, не обращая на это внимания, осторожно обхватил его ладонями, без боязни и брезгливости прикасаясь к чужому изувеченному лицу. Палач еле слышно рычал в перемешку с какими-то гортанными звуками.  — Так… Что с тобой вообще случилось? — аккуратно спросил наёмник, поглаживая ладонями ужасные раны, которые, к счастью, практически затянулись за всё то время.       Киборг медленно отстранился, виновато смотря на кровавое пятно на плече Хэнка, и притих на несколько секунд. Док подошёл ближе. Возможно, если они узнают его историю, они смогут понять, что делать дальше.       Киборг собирался с духом. Он долго не мог решиться, но потом, переборов свой собственный страх и желание снова вспороть себе глотку от чувства вины, начал говорить при помощи своих визоров:  — «Я появился здесь не так давно, а уже успел наделать вам кучу проблем. Спасибо, что терпите меня. Всё же, без вас я бы сгнил там, чёрт знает где. Моя история началась совершенно в другой вселенной. Там я был буквально обычным грантом, сиротой с самого рождения, у которого, казалось бы, нет ничего необычного, но природа дала мне то, чем обделяет многих. Это ум. Гениальнейший ум, который стал моей погибелью. Благодаря ему я смог совершить множество ошеломляющих и великих открытий, улучшить своё материальное существование и выбиться в ряды величайших умов этого мира за последние пятьсот лет. Казалось, я получил всё, что только мог. Но потом, ко мне обратился некий Шериф, который предложил мне один проект по созданию сверх-грантов, мощных солдат. Создать то, что улучшит жизнь всех и каждого. Я согласился и позвал на помощь двух своих лучших друзей — доктора Кристоффа и профессора Хофнарра. Ооо, эти двое были просто неподражаемы в подобных затеях.»       Киборгу потребовалось время, чтобы прийти в себя и утереть горестные кровавые слёзы. Он немного отдышался и продолжил: — «Мы долго, долго работали над этим проектом. Мы создавали его с учётом каждой мелочи, каждой зацепочки. Мы даже грандиозно и торжественно окрестили это механическое чудовище Двигателем Невероятности, ведь он действительно творил невероятные вещи. Мы создавали его с упорством, достойным упорства в учении некоего Ломо- Ммм. Забыл… И когда мы завершили данную машину, мы собрались её протестировать, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили и не перепутали. Мы начали испытание этой зверской машины и включили её. Она сначала заработала нормально, мы ликовали, как никогда ранее, считая, что всего добились. Но тут начались странности, которые привели к необратимым последствиям. Двигатель выдал странный сбой, после чего сделал выброс, который распространился на всю Неваду. Меня обдало больше всех, так как я стоял ближе всех к нему. Мы втроём упали, но быстро пришли в себя, не понимая, какую ошибку мы совершили. Вдруг, Двигатель выдал второй выброс, из него вырвался сгусток красной энергии, который почернел и превратился в маленькое создание, напоминающее гранта, но горящее чёрным огнём. Это создание было похоже на ребёнка лет пяти. Оно смотрело на меня своими красными большими глазами, полными удивления и испуга, а я думал, что это первое живое существо, которое было создано этой адской машиной. Я подружился с этим малышом, даже имя ему дал — Варм. Но вот в чём беда потом была: чем старше он становился, тем сильней и злей становилась его душа. В итоге, спустя лет семь после его появления у меня, он сбежал, бросив меня в одиночестве. Из-за Двигателя начались кризисы, начали происходить странные вещи. Хофнарр и Кристофф бросили проект, испугавшись последствий подобных испытаний. Я остался совершенно один, разорился, снова стал обычным грантом. В итоге, так и началось великое Безумие в нашем мире. Чтобы окончательно не остаться без денег, я ухватился за последнюю возможность заработать — устроился на работу в A.A.H.W. У меня просто не было выбора, и пришлось пойти туда, дабы остаться в живых. Благодаря тому, что я мог создавать самые хитроумные ловушки, оружия и механизмы, я быстро возвысился до Инженера, начав создавать самые страшные оружия. Всё вроде бы шло нормально, пока не начался рейд на нашу базу. Все на базе были безжалостно убиты, а я укрывался в своей чертёжной мастерской, где я делал чертежи и некоторые детали для своих изобретений. Но даже туда дошла эта разрушительная волна неприятностей. Прямо через окно ко мне вломился тот, кто перевернул мою жизнь с ног на голову, стал тем идеалом, за которым я пошёл, точнее, побежал потом сломя голову. Это был тамошний Хэнк. Чёрт, он был прекрасен… Вломился быстро, как профессионал, сразу же прижав меня к стене за глотку. Я уж думал, что мне конец. Он был слишком близко, смотрел прямо в глаза. Сквозь прорезь в маске я смог увидеть его глаза, и тут меня совсем скосило с рассудка. Сквозь красные линзы его очков я увидел глаза, в которых полыхало страшное пламя пожара, а от них будто исходило какое-то сияние. У меня снесло крышу, и я снял маску и отбросил прочь, уставившись тому в глаза. Он спросил меня, зачем я это делаю. Я ответил, что маска мешает мне видеть идеал. Он знатно тогда отшатнулся, будто я его ударил или толкнул. Я чуть со стенки не свалился, повезло, он меня не поднял. Я отдал ему все чертежи, и он ушёл, явно удивлённый. Как же я хотел помочь ему… Во время одной из битв я захотел прийти к нему на помощь, даже уложил несколько десятков своих бывших коллег, но мне помешал этот поганый недо-Иисус, бывший некогда моим коллегой Кристоффом. Он проткнул меня своим мечом и прикончил, после чего я попал в Чистилище. И заработав себе свыше двух десятков шрамов, я смог вернуться, но оказался уже в совершенно другой вселенной. Побродив там, я наткнулся на других версий вас. Другие Хэнк, Док, Дэймос и Сэнфорд. Но что удивило меня больше всего — в их рядах с пулемётами наперевес стояли Кристофф и Хофнарр. А потом к ним на подмогу подоспел Фобос. Этот здоровяк ведь приходится тебе братом, Дэймос?»       Получив утвердительный ответ, киборг издал странный звук, похожий на хмыканье. И продолжил рассказ. — «Ну так вот, Фобос подоспел на подмогу к этим товарищам, и я за ним. Пришлось попотеть, чтобы разнести всех агентов, но мы это сделали. Мы разговорились, после чего Док, который у них тот ещё мрачный тип, но с добрым сердцем, сказал, что может пре- при- Да как он сказал это, блин? О, вспомнил. Призреть меня у себя. Я сначала обидеться хотел, но потом понял, что призреть значит приютить. Ну, я согласился. Мы хорошо сработались, да и дома царила некая гармония. Каждый своими делами занимался. Мы прожили вместе уже пять лет и сблизились настолько, что стали самой настоящей семьёй. Тамошний Док стал мне настоящим отцом, и я мог на него всегда положиться. Дошло до того, что мы начали проводить время вместе. Он работал, а я сидел рядом, помогая ему. Даже Хэнка штопали вместе. Жили душа в душу, никаких ссор не было. Так продолжалось, пока в одном из сражений меня не вырубили. Очнулся я уже в странной лаборатории, где надо мной начали проводить эксперименты… Меня увеличили в размерах, накачали мышечной массой, совершили много подлых вещей. Меня бросали в огонь, лёд, кислоту, и даже пытались разобрать на органы. Я не мог этого выносить… Каждый раз действовали мои мучители откуда-то извне, я не видел их. Когда я умудрился сбежать, я ненароком увидел соседнюю открытую камеру, откуда тянуло кровью. Я заглянул туда… И пожалел, что вообще появился на свет… Я увидел там Дэймоса… Он был распят на цепях, голова сожжена, рёбра раздвинуты, а все внутренности валялись на полу… Я бросился прочь, надеясь, то это лишь кошмар. Но потом увидел в соседней камере подвешенного на собственном крюке за рёбра Сэнфорда… Я бежал прочь, пока не попал в зал, где стоял огромный блендер, в котором лежало связанное тело Хэнка… Я замер от ужаса, не веря, что вот так всё закончится… Затем, я увидел тех, кто стоял за всем этим… Это был Тёмный Джебус, уродливая версия обычного, сильнейшая в своём роде, и Диктатор, мой сын, которого я принял близко к сердцу после того, как он появился на свет из Двигателя Невероятности, созданного мной… Они оба нажали на кнопку, и тело Хэнка стало кровавым месивом под вой взревевшего блендера… Я не выдержал… Заорал от ужаса… Меня схватили эти двое и вырубили… Очнулся я уже привязанный цепями к креслу пыток, а надо мной стояли эти уроды… Диктатор замахнулся, а в его руке блеснула раскалённая чёрная цепь с острым концом… И после удара я перестал видеть… Я чувствовал только боль… Я не знаю, сколько они уродовали меня… Я слышал только смех Тёмного Джебуса и лязг вновь и вновь вздымающейся надо мной цепи… Я очнулся уже на базе Дока, под его надзором. Я был слишком ослаблен. Док сидел всё время рядом, бинты менял, ещё что-то. Иногда он что-то говорил мне, что-то пел иногда, даже, как я мог расслышать, стихи какие-то читал. Я так валялся месяца четыре, а потом уже начал выправляться. Я семь лет затратил на реабилитацию. И у меня осталось много фотографий в памяти об этом периоде. Все помогали мне оправиться, особенно отец. Док позволял мне называть себя отцом. Он и сам меня звал сынком. Но потом всё оборвалось раз и навсегда. Во время последнего боя Дока, Хофнарра и Кристоффа убили на моих глазах, а Фобос оказался в плену… И его также измучали насмерть… Меня выкинуло прочь из той вселенной, и я стал блуждать по разным мирам, ища этот мир снова… Но так и не нашёл… Каждую ночь кошмары вижу, не могу от них никак избавиться… Всё из души горе хлещет потоком без конца и края… Как ни задремаю… Так семья вспоминается.....»       У киборга окончательны сдали нервы, и он дал волю горьким слезам. В этом, казалось бы, неприступном гиганте открылась новая сторона, которая стала неожиданностью для всех: такие жестокие убийцы тоже умеют любить и чувствовать привязанность. Вцепившись безжалостно в своё лицо когтями, Палач издавал воющие горестные звуки, качаясь из стороны в сторону. Он был не в силах больше терпеть эту боль. Сил не оставалось уже совсем ни на что. Пришлось снова вскрыть свою душевную рану, которая болит и мучает гиганта день ото дня, принося всё больше и больше страданий и душевных мучений. Палач рыдал, не зная, куда ему деться от этой нестерпимой боли, которая так и жгла его грудь, не давала уснуть нигде, не давала жить.       Но тут Хэнк резко поднялся с со своего места, вставая прямо напротив Палача, а потом опускаясь перед ним на колени и беря его огромную ладонь в свои руки:  — Я…сочувствую тебе. Ты действительно пережил огромные потрясения, потерял почти всё, что у тебя было: друзей, коллег… — Хэнк замолчал и добавил уже тише: — Семью… — киллер посмотрел в красные от крови пустые глазницы киборга и с каким-то жаром продолжил: — Но я хочу тебе помочь! Я… Буду заботиться о тебе. Я сделаю так, чтобы ты больше никогда не увидел кошмаров. Я обещаю.       С этими словами Уимблтон наклонил голову, прикасаясь к чужой ладони лбом.       Почувствовав что-то тёплое в области груди, киборг доверился Хэнку. Он доверился в последний раз рукам кого-либо, буквально отдав в них свою голову. Теперь остаётся ждать, разобьют ли её об стену или же погладят. Киборг посмотрел на остальных, пытаясь понять, что они думают об этом.       Дэймос, наконец, улыбнулся, приобнимая Сэнфорда. Это явно было одобрением.       Док вздохнул, складывая руки на груди, и кивнул. Да, ему не нравились многие аспекты таких изменений, но… Он готов был с этим мириться. Ради них всех.       Небо было уже тёмно-бордовым, что символизировало ночь. Тут уже немножко всполошился наш Док, после чего погнал своих спать, а сам остался в своём кабинете. Киборг устроился на полу, свернувшись на нём клубком и глядя слегка диким взглядом хищника на поднимающуюся луну. Когда она полностью взошла, он поднял лицо и издал тихий, но отчётливый вой, который был лишь очередным проявлением его дикости и неуравновешенности. После этого он спокойно заснул. Но видел уже не кошмары, а мирные сны, где он с семьёй по-прежнему весёлый и здоровый. Эта ночь стала началом. Началом его Новой Жизни.