Рокировка

— Какой стыд! Я? Нет, не может… — щеки Турхан горели пунцовым румянцем, рот открывался, выдавая какие-то обрывки фраз. — Госпожа, — Церен-хатун забеспокоилась. — Как такое могло произойти? Я была не в себе, точно, именно так я и скажу. Пойду и сейчас же объясню… — Турхан была в смятении, не думала, что получит столь жёсткий отказ. Эта хлёсткая фраза «Пошла вон!!!» звенела до сих пор в ушах султанши. Так унизительно и стыдно! — Церен, выйди. "Всё было на поверхности, бери, получай все сполна, но почему не вышло? В какой момент что-то пошло не так? Кёсем-султан с трудом сопротивлялась, конечно, она чувствовала желание и страсть, что помешало ей? Она так давно одна, возможно, от того, почувствовала возбуждение от прикосновений женских рук и губ", — Турхан на минуту подумала, что и правда влюбилась в Валиде, поверила сама себе. В этот момент и в эту секунду она чувствовала то, в чем призналась. Это было правдой, чувства некоторой влюбленности и страха слились воедино с чувством стыда, от которого хотелось провалиться под землю. Такая тонкая грань между правдой и ложью, сегодня, здесь и сейчас — это правда, а завтра все может быть иначе. *** — Госпожа, — Кеманкеш, снимая капюшон, продолжил, — Турхан-султан не в себе, она бьется в агонии, страхи поглощают ее день за днем. Вызывающее и непозволительное поведение — следствие ее несбывшихся надежд. Но я как никто понимаю ее в столь деликатном вопросе. Пусть её непростительный поступок не беспокоит Вас. — Кеманкеш, Турхан и ее душевные страдания меня не интересуют, но где ты пропадал все это время? — Кесем Султан была рада визиту ночного гостя. — Валиде-султан, вынужденные скитания по окрестным провинциям заставили меня стать наблюдательнее и осторожнее, но не за свою жизнь я боялся, я собирал сведения и вел небольшое расследование, — Кеманкеш-паша опустил взгляд, а затем резко посмотрел в глаза Госпожи, — скоро наступит такая буря, что может обрушить на наши головы весь Стамбул. — О чем ты? Говори же скорее, — Кесем-султан с нетерпением ждала ответа, слегка склонила голову на бок. В мыслях больше не было ни выходки Турхан, ни радости от долгожданной встречи с верным другом. — Султан Ибрагим назначил Великим Визирем совсем юного мальчика-звездочета. Повелитель раздает должности людям, которые не способны управлять империей Османов. Его султанат под угрозой. Повелитель не ходит в походы, у янычар заканчиваются деньги, растет недовольство, они грабят ремесленников, а Великий Визирь ничего не может поделать с этим, ввиду своей неграмотности в политических делах государства и неопытности. Янычары, сипахи, духовенство недовольны Вашей ссылкой в старый дворец. Также и народ требует скорейшего Вашего возвращения. Из Дворца то и дело доходят слухи о прогрессирующей душевной болезни Повелителя. В тавернах, на площадях и рынках народ выражает готовность к смене власти. На судебных заседаниях, мужи, ожидая очереди предстать перед кадием, высказывают свою обеспокоенность и страх того, что может произойти раскол империи. Появилось огромное количество предателей, которые смущают умы правоверных мусульман своими наглыми речами, собирая вокруг себя толпы последователей. Если мы в ближайшее время не вернемся в столицу, кто-то из наших врагов может незаконно отобрать власть у Повелителя, долго под таким напором он не продержится, — Кеманкеш-паша с жаром произносил каждое слово, призывая Госпожу перейти к решительным действиям. — О, Аллах, убереги моего сына-повелителя от печальной доли, — одна скупая слеза покатилась по щеке, быстрым движением руки Валиде смахнула этот ненужный атрибут, как ей казалось, слабости, — что ты предлагаешь? — Госпожа, мы должны прибыть в Топкапы, вся империя поддерживает Вас, начиная от простых людей, заканчивая пашами, улемами, а главное — войско на Вашей стороне, они исполнят любой Ваш приказ, — черные немигающие глаза этого мужчины порой пугали, но в нем была решительность, которая вдохновляла. — «Любой приказ», какой именно приказ ты имеешь ввиду? — Валиде отвернулась от Кеманкеша и вышла на балкон, она вглядывалась в ночную мглу. «Ночь особенно темна и черна, значит скоро рассвет, ну и ночка выдалась», — Кёсем-султан не могла сосредоточиться. — Госпожа, Ваша воля — закон для всех. Если вы решите поддержать Повелителя и укрепите его власть — Вас поддержат, и порядок будет восстановлен. Если же Вы решитесь посадить на трон одного из своих внуков, Вам также никто не станет перечить. Я буду рядом при любом принятом Вами решении, я открыто выйду из тени, пусть друзья и недруги знают, что я жив, — голос потеплел, взгляд стал мягче, как же давно они не виделись! «Ах, тайная подруга сердца, почему все наши разговоры и встречи омрачены вечной борьбой. Борьба за власть, борьба с врагами, почему судьба не даровала нам счастливую размеренную жизнь простых людей?», — Кеманкеш бесшумно но тяжело вздохнул. — Мы будем бороться за Повелителя, он должен сохранить трон, — Кёсем так и не повернулась к Кеманкешу, голос не дрогнул и не выдал слез, которые уже предательски потекли тоненькими струйками по лицу Госпожи, — следующей ночью мы отправимся в путь, а теперь оставь меня, я должна все обдумать.       Кеманкеш поклонился, сделал несколько шагов и перепрыгнул через перила балкона. Приземлившись, изгнанный паша обернулся, посмотрел на балкон, еще раз поклонился и скрылся в зарослях сада. *** — Госпожа! Госпожа! — Церен-хатун, не обращая внимания на позднюю ночь, с криками вбежала в покои своей Госпожи. — Чего тебе? — Турхан-султан до сих пор не спала, обдумывала произошедшее недоразумение, накручивала себя мрачными мыслями и уже довела себя до приступа сильнейшей головной боли, и бешеного сердцебиения. — Госпожа, я должна Вам кое-что рассказать, это очень важно! Сегодня, после того, как Вы меня отослали я случайно подслушала разговор Валиде-султан и…       Турхан встрепенулась, поднялась на кровати: — Говори!       Церен-хатун не полностью услышала разговор, только до того момента, как Кесем-султан вышла на балкон. — Так-так, грядет буря, да и Мустафа-паша, как оказалось, жив, — Турхан-султан прохаживалась по комнате вперед и назад. — Госпожа, как Вы поступите? — служанка уже давно соскучилась по главному дворцу по всем этим сплетням и интригам, ведь там жизнь кипит, не то что здесь! — Все зависит от того, что решит Валиде-султан. Надеюсь, она решилась на свержение Ибрагима. Если бы за мной была такая огромная мощь, как за Валиде, я бы ни минуты не раздумывая, отдала нужный приказ. Ты заметила из их разговора какие-либо личные отношения между ними? Может, подтвердилась греховная связь Валиде и паши? — наконец настроение начинало приобретать нотки успокоения и предчувствия чего-то важного, чего-то, что должно изменить жизнь раз и навсегда. — Нет, ничего такого я не заметила, а Вы знаете, что я очень внимательна в таких делах. Госпожа, от Альтана-аги пришло письмо, — Церен протянула свиток госпоже. «Госпожа, Великая Турхан-султан, хочу донести до Вас радостные известия. С каждым прожитым днем состояние Повелителя ухудшается: постоянные приступы истерик и неконтролируемой агрессии доводят до истощения его тело и разум. Головные боли не может остановить даже Джинджи, кстати, который теперь стал Капудан-пашой. По моему навету дворцовые слуги распускают слухи о Повелителе и его немощи в народе. Султан Ибрагим пристрастился к вину, уже ни один вечер не проходит без кубка и кувшина, я считаю это своим главным достижением. Постоянное похмелье не отпускает его далеко от покоев: он не ходит на намазы, что раздражает народ и порождает новые сплетни, не проводит заседания дивана, не принимает послов, словом, Султан Ибрагим идёт к своему безвременному и печальному концу. Все письма, которые Валиде-султан отправила, были перехвачены моими людьми, поэтому не быть их перемирию. Я имею огромное влияние на нынешнего Великого Визиря, он совсем еще мальчик. В ближайший месяц Вы должны будете прибыть для свержения неугодного нам Султана и его матери, а пока я продолжу подготовку к восхождению на престол законного правителя — Султана Мехмед Хана. С огромным почтением к Вам, изгнанный князь Пенсильвании, ныне хранитель султанских покоев Альтан-ага». «Альтан еще себя покажет перспективным человеком с блестящим будущим», — Турхан кинула письмо в огонь камина. — Церен, неси кувшин с вином, мне нужно уладить одно дело. Заодно и узнаем как нам поступить завтра... ***       Эта нескончаемая ночь порядком утомила и Валиде, и Турхан. Минуты тянулись долгим ожиданием предстоящего будущего, оно вот-вот должно ворваться в жизни не только правящей династии, но и всей Османской Империи.       Грозы и дожди не торопились останавливаться, как будто сама природа предчувствовала неотвратимость изменений. Ночь до сих пор темна и черна, но рассвет не наступает… — Валиде-султан, простите мне мою дерзость, — Турхан нерешительно вошла на балкон, — несмотря на непогоду Вы остаетесь здесь… — Это опять ты? Мои покои совсем не охраняют? — Валиде вяло отвернулась. — Госпожа, Церен-хатун случайно услышала Ваш разговор… — Турхан-султан аккуратно поставила кувшин на серебряный поднос и села рядом на расшитую золотом подушку, у ног могущественной Валиде Султан, – я понимаю Ваше беспокойство, возможно, Вам придется принять нелегкое решение… — О каком нелегком решении ты говоришь? Подслушала разговор, да еще и свое лживое понимание выражать осмелилась, — грозно посмотрела в глаза своей невестки, да так, что та не смогла вынести тяжелый взгляд и отвернулась, — ты верно в столицу собралась со мной вернуться? — Госпожа, мои слова о любви к Вам правдивы. Я не могу спать, не могу есть, ничто мне неинтересно без Вас. Позвольте Вашей рабыне быть рядом, — с этими словами Турхан дотронулась до ладоней Валиде. — Наполни кубок, — Кёсем-султан смотрела вдаль.       Дождь продолжал стучать по перилам балкона и куполу дворца, ночь никак не хотела отступать, молния, разыгравшаяся в небе разлилась дневным светом, мгновение и опять ночь.       Говорить не хотелось, некоторое время султанши молча потягивали вино, не проронив ни слова. «Постоянная тревога и предчувствия, вот и теперь я должна собрать всю свою силу и оградить империю от проходимцев, сохранить султанат и не дать врагам разбить огромное государство на мелкие осколки. Одиночество, отсутствие опоры, как всё надоело…», — для Валиде Империя, которой она управляла была сродни малому дитя, постоянно нуждающемуся в опеке матери.       Турхан поднялась с подушки, и трясясь от страха, поцеловала Кесем-султан в губы. Как ни странно, но Валиде ответила на поцелуй, положила ладонь на затылок девушке и притянула к себе. В этот момент сверкнула молния и прямым ударом расколола надвое старое дерево, стоящее рядом с фонтаном, массивные ветви дерева разбили фарфоровый фонтан на тысячи осколков. Оглушительный гром, будто закатывая истерику, разразился долгим плачем.       Кёсем чувствовала, как мурашки бегут по телу: ни то волна возбуждения захватила её, ни то прохлада осени давала о себе знать.       Турхан облизывала шею своей партнерше, покрывала поцелуями лицо, мочки ушей, одновременно разрывая корсетные нити платья. Грудь Кесем-султан оголилась, соски затвердели. Турхан накрыла грудь своими ладонями и массирующими движениями ещё больше возбуждала женщину. Поцелуй за поцелуем все ниже и ниже, Турхан опустилась на колени и раздвинула ноги своей, теперь уже, любовницы... — Не может быть, — Церен-хатун приложила руку ко рту. Напугавшись грозы и удара молний, она вышла в сад, чтобы посмотреть последствия непогоды, подняла голову, а тут такое!       Утренние сумерки забрезжили на горизонте... *** — Поздним вечером прибудет Кеманкеш с войском, и мы двинемся на столицу. Ты можешь поехать со мной, но запомни, — Валиде-султан схватила рукой подбородок хасеки, — если ты попытаешься навредить моему сыну-повелителю или пойдёшь против моей воли, начнёшь плести интриги — ничто тебя не спасёт! Будь рядом как хотела и не преследуй иной цели. Наш законный правитель — Султан Ибрагим Хан, а я регент великой империи.       Турхан поклонилась, поцеловала руку и вышла из покоев Валиде. "В столице начинается смута, для Валиде я скоро стану самым важным и дорогим человеком, она доверится мне, отношения матери и сына испорчены, Султан Ибрагим на грани сумасшествия. Все складывается как нельзя лучше", — интриганка праздновала в своей голове маленькие победы, завоеванные благодаря ссылке, — "это мы ещё посмотрим: кто законный правитель, а кто регент великой империи".