Маскарад

      Король Джинмин влюбился в колдунью.       Его кошмар исчез на некоторое время, зато на смену ему пришли сновидения о черноокой девице в огненно-красном платье. Он не мог уснуть, ночами вспоминая её глаза и губы. Он не выдержал, не сказав ничего придворным, сбежал из дворца. Он сел на коня и помчался в лес, намереваясь отыскать домик колдуньи. Кутаясь в черный плащ, он бродил среди вековых сосен и нашёл-таки тропинку, ведущую к её дому. На этом кусочке земли снова царило лето, его сапоги утопали в высокой траве, а нос улавливал запах багульника, что рос на болоте неподалеку. Он предвкушал встречу, улыбался как дурачок.       — Снова ты?       Она стояла сзади, из-под капюшона выступали кудрявые чёрные волосы, а на губах звенел алый цвет. Он впервые мялся как мальчик, не решаясь произнести и слова. Только сглотнул вязкую слюну, подступившую к горлу. Её губы тронула улыбка, а глаза в смущении опустились.       — Раз пришёл — помогай, — она сунула ему в руки корзинку, и они пошли к ней домой.       Её звали Шварца. Он приходил к ней каждый день, проводил в её доме самые счастливые минуты своей жизни, полностью отдаваясь чувствам, да и она, похоже, питала к нему то же самое. Погода вокруг дома Шварцы зависела от её настроения. Она раскрыла ему эту тайну, когда они стали ближе друг к другу.       Однажды, они грелись у камина и болтали.       — Я ждала того, кто освободит меня из заколдованного леса, — она говорила тихим голосом, держа в руках кружку какао, сцепив на ней тонкие пальцы. Он накрыл её спину пледом. Она приблизила кружку к лицу, прижавшись дрожащими губами к фарфору. Он приобнял Шварцу, прижав к себе.       — Пойдём со мной. В одиночку я не спасу нашего сына, ты мне в этом поможешь, тем более ты можешь видеть будущее.       — Я вижу лишь самые значимые отрывки будущего. Остального мне не дано.       — Я хочу спасти Чонгука любой ценой, — его челюсти сжались. — Дурацкая легенда не должна ожить. Почему выбор пал на меня? — воскликнул он, негодуя.       — Такова судьба. С другой стороны, разве мы не можем расценивать это как шанс всё исправить? — она улыбнулась уголками рта и налила в его кружку какую-то зелёную жидкость. — Помнишь, я советовала тебе попить ромашку, кажется, сейчас самое время.       Он посмотрел на неё уставшим взглядом и тюкнулся носом в кружку, разглядывая в жидкости своё отражение.       — Выше нос! Пока ничего не случилось, — она накрыла его спину краешком пледа и положила голову ему на плечо.       — Спасибо, что ты у меня есть, — он выпил настойку. Её горький вкус был созвучен с его чувствами. Он глянул в окно. Когда Шварцу одолевала хандра — наступала зима. Он убрал с лица невесты тёмные пряди и притронулся губами к её виску. — А что мы будем делать, если ничего не получится?       — Получится, — она глотнула какао и отставила чашку. Её губы задрожали сильнее, выдавая волнение. Кружка чуть не выпала из её рук, Джинмин удержал её. — Я видела ещё кое-что… из будущего…       — Что же?       — Свою смерть, — она закрыла глаза. По её щекам покатились слёзы, падая на пол, они превращались в круглые капли. Джинмин почувствовал, как громко колотится его сердце. Он стиснул кулаки, сдерживая эмоции.       — И… как это произойдет?       — Меня отравят.       — Чёрный Стражник?       Она покачала головой.       — Нет, эту будет кто-то другой, не связанный с легендой.       Он прижал Шварцу к себе сильнее, слегка покачиваясь, чтобы её успокоить.       — Расскажи мне все, что ты видела.       — Помнишь, я сказала: чтобы спасти Чонгука, придётся убить девушку с фиалковыми глазами? Тебе предстоит сделать непростой выбор, ведь наш сын полюбит её всем сердцем.       По окну расползлась снежная паутина, её нитки проникли внутрь, обвивая бревна, морозная свежесть дунула в лицо.       — Прости, я сейчас успокоюсь, — Шварца шмыгнула носом. — В общем, не совершай опрометчивых поступков. Подумай, может, наш сын избежит страшную судьбу и без смерти девушки. Тем более мы не знаем, когда именно она появится.       Иней стал таять. Водяные дорожки побежали по подоконнику, капельками скатываясь вниз, на пол.       ***       Порой человека мучают кошмары: сон невидимыми нитями опутывает тело, не давая пошевелиться. Кошмар захватывает мозг, и ты не в силах вырваться из его хитро сплетённой ловушки. Кошмар затягивает в воронку неизвестного: ступаешь во мрак, гадая, что тебя ждёт. Конечно, некоторое могут выбраться из его прочных сетей, но большинство теряются в нём на долгое время.       Злой рок обрушился на Сэй.       Она не могла заснуть добрую половину ночи. Крутилась на кровати, вставала, взбивая подушку, встряхивала её, клала обратно на кровать и закрывала глаза, чтобы наконец провалиться в сон. Она поворачивалась с боку на бок, ходила по комнате, пила воду, смотрела в окно, где уже ни в одном доме не горел свет. Стоило ей встать, — тревожные мысли улетучивались из головы, — но, как только, она закрывала глаза, — думы наплывали с новой силой. Они были подобны воде, что обливает морской берег, а потом отступает, чтобы затем с силой врезаться в него.       Сэй зажгла свечу, отблески оранжевого пламени упали на письменный стол и записку матери. После слов Чимина Сэй не была уверена, что её написала мама. Хотя почерк был похож, но, возможно, убийца успел позаботиться и написал записку заблаговременно. Выходит, он был хорошо знаком с её мамой, иначе он не смог бы в точности повторить начертания букв. Может, это предположение Чимина — неправда и записку написала мама Сэй?       Сэй подула на пламя, комната погрузилась во мрак.       Она карабкалась по скале, отчаянно пытаясь ухватиться за ее выступы, ноги то и дело соскальзывали вниз. Внезапно она сорвалась, все вокруг превратилось в сплошной белый свет иии… она очнулась посреди площади Роз, прямо под статуей короля. Когда она смотрела на статую снизу-вверх, ей чудилось, что король указывает на что-то пальцем и смеётся над этим. Она поднялась, отряхнувшись от пыли. Осмотрелась. Запах гари ударил в нос — сигнал, что случилось что-то плохое. Сэй дёрнулась с места, когда увидела над домами языки пламени. Вскоре она очутилась среди незнакомых людей, которые столпились возле чего-то или кого-то, Сэй раздвигая их локтями, устремилась вперед, на земле лежал Чонгук без сознания, с лицом запачканным сажей и кровью…       Сэй проснулась утром, потянулась, разминая конечности. Форточка была открыта, из неё дул тёплый ветер. Она встала с кровати и увидела на запястье надпись чёрными буквами: «Жду тебя в восемь вечера на площади. Чонгук».       Сегодня он должен был раскрыть свою тайну. Сэй воодушевилась и приготовилась к новому рабочему дню.       В обед в пекарню пришёл Чимин. Он сел за столик, положив на него руки, и уткнулся в них подбородком, посмотрел на Сэй самым милым и невинным взглядом, на который был способен.       — Грустишь? — на нём была плюшевая, лазурного оттенка, кофта, а в ухе поблескивала серьга в виде крыла. Сэй встала как вкопанная, уставившись на серьгу.       — Это что у тебя?       — Где?       — В ухе.       — А, это отличительный знак стражников — серьга в виде крыла. А что?       Тем, кто спас её от толстяка, был кто-то с такой же серьгой в ухе.       — Значит, такие серьги есть у каждого стражника?       Чимин утвердительно закивал.       — Красивая, — добавила Сэй. Эта деталь добавляла образу Чимина какой-то воздушности.       Чимин перевёл взгляд на часы.       — Ты свободна в обед? Хотел с тобой поговорить.       Сэй кивнула, тут в комнату нагрянула тётушка, держа в руках кастрюлю, которая чуть не полетела ей под ноги. Тётушка уставилась на Сэй и Чимина каким-то странно светящимся взглядом.       — Сэй, это твой парень?       Чимин озадаченно посмотрел на подругу. Сэй мысленно хлопнула себя по лбу и закатила глаза. Чимин не дал ей и слова сказать, ответив за двоих:       — Нет, я её друг.       — Я тебя тут часто вижу в последнее время. Подумала, что моя племянница, наконец обзавелась парнем. Как тебя зовут?       — Чимин.       — Ну что ж, не буду вам мешать, — тётушка взгромоздила кастрюлю на столик в углу и выскользнула на улицу, напоследок подмигнув Сэй.       — Спасибо, что ответил правду.       — Вообще-то я хотел сказать, что я твой парень… ну, в другой раз так и скажу, — Чимин хитро прищурился.       После обеда Чимин и Сэй шагали по улице. Чимин выглядел серьёзным.       — Я хотел бы ещё раз попросить прощение за тот поступок и рассказать тебе кое-что о моей жизни. Когда-то я говорил тебе, что знаком с Чонгуком с детства, но не упомянул одной важной вещи. Чонгук подарил мне новую жизнь.       — Это как?       — Я сирота. В детстве перебивался кое-как, шастая по улицам в поисках куска хлеба. Иногда жители города приглашали меня к себе домой, и там я мог утолить чувство голода. Я совершено не помню своих родителей. Такое чувство что у меня их никогда и не было. В общем, я не жалею, что у меня их нет, мне кажется, что так и должно быть, — тоскливая интонация Чимина говорила об обратном: он жалел, что не знал родительской ласки. — Однажды я забрался в лес, наслаждаясь ягодами, которых там видимо-невидимо, и так достиг башни, в которой Чонгука запер его отец. Я думал, что она пустая, открыл дверцу и проник внутрь, и услышал, как в углу кто-то громко чихнул. Вот тогда-то я и увидел Чонгука, он спрятался за книгой, потом медленно опустил её, вперившись в меня диким взглядом, спросил, кто я такой, — Чимин рассказывал это с улыбкой на губах и даже чуть-чуть смеялся. — Чонгук мне понравился с первого взгляда, чем больше мы проводили время вместе, тем больше понимали, что нужны друг другу. Кстати, отец Чонгука не забыл про него, каждое утро, служанка из дворца приносила туда еды. Но Чонгук не мог пересечь территорию леса до поры до времени… когда ему исполнилось десять, он смог выбраться за её пределы. Но обида на отца была настолько сильной, что он не решился отправиться к нему и выяснить, за что отец так поступил с ним.       — А как ты нашёл семью?       — Я встретил на улице девочку с мамой и вызвался помочь им донести до дома сумки, эта семья часто приглашала меня к себе на обед, иногда на ужин. В конце концов они приютили меня, — на глазах Чимина блеснули слёзы, которые он быстро сморгнул.       — А почему Чонгук не мог выбраться из леса до своего десятилетия?       — Мать Чонгука была колдуньей, она наложила на лес заклятие, чтобы её сын не смог пересечь его пределы до этого возраста.       Именно Чимин в который раз приподнял перед ней завесу тайны.       — Приходи завтра, я накормлю тебя бесплатным обедом, — сказала Сэй. — В благодарность за то, что открыл мне свою душу.       — Спасибо, конечно, но лучше сходи со мной на свидание. Когда-нибудь, — Чимин повернул к ней голову, окинув её лицо умоляющим взглядом. — Вдруг, ты передумаешь… и будешь встречаться со мной.       — Я не буду ничего обещать, — отрезала Сэй.       Вечером она выбежала на улицу и направилась в сторону площади. Тучи над головой сгустились: вот-вот пойдёт дождь. Сэй остановилась посреди площади, вокруг не было ни человека, Сэй даже подивилась этому. Она машинально водила ногой по земле, ковыряя мыском обуви песок. Тёплая рука опустилась на её плечо — Сэй повернула голову. Чонгук скользнул ладонью по её спине, толкнул на себя и поцеловал. Она даже не успела ничего сообразить. Его рука плавно переместилась на её шею. Он поочерёдно целовал то верхнюю, то нижнюю губу Сэй, растягивая удовольствие. Сэй провела ладонями по его груди, вцепившись в плечи. Чонгук отстранился на секунду и вновь возобновил поцелуй. Дыхание Сэй сбилось, не от поцелуя, а от того, что он был рядом, сердце отдавалось бешеным ритмом в груди. Она подалась вперёд, прижавшись к его губам, думала, а вдруг это в последний раз, вдруг её кошмары сбудутся. Чонгук ответил ей, оставляя на её губах множество мелких поцелуев. Он мягко прикоснулся губами к её щекам, глазам, собирая с них крохотные слезинки.       — Сэй, я пропаду на неопределённый срок, но — в его руке блеснуло что-то круглое, это было кольцо с надписью. Сэй толком не разглядела подарок, Чонгук взял её ладонь и надел колечко на безымянный палец. — Я не знаю, когда вернусь. Кольцо подскажет тебе: жив я или мёртв, если поменяет цвет на чёрный.       — Не снимай, — он сжал её руку и звонко чмокнул ещё раз в губы. — Зайди в мою комнату, я хочу, чтобы ты узнала, кто я на самом деле… Прости.       — За что ты извиняешься? — шепнула она.       — За то, что не влюбился в тебя сразу. Хотя, наверное, я влюбился в тебя ещё в детстве, но тогда не понимал этого. У меня есть ещё одна просьба: покорми моего друга.       Он положил свою ладонь на её щеку и погладил большим пальцем, виновато улыбнувшись, Сэй закрыла глаза, ощущая его прикосновения и последний на сегодня поцелуй…       Пребывая в волнительном состоянии, Сэй подошла к двери и опустила ладонь на ручку. Сейчас она узнает, кто такой Чонгук. Наследный принц? Или кто-то ещё? Сегодня ручка с щелчком подалась и дверь распахнулась, являя её взору маленькую комнату. Здесь было всё чисто убрано, постель застелена мягким покрывалом мятного цвета. На подоконнике шевельнулись два треугольника, и кто-то фыркнул. Пушистая фигура спрыгнула на пол, тихонько приземлившись на него лапками. Кролик? Он смешно водил носом и как будто с любопытством уставился на Сэй чёрными глазами-бусинками.       «Покорми моего друга» — так вот кого имел ввиду Чонгук! Сэй заулыбалась, присела на корточки, протягивая к кролику руку, кролик подобрался ближе, перебирая лапки по полу, и уткнулся мордочкой в её ладонь. Сэй провела по его нежной шёрстке пальцами, а кролик, дрожа, прижался к ней. Сэй, поглаживая кролика, подняла его и направилась к шкафу, открыла дверцу. К её ногам упала позолоченная маска стражника.       ***       За своей спиной Чимин держал букет белых лилий. Он хотел подарить их Сэй. Пылая от переполнявшего его счастья, он сделал очередной широкий шаг, приближаясь к пекарне. Услышав её голос за углом, Чимин остановился, облокотившись о стену. С каждый словом, с каждым вздохом, что он слышал, рука его сильнее сжималась вокруг стеблей цветов, пока не отшвырнула ненавистный букет в сторону. Чимин в агонии растоптал цветы. Лепестки лилий разлетелись по дороге, унося с собой частицы неразделённой любви.