Адепт Певерелл

Одиннадцать дней прошло, восемьдесят семь осталось. Что можно выучить за одиннадцать дней? В Хогвартсе за это время по программе прошли бы лишь одно заклинание, но даже не написали бы по нему теста и не сдали финальные практические работы. В Певерелл-касле Гарри за одиннадцать дней успел повторить всю программу чар первого курса, затем второго и они даже немного залезли в материал третьего! В трансфигурации он наконец-то смог без конфуза исполнить все до единого преобразования за первый курс, и даже освоил трансфигурацию по подобию, которая была во второй половине второго курса и всё ещё иногда происходила с «казусами». Так, пытаясь превратить камушек в копию жука, который рядом ползал в стеклянной банке, Гарри получил: синий камушек, полу-камень полу-жука, стеклянного жука, который не шевелился, жука, который попытался взлететь и тут же превратился в камень, а также камень, который почему-то жутко вонял. Кстати, о вони. Зельеварение тоже шло… со странностями. Гарри знал теорию приготовления всех зелий вплоть до третьего курса, а также таблицу использований и несовместимостей почти всех ингредиентов, которые только использовались для учебных зелий в Хогвартсе. Тем не менее, практики ему не хватало, и потому он иногда забывался или делал немного не так, как в рецепте. А ещё, если верить Игнотусу, то все зелья с положительными эффектами иногда получались у Гарри слабее зелий той же сложности, но с негативными эффектами. Так, зелье рвоты и противорвотное у него получились на девять из десяти и семь из десяти по силе, если их сравнить. В теории, должно было быть наоборот, и такая разница была вызвана неизвестно чем: возможно влиянием древнего замка некромантов, а возможно какими-то личными особенностями. Астрономия и древние руны, когда Игнотус начал связывать их вместе с простейшими ритуалами, внезапно обрели для Гарри новый, глубинный смысл. Раньше он чертил карты ночного неба и выводил рунные цепочки скорее механически, помня логику процесса. Теперь же всё было логично, проистекало одно из другого, и юному волшебнику оставалось лишь недоумевать, почему не учить этому сразу в связке. Об этом он и заявил Вайессе, в очередной раз пришедшей его навестить, принёсшей сумки с едой и ингредиентами для зелий: — Это как учить резать мясо и делать фарш для фрикаделек, а также учить делать тесто для макаронов и нарезать его! Почему сразу не учить как довести блюдо до конца? Когда понимаешь, что потом делать с чем, то всё становится легче! — Да, малыш, ты прав, — кивнула Вайесса, — но этому Министерству нужна монополия на пасту с фрикадельками, а если ты не согласен, то для тебя есть соответствующее место — Азкабан. Там-то ты точно никого не станешь смущать упоминанием этого блюда всуе и такой ужасной и редкостной вещью, как Логика. Гарри кивнул, и больше этим не возмущался, а вот сравнение запомнил. Ещё за эти одиннадцать дней и несколько визитов Вайессы, он запомнил почти три сотни французских слов, в основном связанных с зельями и названиями ингредиентов. Это было немного, но она обещала чуть позже либо навестить его самой и обстоятельно заняться обучением, либо найти, как она выразилась «более лёгкие для меня способы обучения, чем проведение нескольких суток с ребёнком». Физическая подготовка давала свои плоды: три десятка отжиманий, подъём с самого низа башни до самого верха за две минуты с небольшим, а ещё способность при этом на каждом этаже называть три различных формулы заклинаний, не повторяясь за подъём и спуск. Это было тяжело, но Гарри достиг этих результатов, и даже Вайесса признала, что не могла требовать от него большего за такой короткий промежуток. И юноша радовался этой похвале. Потому что это действительно был его предел. Он не помнил, чтобы уставал так сильно когда-либо прежде, не важно — с отличным результатом или без какого-либо. За одиннадцать дней он успел испытать подъём душевных сил, затем их упадок, затем второе дыхание и снова утомление. Забавно, но в Хогвартсе он так сильно желал, чтобы ему наконец дали поучиться… А теперь, получив концентрированную учёбу почти каждую минуту каждого дня, он внезапно понял, что это было немного слишком. — Не унывай, — лёгкий толчок в плечо выкинул Гарри из раздумий, — У тебя для этого, кстати, целых две причины. — Каких, Игнотус? — переспросил тот. — Первая, хорошая: ментальная магия — это та дисциплина, где скоро ты начнёшь отдыхать. Нет, я серьёзно! Её потому редко преподают детям в полном объёме — слишком легко потеряться в грёзах и раствориться в эйфории, забыв дорогу обратно в тело. Ну а вторая причина уже не очень хорошая: это даже не половина той нагрузки, которая у тебя будет, скажем, следующим летом. Ты пока создаёшь основу, базис для применения магии. А потом будешь столько колдовать, что руки отпадать начнут. — Ты вот сейчас на какой результат надеялся? В любом случае, он немного неудачный, — с лёгкой грустью в голосе сказал юноша. — Да у меня вообще с удачей не самые близкие отношения, — вздохнул Игнотус, — Ты лучше зелье выпей. Как раз время подошло. Гарри подчинился и, откупорив привычным движением, глотнул зелье, что ускоряло восстановление магических сил. — Почему так? — удивился мальчик, содрогнувшись от чересчур насыщенного вкуса зелья. — Ну, думаю, что если бы был удачлив, то уже лет так триста был бы мёртв. А если очень удачлив, то может двести. — Ты очень спокойно об это говоришь… — настороженно произнёс тот. — Хм… Что я там высмотрел у Вайессы в памяти… А, да. «Пуля очень многое меняет в голове, даже если попадает в ногу». Со смертью похожая ситуация. — призрак уселся на стол, и добавил, — Если хочешь поболтать, трансфигурируй себе стульчик и присаживайся. Гарри кивнул, создал один, а затем, помня о своей нестойкой трансфигурации, ещё один через десяток секунд, чтобы первый служил как таймер, когда надо встать со второго. — А… Прости, если это слишком бестактный вопрос, но… — Как я умер? Я бы не хотел тебе этого рассказывать, но ты и сам пережил немало. Я принёс себя в жертву. В последние минуты, когда рухнул внешний периметр, и удерживать внутренний не было сил. Принёс себя в жертву прямо на Камне Рода, чтобы свернуть всё пространство вокруг замка и спасти хоть что-то для будущих поколений. Я делал это долго, правильно, чтобы наверняка… В воздухе повисла тишина. Гарри не решался сказать что-либо, и Игнотус продолжил: — Даже не знаю, смог ли я бы повторить это ещё раз. Особенно учитывая четыре столетия на грани жизни и смерти, которые хоть и пролетели быстрее, чем снаружи, но… Это та ещё пытка. — А как так получилось, что это место смогли взять штурмом? — спросил мальчик спустя десяток секунд тишины, — Насколько я успел вычитать и узнать, в последние годы эта долина была и сокрыта, и защищена как ничто другое. И почему ты остался вообще одним-единственным? Почему никто больше из Певереллов не пожертвовал собой? Сбежали, не став драться за родное гнездо? Это было бы в духе безумцев… — Нет. Не совсем, — на призрачном лице Игнотуса отразилась странная эмоция, будто смешение брезгливости и грусти, — Думаю, что к моменту, когда замок пал, я был единственным Певереллом, что был живым и при хоть каком-то рассудке. Мой брат, Ойзин, один из тех самых ужасных безумцев, был тогда Лордом, после смерти нашего отца. — И… где он был? И почему он остался без своего рассудка? — Его поймали. Каким-то детским заклинанием, просто смешным. Обезвредили. Пытали. Долго и вдумчиво. Насколько мне известно благодаря нашей Госпоже, когда из него вытащили слова, что позволяли найти нашу долину вопреки всем защитам, Ойзин даже как человек уже не выглядел, а как кусок изуродованного окровавленного и обожженного мяса. Гарри содрогнулся, представив. — И даже тогда они не пошли на штурм. Знали, что под горами мы их и похороним, если что. Нет. Они нашли слабое звено. Предателей. Тех, кто откроет им ворота и пропустит внутрь… Когда я понял что происходит и активировал костяных стражей, значительная часть вражеского войска уже была в долине. — Прости… Сейчас спрошу глупость, но… — Нет-нет, хороший вопрос, задавай. — Почему не перелететь на мётлах? Что горы, что стены замка? — Причин несколько. Во-первых, метла, насколько я знаю, и сейчас не слишком безопасная, и много ты на ней не навоюешь. Особенно на вражеской территории. Это связано и со второй причиной: качество мётел. Ты не поверишь, но это одна из немногих вещей, что значительно шагнули вперёд с тех пор, как я жил. На том, что тогда у нас называли летающими мётлами, учились и хотели летать не десятки, но единицы. Ну и в третьих, что тоже плотно связано с предыдущими причинами, мётлы в те времена были весьма и весьма чувствительны к магическому фону, и пересекать на них сразу несколько кордонов чар один за другим… Надо было быть либо гением защитных чар, либо самоубийцей. — Понятненько… — Могу возвращаться к ответу на более ранний вопрос? — с усмешкой переспросил Игнотус. — Конечно! — Я и Ойзин были последними живыми Певереллами во время падения замка. Наша тётушка, пусть и женатая, но бездетная, сохранившая Род и фамилию, была убита полугодом ранее. Более не было никого, кто мог бы сразу управлять Источником, или подсоединиться к нему «по мечу». И, вот уж честно, не знаю, почему фамильное безумие не затронуло меня в той же степени, что и прочих, но… Ойзин был картёжником, пьяницей и бабником. Едва ли он мог иметь детей, и, откровенно говоря, я надеялся на то, что его действительно поймают и убьют. И тогда я, будучи умнее и спокойнее своих предков, смогу положить конец всему этому. Смогу мирно договориться, даже если пришлось бы изрядно опустошить казну, выплачивая виру. Но, увы… Скажем, я всегда был настроен на магию нашего Рода гораздо лучше, чем Ойзин, и чем наш отец. Ко дню падения замка, я уже некоторое время ощущал, что моего старшего брата пытали, и его рассудок теперь, словно паутина трещин битого стекла. И в тот день я ощутил, что его истерзанный разум наконец не в силах воспринимать мучения дальше, и что он разжимает свою хватку осознания реальности. Спустя какой-то час или два, когда под нашими стенами уже во всю шла битва, магия сама признала меня новым Лордом. Но договориться, как ты понимаешь, шансов уже не было. — Тайна местонахождения и неприступность Певерелл-касла были последним козырем, да? — В целом — да. По факту, конечно, последним козырем было… — Игнотус раскинул руки в стороны, а затем свёл их с громким хлопком. — И ты жалеешь об этом? — Не знаю, — пожал плечами тот, — Возможно, пойди я по мирному пути, обман и подковёрные игры нашей аристократии свели бы меня с ума похуже того, что произошло. — Думаешь? — Говорю же, не знаю. Знаю лишь что моя участь — совсем не тот пример жизненного пути, который должен пройти ты. Первый из двух стульчиков рассыпался, превращаясь в изначальные деревянные щепки. — Кажется, у нас по плану посадка первой грядки? — Надеюсь, садить будем не мандрагоры? А то после того чтива про них, меня вовсе не тянет к травологии. — Ха-ха-ха. Нет, конечно. *** Когда возвратилась в очередной раз Вайесса, Гарри всё ещё спал. Собственно, его разбудил тихий разговор между ней и Игнотусом, ведь она изо всех сил пыталась не допустить того в свой разум, и оттого не вела с тем никаких мысленных бесед, хоть и могла бы. — …аешь, что это лишь здесь время сжато? Снаружи необходимо действовать стремительно, иначе нас обгонят, а на кону — наши жизни… существования… ты меня понял! — И ты разбудила Гарри. Молодец. Он и так плохо спит, — вздохнул призрак, — Но раз уж проснулся, то я считаю, что ему решать. — Что происходит? — сонно потирая глаза, приподнялся на локте Гарри, — И ещё одно, Игнотус, если можем — я хочу изучить какие-то чары или трансфигурацию, чтобы сделать матрас помягче — у меня всё болит так, будто меня били. — Это скорее от нагрузок, — сверкнула своими волшебными глазами Вайесса, — и обезболивающие зелья я бы лучше от этой боли не пила. — Я помню, что порог интоксикации не бесконечен, — вздохнул мальчик, — так что там? — Проблем несколько, но основных момента два. Во-первых, если не брать в учёт артефакты, свитки и прочие неликвидные активы, то в казне этого замка что-то порядка десяти миллионов галлеонов. И прежде чем ты обрадуешься, я скажу, что почти всё из этого нам понадобится. Восстановление замка, долины и твоё обучение, включая различные материалы, ресурсы, зелья и частных преподавателей, отожрут немалую часть. Я считаю, что стоит выдать ценностей примерно на миллион галлеонов Гибруду, и заставить его уже сейчас крутить эти деньги в системе, приобретать пассивы, влияние себе и тебе, и так далее. — Так-так-так-так… — покачал головой Гарри, перебивая скоростную речь метаморфа, — Погодите-ка. С каких пор мы вообще так спокойно подходим к таким вещам? «Миллион туда, миллион сюда…» — передразнил мальчик. Игнотус, отошедший к полкам с книгами и рассматривавший содержимое какой-то брошюрки, фыркнул от смеха. С пальца Вайессы, даже не смотревшей в ту сторону, сорвалась крошечная молния, прошедшая, впрочем, сквозь призрака в стену. — Не спокойно, об этом и речь. Это разовая акция, Гарри. Но без твоего одобрения, как единственного живого члена Рода, Игнотус не даёт мне это сделать. — наябедничала женщина. — Взять без моего ведома, грубо говоря, десять процентов состояния этого Рода? Удивительно, чего это он, — саркастически заметил Поттер. — Всё ещё не могу поверить, что тебе двенадцать, — подал голос родич. — Во-первых, не хами, или получишь пару жалящих, — чуть поморщилась Вайесса, — Во-вторых, как насчёт подумать? Ты же уже знаешь деление и умножение. И Гибруд рассказывал тебе про сложные проценты, и почему одна и та же сумма, вложенная двадцать лет назад и пять лет назад, может давать прибыль, отличающуюся на порядки. — Я думаю, он и без того понимает, — пожал плечами Игнотус. — Понимает… — вздохнула Вайесса. — Может вы перестанете сидеть у меня в мыслях, мозгокруты чёртовы? — пришла очередь Гарри закатывать глаза от возмущения и недовольства, — Но да. Понимаю. Ведь для меня это, как и указывает Кодекс Рода, пускай и Поттеров, вопрос не денег. Это вопрос иерархии. — Ты не доверяешь мне? — попробовала изобразить возмущённую невинность метаморф. — А могу? — спросил мальчик, припоминая эпизод с отравленным письмом, зная, что оба собеседника «увидят» этот аргумент. — Ладно. Но Гибруду-то ты… — Ему, да. У него шкурный интерес преумножать богатства Поттеров. Игнотус, выдай ей, пожалуйста, тот миллион галлеонов, что она просит. Мы ещё даже заниматься не начали, а у меня уже начинает болеть голова… И какое второе дело? — Это может подождать… — неожиданно неуверенный тон родича подсказал, что он что-то хочет скрыть. — В этом замке есть несколько слуг, укрывшихся в… безопасном месте, когда была активирована пространственная аномалия. — Нежить, — тут же догадался Гарри. — Не совсем. Да, но не в том виде, что… В общем, нет. Они условно-живые. Не зомби, какие-нибудь. Но, чтобы их пробудить, понадобится твоя кровь. Добровольно отданная, — поспешила добавить женщина. — Они, что, очень страшные? — не понимая, спросил тот. — Могут оказаться. Четыре столетия прошло, как-никак. — И они важны потому что…? — Потому, — вздохнула Вайесса, — что им необходимо «догонять» внешний мир. Они почти ничего не знают сейчас, но должны будут охранять тебя. Не говоря уже о том, что благодаря им, и Игнотус будет гораздо лучше осведомлён. — Не понимаю, — покачал головой Гарри, — Если они такие уроды, как вы говорите, как они вообще смогут выйти в современное магическое общество? То самое, что на дух не переносит волшебных созданий, а уж при виде ходячей нежити и вовсе как бы ни вспомнило о вилах и факелах! — Они не уроды, — наконец раскололся Игнотус, — Они — попытка нашего Рода искусственно воссоздать вампиров. Только безо всех безумств, связанных с кровью. — И…? — Во-первых, современные маги забыли, что новые расы вообще можно создавать, поэтому табу на эксперименты с таким… Скажем, его нет. Так что если ты думал, что это отпугнёт мальца — это ты зря. Во-вторых, — она повернулась к подопечному, — Да, когда-то это было страшное табу. — И в-третьих, — добавил призрак, — получились, после многих неудачных попыток, вполне себе люди. Как маги — довольно слабые или средние, по меркам нашей эпохи. С удлинённой продолжительностью жизни и несколькими… хм, нюансами. Но часть вампирских способностей им также передалась. — Если так, — Гарри потёр лицо ладонью, — то я не вижу смысла их держать дальше во сне. — Для этого надо будет максимально быстро сходить в другую часть замка, ту что вне Колодца Времени, и… — ведьма осеклась, увидев недовольное выражение лица мальчика, — Что? — Может не сегодня? — спросил тот. Игнотус рассмеялся, а Вайесса снова закатила глаза: — Никто и не говорил сегодня. Мне надо для них донорскую кровь будет раздобыть. Так что для тебя это может быть завтра, или и вовсе послезавтра. — Зач… — После сна они будут ужасно голодны и слабы, — объяснил родич. — Понятненько. *** Зал, в который они пришли, был больше похож даже на пещеру, и располагался, если Гарри мог верить своему чутью и ощущению направления, даже глубже, чем Колодец Времени, по сути в толще скал. Насколько ему хватало зрения, он мог видеть только ровные ряды полированных каменных дорожек, освещаемых каменными чашами магического огня, и квадраты, выделенные под саркофаги. Эти саркофаги, в отличии от тех, что он когда-то видел на картинках, по сути были вмонтированы в пол, над которым выступали едва ли на десяток сантиметров, а ещё они были размещены изголовьями к небольшим пьедесталам. Использованных «захоронений» было только двенадцать, по шесть на один пьедестал. Остальные сто тридцать восемь не были закрыты крышками и не мерцали едва заметно в темноте рунами. — Многие не успели спастись или попросту не было столько вампиров? Или кого-то отправили защищать тот город, что был в долине? — Это был амбициозный проект. Предки хотели не только сохранить слуг, но и найти способ как пережить какую-то катастрофу обычным волшебникам. Чтобы хотя бы часть Рода могла спастись. Увы, многим из последних было не до того. Но вообще, наших частично вампирских слуг, или же люмиворов, если хочешь называть их правильно, было шестьдесят. Часть было убито ещё до осады Певерелл-касла, часть во время, возможно кто-то из них действительно погиб в Энкантарии. Возможно, некоторые из них будут всё ещё скорбеть, когда мы откроем саркофаги. А возможно их постигла амнезия. Но они всё ещё живы, я это ощущаю. Вершина каменного пьедестала у изголовья саркофагов, к которому они подошли, имела довольно большое углубление, на дне которого было маленькое отверстие, тоньше кончика волшебной палочки. Внимательно рассмотрев это, Гарри повернулся к Вайессе: — Я не смогу заполнить это кровью. Не уверен, что во мне вообще её столько есть, и что я не умру, если потеряю даже половину от этого. Не то, чтобы я боялся около-смертельного опыта, не первый раз в этой жизни, но всё же… — Храбрый маленький… — вздохнула та, не закончив фразу, — Тебе не надо заполнять. От тебя надо крови примерно как небольшой кубок. А дальше я долью вот этим, когда твоя кровь откроет путь. — Она достала из своей сумки, перекинутой через плечо и явно расширенной магически внутри, два пластиковых пакета с тёмно-красным содержимым. Маггловские пакеты донорской крови выглядели столь чужеродно здесь, в свете магического пламени и под самым что ни есть магическим замком, что Гарри даже моргнул несколько раз, пытаясь понять, при сознании ли он ещё, или у него уже какой-то горячечный бредовый сон. — Тебе не снится, — со смехом в голосе прокомментировал Игнотус, — Готов? — Нет… Но давай сделаем.? — Не теряй этот настрой — он мне нравится, — с какой-то мрачной улыбкой произнесла жрица Смерти. Повинуясь взмаху руки родича, на руке мальчика открылась довольно широкая рана, откуда тут же полилась кровь. Спустя пару секунд, Гарри почувствовал нарастающее головокружение, но не успел он сказать об этом, как Игнотус довольно сильно сжал кровоточащую рану, и буквально потащил подопечного к другому пьедесталу с закрытыми саркофагами. Там он ослабил хватку и снова повернул предплечье мальчика так, чтобы с того кровь лилась прямиком в углубление. Ещё несколько мгновений и одно магическое усилие призрака спустя, рана на руке закрылась, и Гарри, шатаясь словно пьяный, побрёл к лавке, где они оставили саквояж с зельями. Это был один из тех нюансов, что они обсудили вчера: когда он станет взрослее, ему почти наверняка придётся сражаться, придётся терять кровь. И умение держать себя в руках во время или после сильной кровопотери, пока не доберёшься до помощи, пригодится почти наверняка. Естественно, Игнотус присматривал, и был готов поймать подопечного, если тот отключится или упадёт, но, к счастью, это не понадобилось. Он успешно добрался до каменной лавки, где дрожащей левой рукой, очень бледной и почти неощутимой из-за кровопотери, сумел откупорить Кровевосстанавливающее зелье, а затем опрокинуть содержимое фиала себе в рот. Гарри почувствовал, как неприятная на вкус волшебная жидкость начала греться и испускать волны магии ещё даже спускаясь по пищеводу. Он вздохнул и откинулся на спину, опираясь о холодный камень стены позади, но затем, вспомнив, нашёл в себе силы выпить ещё и тоник, убирающий слабость в конечностях и туман в голове. «Надо будет ещё более усиленно есть» — подкинул, в общем-то здравую мысль внутренний аналитик. «Ага. Усиленно есть сэндвичи с тунцом, от которых меня скоро рвать начнёт» — Да принесу я тебе нормальной еды, — вздохнула жрица Смерти, — Хочешь — вообще маггловский ресторан ограблю. Если только ты действительно будешь нормально есть. Это была ещё одна маленькая их война. Гарри отбивался от требований Игнотуса и Вайессы съедать больше пищи за раз. Ну вот не мог он столько в себя впихнуть и всё тут. А они требовали. И он бы может рад согласиться, но куда есть, если просто не лезет? — Выпишем зелья голода с Гибрудом напару. — снова недовольно отреагировала Вайесса. — Отстань от него пока, давай лучше поможем. Крышки саркофагов отъехали, а где и отлетели с громким стуком в разные стороны. Однако люди-вампиры, которых Игнотус назвал люмиворами, не спешили подниматься. Ответ на вопрос «почему так?» пришёл когда один из них всё же соизволил приподнять левую руку над своим саркофагом: длинною с руку обычного взрослого, она была ужасающе, болезненно худой, возможно даже тоньше, чем у Гарри. Вайесса метнулась к страдальцу быстрее, чем родич, и, на ходу вскрыв пакет с кровью, буквально вылила его содержимое на «пациента». Также, похоже, между колдуньей и призраком произошёл какой-то мысленный диалог, ведь последний, застыв на месте, начал создавать из воздуха пучки насыщенно-синего цвета, а затем направлять их на вскрывшиеся захоронения. «Похоже, она попросила запитать их магией, ведь крови на всех не хватит» — снова подсказал аналитик. Игнотус, не оборачиваясь, кивнул. Первый люмивор, дрожа и покачиваясь, начал подниматься из своего лежбища. Кожа этого «недо-вампира» была иссохшей, серо-чёрной, и обволакивала скелет в таких подробностях, будто никаких мышц на костях и вовсе не было. Он, а это был определённо мужчина, судя по оставшимся волосам на лице, повернул свою голову к Гарри. Его глаза слабо блеснули красным в свете магического огня, но и только. Из открывшегося рта люмивора послышалось нечто среднее между карканьем вороны и шелестом сухого песка. Если это и был какой-то язык, то мальчик не мог ни понимать его, ни даже догадываться о значении сказанного. — Сейчас не до этого, Хуган, — вздохнул Игнотус, — Я всё ещё ваш законный сюзерен, даже после смерти тела. «Упрямый старик, слишком правильный» — всплыла мысль в сознании мальчика, наблюдавшего за тем, как едва живой люмивор пытается всё равно опуститься на одно колено, смотря на своего нового, живого господина. — Я приму Вашу верность, когда Вы будете в более подобающем виде, — чуть дрогнувшим голосом сказал Гарри. Старик кивнул и устало опустился на пол перед собой. «Кажется в нашей жизни становится ещё больше тех, кого беспокоит наша безопасность и обучение» — прокомментировал внутренний аналитик. «И сытость.» «И, возможно, сытость.» *** — Ты знаешь, я заметил, что ты всё больше и больше пользуешься подсказками своего аналитического потока сознания, но… — Но…? — удивился Гарри, — Какое может быть «но»? — Возможно не сейчас, и не в таких ситуациях, эти наблюдения начнут тебя несколько раздражать и приносить дискомфорт. Особенно учитывая что ты, как и я, впрочем, перфекционист. Прекрасное новое слово, чтобы обозначать столь чрезмерную щепетильность. — Ты вытащил это слово из сознания Вайессы? — Именно. Но не отвлекаемся. Ты меня так просто не запутаешь — я вижу твои мысли, не забывай. И нет, никто не хочет уничтожать часть тебя, как ты подумал. Просто это действительно может быть неудобно. Особенно когда хочется просто насладиться моментом: не важно с человеком или с природой или ещё с чем наедине. Ведь и в такие моменты он будет подсказывать и подмечать несовершенства. «Чистейшая правда. И очень логично.» «Не верю. Как можно надоесть самому себе?» — Гарри, это не совсем ты. Это часть тебя. Как рука или нога. Не стоит давать им призрачные права отдельной личности, иначе и головой тронуться недолго. «Не сказать, чтобы у нас ничего не было тронуто раньше, но снова согласен.» «Заткнись.» — Вот, видишь, — рассмеялся Игнотус, — Так что буду понемногу создавать вам «комнаты разума». Как наляжем с тобой на магию разума, так и сам научишься, а пока что сможешь вместо сна обсудить с аналитиком пару заклинаний. — Разве я так не потеряю ценность сна? — Нет. Если сильно упростить, то важно то, сколько субъективного времени ты проведёшь во сне, по сравнению со временем объективным. Например, первые четыре часа своего сна, ты проведёшь за тридцатиминутной беседой, а ещё четыре будешь просто спать. Так получится ещё немножко закрепить материал. А когда твоё количество ин-маны, той что ментальная энергия, вырастет в разы, можно будет и вовсе использовать сон как обучающий полигон с ещё большей эффективностью и меньшей плотностью времени, чем эта башня. — Ничего себе… — У нас даже есть артефакт, что позволит тебе прожить часть жизней твоих и моих предков. Своеобразные «твёрдые воспоминания», если тебе угодно. — Боюсь представить, — Гарри содрогнулся, вспоминая даже о кратком описании бесчинств, творимых его предками-безумцами. — Всё не так плохо. И я буду всё же немного фильтровать воспоминания. — Так а при чём тут аналитический поток мышления? — О, тут всё просто. Ты сможешь отправлять его в одну из таких комнат «для бесед», а сам не приходить. Он будет понемногу работать, если ты дашь ему какую-то задачу. Или работать быстро, если ты ему выделишь побольше ин-маны. Но, важное, не будет превращать твою голову в место для ссор с самим собой. — То есть, погоди… — Гарри сощурил глаза, чуть искоса глядя на родича, — То есть, по идее, он сможет учить меня тому, до чего, грубо говоря, додумался? — Даже лучше! Я смогу учить его быстрее чем тебя, а уже вы вдвоём будете всё это раскладывать по полочкам твоего сознания. — Магия разума — великая вещь… — восхищённо выдал мальчик. — Когда у тебя к ней предрасположенность, и сам ты не дурак — действительно великая. Ведь не зря, что все могущественные волшебники моего времени, были хотя бы крепкими середняками в ней. — А что если кто-то не был? Или был неспособен? — Тут как и в обычном мире: нехватку ума можно немного компенсировать деньгами и умными людьми рядом. Но не до конца уж точно.