Маскарад

      Записка уже давно лежала на её столе. Она то дело возвращались к ней и вчитывалась в одно единственное слово «комната». Ей нужно было попасть туда всеми способами, но не получалось. То хозяин отсутствовал, то дверь была заперта, то Чонгук придумывал любые отговорки, чтобы Сэй ненароком не заглянула внутрь.       Сэй уже думала выбить дверь или забраться через окно, но последний вариант отпадал, хотя она обладала всем физическими данными, чтобы по стене с многочисленными рельефами, забраться в его комнату.       Она часто смотрела на окошко его комнаты и размышляла, что он хранит там, внутри? Что-то запрещённое, или что-то ужасное? Десятки картин кружили в её голове. То ей думалось, что в его комнате хранится сундук с сокровищами, то шкаф с оружием. Да и сам Чонгук тоже не вызывал доверия. Может быть он притворялся хорошим мальчиком, а на деле преступник, который крутит ей голову? И на самом деле вовсе не наследный принц, а умелый манипулятор, который вместе со своими друзьями-стражниками решил запудрить ей мозги.       После смерти матери, Сэй стала мнительной, а когда поселилась в городе, где не знала абсолютно ничего и никого, можно сказать, начала жизнь с чистого листа, мнительность и подозрения стали сильнее.       Она могла часами наблюдать за Чонгуком, пытаясь разглядеть в его лице хоть какие-то проблески других эмоций, кроме показного благополучия, проявлявшегося в его широкой улыбке.       Сэй много раз видела его лицо вблизи. В их беседах она старалась поддерживать зрительный контакт, но взгляд скользил вниз и застывал на крохотной родинке под нижней губой.       Когда она готовила выпечку, Чонгук стягивал с её тарелки самые вкусные булочки и уплетал их за обе щеки.       Он часто заглядывал в её комнату ни с того ни с сего. Конечно, на то у него был повод — расследование дела об убийстве её матери. Но он до сих пор ни разу не предложил ей зайти в его комнату. Вот и сегодня он пришел к ней вечером и огорошил заявлением:       — Тебе сегодня придется отказаться от работы. Ну, или закончить её пораньше. Нам надо попасть в одно место.       — Куда?       — Это связано с делом.       — Так куда надо идти?       — Сначала хочу кое-что спросить. Ты знала, что твоя мама изготавливала снадобья на заказ?       — Честно, я была уверена, что она домохозяйка и нигде не работает, — ответила Сэй.       — Вчера я встретился с продавцом лавочки снадобий. Он сказал, что Маргарет Сикрет каждую субботу приносила ему лекарственные растения. Сходим к нему вместе. Может, это прояснит какие-то детали. Покажем ему портреты, которые я взял у Техёна.       Лавочка располагалась недалеко от пекарни. Это было маленькое здание зеленоватого цвета, который с течением времени потемнел и больше походил на нефрит. Над входом висела вывеска с названием «Лавочка Голдштейна». Стены покрывала грязно-серая плесень, точками и пузырьками ложась на крашеную поверхность. Точки сливались в островки, которые вытягивались, образовывая щупальца, стекающие вниз, и тающие в фундаменте из красных кирпичей. Окна поглотила плотная завеса тьмы. На подоконниках стояли колбочки и фонари с тусклым светом. Из-за одного такого фонаря выглядывал большой кот с разноцветной шерстью: в его пепельной шерсти вспыхивали чёрные, серые, рыжеватые и белые оттенки. Кот провёл по нежданным посетителям ленивым взглядом.       Чонгук первым вошёл в маленькое здание. Кот спрыгнул с подоконника и шагнул мягкими лапками на ноги Сэй, хвостом касаясь её щиколоток. Сэй шикнула на кота, чтобы спугнуть его. Но кот заурчал и прыгнул ей на руки. Сэй, не ожидая этого, чуть не выронила кота из рук. Она сильнее вцепилась в его мягкую шерсть и пощекотала за ухом.       — Маркиз любит гостей.       — Маркиз? — Сэй посмотрела на кота, который впал в блаженство от ласки, изредка подрагивая лапками. Сэй запустила пальцы в бархатную шерстку и погладила его.       — Да, так зовут моего друга.       Сэй и Чонгук не видели человека, который с ними говорил. Голос доносился из комнаты с зелёным освещением.       Сэй посмотрела по сторонам. Одно из окон лавочки было украшено витражом: бутылёк, увенчанный крошечной крышкой в форме короны желто-зеленого цвета. При свете настольной лампы витраж ожил. Жидкость внутри переливалась радужными оттенками, крышка выпрыгнула из горлышка и отплыла в верхнюю часть окна. Бутылёк подлетел в воздух, колеблясь, и выливая на подоконник изумрудную жидкость. Сэй дотронулась до стекла, бутылёк остался на месте. Значит, живая картина ей привиделась?       На стене висели деревянные часы-домик. Они издавали мерное тиканье, которое сливалось с происходящим вокруг, а происходило много чего (или ничего?). Столы были нагромождены многочисленными колбочками и мензурками. Колбочки со звоном сталкивались друг с другом, чокаясь, а затем выливали в чашки какой-то чёрный напиток.       — Не желаете кофе?       Из-за перегородки, ведущей в зелёную комнату, вышел человек в очках и маленькой шляпе кремового цвета. Из-под неё ниспадали тугие локоны, закрывая его лоб и виски. На шее человека был повязан пестрый платок, а сам он одет в белую рубаху с косым воротником, украшенным узором-спиральками, и чёрные брюки.       Он держал в одной руке ступку, а другой сминал содержимое толокушкой. Толокушка покачивалась в его руках из стороны в сторону. Взгляд мужчины лихорадочно бегал по комнате, то опускаясь на содержимое в руках, то поднимаясь на Сэй, то перепрыгивая на Чонгука. Чонгук вынул из сумки три портрета, которые вчера позаимствовал у Техёна.       — Вам знакомы эти люди?       Голдштейну пришлось поставить ступку на стол. Сэй проследила за движением, он отпустил толокушку, на секунду задержавшись двумя пальцами на её конце, толокушка двинулась в сторону, а потом завращалась по кругу, продолжив толчение растений. Голдштейн подставил большой палец к подбородку, а к указательный протянул вдоль него, и поджал губы.       — Можно посмотреть поближе?       Чонгук передал ему рисунок.       — Знаю-знаю, — он снял очки и протер их маленькой тряпочкой, которую вытянул из кармана. — Они приходили сюда и просили снадобье для сна.       — А зачем, вы не интересовались?       — Нет. Для чего клиентам снадобья я не интересуюсь, если только они сами не рассказывают. Маркиз, а ну-ка ко мне!       Кот широко раскрыл глаза и мигом спрыгнул с рук Сэй, мягко приземлившись на пол лапками. Изящно скользя по полу, он подобрался к ботинкам хозяина и провел пушистым хвостом по блестящим туфлям.       — Иди, поешь, — Голдштейн погладил кота и подтолкнул к миске с мелкими кусочками мяса. Кот вытащил из миски один кусочек и уперся в него маленькими зубками, растягивая жилы.       — А вам знакомо имя — Маргарет Сикрет?       — Конечно. Она помогала мне собирать травы для лекарств. Хорошая женщина. Правда, в последний раз она принесла вместо лекарственных трав — яд.       — Какой? — спросила Сэй.       На поясе Голдштейна звякнула связка ключей. Все ключики были отполированные. При всматривании в них, можно было запросто увидеть своё отражение. Он перебирал сухими потрескавшимися пальцами ключи, пока не нащупал нужный. Крохотный ключик открывал шкафчик на стене, — два оборота и дверца подалась. Из шкафчика выпал пузырек с пунцовой жидкостью, он полетел на стол, покатился по столешнице, но продавец вовремя поймал его и поставил на место рядом с другими банками и пузырьками.       — Полюбуйтесь! Яд бледной поганки. Всем известно, что, если проглотить его совсем чуть-чуть — смерти не миновать. Она принесла пузырек с этим ядом и сказала спрятать его понадёжнее.       — А как она выглядела и вела себя при этом? — Сэй потрясла тёмный пузырёк, яд медленно сползал по стенкам.       — Как? Она была взволнованной! И вот загвоздка… Пузырьков-то было два.       — И вы один потеряли, — с досадой проговорил Чонгук.       — Не угадали. Его украли.