Обо мне ещё услышат

      Рёв мотоцикла в пустом дворе, приглушённые звуки фортепиано в мёртвом подъезде и холодные предостережения незнакомца — последнее, что помнит Антон, перед тем как снова оказаться одному в пустой квартире.

      

      «У Льва будут большие неприятности» — последнее, что он слышит.

***

      — Серьезно? Уже работу нашёл? — воодушевлённо вопрошает Лазарев, отвлекаясь от своего ручного зеркальца, сомкнув его вдвое. Как только по аудитории поступили новости о том, что Шастун сыскал себе работу, и не какую-то там второсортную, а первоклассную — почти все однокурсники и даже парни с параллели сбежались вокруг стола Антона, чтобы обсудить все вопросы с пианистом.       — Ну типа нашёл, и всё вроде как не плохо складывается. — неуверенно начал парень, вертя шариковую ручку между пальцев.       — А что за работа? — подает голос Прусикин, протискиваясь сквозь массивных Макара и Музыченко, которые замыкали кольцо вокруг стола.       — Ну так это… В ресторане. — по какой-то причине зеленоглазый решил умолчать о своей должности, то ли от того, что глупое чувство стыда напало за то, что он «недо-официант» и метил в помощники, то ли просто от того, что хотелось избежать чужих расспросов и избавиться от лишних деталей.       — Так тебя, получается, уже взяли? — поинтересовался Музыченко, про себя думая «ну и козёл же ты, теперь ты ещё не только с талантом, но и с деньгами.»       — Ещё нет. Завтра на собеседование иду сразу после пар и-… — не успевает тот закончить мысль, как его тут же перебивает борзой Макар, а затем инициативу подхватывает и вся группа в целом. — Ходят слухи, что парень со второй группы… Бортник, вроде?.. Тоже в рестике подрабатывает. — начинает исполинский, обращаясь непосредственно ко всей толпе.       — Ага, Антошка небось из-за него и поплёлся туда. Они же постоянно вместе, ещё и за ручку должно быть держатся. Вам это ни о чем не говорит? — с подстёбом подала голос Серябкина, находясь вне круга лиц, окружающих сейчас Шастуна. Она сидела за первой партой одна спиною ко остальным, всем своим видом показывая, мол, она вся из себя королевских кровей.       Стоящие вокруг стола сначала обратили свой взор на Олю, когда та завела речь о Бортнике, а затем и вовсе заговорщицки переглянулись, перешёптываясь между собой и кидая косые взгляды в сторону Антона. Тот, к слову, на секунду обомлел от таких заявлений без малейшего основания, наблюдая за осуждением в очах товарищей, но почти сразу же взял себя в руки, намереваясь опровергнуть сторонние нелепые предположения и отстоять свой авторитет. Не хватало ему ещё слушков непристойных.       — С чего ты взяла, что это как-то связано? — прыснул со смеху Антон, решительно скрестив руки на груди в предвкушении предстоящего спора. Парни тем временем ошарашенно замолкли и вместо слов заливисто присвистнули, томительно ожидая словесного боя между пианистом и вокалисткой.       — А разве не очевидно? Только идиот бы не заметил, как Бортник ухлёстывает за тобой везде, где не приходится. Или хочешь сказать, что ты идиот, раз не замечаешь? — девушка не стала скрывать свои козыри и решила пустить всех собак разом в попытке бесславить парня. Она уже успела войти во вкус.       Головы ребят в тот же миг развернулись в противоположную от Оли сторону, с трепетом выжидая, чем Шаст мог возразить в ответ на такую колкость. Признать честно, его поведение достойно было уважения, ведь он не собирался переходить на личности или срывать голос на противницу, как поступил бы любой другой на его месте, кто нетерпелив и не в силах выносить унижений в свой адрес. Заместо этого он с гордым выражением лица поднялся во весь рост и неторопливо пошагал навстречу скандалистке. Нет, он не бил обижен, даже более того — он не был зол. Он просто хотел поставить сплетницу на место, вот только… Переходить на оскорбления Серябкиной, увы, не стоило, ведь она понятия не имела, каким Антон может быть в гневе, упиваясь желанием отыграться.       — Хочу сказать… — подойдя к ней вплотную, он отвлекаемо заводит темную прядь волос ей за ухо, хищно нависнув над ним, и шепчет так, что слышит только она, — …что ты лезешь не в своё дело, или мне напомнить на каком ты месте по счёту в списке поступивших, м? Контрактница. — на последнем изложении у брюнетки словно холод по коже пробежал. Она и не догадывалась, что Антону было известно о её слабом месте, и никак не ожидала такого выпада от него, но когда та, еле сглотнув непробиваемый ком в горле, перевела свой испуганный взгляд на парня — Оля совершила роковую ошибку, тем самым подтвердив догадки Шастуна, отмечая в глазах его нечеловеческую, даже некую животную дикость, которая мигом вогнала её в дрожь. Краешек его губ в тотчас скользнул вверх, а его самого переполняла неистовая гордость, которая с лёгкостью прослеживалась в исказившемся от тщеславия лице.       Не стерпев давление свысока, вокалистка нервозно подцепила свою сумку, висевшую на стуле, и мигом вылетела из аудитории, оставив за собой тишину и потрясённый вид застывших зрителей. Все без исключений глядели на затылок Антона, надменно вздернувшего подбородок в сокрушительном триумфе. Ребята могли только гадать, чего такого Шастун наплёл Серябкиной, что та аж убежала чуть ли не в слезах. Спросить не отважились, но зато единогласно решили тему замять, разбредаясь по углам кто куда. Они прекрасно понимали, каким именно оружием Антон сразил Олю, вынудив её покинуть стены консерватории, и посему впредь решили держаться от него на расстоянии.       Только один Антон остался стоять всё на том же месте, разглядывая одногруппников издалека «словно добычу», как им показалось. Теперь обеим группам он предоставлял потенциальную опасность, потому что Шастун знал, как играть грязно.       Парень еще со школы был научен выживать и бороться за своё место в обществе, почти всегда радуясь старым привычкам, которые нередко всплывали в такие нужные ему моменты. А вот найти уязвимое место Оли было проще простого, с учётом того, что она и сама рот не затыкает и её подружки-сплетницы языки за зубами не держат. Стоило всего-то надавить на одну из них, совсем легонько, прощупать почву, перед тем как сеять запретный плод и вуаля. Результат на лицо. Буквально.       Сформировавшееся напряжение в аудитории нарушает скрип деревянной двери и громогласное приветствие гитариста. — Здорово, пацаны! Я не опоздал? — взгляд тут же обводит обе группы, очевидно, соединённые вместе, а после падает на одну и единственную фигуру в центре помещения, которую Бортник не мог не обделить своим вниманием. — О, Шаст! А в че все кислые сегодня? Нам замену что ли поставили?       В ответ Антон тяжко вздыхает, закатывает глаза и спешит занять своё место повыше, извечно пропуская одну ступеньку при подъёме, когда Лёвчик с жалобным видом поскакал за ним вслед, не понимая, откуда такая унылая атмосфера в аудитории с утра пораньше и все почему сегодня избегают Шастуна.       Возможно, он объяснит ему позже, из-за чего был весь этот переполох на истории музыки; возможно даже упомянет о безумном соседушке, который той ночью негласно угрожал навредить его другу, если не прислушается к его совету; возможно даже расскажет, что втайне готовит ему сюрприз, но на деле же просто вынужденно играет по чужим правилам, чтобы банально защитить; ну, а до тех пор его документы аккуратной стопочкой будут лежать на офисном столе под сложенными в домик руками менеджера, а сам он будет сидеть напротив на диване под гнетом карих глаз и ждать, когда же ему вынесут вердикт.       — И в какие дни вам было бы удобней работать? — Павел Алексеевич принялся переставлять канцелярию из угла в угол, в сотый раз наводя и без того идеальный порядок на столе.       — Мне подходят все кроме Четверга и Понедельника. — без запинки отвечает Антон. Всё дело в репетициях с оркестром, которые были поставлены именно в эти дни, так что только эти две смены ему не подходили, а в остальном можно было спокойно работать.       Павел строго сощурил глаза и придержал томительную паузу достаточно долго, чтобы наконец торжественно произнести, — Отлично! Первые два дня — вводный курс, а, точнее быть, тренинг. Тебя всему обучат, подробно расскажут, покажут и введут в курс дела. После этого можешь сразу же приступать непосредственно к работе. Вопросы?       — А когда начнётся тренинг? — Шастун явно волновался на собеседовании и у него абсолютно точно подрагивали руки, если учесть, что он постоянно лихорадочно перебирал пальцы между собой и на каждом крутил свои кольца, снимая и проворачивая те по несколько раз. Ещё и по привычке задевал свою челку, которую недавно специально состриг и теперь вместо пышных кудряшек остались лишь короткие, зачесанные наверх волосы.       — Да хоть сейчас! Только помни — за обучение мы не платим, а счётчик твой пойдет, как только выйдешь на первую полноценную смену. — мужчина весело залепетал, поднимая трубку затрезвонившего на столе телефона и представляясь от имени ресторана. Как только он закончил разговор, Алексеевич предложил парню примерить их оригинальную рабочую форму, жестом подзывая к их офисному гардеробу. Пока он ищет чёрную жилетку нужного размера, Антон заинтересованно осматривался вокруг, качаясь на пятках. Жилетку нашли, села идеально — Шастун был готов.       — Ну, пойдем я тебе всё покажу. — они вышли из одноэтажного офиса, который находился прямо на территории ресторана, а, точнее быть, на заднем дворе, поэтому уже меньше чем через минуту парни были на пороге заведения, войдя через «черный вход.» Поначалу Антон не сразу узнаёт эти стены бордо, стоя в главном зале, так как в прошлый раз сидел во фронтальной части без возможности рассмотреть весь ресторан целиком. Но теперь-то он здешний работничек — ещё успеет насмотреться. И тут взгляд невольно падает на темный рояль в конце зала. У Антона заметно вздрагивают пальцы.       Часы показывали 16:03. Ресторан открывался в пять, а все сотрудники кроме бармена приходили за полчаса до открытия, поэтому в помещении было довольно пустовато и тихо, за исключением парня по ту сторону барной стойки, который без конца звенел бутылками и стаканами, подготавливая своё рабочее место. Всю дорогу от офиса до зала Павел беспрерывно и назойливо строчил что-то в своём навороченном смартфоне, а затем, присев у барной стойки, поздоровался с барменом, даже не поднимая глаз. — Здорова, Серёг.       — Какие люди на блюде. Привет. — паренёк довольно низок ростом, но зато с явно запоминающейся физиономией — Антон его сразу вспомнил, как увидел этот забавный хвостик. — А это кто? Ой, только не говори, что он на тренинг ко мне, пожалуйста… Ты же знаешь, я не выношу малолеток. Они сюда не напитки разливать приходят, а, нахрен, их выпивать. Вон, я ещё с прошлого раза не всё со склада пополнил.       — Это Антон. Он в покемоны заделался. — всё так же не отрывая взгляда, кратко выдал Воля, на что Сергей облегченно выдохнул.       — Простите?.. — искоса выплюнул Шаст, задетый таким нетривиальным прозвищем. Ещё даже не успел начать, как уже себе статус заработал. Талант.       — Ну должность твоя, Тоха. Мы всех помощников официантов называем покемонами, в особенности новеньких. А новенькие у нас слоупоки. — высмеял Серёга, продолжая полировать стаканы.       — Не знаешь, когда Оксана придёт? — вновь подаёт голос менеджер, не переставая печатать на мобильном.       — Так рано же ещё. Сейчас даже не половина. — отвечает бармен, кивком указывая на настенные часы.       — А кто такая Оксана? — оживился Антон, облокачиваясь на барную стойку, за что ему Серёжа, шлёпая тряпкой, тут же устроил нагоняй со словами «я её только отдраил!»       — Коллега твоя. Мать всех покемонов. Дева Мария и подруга по несчастью. По всем вопросам обращайся к ней — она у нас здесь спец. — гордо провозгласил Сергей, подобрев лицом. Видать, Оксанка была их любимицей, раз уж о ней так чудно отзываются.       — Она образцовый работник, и всегда приходит заранее. Как только явится, считай, твой тренинг начался. Так что бери пример, смотри и запоминай. А ещё лучше — поспевай. — бросил напоследок Алексеевич и ушёл обратно в офис, всё так же прикованный к телефону. Бармен проводил его скептичным взглядом пока не услышал отдалённый хлопок двери, после чего обернулся к Антону и спросил на тон ниже:       — Тебе как в прошлый раз?       — В смысле «как в прошлый?» — не въезжает парень, сведя брови к переносице.       — В прямом. Ты был здесь неделю назад. Вон, за тем столом сидел и заказал к своим ебучим равиоли «белый русский». И я спрашиваю ещё раз: тебе повторить? — брюнет слегка напрягся, явно пытаясь не повышать свой голос — почему-то его было легко взбесить.       — Блядь, а можно? — загорелся Антон, переходя на полушёпот.       — Конечно нет, ты ещё здесь даже не работаешь. Но я обещаю налить тебе, как только присоединишься к нашему скромному контингенту. — и улыбнулся во все тридцать два.       — Договор. — только и говорит Шаст, обмениваясь рукопожатием с Сергеем.       В эту секунду за спиной раздаётся скрип дверей и на порог ступает зеленоглазая блондинка: миниатюрная, миловидная девушка с крохотным кожаным портфелем на перевес. Как-то Антон и сам догадался, что это была Оксана, иначе кем она могла ещё быть, если приходит раньше назначенного времени? Парень спохватился и поспешил спрыгнуть с барного стула, чтобы встретить своего, ну так бы сказать, тренера.       — Привет. Оксана, да? Я Антон Шастун, очень приятно познакомиться. — он обходительно стянул с неё портфель, давая возможность избавиться от верхней одежды в виде джинсовой куртки, и пожал руку в честь знакомства.       — Ой, как приятно. Настоящий джентльмен, Серёж, ты только посмотри. — говорит она, обращаясь к брюнету за стойкой, который только и улыбался, кивая ей в ответ. — А откуда знаешь? Уже успели представить меня? — защебетала девушка с гардероба для гостей, куда она вешала свою джинсовку.       — Ага. Павел Алексеевич сказал, что ты сделаешь мне вводный курс. — сказал он, расплывшись в улыбке. Оксанка ему сразу понравилась, на вид так точно, но и как человек она казалась приятной особой.       — Тогда идем я тебе всё покажу. С Серёжей, я так понимаю, вы уже знакомы. Пошли теперь на кухню, я тебя со всеми перезнакомлю. — пропела блондинка, радостно поскакав к дверям кухни и отворяя их перед Шастуном.       Внутри помещение было освещено гораздо ярче, чем в гостевом зале, и по размерам оно было более тесным и ограниченным, но скорее компактным, чем сжатым. За плитой стояли два повара, которые уже что-то готовили на разожжённом угле, одновременно подшучивая над друг другом. Оксана подошла ближе, облокотившись на стойку для подачи блюд, и обратилась к парням:       — Сеня, Федя! Приветик, ребят.       — Опа, Окси. Здарова! — первым заговорил парень в голубой шапке с узорами и с таким же нашейным платком, держа в руках кухонные щипцы. — А ты кто таков?       — Очередной покемон, которого ты дрессируешь? — начал второй в красном колпаке, перехватывая инициативу друга. Кто из них Федя, а кто Сеня — Антон различить пока не мог, но уже догадался, что этот дуэт обещает быть потешным.       — Ага. И у покемона есть имя. Антон Шастун. — зеленоглазый не смог скрыть лёгкое раздражение в голосе, но попытался представиться максимально дружелюбным, протягивая парням руку для пожатий.       Ребята сначала переглянулись между собой, недоверчиво сверкая глазами, а после таки решаются поздороваться с новичком. — Че такой серьезный? Морду проще. Мы таких не любим. — ожидаемо ворчит Федя.       — Тише-тише, ну че ты, Федь. Он только смелости набрался, не надо так, а то ещё спугнешь ведь. Привет, Антон. — неожиданно вступился Сеня, чему Шаст знатно удивился, но, как оказалось позже — зря, когда тот вместо руки протягивает ему самую настоящую куриную лапку.       От неожиданности парень и вправду пугается, но только на долю секунды, чего было достаточно, чтобы оба повара рассмеялись во весь голос. Им тут же летит замечание от Оксаны, которая просит прекратить издёвки над новеньким, но они уже не слушали их, возвращаясь к своим делам за плиту. Девушка закатила глаза и взяла Антона под руку, уводя подальше. — Не слушай их. Сеня и Федя — два идиота этой кухни. Они хорошие ребята, правда, очень любят пошутить.       — Да я уж заметил. — съязвил парень, недовольно покосившись в сторону поваров. Одно дело, когда кто-то из твоей возрастной группы нагло набрасывается на тебя с когтями, там поставить на место — нечего делать; другое дело, если это кто-то из старших решил показать свои клыки, тут уж, как говорится, подставляй щёку или не подставляйся вообще.       — Не вешай нос. Они всегда всем первое впечатление портят. — приободрила его Оксанка. — А вот это наша система, где мы фиксируем время, в которое приступили к работе. — она подошла к одному из компьютеров, расположенных в некоторых углах кухни и указала на главный ярлык ресторана. — В основном, они созданы для официантов, чтобы они записывали заказ и отправляли их поварам. — объяснила девушка, набирая какие-то цифры на экране, и после короткой паузы из машинки вылетел талончик с её именем и времени регистрации. — Вот и всё, моё время пошло. А тебя должно быть ещё не добавили в систему, но я запишу тебя под себя в качестве стажёра. Какой у тебя номер?       — Номер? — Антон непонимающе вздымает бровь.       — Последние четыре цифры твоего телефона. Иначе как нам различать кто и как записан? — уже понятнее разъяснила блондинка, после чего Шаст с осознанным «А-а-а…» набрал свои последние четыре цифры на экране. Дальше Оксана продолжила сама, подтвердив имя «Антон Шастун» и выбрав во всплывающем окне табличку «стажёр.» — Готово! Ну что, приступим?       После этих слов она рассказала, как тут всё заведено, начиная с того, где у них находился главный холодильник с нужными продуктами для подготовки и открытия станций. Кстати, станции — это секции ресторана, поделенного на части. Всего секций шесть в общей сумме: две во фронтальной части, три на задней и одна на нижнем этаже, так же ещё называемым подвалом. На каждой станции по одному официанту и одному помощнику. И, конечно, они пронумерованы по кругу — первая по левую сторону барной стойки, вторая по правую, третья находилась за коридором мимо уборных уже в главном зале, четвертая по центру, пятая в противоположном от третьей, ну и наконец шестая, которая в свою очередь тоже делилась на три, но это было редкостью так как необходимости в этом не было почти никакой — только на праздники, когда очень много людей. Чтобы открыть станцию, нужно было подготовить несколько продуктов, такие как: чай, горячий кофе (обыкновенный черный и декофенизированный) масло в ледяной воде (чтобы не таяло) порезанные лимоны для воды и чая и молоко в пакете. Также нужно было следить, чтобы все стаканы, чашки, тарелки и столовые приборы были на месте, да так, чтобы хватило на весь вечер. Если на станции чего-то не хватает — на кухне всегда найдется чистые, помытые с прошлого раза посуда и приборы. В зависимости в какой станции работает помощник, у него были свои обязанности, которые он должен выполнять — для этого на стенде всегда висел специальный список, который можно было использовать как подсказку. Там написано всё, что нужно делать для открытия и закрытия секции. Далее шли скатерти и салфетки, которые нужно было складывать в треугольники для будущих сервировок столов.       И ещё много-много других вещей, с которыми Антон столкнется уже непосредственно во время открытия, со своими первыми клиентами.       — Ого, столько обязанностей, с ума сойти… А чем же тогда занимаются официанты? Только напитки разносят что ли?.. — негодует Антон, мучаясь с узлом бабочки на шее. Он не ожидал такой численности долгов и исполнений в роли помощника.       — Нет же, на самом деле на их плечах лежит гораздо более тяжелый груз ответственности, чем у нас, ведь нужно ещё уметь найти подход к людям, продать блюда и напитки по дорогой цене, но не переборщить, чтобы клиенты, потратившись, больше не вернулись; работать быстро на качество и количество, ну и конечно, как же забыть о математике в конце вечера… Подсчеты, чаевые… Не так уж и просто на первый взгляд. Официант — это большая должность, требующая огромной сосредоточенности и внимания, а наша с тобой задача — помогать им во всём, хоть и работка грязная. — третирует девушка, поправляя бантик на чужом воротнике. Оба были одеты в белые рубашки и темные жилетки, готовые к открытию ресторана. Стрелки на часах указывали 16:45, люди должны были вот-вот явиться.       — А кто твой напарник? Ну, с кем ты обычно в паре работаешь? — интересуется Шаст, наблюдая своё отражение в зеркале барной стойки, которое застилало всю стену. Он безумно хотел бы, чтобы напарником Окси оказался именно Димка Позов, ведь её официант — его официант, на время тренинга, а Поз был крутым мужиком, с которым действительно хотелось бы поработать вместе.       — Зависит от того, какая смена. Мы часто меняемся и стараемся работать со всеми, чтобы никого не обделить, ведь кто-то срабатывается лучше, а кто-то хуже. Я же уже имею постоянного напарника… И зачастую работаю только с ним. — девушка прикусила губу и отвела взгляд, немного засмущавшись.       — И кто этот счастливчик? — съехидничал парень, завидев покрасневшую помощницу.       А та в ответ указывает в сторону входной двери за его спиной и стеснённым голосом проговаривает, — Вот, он.        Зеленоглазый оглядывается через плечо, где отмечает только что вошедшую фигуру мужчины в высоком иссиня-чёрном пальто, методично снимающего свои кожаные перчатки, и между делом что-то обстоятельно обсуждавшего вместе с хостес. Этот таинственный облик, томный голос с бархатисто-сладострастной ленцой: Антон был заинтригован и взбудоражен, он смотрел на него как смотрят на пожар.       И вдруг он узнаёт это выражение — трудно было забыть этот тяжелый, пронзительный взгляд, которым тебе чуть было дыру не выжгли с того конца зала; взгляд, который молча осыпал немыми ругательствами на улице, проклиная вслед.       Проходит секунда, прежде чем они оба пересекаются глазами, ловля каждое движение, каждое их содрогание и малейшее изменение на строгом лице. Секундой позже приходит и долгожданное осознание, которое как обухом по темени бьёт обоих, вынуждая первого решительно зашагать навстречу ко второму. Ещё секунда и уже оба стоят напротив, вытянувшись и выровнявшись в росте, выжидательно высматривая в друг друге неподдельную неприязнь, само собой, небеспричинную. Оба хмурятся, насупив брови, пока тоненький голосок Оксаны не пронзил давящую в помещении тишину.       — Знакомься, Антон, это Арсений… — говорит она, слегка разуверившись, — Мой напарник.