Рокировка

— Хаджи, Салем-хатун, жива? — Кёсем-султан тихо и флегматично поинтересовалась жизнью гадалки, давным-давно встретившейся ей на жизненном пути. — Она жива, Госпожа, — Хаджи с неудовольствием произнёс эти слова, ведь он знал, что ничего хорошего ждать от встреч с ведьмой не приходится. — В прошлый раз, много лет назад, мы ездили к ней, ты сопровождал меня, мы спасли Султана Ахмеда, поедем к ней, — головная боль женщины усиливалась, мигрень сотнями, а то и тысячами иголочек вонзалась в виски. — Госпожа, прикажем и она сама к нам будет доставлена, — Хаджи покосился на свою госпожу. — Нет, я сама приду к ней! — Кёсем-султан через боль продолжала разговор, моральное состояние постепенно отражалось на физическом здоровье. — Именно приду, пешком, пусть карета и стража отправляются без нас и ждут нас на месте, у её дома. — Уже поздно, в темноте мы станем лёгкой добычей для разбойников, упаси Аллах, — эта идея была главному евнуху не по душе. — Пусть так, я не могу находиться в этом дворце, не могу видеть бостанджи, не могу видеть ни сына, ни Турхан, ни Кеманкеша. Только ты и пара служанок пойдут со мной. Не спорь, делай, что говорю, — Кёсем-султан говорила все тише и медленнее, но в глухой ночи голос казался громче крика, и слуга поспешил исполнить приказ. ***       Дорога была дальней, снег прошлой ночи был утоптан копытами лошадей и примят колёсами гужевых повозок. Повсюду трава зеленела из-под нападавшего за прошлую ночь мокрого снега, словно, близится лето, а не зима. Как будто, сама природа хотела достучаться, показать всю серьёзность предстоящих событий и острую необходимость в выверенных действиях, а она слепо шла навстречу предсказанию. — Госпожа, какие-то путники окружают нас, — Хаджи затрясся от негодования и страха.       Верный друг остановился и выпрямился во весь свой рост, прикрывая собой Валиде. Две служанки и Хаджи — жалкая охрана для великой управительницы гарема великого падишаха. Но их стойкости мог позавидовать любой стражник, неожиданная сила духа от них.       Путники взяли Валиде и её свиту в кольцо, ветхая одежда их выдавала в них ни то разбойников, ни то бродяг, недавно вышедших из неблагопристойных заведений. Когда пятеро мужчин закружились в странном танце вокруг самих себя, Кёсем вспомнила дервиша Хюдаи и поняла как ошиблась в этих людях. Сколько времени по-настоящему, она не была в народе? Толстые стены дворца заставили забыть, что в государстве живут разные люди, ведь и прошения нуждающихся собирали стражники. Она всегда была с народом и одновременно вдали, особенно в последнее время. Один из мужчин, тот, что стоял неподвижно скинул чалму к себе под ноги, танец дервишей прекратился. — Ты, хатун, сегодня идёшь туда, где не встретишь того, кого ожидаешь, именно с этого момента твоя жизнь изменится, предсказание уже оглашено, судьба предначертана, печаль и потерю ты переживешь этой зимой. — Да как ты смеешь, ишак, так говорить с Госпожой, — Хаджи уже распалился и не мог остановиться, — я прикажу, и ты будешь висеть вверх ногами на первом же заборе столицы!       Но дервиши, закружившись в своём танце на одной ноге, скрылись в зарослях леса. ***       Стук, ещё стук, деревянная дверь шаталась и трещала. Глухой гул отдавался эхом на улице, привлекая излишнее внимание ещё не успевших уснуть зевак. — Открывай! — грузный голос личного стражника разрывал ночную тишину улиц, — Немедленно открыть!       Тишина, ответа не последовало. Валиде кивнула и стражник сломал дверь одним ударом ноги. Кёсем-султан вошла внутрь, прошло несколько мгновений и она вышла. Особа, которую они искали лежала мёртвой на полу с перекошенной миной исказившей лицо бедняги. — Едем, — Кёсем-султан двинулась к карете.       Тем временем Альтан-ага, дрожа, покидал задний двор избушки, вытирая платком потные ладони… *** — Альтан-ага, зачем ты это сделал? — Турхан-султан смотрела в одну точку, не отводя взгляда. — Госпожа, эта старуха могла наговорить лишнего. Ведьмой она была и знала будущее наперёд. Если Валиде спустя долгие годы направилась к ней, значит она в смятении, не уверена в своих силах, раз уж ищет ответа у потусторонних сил.       Турхан была не рада такому помощнику, его неоправданная жестокость пугала и была омерзительна до глубины души. Ах, бедная Церен, как же её не хватает… — Что она рассказала тебе перед смертью, ведь ты наверняка расспросил её? — Турхан была все также безучастна и грустна. — Она сказала, что скоро грядут перемены, надежда будет править миром, — перед глазами Альтана всплыла картина сегодняшнего вечера, он лишь слегка переиначил предсказание.       Гадалка, поздний вечер, тишина, скрипучий голос старухи и ее предсказание: «Пришёл мой час, я ждала тебя, но это не последняя наша встреча, в неистовом пламени мы встретимся с тобой ровно через десять лет на том свете, в эту самую ночь. Знай, принц Пенсильвании, быть тебе на вершине, да недолго! Ты будешь править миром, а надежда даст тебе силу!»       На этом моменте старуха злобно рассмеялась, плюнула на Альтана мерзкой слизью и закатила свои блеклые глаза, словно, готовясь к удушающему приёму в свою сторону. Альтан не заставил себя ждать.       Эти мысли вернули его на несколько часов назад, в сознании всё промелькнуло быстро, после этой встречи со старухой он даже выпил вина, чего обычно не позволял себе. — Хм, если это все, то ступай, — Турхан вовсе отвернулась от собеседника. «Уж не Турхан ли та самая Надежда, что даст мне силу? Да, так и есть, ведь её зовут Надя, Надежда. Вот ведь старая блудница, даже здесь загадку сотворила», — усмехнувшись про себя и покачав головой, ага удалился. *** — Паша, прошу Вас, Паша, — Хаджи стучал в комнату таверны и не собирался отступать. — Чего тебе? — Кеманкеш грубо отозвался за дверью. — Не знаю как сказать… — Уф, зачем же ты пришёл? — Кеманкеш нехотя набрасывал на себя ночные одежды, но он понимал, что просто так Хаджи бы не пришёл, значит Валиде-султан нуждается в помощи или внимании.       За дверью Хаджи-ага услышал весёлый, смеющийся женский голос: «Так ты и вправду паша, иди ко мне, дозволь своей рабыне прикоснуться губами к твоей груди!»       Хаджи поморщился и прикрыл глаза рукой, складывалось ощущение, что этот стыд он видит собственными глазами. Послышался голос паши и его басистый смех. «О, Аллах, ноги моей больше не будет в таком месте!», — Хаджи горел от стыда.       Дверь громко скрипнула, открываясь, гремела с новой силой, в проёме появился паша, пошатываясь. — Валиде сегодня хотела увидеть гадалку, — Хаджи поклонился и рассказал всё с самого начала ни разу не замолчав и не сделав паузу, ничего не утаивая и не забывая упомянуть незримых врагов, которые, наверняка, находятся во дворце.       Кеманкеш ни слова не проронив, выслушал весь рассказ и также молча развернулся и захлопнул дверь перед самым носом Хаджи. Ага остался в одиночестве среди пьяных мужчин и гулящих женщин. Один из таких мужчин шёл по направлению к Хаджи, его хмельной взгляд был стеклянным и абсолютно ничего невидящим, поравнявшись с главным евнухом, толстый боров шатнулся и толкнул его в плечо, открыл рот, чтобы начать диалог, но бессвязные слова полились из него, удушая смердящей вонью перегара.       Хаджи-ага понял, что зря здесь оказался, возможно, Кеманкеш уже заснул и никуда не собирается идти. В этот момент резко открылась дверь, паша нервно отталкивая свою недавнюю любовницу, двинулся вон из комнатушки. Хаджи с облегчением выдохнул. Боров уже пытался объяснить сущность жизни и дать ей толкование, но от таких резких движений голова его закружилась и весь его насущный ужин вывалился наружу. *** — Доложите, что прибыл Кеманкеш-паша, — Хаджи обратился к страже у покоев Валиде, он знал, что она не спит в такое время. — Никак нельзя, ага, — отозвался стражник, не поднимая головы, — Валиде не одна этой ночью, не позволено никого впускать. — Да что ты такое говоришь?! Думай, думай, прежде чем говорить! — Хаджи сердито ронял каждое слово. Конечно, ага понимал, что стражник намекает на ночь любви между Валиде-султан и её фавориткой.       Лицо Кеманкеша заметно вытянулось, и пьяная полуулыбка заволокла его сознание. Кеманкеш нервно засмеялся. — Хаджи, ты слышал? — он уже не мог остановить внезапный и неуместный хохот.       В этой неистовой истерике он двинулся в свои покои Великого Визиря, периодически закидывая голову вверх.