Не может быть, потому что не может быть никогда (18+)

— Значит, ты ничего не помнишь? — Есан недоверчиво посмотрел на меня и скептически хмыкнул. — А что ты пила такое? Я б попробовал. — Не помню, — мучительно возводя очи горе, ответила я. — Вообще с трудом себя-то помню. Может, подсыпали что-то, может, ещё чего. — А в больничку? — Есан деловито перебирал орешки в небольшой вазочке, выбрал миндаль и сунул в рот. — Нет, серьёзно, бро, я ведь понимаю, что тебе стрёмно, но как ты дальше-то с твоим графиком? — Графиком? — Я втянула в трубочку сок и прикрыла глаза. — А что у меня с графиком? — Ну, ты даёшь. — Есан покачал головой и, вздохнув, начал рассказывать: — У тебя отец приезжает через неделю — сама его позвала, чтобы с женишком познакомить. Всю семью созвала, чтобы всем доказать, что всё у тебя всерьёз в этот раз. Плюс отчётный период у компании. Ты ж сама три дня назад, помнишь, в «Апрофите» жаловалась, что продажи в двух филиалах упали, а на заводе в Пусане авария за аварией? Конечно, твои землю роют, но отчитываться-то перед акционерами тебе. И весьма скоро. Он вздохнул, подозвал взмахом руки улыбающегося услужливо и явно узнавшего нас с ним официанта и заказал ещё сока — и себе, и мне. А потом, поглядев на меня и поняв, что я буду молчать (а что я могу сказать? что у меня сердце в пятках едва бьётся?!), продолжил: — А ещё у тебя через два месяца свадьба, Юни, об этом же ты не могла забыть? Да, я понимаю, этот милашка Джуни — вообще не твоя тема и твоя повёрнутость на альфах для меня не секрет, если что, но… Ведь ты сама, как бешеная, носилась за его родаками, чтобы они тебе его сговорили. — Я туго сглотнула и сделал большой глоток сока. Твою мать! А Есан, косо глянув на меня, продолжил: — Надеюсь, ты помнишь, что конечная твоя цель — отомстить суке Пак Сонхва за то, что он тебя отверг? Соблазнил пьяную, оттрахал не по-детски, а потом — отверг? Сок застрял у меня в горле и пошёл фонтаном из носа и горла, а Есан, откинувшись на спинку стула, расхохотался. — Бля, бро, ты чего, на самом деле не помнишь нихрена? Я медленно вытерлась салфеткой, не сводя с него пронзительного (как я надеялась) взгляда. Невольно на ум пришёл второй мой биас, Ли Минхо из «Stray kids», и я всерьёз задумалась над тем, не повторить ли с весело ржущим Есаном его знаменитую мульку с салфетками и Хёнджином. Есан поймал мой взгляд и тут же сложил руки на груди умоляюще: — Прости, прости, я ведь думал, что ты, ну… прикалываешься, бро! Ну, кто, скажи, тобой вообще может воспользоваться? Точно не сноб и душнила Пак Сонхва, с его-то аристократическими потугами на манеры! Вспоминай, бро, это ведь ты его в постель затащила, сама. Хотела — и затащила, а там уж вы оба друг друга… это… Я презрительно хмыкнула: — Ага, так я тебе и поверила. И тут на лице Есана отразилось изумление. — Ты чего — реально не помнишь? Я растерянно заморгала: Есан выглядел вполне серьёзным и смотрел уже как-то не по-хорошему тревожно. — Да помню, конечно. — Я старалась быть уверенной, но у меня не очень хорошо получилось, судя по скепсису в глазах Есана. Да и трудно было держать себя в руках от мысли, что у меня что-то было с Пак Сонхва — а я об этом не помню! Ну, ладно, не у меня, но… чёрт! Нельзя было меня чуть раньше дёрнуть сюда?! — Слушай, — сказал Есан, — ты… Тебе бы отдохнуть. Я вот думаю, что это нервы. Не могла ты забыть свою страсть к Сонхва. Тем более, что ты ж его сегодня по-любому видела. И каркадэ его, от которого у тебя башню сносит, малёха втянула, разве нет? Я кивнула и отвела глаза. А чего отрицать? Каркадэ — это вещь, хоть в Сеуле, хоть в Москве. Есан уверенно продолжил: — Ну, вот. И всю возню с милашкой Джуни ты затеяла из-за него. Вообще, я бы на твоём месте тоже бесился. Если бы моя прелесть, твой братишка, сначала вытрахал меня по моей инициативе, а потом не просто слился — ещё и замутил с кем-то на моих глазах — я бы порвал обоих. А ты ещё ничего — держишься. Только пьёшь много. И — судя по всему — перешла на что-то более тяжёлое. Он уставился на меня сверлящим взглядом — а я что? Отвела глаза и прислушалась к себе. Что надеялась понять? У меня опыта в настоящем-то похмелье — сегодняшнее утро. А уж о чём другом я вообще понятия не имела. Проклятое интеллигентское воспитание, чтоб его, так и знала, что однажды оно меня подведёт. Есан тяжело вздохнул и продолжил: — Ла-а-адно. Слушай, я, конечно, не вмешивался, но раз так, я скажу. Бросай свою затею с замужеством. Кому ты делаешь назло? Не помнишь этого — прими как знак. Ты запуталась, ты в полной заднице из-за всего этого. Ты творишь дичь — и ладно бы, кайфовала от этого, я бы понял и поддержал: молодость, гормоны и жажда альфьей души. Но ты на себя не похожа. Сонхва мне не нравился с самого начала, он никогда не любил тебя, и ты ведь это знала! В лучшем случае, ты была для него интересным опытом — не больше. И ни он, ни я, ни ты сама наверняка не думала, что всё это у тебя так затянется. Ты меня знаешь, я уважаю твою упёртость, это достойно, Юни, очень достойно — добиваться своего, но, кажется, сами небеса против того, чтобы ты продолжила разрушать свою жизнь, жизнь Хонджуна (хотя и он мне никогда не нравился) и — чего уж там — жизнь долбаного Пак Сонхва! Ты согласна? Он умолк, а я, тяжело вздохнув, кивнула. Есан был прав. По крайней мере, с тем, что я знала, это было ясно, как белый день. Позиция «Назло матери отморожу уши» всегда казалась мне жалкой и нелепой. Но сказать сейчас открыто, насколько бредовой мне кажется всё, что творила здесь Сон Юнна, я не могла: и так уже у меня жуть какая репутация в его глазах. Он же, кажется, обрадовался и заговорил горячо: — Слушай, ещё раз: я понимаю тебя, мы альфы, сказала — значит, надо сделать, позвала замуж — надо брать, но… Не думаю, что будут большие проблемы, если ты на самом деле пошлёшь к чёрту свои загоны и просто отпустишь Хонджуна. Его папаша выберется из долгов, если ты перестанешь давить через свои связи, и всё будет нормально. А, альфа?.. — Альф, да… — невольно вглядываясь в него, протянула я. Значит, Есанчик альфа. Интересно. Хонджун — омега, а Есан — альфа. Мде. Погодите-ка… А Минки, значит… Омега? Этот громила, который меня утром едва по кабинету не размотал? Я с сомнением оглядела стройную гибкую фигуру Есана, а он неожиданно выставил руку вперёд и помотал головой. — Нет, Юни, нет. Даже не думай. Мы с тобой пососались пару раз — и договорились, что на этом забавный экспириенс с себе подобными закончен. Я обречённо выдохнула. Ну, ещё бы. Как это чёртова Сон Юнна пропустила бы очередного тизика, да ещё и такого славного! Сука. Исполнить все мои влажные мечты — и с таким разгромным результатом! Это ж какой идиоткой надо быть! А Есан между тем вдохновенно продолжал: — И я, заметь, верен этому обещанию. Влюбился, как примерный альфа, в бету, твоего драгоценного братца… — Ах, да! Ну, слава богу. Есть же ещё и беты! — И заметь: выбрал самого славного, милого и нежного… — Голос Есана неожиданно стал ниже, бархатнее. — Вовсе не зануду, не тормоза, хотя и такого видного, что дух захватывает смотреть. В глаза не получается — только на задницу и гляжу! — Эй, слышишь! — невольно вырвалось у меня, и внутри что-то рявкнуло опасно. — Ты о брате моём говоришь, за словами следи! Даже не спрашивайте, сама в шоке… Есан, однако, воспринял, как так и надо, масляно улыбнулся и подмигнул. — Да ладно тебе! Сама же говорила, что Минки по мне вздыхает, только строит из себя недотрогу, а сам в ванной кончает с моим именем. Сок, о котором я так не вовремя вспомнила, снова, подобно большевикам, пошёл другим путём, так что я закашлялась, а Есан, откинувшись на спинку стула, захохотал в голос. Я не стала мелочиться и швырнула в него салфетницей, он ловко поймал её и изящным движением вернул на место. — Ладно, ладно, не злись, — примирительно промурчал он, светя на меня чуть насмешливым, но ласковым взглядом. — Я возмещу тебе испорченное платье. Он выразительно кивнул на мою грудь, я опустила взгляд и выругалась: на ней расплылось несколько тёмно-оранжевых пятен. Странно, что я не перепсиховала из-за них сразу, как только подавилась в первый раз. — Сейчас пойдём ко мне в бутик и я тебе сам выберу лучшее из последней коллекции какого-нибудь француза. — Голос Есана сочился мёдом. — А ты мне за это сегодня устроишь свиданку с братцем — оки? — Ты хочешь, чтобы я тебе сдала брата за платье? — насмешливо спросила я, хотя на самом деле я бы сделал это, просто чтобы посмотреть, как это будет выглядеть — достаточно субтильный Есан, ухаживающий за жизнерадостным огромным Минки. — Три платья? — прищурился на меня Есан. — Три — и сумочка от Луи Виттон? — Ого! — не выдержала моя продажная душонка. Прости, меня, Минки, просто у меня никогда ничего не было подобного! — А ты и впрямь по уши, да, бро? — По уши, — неожиданно серьёзно ответил Есан, но потом дурашливо замахал руками: — Ладно, ладно, понимаю — мало. Кольцо Chopard? Ну же, Юни! Мы с первых битв за пасочки дружим! Твой хён, конечно, драгоценный, но не настолько же! И потом — всего лишь свидание! Обещаю: не захочет — пальцем его не трону! И вот видела я по взгляду, что этот хитрозадый брешет, но таким был он милахой, когда вот так смотрел — умильно, ласково, что я кивнула. Правда, тут же спохватилась: — Кольцо и сумка. Хрен с ними с платьями, одно дашь. Но выберу сама. — Отлично, — оживлённо захлопотал Есан и, почти подталкивая меня под задницу, вывел из ресторана, усадил в машину и отвёз в шикарный бутик, которым владел — одним из многих, как я поняла. Ну, да. Это было суперкруто — для моего-то общежитского вкуса. Так что в конце концов я доверилась его вкусу, и он выбрал мне шикарный комплект с последнего показа осень-зима от Шанель: чёрные расклешённые брюки с выдавленным «королевским» узором и тёмно-серый джемпер, обшитый крупными кружевными розами. На вешалке смотрелось странно, но когда я надела и вышла к зеркалу, мне неожиданно понравилось. — Отлично, — кивнул, оглядев меня оценивающе, Есан. — Самое то, чтобы навести, наконец, порядок в своей жизни. Я тяжело вздохнула и двинула было в примерочную, но он меня остановил: — Иди так. Старые вещи я тебе пришлю. Не теряй времени. Но главное — прямо сейчас набери мне Минки. Я тут подумал… Просто скажи ему, что я хочу с ним поговорить. После того как я его зажал на приёме у Мунов, он сердится на меня… — Есан кинул на меня неловкий взгляд, а я невольно распахнула глаза: я-то думала, что он вовсе не знаком с Минки, а тут… Есан тяжело вздохнул и кивнул. — Ну, да. А ты думала, почему я через тебя пытаюсь всё устроить? Он не берёт трубку. Скидывает. А мне надо… Мне надо его увидеть, альфа, понимаешь? Я немного растерянно кивнула и взяла телефон. Слава богу, он разблокировался пальцем, так что я быстро нашла в контактах запись «Братишка» — и набрала. — Юни! Твою мать! — Минки был отчего-то зол и орал в трубку неистово, так что я, чуть поморщившись, убавила громкость. — Где ты, мы тебя всей компанией ищем! Ты очухалась? Мне позвонили, что ты свалилась в обморок, я примчался — а тебя нет! И никто не знает, где ты! Твой женишок на ушах, твой бывший сверкает глазами и не может ничего путного сказать, а милаха Уён… — Голос его стал как-то странно ядовитым. — …только глазками хлопает, тоже мне — секретарь! — Оставь Уёна в покое, — негромко, но решительно сказала я, глядя на Есана. Мы слушали на громкости, так что он всё слышал и в глазах его плавали, как говорится, звёздочки и летали бабочки: даже таким — сердитым и раздражённым — голос Минки явно плавил его в лужу. Я покачал головой и сказала: — Сейчас я приеду, будь в моём кабинете. Мне надо с тобой поговорить. — И скинула. Есан испуганно шикнул, но я подняла палец и покачала им у него перед глазами. — Ты должен всё сделать сам, — сказала я, прямо глядя ему в растерянное лицо. — Ты пойдёшь к нему, извинишься, признаешься, что не можешь забыть — и пригласишь на свидание. Без цветов, потому как он, кажется, слегка взвинчен и раздосадован. Так что есть риск получить этими же цветами да по сусалам. Но есть и вероятность, что, успокоив его, ты заработаешь несколько лишних очков в его глазах. — Да хер там! Он меня пошлёт, сама знаешь! — мрачно, отчаянно отозвался Есан. — Это же Минки! Пошлёт, хлопнет дверью и… — Значит, не дай ему до двери дойти, — решительно сказала. — Уговори, уболтай. Убеди выслушать себя. Альфа ты или где. Если он, как ты говоришь… — Я собралась с духом. — …кончает с твоим именем, поверь: он неравнодушен к тебе, сильно неравнодушен! Есан надулся. — Мы не так договорились. — Мы сделаем так, как лучше. — Откуда тебе знать! — Есан горько усмехнулся. — Ты же альфа! Ты сама зажимаешь омег и… — Я знаю, — поспешно прервала я его. Лишняя информация была мне ни к чему. — Я знаю. Ты сделаешь это, а я постараюсь разрешить ситуацию с Сонхва и Хонджуном. «И свалить отсюда домой! — добавил я про себя. — Ну, пожалуйста! Верните мне веру в людей в целом, в тизов в частности и — бог с ним! — в бога!» — Сделай так, чтобы Хонджун признался себе, что давно и прочно влюблён в Сонхва, — мрачно сказал Есан и кинул на меня мстительный взгляд. — Что? Только не говори, что не замечала. Твой бывший — сука ещё та. Влюбил в себя омежку, прикрылся им — и бросил. А потом спохватился. Ты же поэтому его и подобрала, верно? Только вот Джуни с характером оказался. И тебе не даёт, оборону держит, и Сонхва твоим именем отшивает. Мстит обоим. Я тяжело вздохнула и посмотрела на него укоризненно. Всё-таки дружба — та ещё морока! Но потом у меня мелькнула занимательная мысль, и я встрепенулась. — Есан, — окликнула я уже развернувшегося было к двери друга, — а что между моим братом и Уёном? Они не… не? Есан прыснул и покачал головой. — Хорош прикалываться, бро, — ответил он. — Уён безумно влюблён в друга Минки, Чхве Сана, ты его не знаешь, но оно и к лучшему: с твоей тягой к прекрасному в сильной половине человечества, втюрилась бы ты в него, а не в Сонхва. Но там своя история. Уёнчик ревнив, так что однажды оттолкнул из-за этого Сана слишком далеко, тот психанул — и уехал в Штаты. Минки этого Уёну простить не может, два года троллил Уёна по поводу и без. А тому, кажется, и так несладко. Он и к тебе-то устроился, чтобы, так сказать, карму почистить. — Есан умолк, испуганно прикусив язык. Но я лишь выгнула бровь: чего? И он торопливо продолжил: — Ну, не злись только. Сама понимаешь, слух о тебе шёл по всей Корее великой как о начальнике… ммм… со сложной душевной организацией. — Он снова умолк и выжидательно на меня уставился, но я лишь молча пожала плечами. И он, не удержавшись, ухмыльнулся: — Короче, как о суке, сама понимаешь. — Я оглянулась, но в холле ресторанчика салфетницы не были предусмотрены, а Есан, смеясь во всё горло, подошёл и хлопнул меня по плечу так, что у меня по всему телу звон пошёл. — Не злись, бро, ты и сама всё о себе знаешь. Это моя версия, что он искупает какую-то свою, внутреннюю, вину, служа тебе. Иначе зачем это ему, с его-то богатенькими родителями? А Минки, кажется, уговорил Сана вернуться. И вот теперь будет интересно, кто первый не выдержит из них и прибежит мириться. Ставлю на Сана. Он по Уёну убивался отчаянно даже и в разлуке. — Он снова умолк и умильно заглянул мне в глаза: — Видишь, какую я тебе интересную историю рассказал! — Всё равно к Минки пойдёшь сам, — отрезала я. Есан показал не средний палец и первым вышел из своего гламурного бутика. Невежа и хам. Одно слово — альфа.