Маскарад

      Когда он увидел повзрослевшую Сэй, детские воспоминания пролетели перед глазами, захотелось поддаться импульсу и крепко-крепко обнять её.       Накануне Чимин показал ему фотографию, где они были детьми, только та была чёрно-белой, и Чонгук не мог разглядеть на ней лавандового цвета, сейчас же он мог погрузиться в него с головой и не отрываться ни на минуту. Но, к глубокому сожалению, ему пришлось уйти, правда, напоследок, не совсем понимая зачем, он ляпнул ей: «Будьте осторожны», а внутренне предвкушал будущую встречу с ней.       Он сел на кровать в своей комнате, взял на руки крольчонка и стиснул его в объятиях, улыбаясь как дурачок. Он был очень счастлив от того, что встретил эту девушку. Наверное, чувство, захватившее его сердце, и называют — любовь с первого взгляда. Внезапно поток его мыслей заполнился желанием стать телохранителем девушки, оберегать её любой ценой. Он точно не знал от чего, но это желание, казалось, с самого начала жило внутри него, но пока не давало о себе знать.       Вечер Огней. Назывался он так, потому что на главной площади зажигали огненные фонари. Внутри фонарей, за прочным стеклом, играли языки пламени, рассеивая вокруг мягкий оранжевый свет. Весь день Чонгук приглядывал за Сэй, внутреннее понимая, что за этим поступком на самом деле крылось любовное влечение. Что ты делаешь, Чонгук? Задавал он про себя вопрос, и, когда она проходила мимо, скрывался за стеной дома, прикусив губу. Прекращай! Ты ведешь себя как ребёнок! Но разве можно было противостоять обаянию Сэй?       На Вечер Огней жители города принесли в дар стражникам множество подарков: сладости, цветы… как только Чонгук увидел среди них фиалки, сразу же направился к корзинке с ними. Корзинку держала в руках миловидная девушка с волосами, собранными в аккуратный хвост. Чонгук дотронулся до крохотного соцветия пальцами; смотря на эти цветки, он словно смотрел в глаза возлюбленной.       — Это Вы меня спасли прошлой ночью? — услышал он тихий мелодичный голосок. Перед ним стояла девчонка, которую он спас вчера. На её лице не было синяка от пощечины, Чонгук облегчённо выдохнул.       — Рад, что с Вами всё в порядке.       — Спасибо, что помогли мне, — шепнула она; глаза её лучились благодарностью. — Я заметила, что вы весь день следили за девушкой… — она опустила красноречивый взгляд на корзинку с фиалками. — Хотела Вам сообщить, за ней только что погнался какой-то мужчина.       Вот как? Значит, он не зря предупредил её?       Чонгук немного опоздал, громила оглушил Сэй камнем, она рухнула на землю, потеряв сознание. Чонгук подхватил с земли пустую стеклянную бутылку, замахнувшись, ударил мужчину по голове…       Вынырнув из своих мыслей, Чонгук взглянул на ворох листков бумаги и стопки книг перед глазами.       Уже битый час Чонгук, сидя на полу, перебирал многочисленные книжки, стараясь найти информацию про Чёрного стражника. На полу стояла кружка со свежесваренным кофе.       Его отец стоял на балконе, созерцая сад, раскинувшийся перед глазами. От потока солнечного света, который лился с неба стеной ярких, воздушных лучей, зелень приобретала новые краски, листочки играли всеми оттенками изумруда. Джинмин отдал бы всё, чтобы насладиться этим зрелищем вместе с супругой.       У него было хорошее настроение, об этом можно было судить по спокойной улыбке, сияющей на его губах, и лице без единой морщинки, без единого намёка на какое-то напряжение. Джинмин был рад возвращению Чонгука. Он пока не настаивал его занять престол, но рано или поздно это должно произойти, но, перед этим, он должен спасти Чонгука от смерти. Ещё Джинмина так и подмывало спросить, где Чонгук был всё это время, что делал, а может даже узнать о том, какая она, та девушка? Красивая и опасная как Шварца? Имя последней жгло язык, стоило ему слететь с губ.       Шварца… правда ли ты мертва?       Месяц назад Джинмин держал в собственных руках её бездыханное тело. Но было ли это её тело? Она столько раз его обманывала: сбежала после свадьбы, а вернулась только в срок, когда должен был родиться Чонгук. Джинмин не понимал, какие чувства он тогда испытывал: ревновал ли? Тем не менее, нужно было продолжать жить и верить ей.       Он не был подвержен мыслям, раскалывающим сознание на несколько частей, не любил мусолить одну и ту же мысль и поддаваться мнимому беспокойству. Но из-за кошмара не находил себе места. Подчинённые часто видели его в саду, у фонтана или в сени деревьев, медитирующего, находящегося в поиске ответов на насущные вопросы.       Чонгук раскрыл очередную книгу и тут же, захлопнул её, швырнув в угол.       — Бессмысленно! — воскликнул он. — Так я ничего не пойму. Ты точно уверен, что в этих книгах что-то есть?       — Был уверен… — сказал Джинмин. — Твоя мама утверждала, что в одной из книг можно найти истину. Хотя, я сам уже месяц роюсь в библиотеке и никак не могу найти ключ к моим… — он запнулся, проглотив слово «кошмарам». — Может, она откроется только тебе, книга с легендой.       — А как она выглядит?       — Шварца говорила, что в этой книге нет текста, но стоит её открыть, текст появляется как по волшебству. У читателя возникает чувство, будто книга — отражение его жизни.       ***       Шварца постучала длинным ногтем по золотистому чайнику, пробежала взглядом по комнате Голдштейна.       — И как тебе? Хорошо работается?       — Неплохо. Во всяком случае, не хуже, чем во дворце, — он замялся, с некоторой тоской глянув на пустую миску в углу. — Ты была прелестным котиком, — он улыбнулся краешком губ.       — Я попросила спрятать меня до поры до времени. Ты передал той девчонке книгу?       — Сделал все, как ты и просила.       — Отлично. Значит, скоро нам станет известно, кто Чёрный стражник.       — И что ты намерена делать дальше?       — Нам нужно избавиться от феи и стражника…       — Что? Ты хочешь убить их? И это только ради спасения жизни Чонгука?       — Да, — Шварца обхватила плечи руками. У неё была красивая фигура с округлыми плечами, тонкой шеей, усыпанной редкими родинками; лицо украшал ровный лоб, на который спадали пряди смоляных волос. Когда она познакомилась с королем, она была немного полной, но, выбравшись из оболочки кота, постройнела. — Для меня жизнь сына важнее. Джинмину, я уверена, до сих пор снится кошмар, он не прекратится, пока мы не уничтожим этих людей и, таким образом, оборвём связь легенды с жизнью.       — Я тебя не поддерживаю, — Голдштейн сказал это жёстко. — Чонгук любит её, фею, зачем разрушать его счастье?       — Затем, что эта любовь не принесёт им никакого счастья! — Выкрикнула Шварца. — Как ты не понимаешь, ты заглядывал в «Испытание»?       Голдштейн, повременив, кивнул, его лицо напряглось, выдавая недовольство поведением сестры.       — Заглянул, но ты ведь сама знаешь, что тайны книги раскроются только перед теми, кто замешан в легенде. Так что, я ничего не увидел, — он поджал губы, исподлобья наблюдая за реакцией Шварцы.       — Я скажу тебе вот что, недавно меня посещало видение, что принцесса, в которую влюбился Чёрный стражник, и была феей. Точнее, фея переродилась в её облике. Их тянет друг к другу в жизни, как тянуло в легенде. Обернётся всё очень плохо… скорее всего, если легенда не претворится в жизнь полностью, один из трех героев умрёт, это точно.       Голдштейна охватил страх. Как так-то? Она попросила его наложить на человека, который, по его мнению, является Чёрным Стражником, заклятие-метку, проявляющееся на коже в виде татуировки змеи. Змея должна была появиться и у него, и у той, которую он полюбил.       Голдштейн сочувствовал Чонгуку и Сэй, на которых пал нелёгкий, он бы даже сказал, зловещий жребий судьбы. Голдштейн хотел хоть чем-то помочь им, влюблённая пара ему нравилась. Чонгук был настолько красивым парнем, что, увидев его впервые, Голдштейн поразился: а может ли такая красота существовать? От Чонгука будто исходило мерцание, и тонкий, благоухающий аромат молодости. Как и от Сэй, которая своими большими фиалковыми глазами и длинными смоляными волосами так походила на её мать.       Голдштейн машинально переставил на столе чашки.       Он принял решение. Что бы ни сделала его сестра, он не останется в стороне.       ***       Как жидкая клякса, растекающаяся по бумаге, пропитывающая бумагу, вживающаяся в бумагу, поедающая бумагу, так и змея изъедала её душу и плоть. Не хотелось подчиняться вожделению, но она уже не могла ему противостоять. Она вдруг (это было необъяснимо!) влюбилась в Чимина. Сейчас, стоя на пронизывающем до костей ветру, она, не ощущала холода, потому что Чимин, держа её за руку, согревал своим теплом.       Что это? Что завладело её сознанием? Откуда эта метка? Подумай. Нет. «Не думай! — шипела змея на её руке, виляя хвостом. — Не думай, просто отдайся чувствам». И Сэй, противореча своим словам, что им с Чимином отныне не нужно видеться, пожелала видеться с ним намного чаще. Сэй громко выдохнула, хватаясь за голову, которая закружилась так сильно, что она чуть не упала, Чимин мягко подхватил её.       — Что ты чувствуешь сейчас? — спросила она его.       — Я чувствую, что люблю тебя ещё больше.       Страшная тень прошла перед её глазами, проникнув в тело, растворившись в нём.       — А что ты чувствуешь?       Сэй не нашла сил ответить; прижав ладонь к глазам, тихо заплакала.       Они сидели под деревом, вдыхая запах утра.       Сэй не могла разорвать путы, связавшие её с Чимином. Она закрывала глаза, представляя Чонгука, но тут же его место занимал Чимин.       Сэй провела пальцами по руке Чимина, поднимая вверх рукав его рубашки, её пальчики прошлись по татуировке змеи, змейка поддалась ласке и засветилась красным. Сэй подавила возглас удивления, отдёрнув руку. Однако Чимин удержал её ладошку и, смотря на неё самым ласковым взглядом на свете, попросил:       — Можешь, ещё погладить меня?       Сэй ошарашенно уставилась на него. И как ей реагировать на это? Она убрала руку и закусила губу, чувствуя, как неловкость между ними возрастает с каждой минутой.       — Вот надо было сказать такое!       — Прости, — вздохнул Чимин, падая на траву и закрывая лицо руками. — Сэй, мне так приятно, когда ты касаешься меня…       — Знаешь ли, это звучит пошло, — заметила Сэй.       — Тогда, можно мне… погладить твои волосы.       Он резко поднялся и застыл в миллиметре от её лица, она быстро втянула воздух, зажмуривая глаза. Её кожу защекотало, когда Чимин провел по волосам, откидывая их за плечи. Сэй открыла один глаз, её взор сразу нашёл губы Чимина; Сэй с трудом отогнала мысли о поцелуе. В ней боролись две стороны, одна не хотела изменять Чонгуку, другая просто не могла этого не сделать. Она уже была не Сэй. Она была кем-то другим. Внутри неё жило другое «Я», другой человек. А человек ли?       Чимин сел перед ней на колени и заключил в крепкие объятия. Его одежда была пропитана морозной свежестью и была такой мягкой, что руки утопали в ней. Сэй почувствовала его холодную щеку на своей щеке и закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям своего тела. Чимин отдалился и приник к её губам. Это был их третий поцелуй. Все поцелуи с ними до этого были какими-то неправильными, короткими, непрочувствованными. Сэй не могла разобраться, что происходит в её душе, какие там бурлят чувства, когда его холодные губы прижимаются к её губам. Она подалась вперёд, сминая рукой ткань его рубашки. Чимин целовал её щеки, губы, шею и не мог остановиться. Он прикоснулся к её ладони оставляя на ней едва ощутимые поцелуи, словно касания крыльев бабочки. В его прикосновениях было столько заботы и любви, что сердце Сэй готово было разорваться на кусочки. Она уже не понимала, кого любила. Она сомневалась, что может здраво мыслить, она не понимала ровным счётом ничего и от этого непонимания становилось больно на душе, но Чимин не давал ей об этом думать, погружая в нежное облако своих чувств.       Сэй не заметила, как на колечке, подарке Чонгука, появилось маленькое чёрное пятнышко.