Games to Play

- Вот же черт, - я инстинктивно одёргиваю руку от духовки, едва не упустив поднос с булками прямо себе на ногу. Не хватало только еще и мне сделаться инвалидом. Впрочем, почему нет. Один сын считай что труп, второй инвалид. Зато никому не придётся ломать голову над тем, кому достанется пекарня, когда родители решат, что с них довольно. А хотя кого я обманываю, по этой части все давно решено и мои несчастные ноги (или счастливые, раз подносна них таки не упал) никак на это не влияют. Определённо счастливые, раз они стоят сейчас здесь, на каменном полу пекарни, а не черт его знает где в Капитолии. Как мой младший брат. Впрочем, счастливчиком я себя определённо не ощущаю. - Рай, где тебя носит? Выкладывай булки на прилавок! - удивительно, как быстро мать вернулась в своё привычное состояние деспотичной хозяйки. Я не осуждаю, нет, я бы и сам с радостью вернулся в своё вчерашнее, «до_жатвы», мироощущение. К тому же меня ей не провести: я прекрасно вижу мешки под глазами и эту глубокую морщину между бровей, и как осунулись ее еще вчера горделивые плечи. Нет, ей меня не обмануть. Наша мать может строить из себя кого угодно, но я-то знаю, что сейчас она чувствует ровно то же, что и я. Что и все мы. Горечь. Боль. Неверие. Отказ принимать действительность. Сожаление. Ярость. Боль. Боль. Боль. - Думаешь, мы успеем продать столько до закрытия? Там еще целый противень, - я киваю в сторону духовок, пока раскладываю булки на полупустые полки. - Конечно. Вечером открытие Игр, все будут у экранов. Что может быть лучше ароматной булочки с корицей и чая пока ты смотришь парад трибутов? - мать пожимает плечами, как будто эта самая очевидная вещь на свете. - Ммм. Ну я тогда оставлю и нам парочку. Чтобы насладиться шоу в полной мере, так сказать, - я усмехаюсь, но тут же опускаю глаза, поймав на себе ледяной взгляд матери. Ладно, понял. Делать вид, что все в порядке, - можно. Шутить по этому поводу - нельзя. - Добрый день, - в пекарню заходит очередной посетитель и я спешно удаляюсь в кухню, чтобы не пришлось ни с кем говорить. Мне хватило за одно утро всех этих сочувствующих взглядов и «мне очень жаль», которые делают только хуже. К закрытию полки практически пусты. Не знаю уж, что стало причиной такой сумасшедшей выручки сегодня: желание насладиться булочкой перед экраном телевизора или хоть одним глазком взглянуть, как семья держится после того, как самого младшего его члена забрали на Голодные игры. Предела человеческой мерзости (и любопытства) не существует, так что я скорее склоняюсь ко второму. Нет, не все они плохие люди, и я более чем уверен, что они искренне сочувствуют, но собрать сплетни тоже ведь дело важное. Уже вижу, как завтра начнут пересказывать друг другу, что моя мать вела себя как ни в чем ни бывало и на все (такие нужные и уместные) «нам так жаль!» отвечала сухим кивком и тут же озвучивала цену за купленный хлеб. Честно, я не знаю, что должно случиться, чтобы мать публично показала свои настоящие эмоции. Она будет последней, кто проявит слабость на людях. Она и Китнисс Эвердин. Должен отдать ей должное, девчонка держалась вчера как кремень. Не могу сдержать усмешку, когда представляю себе лицо Пита, если бы я сказал ему, что между мамой и Китнисс есть что-то общее. Впрочем, мысль о Пите вызывает у меня приступ тошноты и я спешно переключаюсь на то, что должен сделать перед тем, как мы пойдём на площадь. Замешиваю тесто. Протираю полки. Подметаю пол. Ещё два дня назад мы с Питом делали все это вместе, хохоча без остановки. Нет, тошноту мне не остановить. Сидя на холодном полу нашей крошечной ванной, я стараюсь не думать, но думаю только об этом. Как бы я ни старался убежать от неё, как бы ни пробовал занять себя миллионом дел, как бы ни отшучивался и изображал из себя привычного себя, эта мысль скребёт когтями в моей голове, как голодная кошка. Как ты это допустил? Почему ты ничего не сделал? Как ты будешь жить, зная, что мог спасти его? Через несколько дней он будет мёртв, твой брат будет мёртв - из-за тебя. Ты трус, Рай Мелларк. Чертов трус. Горечь. Боль. Неверие. Отказ принимать действительность. Сожаление. Ярость. Страх. Тревога. Стыд. Боль. Боль. Боль.