Броманс в высшем обществе

— Младшему мальчику я выписал рецепт, старшему стоит пройти обследование. — Что-то серьёзное? — Кастиэль нахмурился. — Нет, но они давно жили на улице. Второго мальчика нужно сначала вылечить. Туберкулёз я исключаю, однако в лёгких не всё хорошо. — Полностью доверяю вам, доктор Гаррисон. Спасибо, что приехали. Завтра постараюсь привезти в клинику Дина. — Всего хорошего, мистер Новак. Кастиэль проводил врача до машины и вернулся в дом. Детей уже тщательно вымыли, нашли им одежду относительно по размеру, ещё раз накормили и определили в гостевую спальню, где они изволили спать вместе. Хозяин дома не возражал, видя их трепетное отношение друг к другу. Он наблюдал за ними всё время и находил множество положительных моментов. Дети не были наглыми, хорошо разговаривали, имели манеры и не вызывали в нём нездоровой жалости. Скорее восхищение. Потеряв родителей в столь юном возрасте, они смогли сохранить братские чувства, пытались найти родню. Вспомнив об этом факте Кастиэль поспешил в кабинет. Было уже поздно, но он прекрасно знал, что Бальтазар не ложится спать раньше полуночи. Сообщив горничной своё имя, он прождал всего пару минут. — Касси, друг мой, — весело ответил ему господин Роше, явно пребывающий в добром расположении духа. — Добрый вечер, Бальтазар. — Чем я могу быть полезен? Ты наконец-то решил принять моё предложение и закатить пирушку в честь грядущего Рождества? — Ты же знаешь, что нет, прекрати сотрясать воздух. — Ты унылая английская старушка, Касси. Не понимаю почему ты не вяжешь крючком и не ходишь в чепчике. Кастиэль усмехнулся на эту шпильку в свой адрес, но промолчал. Роше имел французские корни и частенько пытался вызвать его на какой-нибудь спор тыкая носом в разность культур. Кастиэля это не задевало. — У меня к тебе дело, постарайся перестать цепляться за мой чепчик, а не то я свяжу тебе на Рождество свитер. — Я знал, что ты знаешь с какой стороны держать спицы. Хорошо, — Бальтазар изменил интонацию голоса и было понятно, что он готов слушать. — Мне нужно найти людей в Техасе. Всё, что я знаю их фамилия Кэмпбелл. Предположительно женщина по имени Гвен, но так же упоминалось имя Кристиан. — Гвен и Кристиан Кэмпбелл? — Именно так. — Чем они занимаются? — Понятия не имею, — Кастиэль откинулся на спинку кресла и уставился на циферблат часов. — Со мной случилась интересная история, но рассказ займёт много времени. — Я заеду к тебе завтра, — прервал его Роше. — Если ты куда-то влип, то тебе понадобится адвокат. — Я никуда не влипал, Бальтазар. Но спасибо, мне действительно понадобится твоя помощь. Я ещё не всё обдумал до конца, но у меня на это впереди вся ночь. — Одинокая и холодная. — Всего доброго, Бальт, — оборвал уточнения Кастиэль, положив трубку на рычаг. Иногда его раздражала подобная фамильярность, но он всё равно ценил эту дружбу. Именно Роше взял его под своё крыло, когда он остался в Америке совершенно один, с огромным наследством, к которому, как он сам считал, не имел никакого отношения. Его история могла бы закончится абсолютно любым финалом, коих было сотни вокруг. Иммигрант в поисках лучшей доли. Он поплыл в Америку, чтобы найти родственников отца, уплывших сюда до войны, но в дороге всего один поступок изменил его судьбу. Кастиэль прикрыл глаза, давая себе время успокоиться и всё обдумать. Тогда он не сомневался и не колебался ни минуты. Увидев, что женщине стало плохо и, теряя сознание, она упала за борт, он прыгнул за ней прямо в океан. Благо рядом были матросы и их быстро подняли на борт, но он прекрасно запомнил обжигающих холод и отчаянную мысль, что всё-таки не доживёт до старости. Спасённой оказалась дама по имени Гертруда Кейс и после того, как она окрепла, Кастиэль проводил в её обществе много времени. Можно сказать, что он стал заложником ситуации. Сердечный приступ мог бы послужить причиной смерти, как и внезапное падение за борт, и Гертруда не уставала благодарить его за спасение жизни. К концу плавания она решила, что её спаситель не будет обивать пороги казенных домов в поисках работы и определила его своим секретарём. Это полностью меняло все его планы, но он согласился. В Америке его никто не ждал. Он был юным, только что выпустившемся из приюта мечтателем и получить хорошее место в приличном доме было удачей. Гертруда после прибытия домой решила написать свои мемуары и Кастиэль с её лёгкой руки превратился в летописца, как она его и называла до самой смерти. К сожалению, сердце миссис Кейс было слабым и все это знали, как и она сама. Однако, Гертруда предпочитала путешествовать, получать от жизни удовольствие и массу впечатлений. Она частенько называла себя эгоисткой, но Кастиэль быстро убедился, что это не так. Она постоянно посещала благотворительные мероприятия, на которые брала его в качестве спутника. Это было сродни мезальянсу, на них косо смотрели, но Гертруда только смеялась и называла высший свет сборищем идиотов. Её мемуары так и остались недописанными. Кастиэль стряхнул с себя воспоминания и поднялся из кресла. Гертруда оставила ему всё своё состояние. Он попытался воспротивиться этому, но она настояла. Она была очень упрямой, когда хотела, и ему пришлось просто принять этот факт и дать обещание продолжить благое дело своей покровительницы. Детей можно было определить в приют, который поддерживала Гертруда при жизни, но он прекрасно осознавал, что тем самым не решит их проблем. Поэтому завтра он начнёт поиски их родственников с помощью Бальтазара, а дальше будет видно.

***

Дин проснулся очень рано и долго пытался понять, где это они. Вчерашний день походил на какой-то волшебный сон, а ведь он давно разучился верить в чудеса и сказки. Сэм был немного горячий и он встревоженно потрогал его лоб. Конечно, брат болел не впервые, но впервые судьба подбросила им незнакомца, который вот так запросто накормил и приютил. Дин не собирался оставаться здесь надолго, прекрасно понимая, что их рано или поздно снова отдадут в приют, но переждать болезнь Сэма было необходимо. Сейчас зима и идти дальше, перебиваясь мелким воровством и подачками очень не хотелось. Убегая из приюта, он понимал, что им будет трудно, но иного выхода не видел. Люди, что хотели взять к себе Сэма, были неприятными, хоть и обеспеченными. Сэм не хотел к ним, но они настаивали, словно бы покупали себе игрушку. Выхода не было, только побег. Дин ещё раз потрогал брата и тот застонал во сне, жар ощущался уже и без ощупывания и нужно было позвать кого-то на помощь. Он вылез из тёплой постели и пробежал до входной двери по пушистому ковру. Вчера ему дали пижаму, она была немного велика, но это было лучше грязной одежды, намного лучше. Выглянув за дверь, Дин задумался над тем, где и как ему искать мистера Новака, однако тот словно по волшебству оказался совсем рядом. — Доброе утро, Дин, — мягко улыбнулся ему мужчина. — Доброе утро, там у Сэма жар. — Идём, — Кастиэль решительно отодвинул мальчика в сторону и в несколько шагов преодолел путь до кровати. Сэм действительно горел. Он разметал во сне руки и ноги, дышал через открытый рот и выглядел не очень хорошо. — Намочи полотенце холодной водой и положи ему на лоб. Я позвоню врачу, что был у нас вчера. Кажется, он оставил какие-то лекарства, дадим их Сэму попозже. Дин кивал головой и бросился в ванную комнату, стоило хозяину дома уйти, чтобы позвонить. Волнение за брата вытесняло все ранние умозаключения о будущем. Сейчас он благодарил Бога за то, что небеса послали им мистера Новака. И тот, кажется, не собирался выгонять их из дома, сожалея о вчерашнем благородстве. — Всё будет хорошо, Сэмми, — шептал он брату, прикладывая мокрое и холодное полотенце на лоб. В ответ Сэм застонал, попытался приоткрыть глаза, но не преуспел. — Дииин, — тихо просипел он и нащупал руку брата. — Пить. — Сейчас, Сэмми, сейчас. Дин засуетился, снова побежал в ванную комнату, начал лихорадочно искать какой-нибудь стакан, но попадались только ненужные ему зубные щётки, расчёска и полотенца. Когда же он вышел в комнату, найдя всё-таки стакан и наполнив его водой, Сэма уже поил Кастиэль. — Вот так, хорошо, скоро будет получше. Я дал ему лекарство, — сообщил мистер Новак Дину и обернулся к нему лицом. — Оботрём его холодной водой, так рекомендовал доктор. Он приедет чуть позднее, у него сейчас другой вызов. — Спасибо, сэр, — Дин подошёл к кровати, отставив стакан на тумбочку. — Вы не обязаны возится с нами и помогать. — Не обязан, ты прав. Но хочу помочь. Вы ещё слишком малы, чтобы жить одни. Я взрослый и то не готов принимать решения о своём здоровье самостоятельно, поэтому полагаюсь на мнение врачей. Однако, хочу оговорить сразу, чтобы в будущем не возникало недоразумений. Я не собираюсь вызывать полицию и сдавать вас в приют. Как я и обещал, я постараюсь найти ваших родственников в Техасе, а до этого вы поживёте с братом у меня. — Просто так? — Просто так. Единственно на чём я буду настаивать, это на обучении. Уверен, что вы многое пропустили, поэтому придётся навёрстывать. Скоро здесь появятся ещё дети, я договорился с учителем из приходской школы, он будет приходить три раза в неделю. — Это всё из-за нас? — удивленно спросил Дин, не понимая пока радоваться ему или огорчаться. — Нет, — Кастиэль сел около Сэма, расстегнул ему пижаму на груди и взял полотенце, чтобы начать обтирать. — Я уговорил одну из наших работниц переехать жить в гостевой домик. У неё тоже есть дети, и пока будут оформляться документы о переводе в другую школу, я озаботился их надомным обучением. Я нахожу подобные стечения обстоятельств очень удачными. Дин смотрел, как Сэм морщится от прикосновений холодного и влажного полотенца, и отчаянно пытался просчитать Новака. Он не казался ему плохим человеком, но годы в приюте учили не доверять слишком сильно, не привязываться. — Я знаю, о чём ты думаешь, — оборвал его мысли спокойный голос. — Во время войны я жил в Англии и потерял родителей при бомбёжке. Через какое-то время попал в приют и прожил там до восемнадцати лет. Мне повезло и по дороге в Америку я познакомился с прекрасной женщиной, которая увидела во мне сына. Её больше нет. И я долго учился доверять тем, кто меня теперь окружает. Это непросто, однако, я научился. Здесь вас никто не обидит, не упрекнёт и не захочет разлучить. Даю слово. Кастиэль серьёзно посмотрел в глаза мальчика. Ночью он окончательно принял решение. И если судьбе было угодно, чтобы он отблагодарил Гертруду за доброту, то он сделает то же самое для двух сирот. Иного способа почтить память доброй женщины, он не знал. Дин в ответ на такое признание только кивнул головой. С ним редко разговаривали в подобном тоне, как на равных, и он это оценил. Ему всего двенадцать, но он уже прекрасно понимает цену слова. — Хорошо, спасибо, сэр.

***

Бальтазар вальяжно расположился на диване и внимательно слушал рассказ. Кастиэль мысленно поблагодарил его за отсутствие замечаний и ухмылки, которая частенько сбивала его с толку. — И что дальше? — Уточни, пожалуйста. — Ты найдёшь их родню, точнее это попробую сделать я. И что будет, если они им не нужны? Кастиэль запнулся, такого развития он не предполагал, и хмуро смерил друга взглядом. Тут же появилась та самая ухмылка и он закатил глаза. — Ты невыносим. — Знаю, — Роше поднялся и подошёл к окну, вид из которого мог бы заворожить любого любителя зимы, но не его. — Я адвокат, это накладывает некоторые черты характера, знаешь ли. Предлагаю тебе уже сейчас начать оформление опекунства. Я договорюсь, чтобы детей не перемещали в приют. Ты, конечно, пожертвуешь некоторую сумму денег и всё получится провернуть быстро. — Зачем? — Чтобы не было претензий ни со стороны государства, ни со стороны родственников, если мы их отыщем. Лучше идти по законодательному пути, хотя бы пытаться. — Хорошо, я доверяю твоему мнению. — Я знаю, — Бальтазар обернулся и смерил друга цепким взглядом. — Ты не надумал жениться? Кастиэль в ответ на подобное предположение только фыркнул. Разговоры о том, что ему стоит завести жену велись ещё при жизни Гертруды. Рано потеряв и мужа, и сына, она очень хотела пристроить Кастиэля в надёжные руки, как она это называла. Он же не спешил связывать себя узами брака, подозревая, что его холодность к женщинам просто не даст ему полюбить кого-то и сделать счастливым. Миссис Кейс знакомила его с милыми девушками, часто приглашая их в гости и устраивая торжественные званные вечера. Это нервировало и Кастиэль был рад, что теперь можно жить немного затворником. Он много учился, чтобы не стать жертвой обмана каких-нибудь проходимцев. Принимая в наследство чужое имущество он посчитал себя скорее хранителем этого состояния, нежели полноправным владельцем. Он сохранил штат работников, ездил на завод, чтобы понимать процесс производства, познавал и постигал, но никуда особо не лез. Его всё ещё воспринимали как самозванца, он это прекрасно понимал, но юридически точно составленные документы давали ему полную свободу действий. Он всегда помнил это и держался строго, но в рамках приличия. Разорять чужое имущество в его планы не входило. — Ты прекрасно знаешь ответ и всё равно задаёшь мне этот вопрос с ужасной регулярностью. — Просто ты не кажешься мне счастливым. — И ты думаешь, что брак вмиг превратит меня в радостного семьянина? — Кастиэль улыбнулся. — Нет, друг мой. Счастье не в этом. — Ты говоришь, как старик. — Спасибо, что не старушка, — парировал Новак. — Тебе всего двадцать три. — Вот именно, Бальт. Тебе двадцать девять и ты не женат. — Я адвокат и дамский угодник, а ты мог бы упрочить своё положение выгодным браком, — не удержался от очередной шпильки Роше. — Брось, ты уже полгода никуда не выходишь в свет, это порождает слухи и не самого лучшего толка. Поверь, я их слышал. — Верю, но жениться не собираюсь. Кажется, мы живём в том веке, когда каждый волен выбирать спутницу жизни по сердцу. Я ещё слишком молод, чтобы заводить жену. — Зато похоже заводишь двух детей. Никогда не понимал англичан, — Бальтазар прекратил спор и засобирался. — Я пошлю телеграмму в Техас, сделаю запрос. Как зовут детей? — Дин и Сэмюэль Винчестеры. Родителей звали Джон и Мэри. — Хорошо, если что-то ещё узнаешь, звони. — Спасибо, Бальт. — Ты мой должник, Касси, поэтому на рождественский бал мы идём вместе. Возражения не принимаются. И со смехом, вызванным кислым выражением лица у Новака, Бальтазар покинул кабинет.