Обо мне ещё услышат

      Кожа под одеждой засвербела так, будто в нее впились иголками, а от ужаса сказанных слов повеяло леденящим холодом. Скованный страхом Антон с вытянутой вперёд рукой так и застыл каменной статуей, не силясь дотянуться к раскрытой ладони напротив. Паника росла без остановки, но мозг все равно пытался всячески утешить своей манерой «искать всему логичное объяснение»: ведь не мог же этот «Мистер Эш» просто так ткнуть пальцем в небо да угадать. Слишком много совпадений для такого постулата. Хотя, и от логических мышлений на душе становилось ничуть не легче.       Телефон что ли нашел? В билете прочитал? А может во сне Шаст сам своё имя сказал? Бред?       Вот и Антон так подумал.       Мужчина, смерив юношу с неким скептицизмом, не понял в чем заминка и решает сам закончить рукопожатие, своевольно потянувшись навстречу, но Антон вовремя уводит руку в желании остаться неприкасаемым, попутно одаряя гостя возмущенным от наглости взглядом «ну-ка руки не распускай.»       Усмехнувшись чужому деянию, брюнет нарочито медленно вернулся на прежнее место, бесшумно занимая его во всё той же позе, пока Антон проклинал чёртово купе с ужасно недостающим в нем пространством. Пятится ему больше некуда, а снова мотаться по бесконечным вагонам в поисках выхода он не собирался. Напряжённое молчание обоих заполнило помещение целиком, и только лёгкая музыка из радиоприемника всё продолжала свой концерт, доносясь откуда-то издали.       Шастун, проанализировав всю информацию и придя к выводу, что искать всему разумное объяснение — занятие абсолютно бесполезное, — решает прекратить сопротивление и просто играть по правилам. — Ну допустим, познакомились. — процедил парень, все ещё не веря в услышанное. Ну правда, откуда такое попадание? Разве Антон похож на знаменитость? Он актёр что ли какой? Комик? Ведущий?       Вроде музыкантом известным ещё не стал, чтобы его узнавали, а так…       — Ах, какие арпеджио, какие переходы… — брюнет, и сам того не замечая, беспардонно встревает со своими мыслями, прерывая немой монолог напротив. Сам он вслушивался в мелодию и между делом очерчивал ей в такт плавные линии в воздухе, — Превосходная блюзовая импровизация. Хотя, на мой вкус, ты бы сыграл лучше. — отметил он с ноткой лести, впиваясь в пугливые зелёные глаза.       — Откуда-… — начал было он ошеломлённо, будучи завороженным его харизмой, — …А впрочем неважно, — и сам же себя перебил, смиряясь с тем, что все его вопросы так и останутся без ответов, потому что разумного объяснения чужого прорицания он точно не дождётся. Особенно от человека, как показала практика, осведомлённого буквально обо всем. Минутная пауза затянулась достаточно, чтобы кто-то из присутствующих захотел ее оборвать.       — Как ты думаешь, Антон, кто я такой? — решив взять инициативу на себя, брюнет упирается локтями в колени и озвучивает вопрос, которым озадачил парня в край. Антон, конечно, накинул пару вариантов кем бы мог быть загадочный гость, но вопрос явно лежал не о профессии… И, заметив чужое напряжение, накаливающееся с огромной скоростью с каждой секундой, мужчина принял решение ненадолго отступить от темы.       — Где мои манеры! — он задрал руки в извинениях и отпрянул назад, — Прошу, видимо, я кажусь слишком напористым, моя вина. Можешь не отвечать, если не хочешь.       Однако Антон сидел неподвижно и моргал как умалишённый, всё раздумывая над ответом. Хоть ему и дали возможность не отвечать, (слава богу) но почему-то убегать от вопроса он не стал. Шастун не Шастун, если на заданный вопрос промолчит. Не в его стиле. Вот только парень не имел ни малейшего представления, что за особа сидела напротив него. Конечно, одна мысль была, исходя из логики вещей и других ранее перечисленных в башке вариантов; но эта мысль была глупее некуда. И всё же, чем чёрт не шутит.       — Может… Гадалка? — слова робко слетели с губ, а глаза стыдливо забегали по углам. Антон понимал, что несерьёзно это — такие глупости отмачивать, — но неловкое молчание слишком уж резало по ушам и более терпеть это напряжение он не мог. Да и сказал он это только смеха ради, по сути своей, но вот дойдет ли до брюнета… Это уже другой вопрос.       Мужчина в свою очередь плавно приосанился и, с совершенно несвойственной ему мрачностью в лице, будто бы помышляя над выговором, вздернул подбородок и прищурил глаза. Антон готов был поклясться, что буквально видел во взгляде напротив непрекращающееся нарекание, и в ту же секунду стушевался.       На мгновение показалось, что музыка из радиоприемника оборвалась на такой фальшивой ноте, словно у эстрадного оркестра лопнули все струны разом, хлёстко разрезав кожу игравших. Омерзительный звук волной скользнул по телу, заставляя продрогнуть до костей, когда парень вообразил и рефлекторно ощутил эти же пытки на себе.       Брюнет хмурился ещё с какое-то время, пока Антон уже успел себя мысленно похоронить под рельсами, и как только терпение лопнуло у обоих — гость в тотчас неистово рассмеялся. Шастун уж никак не ожидал такой реакции, а мужчина вдобавок показательно вытер подступившую слезу, мол, настолько сильно его рассмешила чужая тирада. Удивившись поведению постороннего, парень сконфуженно свёл брови к переносице и поморщился. Казалось, он никогда не поймет странного гостя — его действия были абсолютно непредсказуемы, а каждая минута, проведенная с ним, становилась до жути неловкой. И если Шаст думал, что он на верном пути к разгадке чужих мотивов, то он глубоко заблуждался.       — Ну и даёшь же ты, Шастик. — выдавливает он всё ещё через смех.       — Извините, ляпнул, не подумав. — парень тут же взялся за оправдания, сомкнув ноги вместе и виновато сложив руки на колени, пока взгляд параллельно изучал незамысловатые узоры на полу. И тут внутренний голос решил напомнить Антону о его настоящем характере, о котором он, по всей видимости, начал забывать — А с каких это пор тебе стало неудобно, а, Шаст? — доносится в черепной коробке и, как бы в доказательство самому себе, он расслабил мышцы, принимая привычное положение. А, поразмыслив над тем, что его фамилию, мало того, что нагло угадали, так ещё и вот так дебильно исковеркали — юноша обозлился в край. Серьезно, какого черта здесь творилось и кто сидел напротив него? Без шуток, Шаст перестал ощущать себя в безопасности рядом с этим моншером.       — Так напрягся. Да остынь ты! — утешает его чужой баритон, — Я всего лишь пошутил. Конечно, я добивался подобной реакции, но, признаться честно, текущий результат меня устраивает куда больше. Я доволен. — лукаво подметил брюнет, выправляя помятую ткань рукавов, пока про себя он шепчет «эх, жаль я не актёр…»       — Если честно — я вас немного побаиваюсь. — вторит Антон, согревая ледяную ладонь у себя на шее.       — А это лишнее. — проронил брюнет, томно выглянув исподлобья.       Антон еле заметно сглотнул, испытывая некую тревожность после сказанных слов. Чужой мирный тон его весьма насторожил: такой хладнокровный и властный, аж шерсть дыбом. Парень уже было разинул рот, чтобы возразить, но правая рука темноволосого, оглашающая не торопиться, поднялась вверх, а затем метнулась к шляпе, которая вскоре перекочевала с края койки на темную макушку.       — Занятный у нас с тобой разговор вышел, Антон. Жду с нетерпением нашей следующей встречи. — мужчина сиюминутно поднялся и вальяжной походкой покинул стены купе, исчезая за дверью.       Шастун, честно говоря, не понял, о какой такой «следующей встрече» шла речь, а на последний его вопрос «так, а кто вы всё-таки такой?» в ответ гулким эхом донеслось, — Увидимся!       И вновь неоднозначный ответ.       А когда парень решил проследить за гостем, выбегая в коридор, то обнаруживает его уже пустым. Ни души. Как будто и не было никого. Только тишина вагона, покачивающегося из стороны в сторону, и дрожь металлических рельс, шумящих под ногами. Обернувшись по сторонам, чтобы окончательно убедиться в своей уединённости, Шаст, с лицом полного недопонимания и головой забитой кучей информации, возвращается обратно в купе, закрывает за собой двери и плюхается на нижнюю койку. Не желая отфильтровывать в башке весь этот накопленный бред сумасшедшего, Антон отрубается почти моментально, решив спихнуть произошедшее на очень реалистичный сон; а по пробуждению он окажется на своем месте и убедится, что всё это не взаправду. Эдакое самовнушение. Через несколько минут он крепко засыпает.       И тут же пробуждается, резко вскакивает, ударяется головой об навесную полку и сдавлено шипит. Зато приятно было обанружить себя по-прежнему находившегося в своём вагоне на своей полке. По случаю он даже соседей разглядел, рассредоточенных по своим местам. Они мирно сопели в такт рокоту рельс и парень облегчённо выдохнул, возвращаясь в исходное положение и засыпая вновь.

***

      По прибытию на вокзал Петербурга Антон первым делом решает поскорей заселиться в свою новую квартиру. Когда-то давно его отец проживал там во времена своей молодости, и, кстати, тогда он как раз тоже учился в СпбгК. Повезло, конечно, что ему досталась такая квартира «по наследству.» В любом другом случае парню было бы трудно даже представить, как бы он выживал без этих любезно предоставленных ему условий.       Какими-то волшебным образом вся платформа битком набилась людьми и Антону приходилось пробиваться сквозь эти сумбурные толпы приезжих не малым трудом. Шум, гвалт, суета — всё это слишком отличается от его скромного Воронежа.       Но, наконец, выйдя через главный вокзальный вход, перед парнем в ту же секунду расстилались бескрайние виды утреннего Петербурга. Его пастельные краски, только-только приобретающие свою насыщенность, распластались по небу густой палитрой. Еле слышен был щебет ранних певчих птиц и изредка Шаст ловил взглядом их расправленные крылья на фоне кучевых облаков. Свет фонарей почти незаметно застилал полупустую асфальтную дорогу, создавая некую иллюзию приближающегося вечера, хоть эта и была самая рань.       Он вдыхает полной грудью запах города, который вскоре заполнит его лёгкие, заменяя прежний воздух; или же наоборот — станет смертельным ядом, постепенно отравляющим его изнутри, растекаясь по венам и сливаясь с кровью, пока окончательно не убьёт. Но это лишь вопрос времени, как скоро он растворится в нём.       К его счастью, квартира была расположена не так далеко от вокзала: в общей сложности минут 20 ходьбы. Правда, тащиться с кучей сумок на хребте по городу после длительного переезда хотелось в самую последнюю очередь, поэтому следующими вариантом стал набор номера такси. Пальцы привычно лезут в карман и, на удивление, выживают не телефон, а юрко спрятанную зажигалку. Секунда, щелчок, и сигарета уже тлеет между сомкнутых губ. Шаст и сам не понял, когда успел закурить. В поезде подымить особо не вышло, так как стоять в тамбуре, где постоянно кто-то ошивается — и не факт, что в трезвом состоянии, — желания не было никакого. А сейчас, когда ничего не препятствует, можно и затянуться спокойно, так сказать «отдышаться.»       Садиться в первую попавшуюся тачку на вокзале, где торчат миллион сомнительных водителей, мысль — глупейшая, и Антон ей подчиняться не собирался. В результате он заказывает Убер и уже через пару-тройку сигарет за ним приезжает нужная тачка.       А уже совсем скоро в узком коридоре прозвучит грохот свалившихся с шеи дорожных сумок и тяжелая отдышка иногороднего. И в который раз Шаст проклянет себя, за то, что курит и всё никак не бросит. А давно бы пора, дыхалка ни к черту. Хотя, уже вошло в привычку и тут уж так просто не отделаешься. Парень лениво приподымается с полуприсяду и оглядывает прихожую.       — Ну, вроде как дом — милый дом? — подбадривает он себя, настраиваясь и привыкая к новому месту жительства. Антон начинает экскурсию по дому и обхаживает полупустые коридоры и комнаты с неким детским любопытством, попутно воображая будущий интерьер и общий вид своей теперь собственной квартиры. Да, над уютом ему явно придется поработать, но для этого у него ещё полно времени — это же не дело пяти минут? Хоть и хотелось уже поскорей обустроить тут все под себя.       Справа от выхода располагается кухня. Не большая, совсем не такая как дома, но вполне компактная и уютная — к ней можно было быстро привыкнуть. Антон уже представляет, как по утрам будет сидеть у окошка, пить свежезаваренный кофе и поедать приготовленную гречку, а по вечерам будет приходить с учебы или работы замученный и с чашкой чая выстаивать у подоконника, курить сигарету и наблюдать за тем, как город постепенно погружается в сон. Хоть Питер поначалу и казался тем самым городом, который никогда не засыпает, но вид вечерних многоэтажек с вразброс зажженными по всему периметру огнем чужих окон в тишине его собственной кухне, где глухо кипит настоянная в чайнике вода, а из освещения лишь мелко-тлеющий бычок в пепельнице и тусклый лунный свет, падающий из-за редких облаков на кафельную плитку под ногами — вынуждает время на мгновенье притормозить, остановить свой ход и застыть здесь немного; и, задержав дыхание, давая возможность погрузиться во мрак города, утонуть вместе с ним и напрочь забыть о счете времени, если оно и вовсе когда-то существовало.       Отрываясь от раздумий, парень нерасторопно, будто бы боясь что-либо пропустить, ступает дальше в просторную гостиную, где из мебели красовались лишь громоздкое дешёвенькое кресло в левом дальнем углу у окошка, низенький столик для кофе и журналов напротив него, и шкафчик для книг и сервиза, размещенный в левом ближнем углу помещения. Он осматривает гостиную целиком и взгляд невольно падает на старенькое фортепиано серии «Н. Рубинштейн», выпускаемой фабрикой «Аккорд», и располагалось оно по правую руку комнаты. Как только он взглянул на инструмент, внутри тут же молнией пронесся холодок. Что-то колющее пронзило его грудь и Шаст силой заставил себя обернуться. Но он так же через силу вынудил себя все же подойти к инструменту ближе, перебороть внутренний страх и хотя бы коснуться его клавиш, хотя бы сыграть…       К превеликому сожалению, духу хватило только дотронуться рукой до пыльной крышки и тут же ее одернуть как от ударившего током оголенного провода. И ведь даже внутрь заглянуть не решился, посмотреть, в каком состоянии находится инструмент, изучить его молоточки, пощупать клавиши… Еще немного и польются слезы, но Антон вовремя убеждает себя развернуться и шагнуть к окну, чтобы отвлечь свой взгляд чем-нибудь другим. Он не особо заинтересованно рассматривает вид из-за стекла, выходящий на внутреннюю часть двора, когда подходит к подоконнику вплотную. Зато его внезапно одолевает желание свалиться в кресло, с которого он позже сползает вниз как жидкий сироп. Антон был настолько вял, что из состояния тянущегося вот-вот мог превратиться в текучее.       И тишина стояла такая, что можно было услышать собственное сердцебиение — неравномерное и отрывистое. Но звенящую тишь уже скоро разрезает глухое урчание желудка.       Проголодался. Кажется, я видел одну кафешку по пути… припоминает он, уже рукой нащупывая брошенный в карман телефон, пока глаза по случаю не сталкиваются с протертой надписью «Н. Рубинштейн» на деревянной поверхности, зарождая некое колкое чувство в груди, но внимание его быстро возвращает загоревшийся экран мобильника. Парень втыкал еще с какое-то время пока собирался с мыслями, вспоминая, для чего он изначально доставал телефон, в то время как ловкие пальцы уже были в поисках приложения Гугл карты, автоматически набирая нужный ему запрос. Хоть кафе и было расположено недалеко и Шаст более не менее запомнил его примерное местоположение пока тщательно исследовал территорию за окном такси, но лучшим было все-таки перестраховаться лишний раз, не хватало ещё потеряться в большом городе. Шансы, конечно, невелики, но и они все же есть. Зная Антона и какой он у нас искатель приключений на свой зад, а особенно его в последнее время активная рассеянность — ненароком может и заблудиться. Нет, он ни в коем случае не топографический кретин, не подумайте, просто по чистой случайности может и забрести куда не следует. Так уж сложилось, что его нередко тянет ко всяким неприятностям, хочет он сам того или нет.       Шелест ключей в прихожей — последнее что слышит пустая квартира, перед тем как Антон закрывает за собой дверь. Он думает, что возьмет какой-нибудь напиток и булочку с собой, пойдет прогуляться по окрестностям, и поглядит, что из себя представляет Питер, ознакомится с ближайшими улицами, изучит, отвлечется. Только вот сил хватит лишь на то, чтобы перекусить по-быстрому, вернуться домой и растечься по полу лужицей. Лужицей, которая утомилась и хочет немного отдохнуть.       …И которая обещала набрать контакт матери.       Об этом он вспоминает, когда чувствует длительную вибрацию в руке, пока не замечает перед собой всплывшее на весь экран крупным шрифтом «мама», которая, видимо, решила уже сама позаботиться и узнать о новостях приезжего, раз уж сын не удосужился позвонить самолично. Он виновато поджимает губы и зажмуривает глаза, мысленно отчитывая себя я же обещал… Шаст робко снимает трубку, готовясь получить от мамы по первое число, и как только он прикладывает телефон к уху — тут же рассыпается в извинениях.       — Да-да, знаю, что ты сейчас скажешь: какой твой сын безответственный и не позвонил вовремя. Виноват, я как раз-…       — Бабушка в больнице. — резко. Без всяких задержек — слова сипло звучат по ту сторону провода.       И тело прошибает током. С уст срывается хриплое «то есть, как?..» и внимание Шаста переключается на резкий сигнал автомобиля за спиной. Свист резины больно разрезает слух, а перекрёсток в тотчас наполняется криками толпы. Из телефона раздается эхо из обрывистых возгласов матери: «Тоша? Ало?! Ты меня слышишь? Антон!..» которые плавно отдалялись, растворяясь на фоне уличного шума. Антон от увиденного напрочь забыл о звонке, расслабив руку с мобильным и опуская её ниже уровня пояса.       Он уже давно перешёл дорогу и занимал более не менее безопасное позицию на тротуаре, только вот громкий звук и трение скользящих шин напугали до дрожи, заставляя лёгкие сжаться до микроскопических размеров. Машины разминулись и парень возобновляет ход, все ещё не отводя взгляда от источника минувшей катастрофы. Но опомнился он слишком поздно, а именно, когда столкнулся лицом с прохожим, видимо, тоже отвлёкшимся на громкий гудок. Они больно врезались друг в друга и от внезапного удара Антон окончательно роняет мобильный, который здорово трескается об каменную дорожку, оставляя экрану пару трещин. Прохожий рефлекторно отскакивает назад, вознамериваясь избежать летящих на него капель кофе из бумажного стаканчика, который, мало того, что пролился в его руках, так еще и, приземлившись на асфальт, взбрызнул вверх аж до подбородка.       Выместив злобу на остатках бедного бумажного стаканчика, он бросил гневный взгляд на парня, отряхивая пару всё-таки попавших капель с пиджака, и, молча осыпая того ругательствами, уходит восвояси. Антон накануне лишь украдкой подмечает перчатки у прохожего, когда тот усердно оттирал с себя липкие пятна. Он смотрел на них, невольно отдаваясь воспоминаниям, которые и без того ускользали мелким песком из-под пальцев. Парень ещё раз смотрит ему вслед в попытке хоть как-то разглядеть лицо, но успевает лишь уловить чужой затылок в гуще набежавшей толпы. Сложилось явное впечатление, что где-то они уже встречались, но Шаст не мог вспомнить, хоть убей.       Растерявшись от количества прошедших событий, парень вспоминает о звонке и бросается за мобильным. Впопыхах нащупывая свой упавший гаджет, он подбирает его и, удостоверившись, что тот всё ещё в рабочем состоянии, с трепетом преподносит к уху, всей душой надеясь услышать всё тот же мамин голос. Её слова. Звуки. Чёрт, да всё что угодно, лишь бы не эти мучительные гудки, отбивающие один и тот же проклятый ритм. А в голове нескончаемый поток мыслей:                   Скажи, что это розыгрыш.                                           А вдруг тоже авария?                                                                   Хоть бы живой осталась…                                                                                           А если что-то серьезное?                                                                                                                         А что если?..       И каждая хуже предыдущей, а последующие секунды молчания всё больше и больше приводили парня в ужас. В ожидании, когда же по ту сторону раздастся хоть малейшее звучание, Антон расцарапал себе всю шею ногтями и истерзал ухо треснувшим экраном, жадно впиваясь в трубку и крича одноголосное «ало-ало» пока наконец в ответ не отозвался родной голос.       — Антон? Ты тут?! — уже чуть ли не в истерике третирует мать.       — Я здесь. Прости… Слишком много сейчас-… — он снова запинается, когда перед глазами всплывает картинка с выдуманным сюжетом и белым по черному высеченными словами «в больнице.» Он тяжело вздыхает.       — Господи… Что стряслось?! Ради бога, скажи, что с ней всё в порядке.       Молчание в беседе продлилось ещё с пару секунд, пока Антон окончательно не выдержал, — Мам?.. Почему ты?.. Ма! Ответь! Нет. Знаешь что? Ничего не говори. Я еду домой.       — Что? Нет, ни в коем случае, оставайся там! — ещё более встревожено чем раньше заговорила она.       — Ты издеваешься? Прикажешь оставаться и делать вид, что всё нормально?! А если что-то серьёзное, а я здесь развлекаюсь? Ты не понимаешь что-ли? Я ей нужен, Мам! — глубоко внутри он это чувствовал и говорил, как подсказывало ему сердце. Вот только, Антон мало себе представлял как сейчас должен реагировать. Он говорил, что думает, будучи готовым безрассудно броситься в любой момент на первый попавшийся поезд до Воронежа, но было ли бы это на самом деле верным решением? Всё-таки, слова бабушки на платформе «вдруг больше не увижу внука родного?» к сожалению, стали более актуальными, чем когда-либо, и это не могло не тревожить юношу теперь.       — Постарайся успокоиться и послушай меня сейчас. Я решила сказать сразу, не оттягивать, потому что посчитала, что ты должен знать, хоть и не хотела взвешивать тебе на плечи такой тяжкий груз. Знаю ведь, как начнешь беспокоиться… — её взволнованный голос дрожал, норовя вот-вот сорваться в натужный вой, но парень внемлет ей и жадно улавливает каждое слово, пытаясь взять и себя в руки и сконцентрировать своё внимание на звонке. Тревожные мысли всё ещё вершили свой хаотичный танец и помутненный разум отказывался реагировать и отзываться здраво.       Он шумно вздыхает, стараясь скрыть дрожь в голосе — …Она рядом? Ты сейчас с ней? — и получив в ответ краткое согласие, в тотчас остановился, бросил пустой взгляд на кафе, к которому он бессознательно шёл, и, после небольшой паузы, добавляет, — Расскажи все в деталях. По полкам разложи, что именно случилось и как она себя сейчас чувствует?       С внезапно нахлынувшей паникой так же скоро пропал и аппетит. Антон разворачивается и идёт обратно домой, надеясь получить достойные объяснения и наконец успокоиться. Не хватало еще испытывать и без того шаткие нервы, хотя парень даже и не догадывался, что это далеко не все подарки, приготовленные ему судьбой.