Мы увидимся на крыше

Антон, как и обычно, встал рано и пошёл в душ. Сейчас он явно понимает, что хотел сделать вчера. Убить себя. В голове ясно слышатся эти слова. Он хотел это. Но что-то, а точнее кто-то, его остановил. У него был такой голос, выражение лица, с которым он это говорил, что хотелось подчиниться. Этот парень был странным, но в тоже время хотелось больше времени с ним проводить, хотя они знакомы всего день, Антон чувствует, что это именно тот человек, которому можно открыться, с которым можно поговорить на любую тему, рассказать о всех тех унижениях, через которые он прошёл. Хотелось верить, что этот странный парень поймёт и поддержит его. Он вчера так внимательно слушал, так смотрел, что Антон понимал, что появился тот самый человек, которому может быть не всё равно. Осмотрев своё тело в зеркало ещё раз, он не нашёл его таким уродливым и испорченным, каким видел его раньше. Арсений сказал, что каждый человек красив по-своему, а то, что с ним сделали Эд и Алан только доказывают это. Странные слова поддержки, конечно, но они на самом деле помогли. Единственное, что по-настоящему пугало Антона, что он так легко доверился и принял незнакомого человека. Неужели он настолько одинок, что готов идти к любому, кто позовёт более менее ласково? Видимо, так оно и было. Это пугало, но Антон всё равно понимал, что в его положении нету смысла сейчас из-за своих страхов отгонять человека, который может ему помочь. Антон вновь взглянул на своё отражение. В школе его ждут унижения, дома ненависть отчима, полные жалости глаза матери. Всё это сводит его в могилу, но теперь он почему-то боится даже думать об этом. Он же обещал. Поспешно одевшись, он захватил свой рюкзак и вышел на улицу. Закурив сигарету, он накинул на голову капюшон и пошёл в школу. Было ещё рано, на улице не было никого, а даже если и были, Антон бы их не увидел, потому что было темно, а ещё он был полностью погружён в свои мысли. Что сейчас будет в школе? Опять издевательства? Конечно. Иначе быть просто не может. Но почему-то сейчас ему вообще не важно это было. Всего недолго надо будет продержаться. На уроках они до него докапываться не будут, а на переменах можно и потерпеть. Он же всегда терпел, но раньше было сложнее, потому что всё это подпитывало чувство страха и непонимания за что…сейчас не было этих чувств. Он впервые был спокоен, когда шёл на эти испытания. А всё только из-за Арсения. Зайдя в школу, он сразу пошёл к кабинету русского и литературы, потому что первым была литра. Надо было повторить содержание романа, чтобы получить хорошую оценку. Сейчас для него важно было только это. Хорошие оценки смогут помочь ему приблизиться к своей мечте. Он всегда хотел поскорее уехать из этого города, забыть про всех, кто был здесь. Класс уже был открыт, он зашёл в него. Павел Алексеевич поднял на него свой взгляд. Он, видимо, был удивлён тому, что парень пришел так рано. — Почему ты так рано пришёл? — спросил учитель, когда Антон сел за свою парту и стал раскладывать свои принадлежности. — Я всегда рано приходу, чтобы получше подготовиться к урокам. — ответил Антон, уже заученный текст, так как слишком часто ему приходилось это повторять. Павел Алексеевич некоторое время просто смотрел на парня, который в это время открыл книгу и стал читать, что-то выделять, выписывать. У Антона от этого пристального взгляда стало нарастать волнение, захотелось выпить таблеток или хотя бы закурить. Раньше учителям было всё равно, они, конечно, спрашивали, но потом, получив более менее правдоподобный ответ, отставали. Рука начала слегка дрожать, линии маркером, которым он выделял важный момент в книге, были неровными. Антон сразу понял, что если он не уберёт руку, тогда Павел Алексеевич заметил и это он никак не сможет объяснить. И он правильно подумал, ведь Павел Алексеевич сразу обратил на это внимание. — А что у тебя с твоими одноклассниками? — спросил Павел Алексеевич, прямо смотря на парня. — Некоторые разногласия. — спокойно ответил Антон. — Не думаю, что они тоже так считают. Они издеваются над тобой? — вновь спросил учитель. Рука Антон под партой стала ещё сильнее дрожать, захотел выбежать, но он понимал, что так вопросов будет больше. Он всего лишь хочет поскорее уйти из этой школы, уехать из этого города без проблем. Он глубоко вздохнул. Ему вспомнился вчерашний разговор с Арсением. Как бы Антон хотел, чтобы тот оказался сейчас рядом. Но это невозможно. И сейчас он так захотел, чтобы день поскорее кончился и он пошёл на крышу, возможно, встретил бы там парня и смог хоть ненадолго забыть о своих проблемах. — Я сам с этим разберусь. — отчеканил Антон, тоже в упор смотря на учителя. Тот лишь согласно кивнул и отстал от парня. Через минут десять в классе стали собираться ученики. Антон никакого не обращал внимания, но ждал, когда придут Эд и Алан. Будут ли они его донимать при учителе? Тем более при том, при котором они вчера обломались. Ждать их долго не пришлось. Они, как и всегда, вместе зашли в класс и сразу направились к парте Антона. Тот даже не поднял на них взгляд, но им это и не нужно было. Алан подцепил пальцами подбородок Шастуна и повернул его голову к себе. — Блин, твоё личико теперь не такое красивое, ведь мы вчера не сумели оставить там пару отметин. — хищно улыбнулся парень, внимательно изучая лицо. — Но ты не беспокойся, сегодня ты вновь станешь красивым. — прошептал он потом на ухо Антону. Антон лишь иногда отводил взгляд на учителя, который смотрел на его парту. Ему было как-то неловко что ли. Обычно на это не обращают внимания. Эдуард в это время подошёл ближе, оттянул край толстовки, обнажая мраморную шею. — Ууу, он почти проходит. Мне так не нравиться, надо бы вновь тебя отметить. — проговорил Эдуард, качая головой из стороны в сторону. — Уеби нахуй. — выдохнул Антон. Рука вновь с новой силой начала дрожать, поэтому он спрятал её в карман толстовки. — Оу, котёнок подал голос. — улыбнулся Алан. Эдуард хотел сказать что-то ещё, но в это время к парте Антона подошёл Павел Алексеевич. Тот злобно взглянул на обоих парней и вновь повернулся к Антону. Выграновский и Алан, пожав плечами, ушли к своей парте. — Это список произведений, который надо прочитать к ЕГЭ. Отметь, что уже прочитал и передай мне. — Павел Алексеевич подал листок Антону, тот его послушно взял. — Если тебе нужна помощь с ними, я могу тебе помочь. — сказал он потом, клядя свою ладонь на плечо парня. — Не стоит. — коротко ответил Шастун. Почему он вообще к нему прицепился? Ему то какая разница? Возможно, он правда хочет помочь, но Антон об этом не просил. Урок прошёл быстро, потому что Антон на нём не был. Он был где-то в своих мыслях, размышлял, думал о чём-то и в итоге ни к чему не пришёл. Всё было и просто, и сложно одновременно. Арсений сказал, как ты захочешь чтобы шла твоя жизнь, так она и будет идти. Но почему тогда у Антона всё не так? Он хочет, чтобы от него отстал его бывший друг, хочет, чтобы его семья любила и принимала его. Но ничего из этого не сбывается! Может он как-то неправильно хочет? Чушь же. Вообще, странно, что Антон так легко поверил этому Арсению, но он так искренне об этом говорил. Возможно, ему просто надо было тоже во что-то верить, чтобы хоть это заставляло его жить дальше. Антон улыбнулся своим мыслям. Это так по-детски, но ему стало легче. Правда. Ему больше не так больно. Урок закончился, Антон пошёл в туалет на третий этаж. Туда никто почти не ходит, потому что там по идеи ремонт, но никто ничего там не делает, поэтому Антон нашёл там место, в котором может побыть один. Он встал перед зеркалом. На лице уже прошёл синяк, который совсем недавно поставил ему Алан. И на самом деле, он так не привык видеть своё лицо без побоев, что сейчас он смотрел как-будто не на себя. Он сунул руку в карман толстовки, там были таблетки. Сейчас у него не было жёсткой нехватки дозы, но он понимал, что потом, на уроке, это может стать проблемой, поэтому, достав пару таблеток, он их закинул в рот и запил водой из раковины. Он знал, что это зависимость, но ничего с этим не мог поделать. Он пытался, правда, но не получилось. Прошло ещё четыре урока. Антон вникал в каждую тему по физике, математике, химии и, конечно же, английскому. Он решил его сдавать, поэтому надо было учить всё, говорит с другими людьми, владеющими языком, но таких знакомых у него не было, поэтому приходилось справляться самому. После пятого урока надо было идти в столовую. Есть он вряд ли будет, но попить чаю можно. Тем более, что если бы он не пошёл, к нему бы вновь пристала классуха насчёт его питания, а ему это не надо было, иначе его бы вновь повели к врачу, а тот ничего нового не скажет, но обнаружится, что парень принимает таблетки, хотя ему их прописал предыдущий врач, в таких дозировках их принимать нельзя. А ещё вновь отчим будет орать, потому что пасынок опять приносит проблемы. Он сидел один, как и обычно, но к нему подсела Любовь Андреевна, его классная руководительница. Антон сразу напрягся. — Антон, школьный психолог попросил зайти к нему в кабинет. — сказала ему учительница. Антон посмотрел на неё более менее спокойно, но в душе у него была буря. — А...а какой кабинет? — кое-как спросил Антон. — 112. — ответила ему женщина, ободряюще улыбаясь. Оставшиеся уроки Антон был как-будто не в себе. Он не знал, по какому поводу его вызывают, не знал, кто вообще его вызывает, ведь в этом году у них уволился прежний психолог и на его место должны были взять нового. Но его Антон ещё не видел, так зачем и как вообще про него узнал это психолог непонятно. Такое же ощущение, когда ты стоишь на льду, который трещит под тобой и ты это слышишь, но ничего сделать не можешь, ты стоишь на этом же месте и думаешь, провалишься или нет? И, затаив дыхание, ты вновь и вновь прислушиваешься к этому треску. Так и Антон. Он не понимал, что будет дальше, но ничего с этим поделать не мог. И если раньше бы он попытался что-то предпринять, исправить, поговорить и убедить, что с ним всё в порядке, ему не нужна помощь, то сейчас он просто тихо боялся, ничего не предпринимая. Просто будь как будет. Арсений сказал, что жизнь в любом случае будет течь своим чередом. Это как маленький ручеёк течёт своей дорогой, но когда кто-то перекрывает ему эту дорогу, он находит новую. И эта новая может быть больше. Вот и сейчас попытка исправить усугубит положение. Уроки прошли. Антон зашёл в туалет, чтобы немного успокоиться. Как уже было сказано, он боится. И этот страх, словно снежный ком, всё растёт и растёт. Вот он уже стоит перед 112 кабинетом. Стучит. За дверью он слышит какой-то знакомый голос. Павел Алексеевич сидит за столом, разбирая бумаги. Как только парень заходит, он поднимает свой взгляд на него и улыбается. — Вы же учитель русского и литературы, нет?— спрашивает Антон, остановившись около двери. Павел Алексеевич головой указывает ему на место напротив его стола. Антон послушно садится. Сейчас он выдохнул спокойно. Конечно, он понимает, что с Павлом Алексеевичем тоже будет сложно, учитывая то, что он уже видел Антона в не самом лучшем виде, и всё же с более менее знакомым человеком говорить всегда легче. — У меня два образования. Я устраивался учителем, а оказалось, что тут ещё и психолог нужен. — Павел пожал плечами. — Ну, собственно, поэтому я здесь. Прошу прощения за то, что так спонтанно вызвал тебя. Антон лишь грустно улыбнулся. И даже если страх уже прошёл, всё равно какое-то беспокойство есть, ведь ему ещё не сказали, зачем он вообще здесь. — Прости, что так сразу тебе всё говорю, но я вижу, что у тебя есть проблемы. — выпалил Павел Алексеевич, смотря на подростка. Тот лишь вновь кивнул, прикусив нижнюю губу. — И я не буду говорить тебе, что хочу помочь. Если ты захочешь этой помощи, ты можешь у меня её попросить, но просто ты мне интересен. Антон уставился на учителя своими большими зелеными глазами, не понимая смысла его слов. Интересен? — Вы же понимаете, что это звучит крайне странно?— спрашивает его Антон. — Возможно. — пожал плечами Павел. — Я хотел поговорить насчёт твоих отношений с одноклассниками. — Их нет. — коротко ответил Антон. Где-то внутри кто-то говорил, что ему можно рассказать, но такой же лёгкости, как с Арсением, Антон не ощущал. И это непонятно. Ведь это психолог, человек, который сможет, ну или хотя бы попытается помочь, если его попросить, а Арсений просто еле знакомый парень. — Ты не хочешь говорить? — спросил Павел. — Или не хочешь делать этого сейчас? Антон задумался. Он так устал держать всё в себе, у него нет человека, которым он мог бы поделиться всем, кроме, как оказалось, Арсения. И он понимает, что когда-то это сыграет против него, но сейчас он пока не готов. — Не хочу сейчас. — честно ответил он. Павел лишь кивнул. — Ладно, просто когда будешь готов, приходи. А сейчас давай тогда ты сразу скажешь какие произведения по литературе ты прочитал, чтобы я смог составить план подготовки. Антон читал очень много. Когда на улице ещё было тепло, он мог взять книгу в библиотеке и где-нибудь в парке прочитать её. Когда холодно, он оставался в библиотеке, или когда родителей не было дома, мог закрыться в своей комнате и читать хоть целый день. Они около двух часов сидели и разговаривали, делились своими любимыми произведениями, мнениями о них. Антону было довольно легко с ним, несмотря на разницу в возрасте. Павел Алексеевич не был, как другие учителя. Он был простым в общении, прекрасно мог подстроиться под любую тему разговора. Но начало уже темнеть, поэтому Антон решил, что пора идти и не задерживать учителя. На улице было прохладно. Антон хотел идти на крышу в надежде на то, что там мог быть Арсений. Но потом я подумал, что, возможно, он будет так в то же время, что и вчера, поэтому парень решил до десяти погулять, послушать музыку, подумать. В девять он уже был у своего дома. Обычно мама и отчим ложатся рано, часов в 10–11, только когда Дима не пьёт, поэтому парень решил немного посидеть на скамейке у подъезда. Но уже через минут пятнадцать ему стало холодно, поэтому он решил подняться в квартиру, взять куртку потеплее и идти на крышу. В квартиру он зашёл тихо. На кухне никого не было, значит они уже в спальне. Антон спокойно выдохнул. Зайдя в свою комнату он кинул рюкзак в угол комнаты, подошёл к шкафу и достал зимнюю куртку, ещё, конечно, рано до зимы, но чем теплее, тем лучше. Антон аккуратно открыл дверь на крышу. Он осмотрелся, но там никого не было. Парень грустно улыбнулся и подошёл к краю, сел и стал смотреть вдаль. Он не понимал почему, но ему было грустно. Весь день он ждал этот момент, что он сможет поделиться с кем-то своими успехами, проблемами. И вот нашёлся такой человек, но, видимо, не судьба Антону найти друга. — Чего грустишь? Антон от неожиданности даже подорвался. Он повернул голову и увидел Арсения, который, сложив руки на груди, смотрел куда-то вдаль. — Ничего. Просто думал, что сегодня придётся сидеть здесь одному. — пожал плечами Антон, отворачиваясь от парня, чтобы тот не увидел улыбку на лице Антона. На душе сразу стало как-то приятно. — А ты так ждал меня?— усмехнулся парень, садясь рядом. — В компании всегда приятнее. — ответил ему парень, немного краснея от смущения. — Странно слышать это от тебя. — упрекнул Антона Арсений. Антон недовольно посмотрел на парня, прикусив губу. Обидно было вообще-то. — Не смотри на меня так. — повернулся Арсений к парню. — Правду надо говорит в глаза, тем более, что я не хотел тебя обидеть. — Арсений улыбнулся своей солнечной улыбкой. Антон вновь посмотрел на лицо парня. Ямочки на щеках, голубые глаза светились теплом и добротой. — Как прошёл твой день?— спросил наконец Арсений, отворачиваясь от Антона. И Антон опять всё рассказал. Ему не было страшно, что Арсений может рассказать кому-то другому, не боялся, что тот осудить его за таблетки и прочее, потому что доверял ему. Почему? Он ещё понять не мог. Просто внутри что-то подсказывало, что это нужный Антону человек. — Ещё мне кажется, что в моей жизни появился ещё один человек, которому я мог бы всё рассказать. — невзначай сказал Антон. — Мне стоит начать ревновать?— с серьёзным лицом спросил Арсений. Антон даже немного растерялся. — Мог бы, но не сделал. Ты единственный. — Антон, смутившись, отвернулся от парня. Это прозвучало как-то слишком интимно. Но Арсению хотелось говорить правду, а эти слова как раз таки являются этой самой правдой. Спустя час Антон решил идти домой. Стало уже холодно, да и ему ещё уроки делать. Он вновь спросил Арсений, пойдёт ли тот с ним, тот остался. Когда Антон уже собирался уходить, он вновь посмотрел на месте, где сидел парень. Кивнув самому себе, он ушёл.