Маскарад

      Сгибая и разгибая пальцы, стянутые кожаными перчатками, он торопливо шёл на представление мечты. Всякий художник нашёл бы что-то примечательное в его лице, не выражающем никаких эмоций. Его гладко выбритое лицо было невероятно красивым: серые глаза, подернутые зелёным огоньком, взирали по сторонам. Завидев недалеко белую тень, он нырнул в ближайший кустарник, надвинув на лоб чёрную шляпу. Увидев белого человека, он изогнул тонкие бесцветные губы в лукавой усмешке, приложил палец к губам, произнося тихонько заклинание; его тело раздвоилось, а потом обе половинки, взволнованные рябью, растворились в воздухе. Оказавшись на холме, он вальяжно уселся на камень, расставив ноги в стороны и подперев рукой подбородок. С широкой улыбкой он посмотрел на плоды своих трудов: юноша склонился над бездыханным телом возлюбленной, два других молодых человека лежали на земле, не подавая признаков жизни. Черноволосая женщина отчаянно пыталась успокоить юношу, обнимая его за плечи, взор её был печален.       Воздух сгустился, собираясь в туманную дымку. Из неё донесся слабый голосок:       — Так это был ты?       — Рад, что ты почтила меня своим присутствием, — сказал Чёрный, подойдя к дымке и погрузив в неё тонкие пальцы. Когда образ стал отчётливее, оказалось, его рука проходила сквозь голову призрака. Он резко опустил её в карман брюк, как будто испугался того, что перед ним. — Маргарет.       Чёрный, отвернувшись, сделал длинный прыжок к краю холма, занёс ногу над простирающейся внизу землёй. И не сдвинулся с места. Маргарет развернула его за плечо. Её прозрачная рука, чудесным образом обретя плоть и кровь, вцепилась в него мёртвой хваткой. Капли ледяного пота проступили на его затылке.       — Ах ты ж тварь! — она хотела влепить ему пощёчину, но хрупкая рука утонула в его коже.       Маргарет слетела с катушек, настигая и колотя его, но её удары проходили мимо, таяли в его теле.       — Чего молчишь? — спросила она, хмурясь.       — Ты права, — Чёрный снял шляпу. — Я тварь. Я убил тебя, а теперь хочу убить твою дочь. Как видишь, моя цель почти достигнута, — он повёл рукой в сторону, указывая на Чонгука, роняющего слезы над телом Сэй.       — Зачем ты зашёл так далеко?       — Потому что я любил тебя, а ты… Маргарет, — он хотел потрогать её волосы, непослушные пальцы провалились в её тело, как в туман. — Маргарет, давай ты исчезнешь, и не будешь мне мешать, — проговорил он жёстко, с расстановкой.       — Твоё проклятие ещё можно снять, — заявила Маргарет. Воздух вокруг её губ посинел.       — Молодец, что догадалась. Правда, вряд ли тебе это как-то поможет. Ведь меня победить может только волшебник, — Чёрный стиснул челюсти, от чего скулы его стали острее и суровее. — Убирайся отсюда! — холодно приказал он.       — Ёнсу победит тебя! — отчаянно выкрикнула Маргарет.       Губы Чёрного дёрнула гадкая ухмылка.       — Он-то? Да прежде, чем он успеет что-либо сделать, окажется рядом с тобой. Раз уж мы заговорили о смерти, тебе понравилось моё появление в образе стражника? По-моему, оно было грандиозным. Жаль, конечно, парнишку, который послужил для меня временным телом. Эх, он тоже умрёт, — сказал Чёрный, имея ввиду Намджуна.       Маргарет стиснула губы, превратив их в тоненькую ниточку, и с немой мольбой посмотрела на ступеньки, ведущие на площадку.       Где же ты, Ёнсу?       И он появился, озарённый золотым куполом, сияющим над его головой. Ёнсу поднял на неё плутоватый взгляд и тепло улыбнулся, отчего её прозрачное тело на мгновение ожило. Чёрный почувствовал на своей щеке прохладное дыхание Маргарет, однако, когда обернулся, обнаружил рядом бестелесное создание, а не живого человека.       Ёнсу первым делом подошёл к сестре, что-то прошептал ей на ухо.       — Пытается успокоить. В его духе, — с ехидцей заметил Чёрный.       Маргарет спокойно ждала и верила, что сейчас Ёнсу поквитается с Чёрным.       — Как ты угадал, где находится корень моей силы? — эхом отозвался её голос.       — Ты точно хочешь знать? — обеспокоенно поинтересовался Чёрный.       Маргарет сухо кивнула.       — В тот день, когда ты поцеловала меня, я увидел в ямке меж твоих прелестных ключиц сгусток энергии, это и было средоточие магической силы. Знаешь, Творец весьма плохо спрятал твою силу. Наша сила крепко связана с нашей жизнью: уничтожишь сгусток энергии — жизнь оборвётся.       Ёнсу очутился рядом с Чёрным в тот момент, когда он вновь потянул свои руки к призраку. Мягким жестом Ёнсу оттолкнул его ладони, случайно задев дымчатую женскую фигуру.       — Не думаю, что это хорошая идея, — покачал он головой. — Вот поэтому Маргарет и выбрала меня. Ты всегда был чересчур нетерпелив, — с издёвкой произнёс он, между тем послав Маргарет нежный взгляд.       — Я так понимаю, они впали в летаргический сон. Ненадолго, — пояснил Голдштейн больше для себя и Маргарет.       — Наконец-то мы встретились, — осклабился Чёрный.       — Мы могли бы встретиться и раньше, старый друг. Жаль, ты постоянно убегал от меня.       Чёрный оставил его слова без внимания. Его лицо можно было назвать идеальным, если бы не глубокие складки на лбу, собирающиеся гармошкой каждый раз, когда он сильно хмурился. Его цепкие пальцы с длинными и острыми, словно когти тигра, ногтями сковырнули кожу у щек, приподнимая её. Ёнсу ощутил отвращение при виде того, как Чёрный медленно стягивает с себя слой старой кожи. Вот так он сохранял молодость. Ёнсу бы смело признался, что его способ поддерживать себя в форме с помощью эликсира, был эстетичнее, чем это зрелище. Чёрный чем-то напоминал рептилию, сбрасывающую кожу. После нехитрой операции, лицо его посвежело, в ледяных глазах полыхнули неоновые искры.       — Это, конечно, увлекательно, но не думаю, что поможет тебе…       — Если умирать, то молодым, — сказал Чёрный, скомкав кожу, превратившуюся в розоватую морщинистую бумагу. Он выставил вперёд руку — бумага сгорела в зелёном пламени, не оставив от себя и следа.       — Маргарет, думаю, тебе самое время исчезнуть. Я не хочу, чтобы ты видела…       — Я понимаю, — сказала грустно Маргарет. — Желаю тебе удачи.       Призрак коснулся его щеки холодным, влажным дыханием, в его памяти сразу вспыли её невинные поцелуи и губы вкуса свежей мяты. Как бы он хотел обнять её, но она была всего лишь призраком, всего лишь туманной розой.       — Прощай навсегда, — её голос прозвучал в его голове ярко и отчётливо, по телу Ёнсу прошла волна напряжения.       — Как это трогательно, — Чёрный захлопал в ладоши. — Слов нет, — он отстегнул плащ, сбросив его; плащ разорвало облако каркающих воронов, птицы разлетелись, исчезая в невидимых порталах. Чёрный подступил к краю, раскинув руки в стороны и делая шаг назад. Ёнсу успел схватить его за грудки. Чёрный ногтями впился в его ладони, посылая в них разряд тока. Ёнсу вскрикнул от боли. Энергетическая волна отбросила его в сторону. Вспышки искрящихся молний летели в Ёнсу, разрывая его тело, оставляя на коже пепельные ожоги. Молнии, не достигнувшие цели, распадались на стаи пронзительно визжащих летучих мышей.       Ёнсу упал на землю. Его кожу обжигал настоящий огонь, полыхавший по всему телу. Он испытывал просто адскую боль, которая проникала внутрь, сжигая органы.       — Я знаю, где твой корень силы, — Чёрный оттолкнулся одной ногой, запрокидывая руку за спину, молот метнулся в сторону Ёнсу, который, шатаясь, едва поднялся на ноги. Как тонкий тростник, дрогнувший от ветра, он пригнулся. Молот тут же развернулся, врезавшись в его затылок. Ёнсу взвыл от боли, разряд огромной мощности прошиб его конечности, заставляя согнуться в три погибели.       — На этом закончим, — Чёрный схватил Ёнсу за волосы. — Мне давно хотелось отрезать эти кудри, — он пропустил меж пальцами пряди, переливающиеся золотом, словно перья жар-птицы.       Молот юркнул в карман Чёрного. Через секунду в его руках оказался острый нож. Чёрный дёрнул Ёнсу за волосы, собирая их в пучок, и одним быстрым движением отрезал их у корней.       — Ну что? Чувствуешь облегчение? Магия отступает от твоего тела — бремя, сковывающее тебя на протяжении многих лет. Я освободил тебя от этого бремени, Ёнсу.       Чёрный лезвием провёл по его щеке, оставляя на ней тонкую царапину.       — Ошибаешься, — просипел Ёнсу.       — Что?       — Ошибаешься! — Ёнсу вздернул подбородок и врезался лбом в голову Чёрного. Из носа Чёрного хлынула кровь. В этот раз Ёнсу без труда поднялся на ноги, раны на его теле медленно затягивались, покрываясь слоем розоватой кожи. — Меня зовут не Ёнсу. Я — Голдштейн. Пришло моё время угадывать, — Голдштейн повалил его на землю, упираясь каблуком в его грудь, со всей силы надавил на неё. Замахнулся и пнул его в бок. Чёрный приземлился где-то в лесу, повиснув на деревьях. Из его лёгких вырвался гулкий стон. Голдштейн подхватил его под мышки, стягивая на землю. — Но прежде чем я лишу тебя магии, хочу задать вопрос. Зачем ты оживил легенду? Только ли из-за мести?       Чёрный насупился, отводя взгляд.       — Отвечай! — рыкнул Голдштейн.       — Из-за любви. Это все из-за любви! — вскричал Чёрный.       Услышав пламенное признание, Голдштейн оторопел. Ладонью накрыл его губы, не отводя взгляда от серо-зеленого пламени его глаз. И увидел. Увидел в них любовь. Он любил. По-своему. Отчаянно. Верно следуя за возлюбленной. Когда он держал её руки в своих, он так же трепетал, так же тонул в созвучии чувств, так же пылко целовал её. Но потом совершил ошибку. Ради любви он покончил с дружбой, поставив крест на ней раз и навсегда. С щеки Голдштейна скатилась прозрачная слеза.       — Если бы ты рассказал мне, что чувствовал. Если бы поделился своей болью… я…       — Это уже в прошлом, — сказал Чёрный. — Не знаю, что я за существо, раз сотворил все это. Сейчас я понял, что хочу умереть. Поспеши и покончи со мной.       Голдштейн засунул пальцы в рот Чёрного, оттягивая его щеку, большим и указательным пальцем обхватил его язык.       — Прости меня. Мы больше никогда не увидимся, — сказал Голдштейн и вырвал его язык.