гори не гасни

***

- Господин Сугуро, куда мы идём? - Годжо идёт рядом с принцем, хоть это не положено, от чего у некоторых из охраны аж глаза на лоб полезли. ⁃ Это секрет! - Гето улыбнулся. - Не могу же я тебе все рассказать. - Пауза. - Хотя кое-что и могу. ⁃ И что же? ⁃ Я там буду впервые, поэтому волнуюсь. Так что если что, то я могу схватить тебя за руку, - принц рассмеялся, а его друг вслед за ним. Так и шли они в безмятежной обстановке. После того случая все в ночном городе знали, что нельзя прикасаться или даже смотреть на игрушку его величества. Сатору стали обходить стороной. Особенно слуги. Все боялись гнева будущего короля. А ведь было понятно, что Гето может быть страшнее даже своего отца. Ветер слегка коснулся лица. Годжо удивился, ибо он уже очень давно не ощущал свежего воздуха. Каждый метр их пути становился светлее и светлее. Неужели? Да. Через пару минут Сатору увидел его. Небо. Голубое, с облаками…. И яркое солнце, с непривычки обжигающе бледную кожу. Морской эльф выбежал вперед, широко раскрыл руки, смотря все это время наверх. Ой, а как был удивлён происходящим принц, что аж глаза открыл, хотя он и стоял все еще в пещере. Гето был так поражён, что даже забыл то, зачем пришёл. Он обратился к морскому, улыбнулся. ⁃ Сегодня 7 декабря. С днём рождения, Сатору! Годжо повернулся к принцу. Тогда-то тёмный эльф и увидел всю ту красоту, что раскрывается лишь под светом солнца. Бледная кожа сияла, как и Белые, точнее цвета звезд, волосы, а вот глаза… Глаза его были цвета самого неба, что сначала Сугуро показалось, что они прозрачные, и он просто видит картину позади Сатору. И все бы было хорошо, если бы из этих глаз не капнула слезинка, которую морской быстро вытер. Внутри Годжо мораль и принципы ушли на задний план. Юноша сорвался с места и побежал в сторону принца. Годжо буквально прыгнул на того, крепко обнимая: ⁃ Спасибо! Спасибо! Спасибо! Сугуро, спасибо! Что? Он сейчас обратился к принцу без слова «господин»? Гето не послышалось? Нет! И от этого теперь и сам Сугуро счастлив, хотя и не может выйти на свет. А ведь так хочется. Хочется взять за руку Сатору и побежать, побежать куда глаза глядят. Подальше от всей этой суеты, от этих хлопот и маргиналов. Просто побыть вдвоём. Гето прижался к Годжо, утыкаясь в шею и ключицы, ибо разница в росте пускай и не была сильной, но все же заметной. - Сугуро, пойдем, давай же! – морской эльф взял своего принца за руку и пошел вперед. Если бы на другом конце не почувствовал препятствие. - Я не могу, Сатору… - Гето слегка улыбнулся. - Почему? Почему же? Там очень красиво. Правда! - Я сгорю. - Что? - Смотри… - Сугуро оголил кожу на запястье, а затем подставил ее под маленький солнечный луч. Этот участок моментально покраснел и даже по краям рана обуглилась. – Я родился с огромной силой, но без возможности ее применить. Наверное, именно поэтому в подземном городе лишь лунный свет… Сатору не знал, что ему ответить. Он быстро подбежал к принцу, оторвал ткань с рукава своей рубашки, а после достал с сумки бутылку воды. Юноша быстро вылил всю жидкость на рану, а после перевязал обрывком хлопка. - Я.. я бы и так поверил, Сугуро, прошу, больше… больше не делай так… - Я знаю, просто с тобой хочется быть максимально честным. Ты ведь очень важен для меня. - Сугуро улыбнулся. – Может, я и не вижу, подобно тебе, но все-таки… здесь невероятно красиво. И очень вкусно пахнет. Теперь понятно, почему ты родился такой красивый. Годжо услышал эти слова и резко отвернулся, ибо смущение подступило к лицу, что оно разгорелось, как и уши. Наверное, принц это почувствовал, поэтому заулыбался сильнее. Сатору ведь действительно очень красив, и поначалу он получал множество комплиментов, и свататься к нему приезжали отовсюду. Да только его никто не мог заинтересовать. Кроме принца из глубин мира. Что нашел путь к сердцу эльфа. - Сугуро… это мой лучший день рождения…

Когда я буду лежать на земле, разбитый,

***

Полуденный выход не остался в тайне. Королевская семья знала, что принц поднимался наверх. Матушка так запаниковала, что даже поехала во дворец к сыну, дабы убедиться, что с ним все хорошо. Конечно, с ним все в порядке, ведь он был с Годжо, хотя вряд ли этот аргумент проконает. А вообще, пока эти двое были наверху, Сатору набрал там вещиц, что напоминали бы ему и его семье о доме: песок, морскую воду, ракушки. Через посыльного все это отвезли на шахту, где были выжившие пленные морские эльфы. Обрадовались они подарку или нет – неизвестно, но зато Сатору чувствовал облегчение. И жизнь изменилась. Теперь они с принцем стали невероятно близки. А сердце Годжо впервые билось так сильно при виде своего господина. Вообще, морской плох в этих всех делах, поэтому поначалу не догадывался, что происходит с его телом, когда оно находится рядом с Гето. Сначала Сатору даже хотел показаться врачу, да только повод попросить того вызвать не нашел. Поэтому просто стал бороться с собой по ночам. Ему бы совет от Йери, да только она далеко… - Сугуро, я… я могу посоветоваться с тобой? – спросил Сатору, сидя на кровати рядом с засыпающим принцем. - Конечно! Мне приятно, что ты решил открыться мне. Ну, рассказывай давай. – Гето слегка привстал. - В общем… в общем есть один человек из-за которого мне плохо и.. - Кто это? – принц потускнел. – Скажи и я снесу ему голову. - Да нет же. Я не знаю, как тебе объяснить. Тело бросает в жар, голова начинает кружиться, и сердце бьется так сильно, что начинает тошнить. Вся голова забита, что я не могу даже думать о чем-либо другом… Гето впервые, наверное, засмущался. Было забавно, что принц понимает в чем дело, а его друг нет. Но затем к голове прилилась злость. Ревность. Кто этот человек? Почему именно он заставляет Годжо сходить с ума? Казнить! Точно! Надо казнит всех тех, с кем Сатору пересекался хоть раз. Тогда точно, да, безусловно, будет разбито сердце парня, но зато он будет только для Гето. - И кто же этот человек? - А, это, Сугуро, ты не ответил на мой вопрос.. Что со мной? Может вызвать врача? - Почему это не я? – Гето прошептал эти слова, а после лег, развернулся в другую от Сатору сторону. – Спокойной ночи! - Сугуро? Годжо продолжил сидеть над кроватью принца. Он понимал, что испортил настроение тому, но вот что он сделал не так? Вроде никого не оскорбил, да и совета спросил обычного, да что тут такого вообще и почему реакция у принца именно такая? Неизвестно. Но встать и пойти к себе мешала совесть. Она словно говорила внутри: «Сиди смирно, не двигайся. Это твоя вина». Только вот в чем она? Сколько времени прошло непонятно. Известно только то, что Сатору уже сам дремлет одним глазом. Надо все-таки пойти спать. Но при виде Гето… Рядом с ним так спокойно и уходить не хочется. Совсем. Но если он уснет прямо здесь, то завтра с утра получит от Норитоши. Надо идти. Годжо поднялся с кровати, но затем наклонился к принцу. Мягкими губами он коснулся щеки своего друга и тихо прошептал на ухо: - Простите, что все испортил. Спокойной ночи, Сугуро! Он ушел. А Гето так и продолжил лежать. Весь красный. От ушей до пят.

Я по-прежнему не буду бояться темноты.

***

На следующий день, Сатору, не выспавшийся, безусловно, отправился к Гето с подносом и свежим чаем. Он постучался, вошел в комнату, где Гето уже, почему-то, сидел за столиком и смотрел в книгу. Юноша прошел дальше, ближе к Сугуро, с виноватым видом, поставил поднос, а после начал разливать чай. Гето не смотрел на морского. Он продолжал читать. Ну или по крайней мере делал вид, что читал. - Приятного чая, господин. – Годжо поклонился и собрался на выход. - Ой, Сатору, какой еще господин? И я не понял, почему ты не пьешь чай со мной. А ну иди сюда. - А, х.. хорошо. – морской прошел к столику, налил себе напиток в чашку, а после сел рядом. - В общем, я долго думал и понял, что с тобой. – Гето продолжал читать. Ибо понимал, что стоит ему отовраться, как в голову лезет вчерашний поцелуй в щеку. Этими мягкими, пухлыми, слегка шершавыми губами. - Простите, я.. я вчера.. - Ты влюбился. - Чего? - Я говорю, что ты влюбился. Ну, в того человека, от которого тебе не по себе. – Принц взял чашку и отпил горячего чаю. - Глупости, Сугуро. Да разве я могу? - А что тебе хочется сделать, когда ты смотришь на этого человека. - Ну, - Сатору закатил глаза, чтобы подумать. – Я хочу его крепко сжать, до хруста костей, покусать до крови. Даже не понимаю, чего еще… - Хаха, - Гето рассмеялся. – А ты собственник, я смотрю. А что, если я скажу, что тоже влюблен в кое-кого. - Она должно быть очень красивая. – Сатору слегка помрачнел. Сердце забилось как бешеное. Ладони сами сжались в кулаки. - Ага, самая красивая. Глаза ее, как океан, а голос, как ураган. Тело такое крепкое, а характер буйный. Знаешь, как ее зовут? - Как? – руки морского эльфа сжались еще сильнее. - Не скажу, - Гето оторвался от книги и повернул лицо. – Вот тебе задание на завтра.

Так что плюнь на меня, сорви с меня одежду,

***

- Мы снова идем наверх? Но ведь уже поздно, тебе нужно отдыхать. – Сатору осторожно, подавая руку принцу на каждой ямке, спросил. - Да ничего. Зато охраны с нами нет. Так ведь интереснее, не считаешь? Так они и шли. Вообще задание, что дал Гето, оказалось слишком сложным для паренька. Он перебирал в голове всех тех, с кем бы мог быть знакомы принц. И никто не подходил под описание. Ну или описание можно интерпретировать по разному. Например, у Норитоши глаза цвета моря во время шторма. А у кухарки бешеный характер, у той сестры правосудия голос схож по описанию. А так никто вообще не подходит. Точнее, не никого целикового. Да и настроение на размышления у Сатору не было совсем. Хотелось кого-нибудь побить. Они шли шли, пока наконец снова сладкий ветер не коснулся их лиц. Наконец-то они на финишной прямой. Когда Гето и Годжо прошли еще буквально метров тридцать, то увидели небо, усеянное звездами, что так ярко освещают землю. И луну, величественно восседающую над всеми. Впервые произошло то, что Сатору никак не ожидал. Он повернулся и увидел, что принц смотрит. Своими глазами. Кристальными, чистыми. И что он так ярко улыбается. - Сатору - А, чего? – сердце паренька так билось быстро от такого вида принца, что аж тошнота подошла к горлу. - Луна сегодня и вправду красивая? И что это значит? Годжо однажды читал одну книгу про любовь, где главная героиня призналась подобным образом своему возлюбленному. Неужели и Сатору сейчас признаются в любви? И что же ответить? Что сказать? Годжо бы на луну посмотреть, а он не может оторвать взгляд от Сугуро. - А… ага, но не такая красивая, как ты. – вроде бы именно это ответил тот юнец из книги, после признания. И потом они были счастливы. Может быть и Сатору будет счастлив? И Сугуро засиял. Он накинулся на морского с объятьями, прыгая тому на шею. Принц уткнулся носом в ключицы, вдыхая сладких аромат любимого человека. Сатору от испуга хотел бы дернуться назад, но почувствовав на себе чужой вес, рефлекторно прижал тело к себе. И стало тепло на душе и в принципе. Хотя ночь была весьма холодна. Оказывается, что может быть хорошо с кем-то настолько, что хочется кричать. Когда Годжо почувствовал чужое дыхание на своем теле, то мурашки проскочили повсюду. Гето осторожно коснулся своими губами ключицу возлюбленного. Оставляя небольшой влажный след на коже. - Теперь ты только мой, Сатору. - Я итак всегда был твоим, Сугуро.

Купи меня, продай меня, сделай со мной что угодно

***

Годжо переехал, в буквальном смысле, в комнату к принцу. Теперь бедный Норитоши вернулся к своей обязанности дворецкого в полной мере. Даже утренний чай подавал, ибо принц всегда встает раньше Сатору, да и будить его не разрешает. Мол, пусть выспится. Хотя, на самом деле, принц просто ловил кайф от вида спящего морского эльфа. От того, как мило он спит на животе, обнимая подушку, а его щеки всегда приподнимаются от этого. Выглядит, как сонная булочка. А еще Гето обожает целовать паренька, пока тот спит. Ибо Годжо, хоть и любит целоваться, всегда стесняется. А тут можно делать все, что захочешь. Сатору просыпается, когда на столе уже стоит завтрак. Он неохотно поднимается с кровати и сразу попадает в объятья к принцу. Они смотрят друг на друга, улыбаются: - Доброе утро, Сугуро. - Доброе утро, Сатору! И больше никаких слов. После завтрака и утреннего туалета, они просто валяются в обнимку на кровати. Целуются, хотя для этого надо еще и поуговаривать маленького цундере. А еще читают книги по ролям. Со стороны это кажется забавным, но зато для этих двоих это такое сближение. Норитоши был единственным, кто знал об этом. И хоть то противоречит всем правилам, он был настолько рад за Гето, что никому не рассказывал. Да еще и помогал этим обоим, особенно когда надо было достать какой-то подарок. Вообще Камо тот еще шиппер. От одной мысли, что принц настолько счастлив, что даже забывается, дворецкому было очень хорошо. Ведь он буквально вырастил того. А еще он покрывал этих двоих, когда они убегали на поверхность. Даже когда его величество простудился от того, что посреди ночи купался в ледяной морской воде, он сказал королю, что тот переусердствовал с магией, вот ему и плохо. Им очень хорошо. Вдвоем.

Лишь у тебя есть страх темноты

***

- Сатору, - Гето лежит на груди у морского. Рукой он приподнимает кофту любимого, а затем осторожно целует около пупка, отчего по телу Годжо прошлись мурашки. – А ты знал, что легенда гласит будто пупок – это место, где до рождения была нить, прикрепляющая тебя к Великому Древу, которую потом отрезает Богиня, чтобы отправить тебя на землю? - Правда? – Сатору слегка рассмеялся. – А я думал, что великий принц знает, откуда берутся дети. - Не порти романтику. Да, я знаю, но ведь что происходит до рождения не знает никто. И может Богиня действительно управляет нашими жизнями: отрезая и привязывая снова. - Ну если это так, - Годжо поглаживает Сугуро по голове. – То я бы хотел висеть на Великом Древе рядом с тобой после смерти. - Ты уже собрался умирать что ли? – Гето приподнялся, чтобы посмотреть на лицо морского эльфа. - Нет, просто мысли вслух. Может знаешь еще каких красивых легенд? - Давай лучше ты. Хочу узнать твой мир получше, – принц снова лег на грудь Сатору, ведя пальцами по кубикам пресса. - Ну не знаю. У моего народа есть поверье, что если ты встретишь свою любовь, ту единственную, то значит, что вы даже умрете в один день. А если нет, то любовь была не твоей. - Исходя из этого можно сказать, что большинство семей основаны на нереальной любви. - Ага, но тем не менее, мои родители, например, погибли в один день, когда я был еще ребенком. – Сатору прикрыл свои глаза, как бы погружаясь в свои воспоминания. - Значит, ты стал королем еще совсем юным. - А.. ага. - Расскажи какими были твоими родители. Ну, то что они были невероятно красивы понятно еще по тебе, ибо ты родился слишком совершенным. – Гето приподнялся и поцеловал Годжо. - Ахаха, ну да. Мама была прекрасной волшебницей. Ее знали всюду, она придумала множество приемов, которые передала мне. А отец был хорошо сложен физически. За ним бегало множество девчонок, но выбрал он именно маму. – Сатору продолжал лежать с закрытыми глазами, утопая в детстве. - Так говоришь, будто твои родители такие обычные. - Ну да, у нас немного не так, как у вас. Наверное поэтому твой отец невзлюбил свободный прибрежный народ. - Возможно. Зато я его люблю. - Сугуро?

Не у нас, не у нас, не у меня, меня...

***

- Сатору, - Сугуро осторожно трясет спящего за плечо, как бы плавно выводя из сна. – Сатору! - Мм, солнце, мне разве надо так рано вставать, что-то случилось? – Годжо лишь повернулся на другой бок, спиной к Гето. - Тебе письмо с шахт от семьи! Годжо быстро подскочил, словно вообще не спал. Парень молниеносно встал с кровати и подошел к столу. Он взял лежащий на столе конверт, как будто был уверен, что это именно оно. Принц же не стал даже останавливать его. Ведь это первая весточка за последние десять лет в плену. Дрожащими руками Сатору вскрыл конверт, где все было написано на его родном языке. От увиденного из глаз его скатилась слеза. - Я попросил доверенное лицо, чтобы он передал написанное твоей семьей. – Гето смотрит на свою любовь. – Не переживай, об этом никто не узнает, обещаю. - Спасибо.. - Что пишут? - А, ну… Что кормят хорошо, хотя и немного, малышня хочет постоянно еще, хотя и малышней ее уже не назвать. Болеют нечасто, хотя у Нобары солнечная болезнь и ее вроде даже вывозили наверх. Еще пишут, что скучают и хотят увидеться. А еще что работы очень много, порой даже слишком. – Сатору слегка помрачнел. - Ого, ты так сильно сжал содержание письма, точнее, так быстро это сделал. - Просто наш родной язык очень длинный, я бы сказал. Дело в том, что бывает написано немного, но выглядит как целое сочинение. Поэтому мы и отказались от этого языка и перешли на всеобщий эльфийский. Но видимо они все так боялись, что кто-то прочтет письмо, что написали на нашем. – Годжо рассмеялся. – Вот же малышня пошла. Небось, уже выше меня самого! - Прости, но вот встречу с ними я не могу никак организовать… - Гето подошел к Сатору, обнял, положив голову тому на плечо. - Да я бы и просить не посмел. – Годжо обнял в ответ, прижимая к себе свое солнце.

Ты вернёшься ко мне с усталым видом

***

- Скучаешь по дому? – тихонько спросил Гето. - Немного - Я, наверное, тоже бы скучал. – Сугуро повернулся лицом к Сатору, прижимаясь. – Но это сказал прошлый я, а теперь у меня есть ты, а значит пока мы рядом – я всегда дома. Годжо раскраснелся. Кто бы мог подумать, что подобные сласти способны вывести уравновешенное ко всем чувствам сердце из себя, заставляя так сильно биться, что дыхание сбивается. Им очень хорошо вместе. Даже слишком хорошо. Наверное, отчасти Гето был рад сумбурной жестокости своего отца, ибо если бы не она, то они бы с Сатору никогда не встретились, не полюбили друг друга и возможно продолжили бы до конца жизни жить в несчастье и одиночестве. - Не говори так, будто я важнее всех в этом мире! – Сатору слегка улыбнулся. - Но это так и есть. Важнее тебя для меня нет никого. И даже если придется пожертвовать всем миром, чтобы спасти тебя, то я сделаю это. - Ах, и почему же ты такой милый? - Думаю, только ты меня таким видишь. На деле я угрюмый дядька, по большей части напоминающий вредного деда. - Ну-ну, слогай мне тут свои мемуары, я жду. – Годжо еще сильнее прижал к себе ночного эльфа. – Хотя нет, не продолжай. Я понял, что ты сделаешь все, чтобы показаться плохишом, коим не являешься. Так они продолжали лежать в обнимку в темноте. Гето стал чаще открывать глаза, потому что ему хотелось воочию видеть лицо любимого, его яркие чистые глаза, его добрую безупречную улыбку. А Сатору просто старался чаще улыбаться, смеяться, крепко обнимать и нежно целовать Сугуро. Они были друг для друга целым миром. Чудесная идиллия.

Ты вернёшься ко мне, умоляя