Обо мне ещё услышат

      По правде говоря, парень не совсем понимал, чего именно добивался Попов, но и разгадывать этот ребус тоже не спешил. Всё, что он сейчас хочет, так это поскорее сбежать отсюда.       Антон настороженно подходит к окошку, где лежало готовое блюдо брюнета, и рассматривает его со всех сторон: приятный аромат присутствует, на вид съедобно, продукты кажутся свежими, и в целом выглядит всё завлекательно и аппетитно. Только бы ему понравилось. Он бы ещё на всякий случай попробовал его на наличие какой-нибудь отравы, если бы только рот не был заклеен, ну чтоб наверняка. А что? Арс вполне может начать юродствовать по поводу и без, только чтобы в очередной раз побесить студента. Если имеешь дело с этой капризной пресмыкающейся, нужно быть готовым ко всему.       Пианист берёт блюдо на поднос, под занавес украшает горстью зелени сверху и ювелирно выносит в зал. Он так же умело водружает тарелки на стол прямо перед брюнетом и заводит руку с пустым подносом за спину. Шаст бы выплюнул чего-то колкого напоследок, что-то вроде «приятного аппетита, смотрите не подавитесь», если бы мог, но заместо этого делает лёгкий поклон, разворачивается на пятках и с чувством выполненного долга удаляется обратно на кухню.       Но не прошло и секунды как Попов пресекает Шастуна, не давая тому сбежать, — И куда же ты, позволь спросить, собрался?       Парень замирает, не успев отшагнуть, а когда он оборачивается через плечо, одним лишь взглядом отвечает, — А что, мне смотреть как ты будешь жрать? Составить вам компанию, Арсений Сергеевич?       И ведь так и случилось: Арсений ласково приглашает парня сесть вместе с ним, указав на свободное место напротив.       — Присаживайся, не стесняйся.       Антон с омерзением смотрит на то, как брюнет строит из себя всего любезного, предлагая к нему присоединится. Кивком головы мужчина указывает на стул, а сам заламывает сардоническую ухмылку, зная, что ему не откажут. И от этого лицемерного радушия тянет блевать. Возможно, виной всему стакан виски натощак и именно поэтому Арс заклеил ему рот, не чтоб тот перегаром не дышал. Так или иначе, теперь с изоленты появился хоть какой-то прок.       Он долго мнётся прежде чем принять предложение, но когда Попов обнародовал требование ещё раз тоном, не терпящим возражений, Антон нерадиво садится напротив, весь сжавшись под натиском чужих глаз. Он бы хотел расслабиться, но не мог терять бдительности и уводить взгляд от прозрачно-голубых, каждую секунду ожидая какой-нибудь уловки со стороны. Руки на коленях, бедра напряжены, а лицо стало ещё более угрюмым. Парень был мрачнее ночи, в целом сидя неподвижно и только изредка содрогаясь плечами, пока его грудь вздымалась в такт где-то там щёлкающих наручных часов, которые можно было отчётливо расслышать в такой гнетущей тишине. Музыка уже давно отошла на второй план, а учащённое сердцебиение и натужное дыхание носом всё что сейчас гомонило в ушах. Антон выжидал. Выжидал и считал.       Арсений тоже не торопился, как будто бы и сам чего-то ждал, но совсем скоро его терпение иссякает или же ему просто нужно было смочить горло. Брюнет тянется за бутылкой вина и обновляет свой пустой бокал. Наблюдая за тем как мужчина искусно разливает вино уже во второй бокал, Антон настороженно прищурился и только напрягся ещё сильнее. Отсеяв алкоголь, брюнет пододвигает бокал как можно ближе к студенту, опять-таки, жестом позволяя угощаться. Возможно, Попов находит эту ситуацию чрезвычайно забавной и до такой степени комичной, что просто не может сдержать своей лукавой усмешки, обнажая свои белоснежные клыки. Иронично с его стороны предлагать бокал вина тому, кто не может и губами пошевелить по довольно абсурдной причине. Шастун эту издёвку изрядно оценил, о чём говорит его елейное выражение лица, а-ля как дёшево.       Незадолго после этого мужчина приступает к своему ужину, к великому счастью Антона не найдя ничего, к чему можно было бы придраться — за это парень в каком-то смысле благодарен. Он, конечно, поковырялся немного, взыскательно высматривая всевозможные несоответствия, но как же Шаст выдохнул когда тот не нашёлся чем загибать крючки. Попробовав первый кусочек и запив вином, Арсений плавится в блаженстве и довольно мурлычет, нарочно демонстрируя насколько всё вкусно, чтобы подразнить подростка. Тот, к слову, не переставал хмуриться пока наблюдал за тем как мужчина трапезничает, болезненно ощущая как у самого желудок урчит. Ладони на коленях сжимают податливую ткань брюк когда он с голодом смотрит на еду, которую не может попробовать, и с жаждой на алкоголь, который не может выпить. Более изощрённой попытки, ей-Богу, не придумаешь — Арсений искусный садист.       После двадцати минут пиршества, а для кого-то часы истязаний, брюнет наконец-то опустошает свои тарелки, промокнув едва-ли запачкавшиеся уголки губ тканевой салфеткой, которую держал на коленях. Антон всё это время непреклонно взирал на него, потому что и сам хотел заставить Попова чувствовать себя некомфортно, ощущая на себе пару тяжелых зелёных глаз, без конца сверлящих его. Вероятно, любому другому в такой ситуации когда на тебя пялятся во время приёма пищи, сидеть вот так смирно было бы не комильфо, но только не ему. Да и вообще, «любой другой» человек, нормальный и адекватный, не сидел бы сейчас здесь в таких нецелесообразных обстоятельствах как эти двое. А они же исключение из правил.       Арсений жадно глотает остатки вина со дна бокала, с исступлением глядя на ежечасно пустеющий в руках сосуд, и тянется за такой же полупустой бутылкой, чтобы налить себе ещё. А пока наливает, решает мило побеседовать, — Отменный ужин. Передай мой комплимент шефу. — как бы насмехаясь фиксирует он и поднимает бокал за здоровье официанта.       Парень тем временем морщится и цинично улыбается сквозь изоленту, мысленно отвечая: ага, непременно передам. Мужчина прослеживает это умышленное лицемерие и давит ехидную ухмылку, не выпуская бокала из рук.       Шастун думает, что такими темпами Попов сопьётся быстрее чем наступит утро. Только вот тащить чью-то пьяную тушу, не в состоянии передвигаться самой, хотелось в самую последнюю очередь. Ему бы ещё желательно узнать как выйти из ресторана прежде чем брюнет совсем окочуриться… Хотя… Если это случится, то такой расклад может даже сыграть Антону на руку.       — Как тебе прошлый раз? Понравилось? — внезапно спрашивает он и откладывает, наконец, приманчивое вино, проявляя интерес к более увлекательной наживе. Устроив подбородок на сложенных в замок руках, Арсений чуть накреняет голову и заостряет свой взгляд на исказившемся от недоумения лице Антона, попутно замечая, как у того существенно напряглись плечи.       Что он имеет ввиду под прошлым разом? «Ночь, когда Антону вдруг вздумалось поиграть на рояле» — ту самую ночь? И как он хочет, чтобы Шаст ответил: как музыкант или как партнёр? Если говорить от лица музыканта, то, безусловно, понравилось, учитывая как здорово они тогда сыгрались вместе. Странно, что им это вообще удалось, ведь обе их музыкальные личности казались совершенно друг с другом не совместимыми. А если говорить как партнёр… Антон насильно отворачивается когда понимает, что пролистывает воспоминания с особым вниманием, отделяя все детали, и жмурит глаза от стыда, отметив возникшее напряжение между бедер.       Брюнет жадно упивается чужим выражением лица пока нога под столом по собственной прихоти поддаётся вперед к Антону. Лакированный носок туфли поддевает подол его брюк и медленно приподымает штанину вверх. Антон даже не дёрнулся, хоть движение и было нежданным, зато весомо ощутил как тело пронзило ледяным каскадом. Парень намерился отстраниться подальше, поджать ноги под себя, но, как оказалось, он был намертво прикован к полу.       А Арсений всё продолжал свои ласки пока изучающим взглядом бороздил его черты лица, вылавливая малейшее содрогание напряженных скул. Дыхание Антона стало ещё отрывистее и ему едва ли хватало воздуха чтобы справляться с тем, что он сейчас испытывает.       — Хочешь знать, что я думаю по этому поводу? — он едва ли снизил тон, благодаря чему появилась та самая хрипотца в голосе, которая пьянила похлеще алкоголя.       Брюнет, не упуская его внимания, взбирается на стол чуть ли не всем телом, предварительно отодвинув пустые тарелки в сторону, и виснет над Антоном, упершись пахом в край стола. На секунду его губы задерживаются лишь в паре сантиметрах от закованных в изоленту, улавливая едва ли различимое дыхание, слабый запах алкоголя и остатки выветрившегося одеколона, а после невыносимо долгой паузы, остановившись где-то в районе левого уха, нашёптывает, — Мир обязан услышать о таком выдающемся композиторе.       Такие речи для Антона просто услада для ушей. Каждое слово произнесённое его устами словно мёд веретеном. Так, как их тянет Попов — не тянет никто. И от этого смаковать их было особенно приятно. Шаст и сам не заметил с какой утехой он накрывает веки, плавясь от жары дыхания. Арсений выхватывает момент, когда парень нервно сглатывает, и жадно облизывает его заигравший кадык, оставляя скромный засос рядом с остальными не менее скромными, напоследок вырвав из парня приглушённый стон. Антон шею уже даже не прячет, как раз наоборот, уступчиво раскрывает её, но ситуацию это всё равно не облегчило в силу надёжно застегнутого бабочкой воротника. Брюнета это вовсе не волновало, потому как пальцы его сами потянулись за работу, проворно поддевая крючок и ослабляя узел, открыв тем самым уязвимую шею. Антон лишь слабо повёл головой, забываясь в помрачении.       В какой-то момент он запускает пальцы в его левый нагрудный карман, оставляя щедрые чаевые, и когда младший на звук шуршащей бумаги вопросительно опускает голову, ему вкрадчивым тоном отвечают, — Благодарность за обслуживание.~

***

      — Думаю, вам не стоит напоминать, что этот месяц для нас является одним из не легких: праздники, предновогодняя суета… И чем ближе к 31 числу, тем труднее — каждая смена куда более насыщеннее предыдущей, но сегодняшняя ночь будет самой худшей из них. — когда дело доходило до объявлений на собрании и громогласных речей, Алексеевичу всегда было трудно устоять перед прикосновением драматизма. — Даже не смотря на прогнозируемую снежную бурю и возможность отменённых резерваций в связи с погодными условиями, у нас всё равно запланировано много народу, так что не смейте расслабляться. Надеюсь, все в курсе своих поручений и готовы приступать к работе незамедлительно. Если ни у кого нет вопросов, в таком случае, господа, желаю вам сломать ногу!        И как водится, все разом зашуршали стульями, разбредаясь кто куда, вместе с этим обсуждая вполне вероятную возможность отмены смены и очередную неудачную попытку Воли освежить свой юмор. Коллеги не придали последним словам менеджера никакого значения в отличии от Антона, кому финальная фраза показалась весьма ироничной. На днях у него состоялась незапланированная встреча с Бортом, который на сей раз уже точно пропал. Во всех смыслах.

***

      Скупившись в продуктовом, Антон вялотекущей походкой топал домой, когда неожиданно его догоняет какой-то парень, ловко сравняв с ним шаг. В какой-то момент незнакомец просто выталкивает его плечом из толпы идущих в ближайший нелюдимый переулок. Шастун, всё это время не проронивший ни звука, совсем не удивился такому подходу, уже давно привыкший к подобному стилю общения. Не удивил его так же и тот факт, что таинственным парнем из толпы оказался именно Лёвчик (как будто бы это мог быть кто-то другой) Ладно, может быть он и был малость удивлён, потому что не ожидал увидеть Борта в такой хорошей форме. Не в обиду гитаристу, но Шаст по правде рассчитывал увидеть его в каких-то бомжатских лохмотьях, подчеркнуть его больной-чуть-ли-не-смертельный вид, ну или как минимум месячные синяки под глазами из-за нарушения важных функций в организме и гормонального дисбаланса в целом. Но как для торчка он выглядел довольно свежо.       Да, а чему тут удивляться? Лёва принимал, и до этого несложно было догадаться, учитывая постоянные всплески в его поведении перед тем как исчезнуть. Особенно перед тем как исчезнуть. Не смотря на то, каким он был осторожным даже, казалось, рядом с Антоном, — единственным, по его словам, кому он доверял, — вычислить его зависимость оказалось до такой степени плёвым делом, что аж неохота было осознавать. Но, видимо, доверяли ему не так сильно, чтобы делиться своими проблемами. Ах да, Лёва вроде бы уверял его, что всё под контролем и просил называть его «потребителем», а не «зависимым.»       В любом случае, чтобы не заставило Борта вылезти из тени, он нуждался в помощи.       — Хорошо выглядишь. Как для наркомана. — Антон не сумел сдержаться чтобы не подколоть своего старого друга с грамотностью, но Лёва сделал вид, будто его не зацепило.       — Так заметно, да? Хотя, будем честными, не особо я и пытался скрывать. Моцик ещё у тебя?       — И когда ты мне планировал сказать?       — Давай не будем начинать это снова… Ты сейчас на нём? — Бортник был подвижным, неспокойно оглядываясь по сторонам.       — Снова? — Антон прыснул, — На моей памяти такая беседа у нас с тобой происходит впервые или ты уже настолько бредишь, что даже не отличаешь «реальность» от действительности?       — Да. То есть нет. Антон, пожалуйста, выслушай меня. Мой мотоцикл-…       — Да не собираюсь я слушать твои бредни, диссоциативный ты баклан.        — Ты не понимаешь, всё совсем иначе. У меня не было выбора-…       — Кому ты чешешь… Был у тебя выбор. Всегда. Обратиться ко мне. Попросить меня о помощи. Просто попросить. Твоего лучшего друга, блять. «Друга», Борт-… Д-для тебя это слово хоть что-нибудь ещё значит? Очевидно, нет, потому что ты предпочитаешь делать всё в одиночку, ведь тебе неохота признавать, что ты нуждаешься в помощи. Зато когда всё СОВСЕМ хуёво, ты вдруг решаешь обратиться ко мне, внезапно объявляешься по среди улицы, падаешь как зимний снег на голову и начинаешь просить о помощи, надеясь, что я по доброте душевной, «по старой дружбе» так сказать, её тебе окажу. Ой, прости, я забыл! Я же существую только тогда когда тебе что-то нужно.       — Шаст, послушай! — Бортник хватает того за плечи и впечатывает в бетонную стену панели, ненадолго затыкая его, — Всё, что было со мной до этого откровенный пустяк — пыль в сравнении с тем, с чем мне приходится иметь дело сейчас. Я попал. Крупно попал, Шаст. Мне пиздец. Мне шею свернут, если я не выполню уговор. А моё время на исходе.       В чужом голосе прослеживалась явная дрожь, но Антон в плотную не замечает, — Если ты действительно думаешь, что я стану занимать денег торчку, то ты обратился не по адресу. Я не идиот, Борт.       — Ох, как бы я хотел, чтобы дело было лишь в деньгах… Тебя бы обчистил и не спросил даже, ты бы и не заметил. Да вот если бы только всё так просто было… Но ты себе даже не представляешь, во что я вляпался, Шаст…       — Ты прав. Я и вправду не представляю. У меня просто ума не хватит на такие фантазии.       — Ты меня даже не выслушал! Всё, что мне нужно, так это мой мотоцикл. Это срочно, Шаст, я должен съебаться отсюда как можно дальше или…       — Или что? Какой-нибудь наркобарон, которому ты задолжал, найдет и выпотрошит тебя? Я бы на это посмотрел.       — Ключи. Точно. Они у тебя? Говори где они и обещаю сразу же отстать от тебя. — всё ещё держа Антона припечатанным к стене, Бортник начинает лихорадочно шариться по его карманам куртки и штанов, срывая все молнии.       — Господи… Да у тебя же ломка. Что, уже так не терпится поскорее накидаться, да?       — Да я не принимал! — Лёва не выдерживает и с надрывом поднимает голос, от чего соседняя улица и весь двор переполняется истошным воем собак. Что-то в его крике Шастуна насторожило.       Антон нахмурился и попытался разжать дрожащие руки, которыми Борт в него вцепился, давно потеряв пакеты с продуктами где-то в снегу, потому что он наконец начал различать неподдельный страх в чужих глазах, — …Найди мне хоть одну причину, по которой я могу тебе доверять. Потому что если это очередная из твоих манипуляций, Борт, я клянусь… Я хочу тебе верить, правда. Хочу помочь, но если ты снова меня обманешь-…       — Я не лгу. Ты должен мне поверить. — он смотрит на него немигающим взглядом, пытаясь донести до Антона эту мысль, и Антон начинает сомневаться.       Он всё-таки сдаётся и запускает руку в нагрудный карман куртки, выуживая оттуда желанные ключи и протягивая их Бортнику. Цепь звякнула несколько иначе в его ладони, как будто было в ключах что-то лишнее, судя по весу, и тогда он заметил прикрепленный Антоном брелок в виде гитары, — Это меньшее, что я могу сделать, — сказал Шастун.       Лёва посмотрел на него с благодарностью и молча, натянув капюшон, исчезает в темноте неосвященного двора, но перед тем как совсем скрыться в густоте мрачных панелей, Антон напоследок окликнул его, — Если всё-… Когда всё это закончится… Ты же вернешься, так?       Бортник ничего не ответил.

***

      Отдавшись воспоминаниям, Антон совсем забыл о своих обязанностях ассистента, выполняя их бесконтрольно и на автомате. В результате, содержимое из кофейного автомата разлилось по столу, только потому что Шаст не подставил кувшин, от чего жидкость полилась мимо и тонкой струйкой стекла на пол. Парень раздражённо цокает, хватая все рядом лежащие салфетки и тряпки, чтобы исправить это кофейное недоразумение пока кто-нибудь вроде Арсения не увидел и не сделал ему замечание. Но вспомни солнышко — вот и лучик.       Попов выходит из обеденного зала, где только что взял заказ у большого столика, и, не останавливая шаг, обращает внимание на эквилибристику своего ассистента, — Что, Шаст, решил в кофе поплескаться?       Парень его реплику игнорирует, сбросив со счетов чужие насмешки и, кажется, сделав выражение лица ещё более угрюмым. Арсений отлучился к компьютеру, чтобы вбить заказ, краем глаза отмечая, что его помощник выглядел несколько подавленным, и решил принять меры. В помещении прозвучал механический звук вылетевшего талона, который официант подбирает и уносит с собой наверх. Пока Антон всё ещё справлялся с кофейным потопом, брюнет уже успел сгонять за первым раундом напитков для большого стола. На руке у него поднос с различными коктейлями и пустыми бокалами, а под рукой бутылка Каберне Совиньон, которую он откладывает на другом свободном столе, чтобы вернуть себе немного мобильности, и без чувства стесняющих движений выбегает в зал. Через какое-то время Арсений снова возвращается за отложенной бутылкой вина, параллельно достаёт штопор и на ходу вскрывает её. Шаст прослеживает его движения с подозрением, и вопрошает, — Это кому?       — Это тебе. Поможет взбодриться. — официант наполнил бокал вином и протянул его Антону, а Антон пытался въехать в чем подвох. Последний раз когда ему наливали алкоголь, полакомиться им ему так и не дали, зато вместо этого провели весьма поучительный урок.       — А Стас не узнает? — парень бросил взгляд на одну из камер в углу, вспоминая, как он уже однажды попался за курением в подвале. Теперь, если сильно хотелось подымить, приходилось мёрзнуть на улице.       — Умоляю. Как будто ему в Новогоднюю Ночь заняться больше нечем кроме как следить за нами из своей коморки. — брюнет закупоривает бутылку и отставляет её куда-то в угол, чтобы не стояла на виду, а то другие помощники при виде халявного пойла, могли сбежаться на него и опустошить за считаные секунды как стадо голодных собак на кости, — Расслабься и выпей. Пока ты под моим руководством, тебе ничего не грозит.       Это как ещё посмотреть. От Стаса, может, ничего и не будет, а вот от руководства самого Арсения стоило себя предостеречь. Не то что бы он научился ему доверять за всё это время, просто на данный момент их отношения имели, мягко скажем, специфический характер.       Антон отпивает немного вина, весомо ощутив, как земля уходит из-под ног. Или же это ресторан так от непогоды трясло, или же алкогольное опьянение стало ощущаться как-то особенно явно. Снаружи ветер завывал с такой ужасающей силой, что, казалось, все провода и кабеля, гуляющие над крышей ресторана, вот-вот лопнут и отключат питание во всём блоке. Видимо, здание и вправду нехило тряхануло.       — Пойду проверю, что там наверху. — наскоро бросает Арсений и по-свойски сжимает юношеское плечо перед тем как умчать. Мысль его звучала несколько двояко, ведь Антон так и не понял, что он конкретно имел ввиду: крышу или же кухню? Ещё не понятно, чем он заслужил подобное внимание? Очень подозрительно со стороны Попова вот так любезно угощать его алкоголем и нежно прикасаться без намерений покалечить.       Допив остатки со дна бокала, на котором остались очаровательные вишневые разводы, Антон всерьёз подумывал над тем, чтобы налить себе ещё. Может быть пьяным он найдет ответы на вопросы, касаемые их с Поповым отношений. Как только парень отставляет пустой бокал, приглушённый в подвале свет беспорядочно замигал. Музыка начала прерываться и повторяться как заевшая пластинка, пока электроэнергию не отключило полностью, погружая помещение в кромешную тьму. Шаст от такого нежданного хоррора резко дёргается, наощупь пытаясь отыскать свой мобильный, чтобы включить фонарь, но после минуты поисков он так и не нашёл его. Антон пробует докричаться до Арса, но его крики до мужчины, увы, не доходят. Очевидно, официант был сейчас вне зоны слышимости как и все остальные. Народ в зале засуетился, но парень не стал их беспокоить зря за просьбой одолжить фонарик и решил воспользоваться обыкновенной зажигалкой, чтобы поджечь себе свечу.       Антон хочет оценить оставшийся ущерб, нанесённый остальной части ресторана, поэтому идёт на всполошённые голоса на верхнем этаже, держа перед собой свечу и аккуратно минуя коварную лестницу. Как только он добрался до кухни, нащупывая стены, передвигаться стало чуть легче, потому что по всему периметру были расставлены небольшие декоративные свечи. Благодаря им можно было теперь спокойно различать силуэты, шныряющие по кухне, и другие очертания, образующие предметы техники.        Продолжая идти на голоса, Антон первым делом напарывается на Оксану, которая, похоже, пыталась что-то разузнать у поваров. — …значит не видели, да.? Ой, Шаст, это ты? А… в подвале тоже свет отключен?       — Будь там свет, я бы наверняка там и остался, зная, что лестница в абсолютной темноте и подниматься по ней опасно. Тем не менее, я здесь.       — Логично. А Арсений не с тобой случайно? А то из наших его никто не видел. Вот, я у парней спрашивала. — Сеня и Федя заговорщицки переглянулись.       — Ага. Заказ сделал, а забрать так и не забрал. Вон, смотри, всё на окне остывает. — возмущается Федя, тыча лопаткой в сторону закусок.       — Ага. Я даже не видел, чтобы он к бару подходил, — удивлённо добавляет Сеня, поправляя свой колпак. — А ты, Шаст? Разве он не с тобой был? …Ну, то есть… Ты с ним.? То есть…       — …Нет — загадочно отвечает Антон, выглядывая по сторонам, — Его со мной не было… — будто бы ему самому стало интересно, где сейчас Попов. Вроде бы совсем недавно только рядом стоял, а сейчас, кажется, будто вечность прошла и от чужого присутсвия не осталось и следа.       — То есть, не было.? — переспрашивает Оксана недоумённо, наблюдая как Антон, явно потеряв всякий интерес к их разговору, минует её словно зачарованный и удаляется в главный зал, — …Шаст? Постой, Шаст!       Приблизившись к дверям, выводящим в обеденный зал, парень обращает внимание на размытые силуэты в обляпанном окошке и с совершенной точностью различает контуры одного из них. Он отворяет двери, невольно подметив снизившуюся в комнате температуру, о чём говорит вылетевший изо рта пар, и подходит к командующему во все стороны менеджеру, слегка поёжившись. — Какой у нас план, шеф?       Алексеевич посмотрел на него с неким судебным взглядом, на секунду отвлекшись от собеседника на другом проводе и от книги резерваций, которую подсвечивал карманным фонариком, а после, вновь фокусируя взгляд на записях, отвечает Антону, — Не сдохнуть от холода. Питание отключилось в связи с неблагоприятной погодой, чего, в общем-то, следовало ожидать. Но это не значит, что мы по-прежнему не работаем. Я уже послал людей найти и включить генератор в подвале, чтобы выиграть нам немного времени и пожить на резервном до того как нам подадут питание вновь. А пока, можешь проверить есть ли электричество в магазинах через дорогу и в других домах в этой округе. Господи, и это ж надо. В новогоднюю ночь! — сказал менеджер и вернулся к телефонному разговору.       Перед тем как Шаст успел что либо возразить, в беседу вступает влетевший из улицы Выграновский, слегка запыхавшийся и весь в снегу. Видимо, уже успел выполнить порученное Волей задание. Паша отводит трубку в сторону и внемлет, — Я уже проверил. В продуктовом через дорогу свет есть как и в училище за углом, и в жилом доме слева, и частной клинике справа от нас. Целый квартал исправен и не похоже, чтобы у кого-то были проблемы с питанием.       — А что видно на нашей крыше? — вопрошает Шаст, бросая на Эда косой взгляд. От чего-то он ему совсем не нравился: появился здесь относительно недавно, около месяцаа назад, справляется не хуже него самого и в целом отзывчивый и весьма компетентый — весь из себя идеал. Но вот этот его вид: нарочно дружелюбный и до такой степени напыщенный, Антона просто выводит из себя. Возможно, потому что парень и сам был точно таким же, выстроив свой собственный образ идеального и безупречного помощника — образцового. А возможно он просто питает неприязнь ко всем новеньким, потому что те все как один метили на его уровень, словно бы хотели занять его место, как казалось Шастуну. Не солгать, но парень видел конкуренцию во всём, и особенно боялся за место подле Арсения.       Возвращаясь к выскочке Выграновскому, невольно в голвое он проводит параллель между собой и Поповым: неужели официант ощущал себя точно так же когда их с Антоном дороги впервые пересеклись? Неужто Шаст тоже был таким нарочито вежливым лишь бы только понравиться или же корень в их потасовках лежал совсем в другом? Хочешь верь, а хочешь нет, но первое впечатление и вправду играет выдающуюся роль.       — Это ещё одно, что я успел заметить. — отвечает он Антону, — Несколько проводов и кабелей на крыше сорвало ветром. Боюсь, без бригады электромонтеров нам не обойтись, если мы не хотим закончить эту смену обслуживанием ледяной картошкой.       — Превосходно. А что там с генератором?       — Не пашет, Паш. — отвечает Азамат, вышедшим прямиком из подвала через парадную лестницу в паре с другими парнями из персонала. — Мы его как только заводить не пытались. Похоже какой-то детали не хватает, ну, или этот генератор уже просто изжил своё. — объясняет он, обтряхивая ладони одна об другую.       — Прекрасные новости. И что прикажете делать? У нас куча гостей на пороге, те, что уже сидели, давно окоченели из-за отсутствия отопления и мы не знаем, будет ли вообще свет в ближайшее время. Кто-нибудь уже сказал Шеминову? — Алексеевич заметно нервничал и потихоньку начинал выходить из себя. — Хотя нет, знаете что? Не звоните ему-…       — Уже позвонил. Сказал, что будет минут через 40 в лучшем случае. — говорит Позов откуда-то сзади, оставаясь на линии со Стасом. — Просил проверить генератор ещё раз. Он должен работать.       — Да не работает он нихера. — уверял Азамат, запрокидывая голову.       — А он говорит проверить ещё раз, блять.       Мусагалиев закатывает глаза и рычит с возмущением, неохотно спускаясь вниз ещё раз, позвав нескольких парней с собой. Пользуясь случаем, Антон подбегает к Позу и хлопает того по плечу, отвлекая от телефона, — Слыш? А ты Арса не видел?       — Попова? Слава Богу, нет. — отчеканил он и снова приставил мобильный к уху, — А зачем он тебе?       — Да неважно, — отделывается парень, — Одолжишь фонарь?