Рокировка

— Госпожа, о чем Ваши мысли? — Турхан лежала на плече Валиде-султан. Впервые регентша позволила девушке остаться рядом на всю ночь. — Нет никаких мыслей.       Фаворитка приподняла голову и посмотрела на Кёсем: её широко открытые глаза глядели в потолок, и казалось, что действительно ничего сейчас не выражали. Взгляд был абсолютно отрешенным, будто Кёсем и не обратила внимания на попытки фаворитки начать разговор.       Наложница положила голову обратно на плечо своей Госпожи. — Госпожа, как Султан Ибрагим? Вы навещали его? — Турхан-султан не оставляла попыток завязать беседу. — Да, он спал. Спит уже довольно долго, просыпается только чтобы выпить успокаивающий отвар, пусть отдыхает. Завтра я постараюсь привести его в чувство, — всё также без каких-либо ярко выраженных эмоций шёпотом произнесла женщина.       За этой маской холода таилась огромная гамма чувств и целый ворох мыслей. Проносились воспоминания недавних событий, порой казалось, что она проваливается в бездну и погружается во мрак, изредка слышался голос Турхан, и мысли отступали. «Мой сынок, что же я с тобой сделала? Мой невинный, милый мальчик. Я обязана исправить ошибки, вернуть тебя из оков мрачных дум, — по большей части Кёсем-султан мысленно переживала за своего сына, но иногда вклинивались в сознание воспоминания о Кеманкеше. «А Кеманкеш, он разлюбил, верно, он разлюбил. Конечно, он пытается скрыть свои похождения в бордель, но ведь я знаю, что он проводит ночи напролёт с разными женщинами». — Госпожа, скажите, Вам приносит успокоение моё присутствие? Получается ли у меня унять бури в Вашем сердце?       Этот вопрос Валиде-султан оставила без ответа. Не зная как привлечь внимание Валиде, Турхан выпалила: — Босиком по луне! — Что? — Кёсем, повернув голову, удивлённо посмотрела на Турхан. — Босиком по луне! — повторила раззадорившись девушка и продолжила, — Это значит скинуть кандалы с души и тела, отдаться спокойствию и счастью!       Кёсем-султан искренне рассмеялась и с жаром обняла любовницу. *** — Турхан-султан, — за спиной послышался знакомый голос. — Говори. — Вы, Госпожа, полагаю только что из объятий Валиде? — Альтан прищурился. — Да как ты смеешь? — негодование до краев наполнило чашу терпения Турхан. — Что ты задумал? — Я, в отличии от Вас, помню о нашем плане, а Вы, кажется, всецело увлеклись какой-то своей, Вам одной понятной игрой, — хранитель султанских покоев нарочито погладил бороду, закатывая глаза. — О чем ты? — Ваша тайная связь греховна, уж не полагаете ли, что испорченная репутация поможет Вам завоевать доверие и уважение пашей и беев? — Альтан скривился. — Ты меня шантажировать вздумал? — переходя на крик проговорила Турхан. — Тише-тише, Госпожа, у стен, как мы знаем, тоже есть уши. Я только хотел попросить Вас следующей ночью отправиться не в опочивальню Валиде-султан, а на тайный совет. Я убедил нескольких чиновников прийти к Вам на аудиенцию, ну а перейдут они на нашу сторону или нет — зависит от Вас, — теперь Альтан говорил серьёзно и убедительно. — Где пройдёт совет? — девушка напряглась. — В алмазном павильоне, после вечернего намаза, — ага поклонился и без лишних слов быстро зашагал по глухим коридорам дворца. *** — Хюмашах, омой мне ноги, — как только Турхан зашла в свои покои, отдала приказ своей новой служанке. — Да, госпожа, — Телли Хюмашах, ещё недавно правящая в покоях Повелителя, торопилась за тяжелым тазом, наполненным водой. "Кесем-султан… Время приходит. Сумасшедший султан скоро падёт. Мой Мехмед станет мудрым и справедливым падишахом. А что же с Кёсем? Страсть? Притворство. Любовь или нет? Босиком по луне, вместе… Нет, она тоже уйдёт! Кеманкеш первым, после Султана Ибрагима, получит в подарок шёлковую веревку. Вся власть отныне моя! Моя!" — упав без сил на свое ложе, Турхан-султан, погружаясь в сон, размышляла над своим нынешним положением, мысли были абсолютно хаотичны. ***       Утро выдалось пасмурным. Тёмное, свинцовое небо щедро одаривало снегом с дождём. Облака низко проплывали над столицей. Кесем-султан и Кеманкеш-паша готовили Султана Ибрагима к пятничному приветствию. — Я не смогу, пожалуйста, Валиде, — Ибрагим беспомощно хныкал, подобно малому дитя. — Ради Аллаха, Ибрагим, народ должен увидеть тебя, ты должен своим видом показать, что ты надёжный и сильный правитель, — мать пыталась вернуть сына в реальность. — Я видел райские сны, мама, — вспоминая свои видения, Султан улыбался.       Альтан-ага поправлял одеяния падишаха. Кеманкеш и Кесем поодаль вели беседу. — Я отправлюсь с вами, — госпожа волновалась, от того не знала куда деть руки, потерев их друг об друга, заложила в замок перед собой. — Госпожа, я думаю, Вам стоит совершить намаз в дворцовой мечети, полагаю, что может произойти нечто непоправимое, — Кеманкеш пристально посмотрел в глаза Валиде. — Нет, об этом не может быть и речи, я должна оберегать Повелителя, только со мной он будет чувствовать себя в безопасности, — машинально положила руку на предплечье паши. Также машинально паша накрыл хрупкую ручку султанши своей широкой ладонью, не прерывая зрительного контакта. — Я приходил вчера. Хаджи-ага все рассказал и я пришёл, но стража меня не впустила, — Кеманкеш опустил глаза и покраснел, не отнимая руки. Кесем-султан лишь тяжело вздохнула, оставив свою ладонь в руке паши.       Тем временем у зеркала Альтан уговаривал Султана перед выходом в народ выпить глоток вина. — Повелитель, выпив вина, Вы почувствуете, что райские сны с Вами и наяву. У меня как раз есть с собой небольшая фляга, — Альтан заискивающе заглядывал в глаза Султана. — Что ж вреда это не принесет, — Ибрагим не без удовольствия согласился, отправляясь в сторону балкона и увлекая за собой искусителя.       Глоток за глотком фляжка была опустошена. Ни много, ни мало в неё помещался целый кувшин. В глазах Султана загорелись огоньки, улыбка расползлась по его лицу. — Я готов, — представ перед матерью и Великим Визирем, Ибрагим смело продолжил, — народ должен увидеть своего падишаха! Матушка, знаете ли Вы, что означает выражение «босиком по луне»? — Знаю, дорогой мой сын-повелитель, — грустно улыбнувшись, Кёсем погладила Ибрагима по щеке. — Это Турхан придумала, когда ещё мы были счастливы… После намаза я навещу её и Мехмеда, — тепло разливалось по телу падишаха, в этот момент он готов был обнять весь мир и поделиться частицей своего нынешнего счастья. «Интересная манера поведения у этой Турхан — и к сыну, и к матери один подход. Надобно быть с ней поосторожнее», — Кёсем-султан только сейчас осенило, что она непозволительно привязалась к своей бывшей воспитаннице. *** — Да здравствует Султан Ибрагим! Да коснется его сабля небес! Долгих лет Валиде-султан! Да здравствует Валиде-султан! — народ шумно приветствовал султана и его мать. Падишах был бодр, полон сил, кажется, хандра отступила. — Да здравствует Валиде-регент! — в толпе раздавались хвалебные речи, вскоре скандирование имени падишаха и вовсе прекратилось, — Валиде-регент, живи долго! Да здравствует Валиде-регент!       Кёсем и Кеманкеш переглянулись, чувствуя неминуемую беду. Чуть захмелевший Султан воспринял выкрики толпы, восхваляющие его мать и игнорирующие его, как личное оскорбление. Вновь появилась нестерпимая головная боль, ноги и руки свело судорогой. Султан Ибрагим сорвал со своей головы чалму, обернулся и попытался надеть её на Валиде-султан, ведь только её люди считают султаном. Кеманкеш-паша схватил руку султана и не позволил этому случиться, чем ещё больше унизил Ибрагима. После неудавшейся попытки падишах гневно бросил султанскую чалму в ревущую толпу, издал оглушительный, страдальческий крик и бросился наутек.       Валиде ничего не оставалось, как продолжить шествие… босиком по луне.