Рокировка

      Кеманкеш страдал, томления его могли бы выразиться плачем, будь он впечатлительной девушкой, но сильный воин не позволял себе слабости. В эту ночь он остался не у дел, но именно сегодня он должен действовать: бордель и выпивка не помогут. — Госпожа, — Турхан семенила за Валиде. — Молчи, меня раздражают твои речи, — Валиде грубо отвечала надоедавшей рабыне. Турхан молчала и почти плакала. Будучи амбициозной девушкой, она не была лишена чувств.       Валиде снова и снова выбирала для личных забав Турхан, перед ней она не стеснялась раскрепощаться в постели, но абсолютно не уважала девушку и считала её на порядок глупее и слабее себя. С Кеманкешем же она имела крепкую духовную связь, если бы не её статус, если бы не было стольких непреодолимых преград, то вероятнее всего, именно с ним Валиде провела остаток жизни. — Принеси вино, я печальна, — Валиде и сама была на грани.       Чарка за чаркой, Валиде опустошала кувшин за кувшином. Пытаясь забыться и уйти от страшных дум, она только больше распаляла свое сознание, до самой окончательной больной точки, доводя себя до исступления. Уже ничего не понимая, Кесем продолжала пить вино. — Погладь мои волосы, — Кёсем-султан с трудом осознавала происходящее.       Турхан гладила волосы Госпожи, целовала каждую частичку её лица, при этом не забывая массажировать виски. Главный вопрос висел в воздухе, но Кесем была уже не в состоянии решать проблемы государства. В этот момент она позавидовала сыну, который довольствуется гаремом и выпивкой. — Я старалась, — Кесем поджав губы, произносила бессвязно слова. — Все это знают, Госпожа, — Турхан сочувствовала как могла. — Кеманкеш... Позови его, пусть придёт, — Валиде уже проваливалась в сон. — Не могу, Госпожа, как же так? Это невозможно, — Турхан-султан удивлённо посмотрела на свою Госпожу. — Позови его, — Валиде была настойчива.       Турхан, готовившаяся уединиться с Валиде, никак не была готова звать соперника. «Сейчас она похожа на своего безумного сына…», — девушка попыталась поцеловать Госпожу в алые обветренные губы и только пощечину получила в ответ.       Кеманкеш стоял у покоев недвижим. Турхан ничего не оставалось, как пригласить фаворита, но, когда он вошёл, Валиде уже уснула. — Валиде отправилась ко сну, так что ты можешь уйти, — Турхан-султан на мгновение испытала резкий укол ревности. Ревновала ли она Валиде как женщину или ревновала Кеманкеша к власти, к которой он был близок как никто другой — неизвестно. Но это была бесспорно она, сметающая всё на своём пути, ревность. — Расскажи, чем ты целыми днями развлекаешь Госпожу, — паша хоть и усмехнулся, но действительно был удивлён странными отношениями женщин. — Ты хочешь это знать, паша? Ты хочешь разузнать, почему ты с некоторых пор отдален от Госпожи? Ты думаешь есть какой-то секрет, ведь так? И, возможно, ты даже страдаешь? — Турхан заметила уныние в глазах мужчины и забавлялась как могла. — Да, — только и ответил Великий визирь. — Боюсь, мои слова тебе не понравятся, паша, — девушка уже открыто насмехалась, — так слушай же, я крепко сжимаю её в объятиях, зарываю ладонь в её густых локонах, целую, а она просит ещё, а о тебе и не вспоминает! — Свои бордельные выходки оставь при себе, — Кеманкеш с силой схватил локоть Турхан. — Паша, Вы куда лучше разбираетесь в бордельных выходках...       Его чёрные глаза искрились и пылали, наложница испугалась и, кажется, остудила свой пыл. — Вам пора, паша, — только и смогла выдавить из себя фаворитка. — Будь добра покинуть покои Валиде вместе со мной, чего тебе тут делать? — Я останусь здесь, со своей Госпожой, — Турхан не намерена сдаваться.       Кеманкеш распаленный невежеством наложницы, снял сапоги, бросив их под ноги Турхан, промолвил, — подбери. На этих словах он подошёл к тахте у письменного стола и откинувшись к стене, занял её. Турхан же, не стыдясь мужчины, сняла платье, оставшись в ночных одеждах, не отводя взгляда от нахального человека, она проскользнула в ложе Валиде.       Через некоторое время все трое спали чутким, беспокойный сном...